Текст книги "Венецианские страсти (СИ)"

Автор книги: Татьяна Ренсинк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

Глава 36

Следующим утром Пётр с Ионой только успели собраться, в комнату постучался Тико. Сразу, как Пётр открыл дверь, друг сообщил:

– Новое убийство. На этот раз я с рассвета следил за Алексом, и это был не он в маске черепа.

Схватив шпагу, которую не успел нацепить, Пётр на ходу всунул её в ножны. Иона шла позади и скоро так же, как и он, прибыв с Тико к месту происшествия, остановилась у угла одной узкой улицы. Пётр подглядел... Тико – тоже... Оба видели, как пара мужчин уносила тело убитого и укладывала на носилки.

Пётр скорее окинул взглядом округу. Словно и не скрывался, некий господин в маске черепа оглянулся. Он стоял у поворота напротив места, где только что было тело убитого. Будто насмехался. Будто был уверен, что сможет скрыться.

– Возвращайся в гостиницу, – было единственное, что Пётр сказал в сторону Ионы.

Он сорвался с Тико с места, будто сговорились нагнать уже этого преступника и всё выяснить. Иона закрыла руками рот от ужасного предчувствия. Она смотрела вслед умчавшегося любимого, его друга, а сердце бешено гремело в груди.

Убегающий же ловкий человек в маске черепа пару раз оглянулся и понял, что догоняющие не менее резвые. Только ему и помогало то, что знал каждый закоулок. Знал о каждой преграде на пути: развешенное ли бельё;... пара столов и стульев, стоящих у кафе рядом;... бревно, которое никто не уберёт с пути, равнодушно оставляя лежать уже, видимо, давно...

Закрывающая выход из улицы ограда тоже не послужила остановкой для убегающего. Он казался молодым и лёгким... Забравшись в считанные секунды по металлическим прутьям ограды, он скоро выбежал на площадь Святого Марка. Пётр с Тико так же перелезли через ограду следом, но, когда выбежали на площадь, поняли: преступник затерялся в толпе танцующих людей.

– Скорее всего и маску уже сменил, – усмехнулся Пётр.

Он выпрямился, гордо осматривая каждого вокруг. Будто был невидимым – никто не обращал никакого внимания. Все были заняты выступлением артистов на специально построенной здесь сцене, подпевали, танцевали. Праздник продолжался и помогал скрывать тех, кому то было выгодно.

– Он точно стрелял, – сказал рядом Тико.

– Кто же это? Почему убивает тех, кто как-то связан с этим Алексом? – не понимал Пётр.

– Может мы не всё ещё знаем об Алексе и его врагах. Может кто узнал, что он жив и мстит уже.

– Я доберусь до него, – взирая исподлобья на танцующих людей, обещал Пётр. – Я настолько полон этим желанием, что ему не скрыться, один он или нет, ловок или нет... Пусть пока вновь удалось, но я с каждым днём всё ближе к нему.

– И я уверен, доберёмся, – поддержал Тико, тоже осматриваясь вокруг. – А где те люди, с кем Алекс встречался? Русские, ты говорил?

– Сейчас узнаем, – решительным шагом Пётр покидал площадь.

Он спешил вернуться в гостиницу. Надеялся, что Иона ждёт там, и так и вышло... Любимая ждала в холле, ужасно переживая за происходящее. Сразу, как увидела вошедшего супруга, бросилась к нему в объятия и с облечением в душе выдохнула:

– Петенька... Живой...

– Живой, родная, – прошептал он, крепко прижав к себе, и взглянул на подошедшего Тико. – Их фамилия Аргамаковы.

Пока Пётр тихо рассказывал Ионе о случившемся, Тико ушёл в гостиницу, где проживали те самые супруги Аргамаковы. Он так же быстро вернулся с сообщением, что те уже, как оказалось, покинули Венецию, но вернутся в феврале как раз к карнавалу.

– А Алекса ещё нет, не вернулся пока в гостиницу, – добавила Иона. – Его друг, принц Кристиан, сказал, что вернётся к вечеру точно, потому что будет опять бал у Барбадори. Петенька, – видела она по выражению лица, как любимый был недоволен. – Он не исчезнет. Он сам хочет найти того, кто стреляет вместо него.

– Что ж, будем ждать возвращения принца Алекса, – съязвил Пётр.

Распрощавшись с Тико до вечера, когда встретятся перед тем, как отправятся на бал Барбадори, он ушёл с Ионой в их комнату. С порога снова заключил в объятия. Не хотелось говорить ни о чём: только ощущать тепло тел друг друга и бесконечной любви.

Когда же отдыхали в постели после этого жаркого времени в страстных ласках, Иона погладила его по груди:

– Петенька,... отпусти просто их? Поедем домой? Мне ведь скоро рожать.

– Вспомнила о ребёнке, наконец-то, – улыбнулся Пётр и вздохнул.

Он долго молчал. Иона наблюдала, как он одевается в парадную одежду, но не отвечает на её просьбу. Она тоже стала одеваться, милый ей помогал, но скоро не выдержала и повторила:

– Отпусти их всех.

– Я не могу, – с сожалением ответил милый.

Он поправил выпавший из её причёски локон и направился под руку к выходу:

– Сейчас встретимся у Барбадори и решим, как дальше. Насчёт родов ты права... Нам задерживаться здесь больше нельзя. Хотелось бы доехать домой до срока, а там, в покое и в кругу семьи...

– Петенька, – остановила милая его прямо у двери. – Алекс не убивал. Настоящего мы вряд ли сможем заставить отвечать за убийство. Всё зря.

– Я не могу, – только и сказал Пётр в ответ, хотя видно было, что согласен со словами любимой...

Глава 37

Гром раздался с небес.

Дождь стучит по стеклу.

Что случилось во мне?

Не понять,... не пойму.

Ты навстречу, ко мне -

И в огне вся душа.

Как сошла вдруг с небес,

Так прекрасна, мила...

Ангелом спустилась и... не ушла...

Гремите, громы,

Всё сильней.

Моя душа уже в огне.

Гремите, громы,

Да, сильней,

Как-будто сердце бьёт во мне.

Резкая молния – это ты.

Во время грозы вдруг светло.

Во мне одна только ты.

Не пойму ничего...

Вдруг так стало легко,

Что мечта родилась,

Что земля из-под ног,

Или просто гроза?

Просто молния разорвала небеса...

Гремите, громы,

Всё сильней.

Моя душа уже в огне.

Гремите, громы,

Да, сильней,

Как-будто сердце во мне.

Ведь я знаю, с тобой

Мне не быть никогда.

Но боюсь, не смогу

Взять и уйти...

Без тебя...*

Алекс снова пел по просьбе хозяев бала. Прибыв на этот бал Барбадори одним из первых, он надеялся выследить тех, с кем связан враг, или самого врага, возвращение которого ждал. Пока безрезультатно проходило время, Алекс нервничал всё больше. Только убедительные речи друзей поддерживали ждать и верить в успех дела.

Так же рано на бал приехали Пётр с Ионой и Тико. Они наслаждались обществом друг друга и слушали музыку играющего на сцене оркестра. Выступающие один за другим артисты услаждали слух красивым пением. Всё казалось вокруг праздничным, спокойным, а после выступления Алекса зал ещё долго аплодировал, восхищаясь красотою его голоса и талантом, как и сами хозяева бала – Барбадори.

Те с восторгом благодарили его за выступление и вместе отошли к его друзьям, сразу о чём-то приятно беседуя. Когда Алекс обратил внимание на Петра с Тико, те переглянулись.

– Петенька, – снова молвила Иона рядом, будто умоляла.

Каждый понимал, что она имела ввиду. Иона оглянулась на взглянувшего в их сторону Алекса и надела свою чёрную кружевную маску:

– Я всё же рада, что, благодаря мне, выяснилось, что не он стрелял в Линдберга.

Пётр молчал, не находя пока слов, а Тико направил шаг к Алексу.

– Сейчас мы пообщаемся с ним, и решим, – улыбнулся любимой Пётр.

Он допил содержимое своего бокала и отдал тот подошедшему услужливому слуге.

– Ты пугаешь меня, – подозревала Иона что-то неприятное, но милый улыбнулся нежнее:

– Ты слишком чувствительна во время беременности. Я спешу домой с тобой, поверь. Если я сейчас не найду убийцу, найду потом, но я должен быть уверен в этом.

– Как? – не понимала милая, а в то время к ним уже вернулся Тико в компании Алекса и Генриха.

– Барбадори довольны Вами, граф, – мило улыбнулась Иона, а Алекс неожиданно протянул красную розу, которую всё время до этого прятал за спиной:

– И приглашают на все балы, на любой маскарад, который смогут устроить здесь даже когда карнавал Венеции будет запрещён. Об этом они уже, хоть и через трудную беседу, но договорились с Наполеоном.

– Вы флиртуете с моей женой при мне, – с удивлением натянул улыбку Пётр.

Иона же приняла цветок и с улыбкой прикоснулась к роскошному бархатному бутону щекой.

– Я благодарю за помощь в расследовании, не более, – поклонился Алекс Ионе. – Без Вас бы Ваши спутники меня бы просто покарали.

Он выпрямился, встретившись с ухмылкой Петра, и добавил:

– Прошу простить за неразумное поведение все эти дни.

– Вы прощаетесь?! – удивился тот и взглянул на вздохнувшего Генриха.

– Да, – кивнул тот. – Филипп вот-вот вернётся к своему кораблю, как доложил один из его схваченных нами людей. Так что мы отправляемся следом.

– Но хочу уверить, – тут же добавил Алекс. – Я вернусь сюда в феврале, поскольку тот же человек доложил о планах Филиппа посетить карнавал и осуществить здесь некие тёмные дела.

– В них посвящать нас не собираетесь, – догадался Тико.

– Думаю, вас больше интересует убийца дипломата Швеции, – кивнул Генрих...

* – из романа «Разделённые злом», Татьяна Ренсинк.

Глава 38

– Вам не кажется, что тот убийца из ваших людей? Иначе, зачем ему убивать тех же врагов? – вопросил Тико дальше.

– А может у него те же враги? – высказал своё предположение Генрих, и Пётр усмехнулся:

– Всё может быть. В любом случае связано как-то с вашим королём Филиппом, не так ли?

– Уверен, что так, – подтвердил Генрих. – Но он вернётся сюда лишь в феврале, а потому возобновить расследование вряд ли получится раньше. Если Вы, конечно, не согласитесь поехать с нами. Только, зная о состоянии Вашей супруги, – кивнул он с уважением мило улыбающейся рядом Ионе. – Понимаю, что будет такое, увы, невозможно.

– Я вернусь в феврале уже хотя бы из принципа, чтобы тоже как-то добраться до истины, – сказал Алекс, встретившись с гордым взглядом недоверчивого Петра:

– Надеетесь избежать правосудия. Удержать ни одного из вас у нас не получится. Однако хотелось бы поставить точку.

– Поставим её в феврале, – обещал Генрих. – Филипп будет разбит и наверняка бежит сюда укрыться. Он приобрёл здесь дом, гондолы. Он намерен бывать здесь часто для развлечений, о которых мечтает, но ещё не знает, что по прибытии домой его свергнут. Уверен, бежать ему будет некуда, как именно в Венецию. Я постараюсь.

– Вы успеете свергнуть короля к февралю? – засмеялся Пётр.

– Да, – был уверен Генрих.

– Петенька, – улыбнулась милому Иона. – Мы тоже сможем приехать в феврале.

– Мы встретимся, – обещающе кивнул Алекс.

Пётр снова взглянул гордо в ответ, но промолчал. Он скрывал терзающее внутри волнение. Он послушно, хоть и без слов, кивнул на прощание Генриху, потом – Алексу. Когда же уходил вместе с супругой и Тико, положил на плечо трость и оглянулся. Алекс так и смотрел им вслед. В его глазах была видна искренность и добро. Однако Пётр с улыбкой намекнул на своё. Каждый понял: он намерен добраться до истины и доберётся.

Всё же пока Пётр тихо покинул с Ионой и Тико бал. Во время ужина с ними в гостинице он так и молчал. Но позже, когда Иона переоделась в более удобный наряд, сняла маску и вышла с ним на улицу, чтобы прогуляться по вечернему городу, Пётр выдохнул:

– Генерал-губернатор просил не возвращаться без результатов.

– Но мы с результатами, – обняла она, и Пётр обвил её талию нежностью любящих рук. – С историей очередной любви... Бесконечной, – говорила она ласково, поглаживая его плечи. – Любви верной, сильной,... яркой...

– Да уж ярче некуда, – усмехнулся Пётр с сожалением в неудачно сложившемся деле.

– Ты ведь больше не ревнуешь меня к Алексу? – игриво спросила Иона.

– Надо подумать, – прищурился он и засмеялся. – У тебя нет шанса, если мысли блуждают о нём! Он явно не предаст свою Кэтрин.

– Не предавал и не предаст, – улыбалась довольная милая.

– Вот видишь, придётся тебе весь век подле меня мучиться, если опять не сбежишь, – договорив это, Пётр припал жарким поцелуем к её губам, чтобы не смогла что ответить.

Крепко обняв друг друга после сладости поцелуев, они ещё некоторое время молчали, после чего Иона вопросила:

– А где Тико?

– Вещи собирает... Тоже уверен, что не поймаем мы никого, не раскроем убийство Линдберга.

– Может в феврале всё разъяснится, – поддержала любимая. – Как знать? А Занетти? Он же руководит полицией Венеции.

– Он ясно дал понять, что заниматься этим не будет. Потому и разрешал проводить расследование и мне, и этому Генриху, – окинул Пётр всё вокруг наблюдательным взглядом.

Только снова ничего подозрительного не было замечено. Люди, кто в масках, кто нет, продолжали идти мимо, кататься в гондолах по каналам или танцевать под музыку уличных музыкантов. Словно карнавал уже был здесь. Словно праздник так и будет жить и не подпускать никакие проблемы или переживания...

– Поедем домой, – окликнула Иона, взяв любимого за руку.

Она тянула его вернуться в гостиницу, и Пётр с глубоким вздохом не покидающего разочарования в деле послушно следовал за ней.

– Мне рожать дома надо, – улыбалась милая.

– Да, – засмеялся с умилением он. – Поедем...

Глава – ЧАСТЬ 2 – Вступление

Я быть неверным другом не могу.

Как я могу к тебе перемениться?

Я тайно всей душой тебя люблю,

В мечтах моих твой образ сохранится.

Ты тот, с которым я нашла приют,

И верю я, что чудо совершится;

Две птицы, обнимаясь, пропоют,

Что суждено с тобой соединиться.

И пусть уже грехов моих не счесть,

И пусть удача отвернётся строго,

И пусть услышана смешная лесть -

Мне всё равно: ведь мы с тобою снова.*

...Кэтрин сидела за столом в уютном кабинете у тепла камина, где потрескивал огонь, откуда веяло теплом и спокойствием. Она ощущала лёгкость от того, что жизнь теперь дарила мирные дни, уверенность в будущем и радость от наконец-то приобретённого счастья в любви, за которую боролась вместе с возлюбленным, теперь уже супругом – герцогом Алексом Армоур.

Она записывала с ним историю, не так давно произошедшую в Венеции, и остановилась на месте, где Пётр с Ионой возвращались домой. Алекс сидел рядом и, одной рукою обнимая за талию, гладил другой по её плечу.

Когда любимая будто вдруг загрустила, он отошёл к стоящему у окна клавесину и спел одну из песен, которую посвятил ей. Кэтрин с лаской и теплом воспоминаний смотрела в ответ и прослезилась.

– Любимая, – ласково вымолвил он и сел снова рядом. – Все мои песни изначально были лишь тебе и для тебя. Вся моя жизнь изначально для тебя.

– Разве можно так любить? – прошептала она, на миг подпустив к себе вновь сомнения, что вечное счастье возможно.

– Ты всё ещё сомневаешься?! – улыбнулся тепло милый, а в глазах видна была та самая любовь, что не пройдёт никогда.

– Больно вспоминать некоторые случаи прошлого, – опустила Кэтрин взгляд на записи их истории, которые пока прекратила делать.

– А мы не будем вспоминать. Зачем? – с поддержкой подмигнул счастливый любимый и одарил губы сладким поцелуем. – Те, кто захочет, узнает нашу историю в другой раз. Эту же мы напишем только про Венецию, куда вернулись в феврале уже вдвоём... Упустим, как я вернулся, – снова поцеловал её губы Алекс.

– И как погиб наш нерождённый малыш, – добавила Кэтрин, невольно прослезившись. – Моя вина...

– Не твоя, Кэти, – нежнее обнял милый. – Упустим и как погиб Филипп, и как ты не верила мне, долго мучаясь, долго страдая от того, как мы были разлучены на те проклятые несколько лет... Просто продолжим с момента, когда нам помог Блэкстон?

– Блэкстон, наш адвокат, барристер,... защитник истины, – кивнула с появившейся тёплой улыбкой Кэтрин. – Конечно... Именно он поддержал меня в тот момент.

– Да, – вздохнул и Алекс рядом с теплом воспоминаний. – Надо будет его снова поблагодарить, что сыграл такую роль в твоём решении вернуться ко мне и поверить.

– Знаешь, – улыбалась Кэтрин. – Смотрю часто назад и думаю, что всё, что случается, – неспроста... Будто так и должно было быть, чтобы прийти к тому, что имеем сейчас,... к счастью...

– Так и есть, – верил в то же самое любимый. – Всё происходит к лучшему, хоть на момент несчастий и думается иначе.

– Но ведь можно было обойтись в нашей истории без всего, что было связано с Филиппом.

– Не называй его имени. Я надеюсь, забудем о его существовании, как все остальные, включая историю нашего края. Его просто забудут однажды совсем, как кошмарный сон...

Оба смотрели вновь в глаза друг друга... Души любили бесконечно. Сердца бились в унисон. Оба знали: теперь уже не расстанутся и ничто не разрушит того, что с таким трудом всё же заслужили у трудной судьбы...

– Обвенчавшись, мы были счастливы, как никогда, – диктовал Алекс дальше записывающей их историю любимой.

– В третий раз мы стояли перед алтарём, и это уже было по-настоящему, – нежно улыбалась она. – А потом, когда подошло время тебе уезжать с Генрихом, Крисом и Андре снова в Венецию, я узнала от тебя о том, что произошло в Венеции. Только на этот раз ты не хотел, чтобы я там была.

– Потому что ты уже носила под сердцем нашу малышку Софию, – взглянул исподлобья милый...

Они продолжили писать историю, связанную с событиями в Венеции, а взглядами и поцелуями продолжали время от времени одаривать друг друга. Лишь ощущение счастья не покидало, и оба знали: вот она – их вечная, истинная любовь, которая на свете есть!

* – из романа «Горький вкус мести», Татьяна Ренсинк.

Глава 1

...Холодный ветер почувствовала Кэтрин. Она пыталась уснуть в той неудобной, узкой постели, ночуя в комнате богатой гостиницы перед тем, как прибудет в Венецию. Её дорогая подруга спала на соседней кровати. Это была Виктория – супруга Криса и теперь королева.

Кэтрин смотрела на круглолицую луну за окном. Нежный свет той добавлял нечто магическое к синеве небосвода, которой была одарена ночь. Изредка мелькающие звёзды часто привлекали к себе внимание, но взгляд беспрестанно возвращался к самой царице-луне. Глядя на неё, слушая ту тишину, что царила, Кэтрин невольно погружалась в воспоминания о недавних событиях*.

Алекс вернулся из Венеции... Как только Филипп снова попытался овладеть Кэтрин, Алекс спас её, но тем самым раскрыл себя... Он был жив. Он просто скрывался под выдуманным именем, немного изменив внешность, чтобы был не сразу узнан. Что было потом – хотелось забыть весь тот пережитый кошмар, те тревоги, страх, те события*.

В конце-концов супруг Кэтрин, молодой король Филипп всё же был повержен. Он не мог признать свой провал. Всё, на что решился, – самоубийство... Дальше протекали не менее тревожные дни, когда искали путь, меняли власть; когда вернувшийся любимый всё же пытался доказать свою верность и бесконечную любовь той, кому посвятил свою жизнь без остатка сразу, как когда-то повстречал*.

Потом было примирение, не менее тяжёлое. Потом будто всё успокоилось, стало немного легче и в жизни, и на душе... Тогда Алекс попросил Кэтрин стать наконец-то его супругой. Она согласилась, ощущая прилив вернувшегося счастья. Того самого, которое когда-то было жестоко отнято у них обоих*.

Только на первом же балу после помолвки, когда Алекс пел посвящённые ей песни, Кэтрин замечала завистливые взгляды поклонниц, фрейлин, замужних дам... Всё перевернулось вновь в душе... В тот же вечер, когда осталась с Алексом в спальне наедине, Кэтрин просила простить.

– Что случилось вновь? – переживал он, пока не понимая, в чём дело: почему любимая не даёт себя больше обнять, сторонится после его выступления и теперь, когда наедине, вдруг сделала шаг назад...

– Я всё же не смогу, – с сожалением покачала головой Кэтрин. – Прости,... простите. Да, – спешила она теперь всё сказать прежде, чем он вставит хоть слово. – Между нами останется эта грань. Я так решила. Слишком много желающих быть рядом с Вами. Я не могу всё это вновь терпеть, переживать и быть героиней будущих интриг. Не смогу я быть Вашей женой. Простите. Не хочу.

– Кэтрин, – не хотел Алекс подобного ни то, чтобы слышать, а и принимать.

Только любимая всё же ушла. Она не позволила помешать. Уединившись в другой спальне, просто заперлась и больше не выходила до утра.

Кэтрин не знала, что предпримет Алекс. Она проплакала всю ночь, представляя, как он может бросился в постель к другой, или как та самая другая сама пришла к нему теперь и смогла завоевать. Уверенности ни в себе, ни в силе любви почему-то вновь не было.

Но теперь он свободен: Кэтрин думала, что освободила Алекса от себя, от их любви и обязанностей. Лишь душа и сердце принимать всё это не могли. Боль била, душила жестоко и не оставляла.

Утром же, когда всё же пропустила войти служанку, Кэтрин собралась в новый день, который решила провести с сыном. Это был её с Алексом сын: милый четырёхлетний мальчик. Кэтрин берегла его все эти годы, пока думала, что возлюбленный погиб. В ту пору её супруг Филипп объявил малыша своим и запретил выдавать тайну отцовства*.

Только покинула теперь спальню, чтобы направиться к Алексу младшему, перед ней вышел давно дожидающийся в коридоре высокий статный господин лет пятидесяти. Его красивые строгие черты лица, ещё тёмные, с лёгкой сединой густые волосы, выразительные и полные блеска доброй души глаза заставляли восхищаться тем, как природа может подарить долгую молодость и красоту.

Кэтрин знала, что это был придворный адвокат, опытный юрист. Зачем он вдруг пришёл, пока не догадывалась, и с удивлением взглянула.

– Доброе утро, герцогиня... Прошу Вас, – кивнул он. – Уделите мне несколько минут? Это дело касается ваших детей с герцогом Армоур. Дело важное и срочное.

– Уильям Блэкстон? Я не ожидала встретить Вас... Что ещё за дело?! Мне казалось, всё уже разрешилось, и мой сын может носить имя, которое я ему хотела дать при рождении, – не понимала Кэтрин. – Он теперь Алекс, а не Филипп младший.

– Да, всё верно, но есть ещё кое-что. Прошу, – указал он рукой пройти с ним и пригласил в свой кабинет...

* – роман «Горький вкус мести», Татьяна Ренсинк.