Текст книги "Умеющая искать (СИ)"

Автор книги: Татьяна Русакова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц)

Теперь я видела, что малышка Мари направилась ко мне, но всё равно вздрогнула, когда в мою кружку упала золотая монета.

– Спасибо, – поблагодарила я, чувствуя, как липкий румянец заливает щёки.

Господи, разве можно к этому привыкнуть?!

Фрам Геманир прошёл вдоль нашего детского ряда и тоже раздал монеты. Правда, теперь нам с Беаном не перепало грая, зато моя кружка вновь пополнилась тумом, а кружка Беана – луром. По тому, как радостно заблестели глаза Тима, я поняла, что ему всё же достался золотой.

Больше крупных подаяний не было, в кружки щедро сыпались бизы и очень редко юрты. Золотые и тумы я предусмотрительно убрала с глаз «щедрых» прихожан. Но все мы чувствовали себя крезами благодаря фраму Геманиру.

Мало-помалу прихожане разошлись по домам, и возле храма осталась только наша четвёрка. Даже ушлый нищий куда-то делся.

– Пора уходить, – сказал Тимто, напряжённо оглядываясь. – Пока Резуг не вернулся.

Я поняла, что он имел ввиду того самого мужичка.

– Может и отобрать? – спросила я.

Тимто шмыгнул носом.

– Он заставляет нас платить процент с каждого сбора, – объяснила Дарис. – А если увидит золотые, может и всё отобрать, – лицо её повернулось куда-то в сторону, как будто она прислушивалась к чему-то. – Он по дороге к приюту ждёт, – сказала девочка. – Побоялся здесь трясти, решил в переулке подкараулить.

Мы переглянулись. Только местных рэкетиров нам не хватало!

– А айда на море! – предложил Тим. – Там нас точно никто искать не будет! Набрали сегодня хорошо, да и рано ещё в приют идти. Накупаемся, обсохнем – и домой. Не будет же Резуг нас два часа ждать!

Я была только за. Правда, коляску катить по песку – ещё то удовольствие, но я понимала, что надо отсидеться. В моём сегодняшнем состоянии я детей защитить не смогу.

До моря оказалось не так и далеко, видимо, линия побережья здесь была извилистой.

Когда море раскрылось перед нами, я зажмурилась от счастья. Как я любила этот свежий морской ветер, ласковое солнце, льнущее к коже! Мерный шелест волн, крики чаек и чудо воды, в которой я могла сидеть часами!

Коляску бросили на линии песка. Дальше мальчишки потащили меня на скрещенных руках. Хорошо, что в моём нынешнем теле я весила как птичка.

Дарис шла сама, и я снова удивилась уверенности, с которой она двигалась с завязанными глазами. Эта удивительная девочка, похоже, обладала неизвестным нам органом чувств.

Купаться решили в одежде. Может быть, этот мир и знал про купальники, но детям из приюта были недоступны такие излишества.

– Мы занесём тебя в воду и обкупнём, – пропыхтел Беан. Всё же он был ещё маленький и слишком худенький для того, чтобы таскать на себе сестру.

– Занесите по колено, дальше я сама, – попросила я.

– Ты же не умеешь плавать, – удивился мальчик.

– Может быть, уже научилась, – схитрила я, хотя сама засомневалась. Кто его знает, как поведёт себя моё новое тело. Я плавала великолепно, но хватит ли сил держаться на воде только при помощи рук?

Тёплая вода приняла меня, качнула, и я засмеялась от радости. Плыву! Разводя руками солёную воду, я гребла всё дальше от берега. Платье путалось в ногах, но прилегающие рукава не мешали грести.

– Ники! Возвращайся! – взволнованно крикнул Беан, и я повернула к берегу.

– Не бойся за меня, видишь, у меня получилось, – успокоила я мальчика, доплыв до отмели и ложась на песок. – Надо же мне тренировать ноги, если я хочу встать! Давай ты повозишь меня вдоль берега? Держи меня за руки, а я буду пытаться грести ногами.

Это была неплохая затея. Мои ослабшие ноги легче работали в воде, и я твёрдо решила, что буду купаться всякий раз, как нас будут отправлять к храму. Уговаривать мальчишек долго не придётся.

Когда, прекрасно отдохнув на пляже, мы возвращались в приют, Резуг нам, к счастью, не встретился. Зато сестра Винавия ждала на пороге.

– Я уже подумала, что вы сбежали, – прищурившись, сказала она. Оживление, вызванное купанием, чистым тёплым воздухом и свободой, медленно сползало с наших лиц. – Где вы были? – сурово спросила монахиня. – И не вздумайте мне лгать! Дети, которые тоже были у храма, давно вернулись!

– Мы прятались от Резуга, – признался Тимто. – Он пристал к нам возле храма, а потом подкарауливал по дороге в приют. Мы боялись, что он отберёт то, что мы заработали.

– И где деньги? – нахмурилась сестра Винавия.

– Мы всё принесли! – торопливо протянул ей свою кружку мальчик.

Беан смотрел испуганно, и я потихоньку сжала его руку. Сестра Винавия проверила выручку Тима, потом забрала деньги у Дарис. Лицо её понемногу смягчалось – из-за праздника мы набрали больше, чем обычно. Забрав деньги у меня и Беана, она раздобрилась настолько, что потрепала брата по макушке.

– Хорошо, идите ужинать и спать. Завтра пойдёте к храму пораньше, утренняя служба после праздника Прикосновения начинается на рассвете.

После скудного ужина, состоящего из хлеба и местного аналога нашей репы мы отправились в свою комнату.

– Нам надо устроить тайник! – блестя глазами заявил брат, любуясь блеску новенькой золотой монеты. – Комнаты не закрываются, а Фрил, я слышал, воришка.

Я не стала говорить Беану, что гораздо больше, чем Фрила, опасаюсь сестру Винавию. Даже запирайся наша комната на три засова, ей ничего не стоило бы провести в ней обыск.

– Нет, милый, – сказала я. – Нам придётся носить грай с собой, и быть очень осторожными. Если сестра Винавия найдёт золотой, мало нам не покажется.

– Как-как? – переспросил Беан.

– Это такое выражение, – улыбнулась я. – То есть задаст такую трёпку, что мы её надолго запомним.

Потайной кармашек на моё платье мы пришили изнутри. Для того, чтобы провести операцию тайно, пришлось предварительно оторвать рукав у рубашки Беана. Я постаралась сделать это аккуратно, новой одежды нам никто не даст, а ту, что имелась, я успевала стирать и просушивать только потому, что было лето. В принципе, на грай уже можно было купить самое необходимое, но объяснить, откуда мы взяли деньги, я бы не смогла. Да и непонятно ещё, что нас ждёт впереди, через год.

Вечерами я садилась за свои картины. Не позволяла себе сдаваться, хотя мою вторую картину из камней – петушка – так и не купили. Следующую я делала особенно тщательно, ведь я обещала принести её фраму Геманиру. Это снова была птица – совушка. Работа была кропотливой, и я просидела над ней после полуночи, и так и уснула, крепко прижимая последний камушек.

Может быть, потому, что я совсем мало спала ночью, утром моё настроение оставляло желать лучшего. Я сомневалась в идее фрама Геманира об аукционе. Вряд ли картину из камней купят за хорошие деньги. Но сдаваться было нельзя. Никто не собирался брать над нами с Беаном шефство, а значит, придётся выплывать самим.

Мы добрались до храма и встали на нашем обычном месте. Прихожан было немного, и фрама Геманира я заметила издалека. Сегодня он был один, и я немного расстроилась.

Но, главное, он пришёл!

Фрам быстро нашёл меня глазами и прошёл вдоль строя нищих, опуская монетки в их кружки.

– Доброе утро, – улыбнулся он Беану и взглянул на меня. – О, я вижу, ты сделала другую картину. Прекрасно! Фра и фрам из камней уже популярны в Эрбелоне благодаря моей маленькой рирр. Мари так восторженно рассказывает всем и каждому их историю, что скоро и ты сама будешь столь же популярна.

– Я рада, что картина понравилась маленькой фра, – улыбнулась я и протянула мужчине совушку. – Я очень благодарна вам за помощь!

– Ну, пока ещё не за что благодарить, – возразил фрам. – Но я надеюсь, что твоё увлечение позволит сделать твою жизнь хоть немного легче!

Он попрощался и ушёл, пообещав найти меня, когда картина будет продана. Мне оставалось только ждать и надеяться, что найдётся человек, которому она понравится.

В последующие дни нам удавалось вырваться на море целых три раза. Погода стояла прекрасная, а благодаря щедрым пожертвованиям фрама Геманира нам было необязательно стоять на паперти целый день.

К моей великой радости, массаж, пассивное движение, когда Беан сгибал и разгибал мои ноги, и, главное, плавание принесли неплохие результаты. Здесь, на диком пляже Эрбелона, я впервые сделала несколько самостоятельных шагов. И пусть я почти сразу, обессилев, осела на песок, мои друзья так радовались! И я сама, боясь поверить счастливым переменам, с радостью ощущала, как день ото дня прибывают мои силы.

Но скоро погода испортилась. Порывистый ветер пробирал до костей, а утром, когда мы собрались к храму, пошёл надоедливый мелкий дождь.

– У вас нет зонта? – спросила я у сестры Мореи.

– Что ты, деточка, – вздохнула она. – Нам не положены зонты. Светлейший не любит неженок.

– А если дети простудятся? – нахмурилась я. – Разве не проще не допустить болезни, чем потом лечить её?

– Светлейший строг, но справедлив к своей пастве, – ответила монахиня. – Если в твоём сердце нет скверны, он не даст тебе заболеть.

Я ехидно покивала про себя. Можно жить без зонта, если не выходить на улицу в плохую погоду, но у нас выбора не было. Монахинь можно было понять. Бедные дети, промокшие под дождём, скорее вызовут сочувствие прохожих. Очень не хотелось выбираться из приюта в промозглую сырость раннего утра, но пришлось смириться.

Впрочем, «строгий и справедливый» как видно пожалел нас и позволил добраться до храма, временно остановив дождь. Мы уже воспрянули духом, решив, что день разгуливается, но едва заняли своё место, как небеса разверзлись.

Я оглянулась на детей.

– А ну-ка, быстро в храм! – приказала я Беану.

Он вопросительно посмотрел на Тимто. Тот мрачно покачал головой и показал глазами на девочку из нашего приюта.

– Лиро нажалуется сестре Винавии, – тихо предупредил он.

– Пусть попробует! – возмутилась я. – Идёмте! Вон какой ветер! И ты, Лиро, тоже! Не хватало ещё мне ваших болезней.

– Почему тебе? – удивился Тимто. – За сирот отвечает Светлейший.

– А он не любит неженок! – фыркнув, добавила я. – Какие глупости! Вы привыкли слушать сестру Винавию, как будто она и есть глас Светлейшего. Так вот, она лжёт! Ни одна религия в мире не запрещает зонтов!

Лиро тихо ахнула и посмотрела на небо, как будто ожидала, что за мои слова меня поразит молния.

– Так ты идёшь? – сердито спросила я.

– Ннет, – испуганно ответила девочка.

– Как хочешь, – пожала плечами я.– Но знай, если ты нажалуешься сестре Винавии, Светлейший тебя накажет. Вот это, в отличие от зонта, настоящий грех! Едем, Беан! Тим, Дарис? Вы с нами?

Беан нерешительно покатил мою коляску к входу в храм.

Дарис и Тимто с опаской оглядывались на Лиро, и та, наконец, сдалась.

В каменном храме было ненамного теплее, чем на улице, но хотя бы не дул ветер. Я с любопытством огляделась по сторонам. Помещение было просторным, и сейчас, когда служба ещё не началась, освещалось крайне скудно. Но и эти несколько свеч позволяли рассмотреть, что икон в храме не было, хотя стены, теряющиеся в полумраке, были расписаны фресками.

Лиро несмело подошла к алтарю. Взяла из кружки на шее монетку и положила на алтарь.

Беан вопросительно посмотрел на меня. Нам сегодня ещё никто не подал милостыню, и я пожала плечами. Не думаю, что храм требовал денег за вход, а Светлейший и так знает, что в карманах у нас пусто.

Я бы и службу с интересом посмотрела, но было ещё рано. Кстати, за всё время, что мы здесь стояли, священник так и не появился. Может быть, он приходит только к началу службы?

Зато Фрам Геманир, похоже, поднимался ни свет, ни заря. Я изумилась, увидев его в дверях храма.

– Вот вы где, – сказал мужчина, стряхивая со шляпы капли дождя и прошёл по нефу, остановившись передо мной. – Помните, я сказал, что скоро ты станешь знаменита? – с улыбкой спросил мужчина. – Отгадай, за сколько ушла твоя картина?

Мы с Беном переглянулись и пожали плечами. Я знала, что на аукционе цены иногда взлетают выше стартовой в несколько раз, но это был явно не мой случай.

Тим и Дарис навострили уши, и Лиро тоже подвинулась поближе, и мне это не понравилось.

– Мы можем поговорить в другом месте? – спросила я.

– На улице дождь, – с сомнением произнёс фрам Геманир. – Но я могу поставить полог тишины, – и он одним движением пальцев поставил вокруг нас магическую защиту.

От неожиданности я открыла рот. Когда Тимто сказал, что они с Дарис копят деньги для мага, я наивно решила, что так в этом мире называют докторов. И только теперь я поняла, что это совсем не так. Фрам Геманир был самым настоящим магом! Я видела полог, отгородивший нас от остальных детей как тончайшую мерцающую кисею. Это было так красиво! И, несомненно, работало. Я видела, что Тим что-то сказал Дарис, но не услышала ни звука.

Мужчина, озадаченный моей реакцией на простой магический приём, спросил:

– С тобой всё нормально?

Я закрыла рот и кивнула.

– Да, простите, – смутилась я, – Среди моих знакомых никогда не было магов.

Геманир улыбнулся.

– Какие твои годы, – легко сказал он и посерьёзнел. – Я пришёл сказать, что твоя картина ушла за тридцать граев.

– Сколько? – изумлённо спросила я, едва не подпрыгнув в кресле.

– Ты не ослышалась, – улыбнулся мужчина. – Я подумал вот что: приют не лучшее место для хранения такой суммы. Предлагаю открыть на твоё имя счёт в банке. Как ты на это смотришь?

– Было бы неплохо, – задумчиво сказала я.

– Тогда прямо сейчас мы туда и отправимся, – решительно произнёс мужчина.

– Только возьмём с собой моего брата, – сказала я. – Не хочу оставлять его одного.

– Хорошо, – согласился фрам Геманир. – Я предвидел это и заказал экипаж на четверых. – Ну что, идём?

Он убрал полог тишины, и я вновь поймала себя на том, что едва не открыла рот.

Тимто смотрел на меня вопросительно. Лиро подозрительно косилась на фрама Геманира и, кажется, была очень недовольна тем, что ей не удалось ничего услышать.

– Нам с Беаном нужно отлучиться, – сказала я Тиму. – Не волнуйся, это ненадолго, нас привезут сюда же.

– Сестра Винавия не разрешает ездить с незнакомыми фрамами, – подала голос Лиро.

– Мы уже познакомились, когда Николь подарила моей рирр подарок к дню Прикосновения, – возразил Геманир и улыбнулся. – К тому же, если хотите, мы можем покатать и вас. В карете есть одно свободное место.

Глава 7

– Благодарю вас, фрам, – ответила Лиро с непонятно откуда взявшимся высокомерием. – Я уже не маленькая, чтобы кататься без дела.

Во как! Я мельком взглянула на упрямицу. Мордашка несчастная, но воинственно насупленная. Понятно, что будет стоять на своём. Ну что ж, нашим легче. Ни к чему, чтобы шпионы сестры Винавии знали о моих делах.

В дороге фрам Геманир попытался тактично выяснить, что я знаю о банках и вкладах. Я ответила честно – знаю мало. В этом мире я как-то не доросла до банков. Но, если моё мнение чего-то стоит, я бы хотела положить деньги не просто под проценты, но и с непременным условием выдачи части вклада или всей суммы по первому моему требованию. Потом ненавязчиво выяснила, головной это банк или филиал, и в каких городах я могу обратиться за своим вкладом.

Быть может, я показалась Геманиру слишком практичной и недостаточно благодарной, ведь я не восхваляла его щедрость и не робела перед предстоящей мне первой банковской операцией. Однако я здраво рассудила, что дорога не бесконечна, а узнать мне нужно как можно больше.

Наконец, карета остановилась перед солидным зданием из серо-серебристого камня. Фрам Геманир вышел первым, снял прикреплённую сверху коляску и усадил меня в неё. Но когда он попытался катить коляску, Беан сделал вид, что не понял его намерений и покрепче ухватился за ручки. Мужчина чуть улыбнулся – видимо, понял, что мой маленький брат черпал свою уверенность в знакомом занятии.

– Вы удивительная девушка, Николь, – сказал фрам Геманир. – Вы ведь совсем не волнуетесь?

– А почему я должна волноваться? – удивилась я. – Я же не грабить банк иду, а, наоборот, открыть вклад.

– Вы фра по рождению? – спросил Геманир, открывая мне дверь.

Я неопределённо пожала плечами. Дворянская кровь в нашей семье была порядком разбавлена рабоче-крестьянской. Да и в этом мире, отец Николь, конечно, был простым рыбаком, но вот насчёт матери, привезённой издалека, я очень сомневалась. Слишком правильные и тонкие черты лица, узкие запястья и щиколотки, тонкие красивые пальцы достались нам с Беаном.

Фрам Геманир извинился, но продолжить разговор нам не дали, потому что навстречу уже устремился служащий банка.

Он удивлённо взглянул на нас с братом, но, узнав фрама Геманира, засиял от удовольствия.

– Дорогой Ригар, – обратился к нему фрам Геманир после того, как мужчины поприветствовали друг друга. – Позвольте познакомить вас с новой клиенткой, надеюсь постоянной. Это Николь Саган, а этот молодой человек её брат Беан. Мы хотим открыть вклад на имя Николь.

– Могу ли я увидеть документы этой фра? – с профессиональной вежливой улыбкой поинтересовался Ригар.

– Фра Николь несовершеннолетняя, – пояснил фрам Геманир. – Но я выступлю её поручителем и заверю личной печатью свидетельство, что эти деньги принадлежат Николь Саган и заработаны честным трудом.

– Хорошо, фрам Геманир, – снова разулыбался служащий. – Прошу следовать за мной. Фра Николь, фрам Беан…прошу вас.

Мы прошли в небольшую комнату, где фрам Геманир заполнил необходимые документы. Ригар тем временем вдохновенно писал текст договора. Когда он, промокнув чернильные буквы промокательной бумагой, протянул договор Геманиру, тот быстро пробежал глазами текст и, кивнув, поставил размашистую подпись.

После этого мужчина с некоторым сомнением взглянул на меня.

– Могу ли я поинтересоваться, грамотна ли фра Николь, или же мы будем оформлять личный отпечаток?

– Я оставлю подпись, – сухо проинформировала я, хотя вовсе не была уверена, что смогу. Просто пока что мне не представилось случая убедиться в том, что я умею читать. Но уж закорючку сумею оставить точно, главное, запомнить её, чтобы смогла повторить после.

– Конечно, фра, – протянул мне договор Ригар.

Я опустила глаза и облегчённо вздохнула про себя. Уф! Как мне повезло, что девочка умела читать! Никаких проблем с распознаванием букв не возникло. Удивительно, я помню себя и прошлую жизнь, но здесь легко читаю на местном, а это ведь не родная кириллица.

Внимательно прочитав документ, я убедилась, что смогу снять деньги с вклада в любой момент и без обязательного присутствия попечителя.

– Скажите, а нельзя ли включить в договор ещё один пункт? – спросила я. – Чтобы я могла сама делать следующие вклады?

Мужчины переглянулись. Фрам Геманир улыбнулся:

– Похоже, мы поспешили поставить свои подписи, фра Ригар. У этой молодой фра большие планы на жизнь!

– До подписания договора всеми сторонами всё ещё можно исправить, – успокоил Ригар. – Вы действительно уверены, фра Николь, что… – он сделал паузу, было видно, как профессиональный долг борется с деликатностью. – Будет что вносить?

Беан испуганно смотрел на меня. Кажется, он решил, что я сошла с ума. Я улыбнулась брату и ответила:

– Уверена.

– Браво! – не выдержал и рассмеялся Геманир. – Ригар, дружище, тогда включите в договор ещё один пункт – я выдаю этой девушке кредит доверия и удостоверяю своей личной печатью и подписью законное происхождение вносимых денег, как средств, заработанных честным трудом. Вы обязаны будете принимать у неё любую сумму, даже если вклад будет пополняться всего на несколько бизов.

– Что ж, биз идёт, за собой юрт ведёт… – пробормотал Ригар и, как мне показалось, дунул на текст договора, отчего буквы слетели с листа и растаяли в воздухе.

Я снова с трудом удержала падающую челюсть. Как у них это получается? И вот этот банковский клерк – тоже маг?

Хорошо, что Ригар не видел моей пантомимы. Зато, взглянув на Геманира, я обнаружила, что он серьёзно и задумчиво смотрит на меня.

Я смущённо отвела глаза. Только не спрашивайте, откуда я взялась – слишком умная в одном и абсолютно не сведущая в другом. Я всё равно не смогу объяснить, а прослыть ненормальной ещё страшнее, чем быть инвалидом.

Наконец, договор был переписан, а все необходимые документы оформлены со скрупулёзным соблюдением всех формальностей. Я хоть и удивлялась, как можно быть таким нудным, как этот дотошный клерк, но понимала, что при профессии Ригара это не самое плохое качество.

Я ждала, что мне дадут мой экземпляр договора, но всё оказалось гораздо проще. Странный тонкий звук – тииньк! – как будто лопнула струна, и на моей руке, чуть выше запястья появился крохотный кружок с аверсом монеты. Вот это да! Татуировок с монетами у меня ещё не было. Впрочем, на этом теле не было вообще никаких, видимо, никто в этом мире не догадался так украшать себя. Да и зачем мучиться, накалывая рисунок, если можно вот так – тииньк! – и такая красота!

– Сделайте ако невидимым, – попросил Геманир. – Не нужно, чтобы знак вызывал нездоровый интерес знакомых.

Я с благодарностью взглянула на фрама. Он очень помог нам с Беаном и продолжал заботиться обо мне. Счастье, что в этом новом для меня мире встретился такой человек.

Но меня разбирало любопытство, и я спросила, пока Ригар ставил мне на ако защиту:

– Скажите, фрам Ригар, у каждого банка свой ако? Как вы различаете, что к вам пришёл именно ваш клиент?

– Конечно, – несколько удивился Ригар. – Ако всего три: аверс лоя у Дитринэ, кавты – в банке Хлоф и серебряный руш – у нас.

Я немного растерялась. На слух всё это воспринималось как набор звуков. Но главное, что я поняла – в этой стране было всего три банка!

– И ещё один глупый вопрос, – не отстала я. – Почему на ако изображены денежные единицы, которых нет в обращении?

Я смутилась, увидев, с каким видом переглянулись мужчины. Наверное, я кажусь им непроходимо дремучей! А тут ещё на помощь поспешил Беан.

– Простите мою сестру, фрамы, – сказал он тонким от волнения голосом. – Николь недавно сильно упала с коляски и ударилась головой. Теперь она часто забывает то, что даже дети знают!

– Сочувствую вам, фра Николь, – серьёзно сказал Ригар. Взгляд у него стал задумчивым – он наверняка размышлял о моей дееспособности и законности заключённого договора. Но, как видно, поручительство Геманира имело вес, потому что мужчина не озвучил свои сомнения.

– Раз уж я и так уже упала в ваших глазах, – со смущённой улыбкой произнесла я. – Всё же объясните мне, что за монеты на ваших ако? Откуда они взялись?

– Хорошо, – терпеливо кивнул Ригар. – Я с радостью помогу вам вспомнить. Когда Светлейший создал наш мир, он дал людям всё необходимое – воду, плодородную почву, чистый воздух, много плодов и ягод в лесах, рыбы в реках. Люди заселили Велезу. Каждый из жителей мог трудиться на своих участках и обменивать на вещи или другие продукты излишки урожая. Но вскоре начались ссоры. Охотники считали, что их шкуры стоят намного дороже, чем фрукты, которыми торговали жители южных провинций. Рыбаки не хотели менять рыбу в обмен на дешёвые деревянные чашки. Кузнецы возмутились, что их тяжёлый труд стоит дороже, чем кувшин молока. И тогда они пришли к Светлейшему, и он сказал:

–  Каждый предмет должен быть оценён мерой труда, тогда и распрей между вами не будет. Вот лой, кавта, руш, эльта – и он протянул людям четыре монеты. – Они не протухнут, как рыба и не сгниют, как овощи, не сгорят, как дерево. Вы можете хранить их до того времени, как вам понадобится что-то купить.

Я, было заскучавшая, как на лекции по политэкономии, встрепенулась:

– Значит, есть и четвёртый банк, у которого валюта – эльта?

Мужчины не выдержали и улыбнулись.

– Увы, эльтанит существует только в легендах. В них, кстати, говорится, что найти эльту может всякий и легко. Знали бы вы, сколько людей искали эльтанитовые жилы! Я сам ребёнком изрыл весь двор канавами и ямами.

– Я тоже, – покраснев, признался Беан.

Мужчины улыбнулись. Судя по несколько смущённому виду Геманира, он тоже не избежал участи кладоискателя.

– Но говорят, что эльта сама выбирает человека. Видимо, такой человек ещё не родился, – хитро улыбнувшись, закончил с преданиями Ригар. – Потому работаем с чем, что имеем. Наш ако – серебряный руш. Валютный запас нашего банка хранится в серебре. Дитринэ выбрали золото. Хлоф – платину. Это реальный валютный запас, а эльта – вымышленная величина, монета, которая помогает выстроить правильные соотношения между курсами разных валют. Эльта – единая валюта всех стран.

Я задумалась. Эльты не существует, но курс нынешних денег считают по ней. Странно.

– Ригар, дорогой, вы говорите с юной девочкой, – упрекнул служащего банка Геманир. – Разве ей интересны курсы валют?

– Мне интересно всё, – отрезала я, и тут же смягчилась. – Пожалуйста, уделите мне ещё несколько минут вашего времени. Мне совсем некого расспросить.

– Хорошо, спрашивайте, – улыбнулся Ригар, ехидно взглянув на Геманира.

– Пожалуйста, назовите мне курс по отношению к эльте. А лучше запишите. Это возможно?

– Конечно, фра Николь, – покладисто согласился клерк и через минуту протянул мне листок. – Пожалуйста. Надеюсь, когда счастливчик найдёт эльтанитовую жилу и откроет свой банк, вы не измените скромному банку Экитау.