Текст книги "Серебро ночи. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Татьяна Герцик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 50 страниц) [доступный отрывок для чтения: 21 страниц]

Возле дворца на дальних подступах их встретил первый караул. Здесь караулов никогда не бывало, и Беллатор спросил у начальника караула:

– Кто приказал выставить караулы у дальней ограды?

– Наместник, ваша честь.

Братья переглянулись. Итак, отец во дворце. И даже отдает разумные приказы.

– Хорошо. Но я объезжал ограду месяц назад, она была вся в пробоинах. Какой смысл в карауле?

– Их почти все закрыли. Медиатор приказал каменщикам всей столицы работать здесь, пока не закончат стену. – Начальник караула тихо добавил: – Ходят слухи, будет большая война. И неизвестно, выживем ли мы.

– Может, будет, а может и нет, – беспечно отозвался Беллатор. – Время у нас еще есть.

Всадники проехали, а приободрившийся караул долго смотрел им вслед.

– Беллатор правитель мудрый. Умнее Медиатора. Зря говорить не будет, – был всеобщий вердикт стражников, скоро разнесшийся по всей округе.

Отъехав от караула, Сильвер спросил у брата:

– Ты это сказал, чтобы настроение у народа поднять?

– Нет, у меня такое предчувствие. Неужели ты не ощущаешь, что дышится легче, будто пришла весна? Что-то случилось, хотя мы еще не знаем, что именно.

Алонсо, у которого после лежания под грудой крыс было на редкость дурное настроение, желчно пошутил:

– Наверняка в стране появился истинный король.

– Возможно, ты и прав, – неожиданно согласился с ним Беллатор. – Я об этом же подумал.

Раздосадованный Алонсо поскакал вперед, а братья неспешно поехали следом, негромко переговариваясь.

– Кто он такой, Роуэн? Мне в его присутствии было до странности неловко. Будто я сидел в шляпе перед королем. У тебя такого чувства не бывает? Ты же с ним давно знаком? – Сильвер с удовольствием гарцевал на игривом коне.

Беллатор, наоборот, сдерживал своего коня, боясь лишний раз потревожить ноющие раны.

– Хочешь сказать, не он ли наш король? Нет, уверяю тебя. Кровь у него, как ты видел, красная. Как и у меня и у тебя.

– Я все же думаю, что кровь не главное. Возможно, это все-таки иносказание. Я даже представить не могу голубую кровь.

– Я покажу тебе рубашку последнего принца. Ее сняли уже с почти мертвого тела. Она вся в крови. В синей крови, брат. – Сильвер хотел запротестовать, но Беллатор поднял руку, призывая к вниманию. – Это не подделка. Видел же ты, как трон расправился с нашим неразумным Родолфо?

Сильвер вынужден был покориться.

– Хорошо, Роуэн не король. Но ведет-то он себя как подлинный аристократ крови. Такие повадки невозможно скопировать или приобрести. Это врожденное.

– Между нами говоря, мой дорогой, – Беллатор понизил голос и оглянулся, не желая, чтоб его слова услышал кто-то еще, – он до ужаса напоминает мне покойного герцога Ланкарийского. Считается, что у герцога не осталось прямых наследников. Но, возможно, это не так.

– Это я знаю. Хотя его самого не помню. Думаешь, это его ублюдок?

– Может быть, и нет. Дело в том, что его жена сбежала от него, будучи беременной.

– Сбежала? С кем? – Сильвер натянул поводья коня, подводя его ближе к брату.

– Никто этого не знает. Говорили, что жена у него была тихая милая женщина, моложе мужа лет на тридцать, ровесница его дочери.

– Тихие и милые от мужей не сбегают. Пусть и старых.

– Вот именно, вот именно! – подчеркнуто согласился с ним Беллатор.

– Ее похитили? – догадался Сильвер и нахмурился от этой догадки.

– Вполне возможно. Дело в том, что герцог второй раз женился поздно. Это никого не волновало, так как у него в живых оставалось еще три законных сына от первого брака. Но они внезапно погибли, один за другим, и его наследником стал маркиз Белевотто. Это был вполне приличный человек. С виду. Но отцу он никогда не нравился.

– Отец до Зинеллы был проницательным человеком, с этим никто не поспорит. Насколько я помню, маркиз Белевотто пал в бою с имгардцами?

– Да. Прямых наследников герцога нет, кого родила его исчезнувшая жена и родила ли вообще, никто не знает, на имение наложен государственный секвестр, потому-то я и знаю об этом так подробно. Титул герцога Ланкарийского до сих пор ждет своего наследника, хотя с момента смерти последнего герцога прошло без малого десять лет.

Сильвер легко сдержал загарцевавшего под ним коня.

– Итак, наш скромный Роуэн вполне может оказаться последним и единственным герцогом в стране?

– Это только мои предположения. Если бы нам удалось это доказать, в стане врага у нас появился бы очень сильный союзник. Но я этим делом вплотную еще не занимался, времени не было. Но теперь придется.

– Да, герцог по рангу выше нескио. И указом короля назначен главой дворянства. Интересная картина получается. Что собираешься делать?

– Для начала поговорю с отцом, выясню, что он знает. Он помнит куда больше моего.

– Ты давно подозревал, что Роуэн имеет отношение к герцогу?

– Скажем, чувствовал что-то. Я ведь не общался с Роуэном подолгу. Пара фраз, и все. Но только после этого нашего совместного путешествия подозрение перешло в осознание.

Они проехали все посты, никто их не остановил. Сыновей Медиатора королевская стража знала в лицо.

Во дворце они разошлись по своим покоям приводить себя в порядок. Перед наместником не полагалось появляться в драном грязном платье. Переодевшись, пришли к отцу. Алонсо с ними не пошел, правильно полагая, что дела политиков его не касаются.

Отец обнял сначала Сильвера, потом Беллатора. Тот отшатнулся, не сумев сдержать стон.

– Что с тобой? Ты ранен? – Медиатор с беспокойством взглянул на сына.

– Покусан крысами, отец. Но это мелочи. Я смотрю, во дворце без нас случилось много нового?

Но Медиатор не стал отвечать на этот праздный вопрос. Его гораздо больше беспокоило другое:

– Покусан крысами? Вы ездили в замок Контрарио? Крысы хозяйничают только там!

– Да. И сразу говорю: камень мы не нашли. Камин, в который его бросила Агнесс, обрушился после пожара. Что-либо найти там невозможно. На обратном пути узнали, что граф вернулся в замок. Возможно, за ним. Но я уверен, Тетриус ему не найти.

Медиатор задумчиво посмотрел в окно на синеющее небо.

– Камень не в замке. Я это чувствую. Мне стало легче еще несколько дней назад, когда вы попали в темницу. Но вчера будто отдернули тучи над головой, и я наконец увидел чистое небо.

Беллатор снисходительно кивнул Сильверу, подтверждая слова Медиатора.

– Ты тоже это почувствовал, отец? Я говорил об этом Сильверу, но он не поверил.

– Я твердо знаю: камня в замке нет, – Медиатор укоризненно улыбнулся младшему сыну. – Но вот где он? Без него у нас нет никакой надежды.

– Бесполезно об этом думать, отец. Надеюсь, рано или поздно Тетриус проявит себя сам. Но сейчас у меня к тебе другой вопрос. По дороге сюда мы встретили в захудалой замызганной таверне Зинеллу в весьма непристойном виде. Как она туда попала? Не думаю, чтоб она оказалась там без твоей помощи.

Отец хмыкнул и сконфуженно отвел взгляд.

– Не рассчитывал, что она так быстро попадется вам на глаза. Она хотела отравить меня. Пришлось поменять яды. Она получила зелье забвения. Ее вывезли на окраину города в дешевую таверну и оставили там. Уверен, она не пропадет.

Сильвер возмущенно притопнул ногой, не понимая спокойствия отца и брата.

– А не проще было бы ее казнить?

Медиатор медленно прошел по комнате. Остановился возле младшего сына и укоризненно покачал седеющей головой.

– Рука не поднимается. Все-таки она мать моих детей.

– А что она ублажает мужиков самого разного пошиба, это нормально? – голос Сильвера сорвался от возмущения.

– Это меня уже не касается, – твердо остановил его Медиатор. – К тому же это именно то, что ей нравится. Пусть Зинеллу разыскивает ее братец, подсунувший свою распутную сестрицу ко мне в постель. Я сейчас даже не помню, как это произошло.

Сильвер сдался.

– Хорошо, пусть живет, как знает. Но если она вспомнит, кто она такая, не будет ли это скандалом?

– Для нее – да. Я скажу, что она сбежала из дворца, чтобы предаться своим врожденным порочным наклонностям. Все знают, какого она рода, поэтому никаких сомнений в этом не возникнет. Она не жена мне, поэтому не вижу никаких для себя неприятных последствий. И давайте прекратим этот разговор. Он мне неприятен.

Бледный Беллатор опустился в стоявшее в углу кресло, поморщившись от резкой боли. Спросил о том, что волновало его гораздо больше:

– Пусть будет так. Отец, ты помнишь историю со сбежавшей женой герцога Ланкарийского?

– На эту мысль тебя навели мои слова о побеге Зинеллы?

– Нет. Расскажи, что ты помнишь? Скоро конец срока секвестра по герцогскому титулу, нужно что-то предпринимать.

Медиатор пошел к дверям, говоря на ходу:

– Я могу показать тебе письмо, написанное мне герцогом перед кончиной. Как ты думаешь, почему я противился передаче титула, хотя вокруг вполне достаточно претендентов?

– Ты ждал настоящего наследника?

– Да. Но подожди, я прикажу найти письмо. – Наместник открыл дверь, позвал ожидающего за ней секретаря и приказал: – Принеси мне переписку с герцогом Ланкарийским.

Тот поклонился и исчез.

– Вы, наверное, голодны? – Медиатор позвонил в сонетку. – Легкий ужин для меня и моих сыновей, – приказал он появившемуся на зов слуге.

Тот убежал, а Медиатор сел в кресло и указал на стоящие напротив кресла сыновьям. Сильвер сел и кивнул брату на кресло рядом с собой. Беллатор пересел в него и долго устраивался поудобнее. Укусы жгло огнем, не давая сесть нормально. В конце концов он поднялся и принялся медленно ходить по комнате.

Брат и отец обеспокоенно следили за ним.

– Я пошлю к тебе придворного лекаря, Беллатор. Надеюсь, он поможет. Хотя я на это особо не надеюсь. Говорят, очень хороший лекарь у графа Контрарио, но обращаться к нему за помощью нам как-то не с руки.

Беллатор скорчил болезненную гримасу, долженствующую обозначать саркастичную улыбку.

– Это будет забавно, если от укусов графских крыс лечить меня будет графский лекарь.

– Наоборот, это будет только справедливо, – развеселился Сильвер. – Нет, серьезно, давай пошлем за ним?

– Если наш лекарь не сможет помочь, то пошлем, – сурово уверил Медиатор. – У тебя нет лихорадки, Беллатор?

– Пока нет. Но чувствую я себя паршиво. Яд расходится по крови, другой причины я не вижу.

– Сейчас закончим с герцогом, и иди к себе. Лекаря я пришлю.

Принесли легкие закуски, поставили перед ними. Сильвер тут же взял кусок пирога с мясом и принялся с удовольствием жевать, запивая вином. Беллатор лишь отпил немного вина и поставил почти полный бокал на стол. Отец проследил за ним обеспокоенным взглядом и озабоченно покачал головой.

Вернулся секретарь и с привычным поклоном подал бумаги Медиатору. Кратко поблагодарив, он отпустил его быстрым взмахом руки. Пересмотрел пожелтевшие от времени бумаги и выбрал одну.

– Прочитай это, – он протянул лист Беллатору. – Это герцог написал мне перед смертью.

Тот взял бумагу и принялся читать. Почерк был витиеватым и мелким, как и сам весьма непоследовательный герцог.

От крысиного яда голова Беллатора кружилась, в глазах появилась противная муть, и осилил он письмо не сразу.

– Герцог подозревал в похищении беременной жены маркиза Белевотто и собственную дочь, маркизу Пульшир, мать нынешнего маркиза. И даже разыскал какие-то доказательства. Но какие? Ты видел их, отец?

– Нет. Похоже, маркиз Белевотто их попросту уничтожил.

– Но маркиз погиб прежде, чем умер герцог.

– Да. Признаюсь, не без моей помощи, – в словах Медиатора сквозило самодовольство. – Я послал его во главе небольшого отряда отразить нашествие имгардцев.

– Он что, был опытным военачальником? – Беллатор попытался припомнить все, что знал о прежнем маркизе Белевотто и не смог. Голова болела все сильнее, тело будто пылало огнем.

Медиатор небрежно отмахнулся от подобного предположения:

– Конечно, нет. Я даже не знаю, держал ли он ранее меч в руках.

– Но тогда как это могло произойти? – заинтересовался Сильвер. – Послать аристократов на войну наместник не вправе. Если б это было возможно, то сколько б высокородных бездельников оказалось бы в моем отряде!

– Это была ловушка, – откровенно признался Медиатор. – Маркиз всегда был чересчур хвастлив. Однажды на совете аристократии он слишком громко разглагольствовал о неспособности наших военачальников правильно распределять свои силы. Я поймал его на слове и предложил самому возглавить отряд, раз уж он так много понимает в воинском искусстве. Отказаться он не мог, это значило выставить себя хвастуном и трусом, его слова слышали слишком многие.

– Это не ловушка, это элементарная глупость. И что, его привезли мертвым?

– Да. Причем погиб он от вражеской стрелы! – с нажимом подтвердил Медиатор.

– Это не новая смерть, отец. – Удивленный Сильвер не мог понять, почему отец так упирает на это обстоятельство. – В стреле было что-то странное?

– Она была в его спине, сын.

– Это уже хуже, – Сильвер вспомнил свой последний бой. – Или он побежал, или в наших рядах были отступники. Или, наоборот, подкупленные?

Он с намеком посмотрел на отца, но тот быстро отверг его подозрения:

– Я такого приказа не давал. Но были другие, тот же герцог Ланкарийский, которые такой приказ дать могли. Но есть еще одна странность: на нем была кольчуга. Кольчуга из закаленного булата. Крепче у нас нет. Маркиз и отправился в поход только потому, что был уверен в своей защищенности. Но стрела была пущена с такой силой, что пробила ее…

– Булатная кольчуга не защитила маркиза от стрелы имгардца? У них легкие стрелы, им даже обычной кольчуги не пробить! Да и наши стрелы, хотя и более тяжелые, кольчугу не пробьют! – недоверчиво перебил отца Сильвер.

– В том-то и дело, что она не была похожа ни на одну знакомую нам стрелу. Я велел сохранить убившую маркиза стрелу вместе с кольчугой. Они должны быть где-то в поместье герцога. Он просил меня привезти их ему, зачем, не знаю. Но его просьбу я выполнил. Посмотреть на них можно в любой момент. Как ты знаешь, поместьем управляет правительство.

– То есть ты?

– Да, по сути, я. Там есть свой управляющий, и он отчитывается передо мной о проделанной работе. Доходы идут в казну. Прямых наследников после смерти герцога искали по моему приказу. Даже с маркизой Пульшир беседовали, но напрасно. А сейчас срок секвестра подходит к концу, продлить его я не имею права. Скоро десять лет, как упокоился последний герцог, нужно передавать титул. Решение будет принимать Дворянский совет. Если мы не сможем найти прямого наследника или доказательства, что в похищении участвовала его дочь, то герцогом Ланкарийским станет либо маркиз Пульшир, либо нескио, они оба наследники по боковой линии, причем у них равные права: Пульшир внук герцога, тогда как нескио его кузен. Наследником себя считает и граф Контрарио, хотя прав на этот титул у него меньше, чем у маркиза с нескио, он всего-то внук сестры герцога.

– Сколько интересного я сегодня услышал. – Беллатор с трудом встал. – Прости, отец, но я больше ничего сделать не смогу. Болит все тело. Боюсь, у меня появился жар.

Сильвер вскочил.

– Проклятые крысы! Пойдем, я тебя провожу.

Они пошли в покои Беллатора, а Медиатор приказал привести к сыну дворцового лекаря.

По дороге Беллатор тяжело опирался на брата, его трясло от нестерпимого жара. Сильвер уложил его в кровать и стал ходить вдоль нее в ожидании лекаря. Вскоре он появился в длинной зеленой хламиде с вышитым на груди переливающимся черным Уроборосом. Змея, кусающая себя за хвост, была символом дворцовых лекарей испокон веку.

Он осмотрел укусы Беллатора и безнадежно вздохнул.

– Я приготовлю мазь и снадобье, но не знаю, насколько они помогут. Укусы воспалились и теперь начинают нагнаиваться.

– Антонов огонь мне грозит, лекарь? – спросил Беллатор как о чем-то заурядном.

– Да, – чуть поколебавшись, ответил тот. – Если бы нарыв был в одном месте, я мог бы его вскрыть. Но здесь в таких нарывах все тело. И они слишком глубоки. Яд пошел в кровь.

От бессилья метавшийся по комнате Сильвер остановился возле лекаря и спросил:

– А может ли ему помочь лекарь графа Контрарио?

Тот пожал плечами.

– Не знаю. Знаю лишь одно – граф никогда не дозволяет своим людям помогать кому-либо, кроме себя и своих слуг. Для лекаря помощь Беллатору будет смерти подобна. Так что вряд ли он согласится сюда приехать.

Сильвер озаренно подскочил на месте и бросился к двери.

– Я еду к Фелиции! Она спасала многих безнадежных больных. Надеюсь, поможет и тебе.

Беллатор, останавливая, протянул к нему вздрагивающую руку.

– О ней я не подумал, а ведь должен бы вспомнить в первую очередь. Но голова будто ватой набита. Давай поедем вместе, чтобы не тратить зря время. Мне все хуже и хуже. Прикажи запрячь мою карету.

Сильвер выбежал прочь, а лекарь принялся обрабатывать раны Беллатора. От его мази ему на несколько минут становилось легче, но потом укусы снова начинало жечь как огнем, и кружилась голова.

Прибежавший Сильвер сказал, что карета готова, и Беллатор поднялся. Его шатало, и Сильвер обнял брата за плечи. Они медленно дошли до кареты. Беллатор с трудом взобрался внутрь по ступенькам с помощью грума. Улегся на сиденье, не обращая внимания на дикую боль в спине. Сидеть он уже не мог. Подножку подняли, и карета понеслась по мощеным улицам. Сильвер скакал рядом, молясь, чтобы тетушка смогла помочь брату.

Возле монастыря никого не было. Сильвер ударил в колокол, и в окошке, как обычно, показалась одна из дежуривших в сторожке монахинь. Она узнала Сильвера и открыла ворота. Громыхая по неровной мостовой, карета подъехала к дому настоятельницы.

Будто чуя беду, Фелиция сама вышла им навстречу. Сильвер спрыгнул с коня и бросился к ней.

– Беда, тетя! Беллатор умирает!

Настоятельница сумрачно кивнула.

– Его покусали крысы, так же, как и Роуэна. Знаю. Я попытаюсь ему помочь, но у меня очень мало возможностей. Но пусть он пройдет в комнату.

Из кареты с трудом спустился Беллатор. Сильвер подхватил его за плечи и завел внутрь. Беллатор был красным, горячим и дышал хрипло, с трудом. Фелиция уложила его на диван, дала питье. Приказала Сильверу раздеть брата и принялась смазывать воспаленные укусы каким-то вонючим снадобьем. Сильвер с болью смотрел на красные, с белыми точками наверху, остроконечные нарывы. Он видел, как от таких почти затянувшихся с виду ран умирали крепкие воины.

Он боялся спросить что-либо у Фелиции: ее лицо было мрачно и сосредоточено.

Беллатору стало немного лучше, и он тут же забылся беспокойным сном.

– Как Роуэн? – тихо спросил Сильвер, боясь услышать худшее.

– Так же. Но я обработала его раны сразу, как он приехал, хоть он и уверял меня, что это ерунда.

– Крысиные укусы ядовиты.

– Если их немного, то они не страшны, если крыса не больна. Но если их столько, сколько у Беллатора и Роуэна, они очень опасны. Боюсь, мне не вылечить такие раны.

У Сильвер вырвался сдавленный всхлип. Он всей душой любил своего брата.

– Неужели нет никакой надежды, тетушка? – его горестный вопль ранил сердце Фелиции.

– Будем молиться, мой мальчик. А теперь я схожу к Роуэну.

– Я с тобой.

Фелиция удивленно повернулась к нему.

– Зачем?

– Скажу ему пару слов.

– Он серьезно болен, – возразила она. – Если ты чем-то недоволен, то лучше отложить это до другого раза.

– У меня нет к нему претензий. Я просто хочу уточнить, что еще он видел в замке. Он приметливее меня и замечает то, на что я не обращаю внимания. А другого раза может и не быть. Это не повредит ему, не бойся.

Фелиция знаком позвала его за собой. Они вышли из дома, прошли по тропке вдоль ветхого забора в небольшое строение возле сторожки. Открыв дверь, Фелиция укоризненно сказала:

– Роуэн, почему ты встал?

Вошедший следом за ней Сильвер увидел стоящего посредине небольшой комнаты Роуэна. Он был полностью одет во все черное, держался как всегда гордо, но нездоровая краснота и покусанное лицо выдавали его.

– У меня много дел. Я не могу позволить себе отлеживаться здесь, – проговорил он, отводя глаза.

Фелиция удрученно покачала головой.

– Ты слишком болен, чтобы что-то делать. Останься!

– Тем не менее мне нужно идти, – отказал он ей с тяжким вздохом. – Мне жаль, что я противоречу вам, матушка, но это дело не терпит отлагательств.

Она протянула к нему руку и тут же уронила ее.

– Хорошо, делай, как знаешь. Но, может, ты возьмешь с собой хотя бы целебной мази?

Роуэн печально усмехнулся.

– Она помогает, моя госпожа, но ненадолго. Она лишь ненадолго отсрочит конец, и вы это знаете.

Фелиция сдавленно всхлипнула и поспешно вышла, не попрощавшись.

Роуэн мрачно посмотрел ей вслед. Сильвер почувствовал идущую от него боль и страсть.

– Зачем ты здесь? – сурово спросил Роуэн. – Про Беллатора не спрашиваю, знаю, ему еще хуже, чем мне. От этой напасти нет бальзама. – Он пошатнулся и выругался: – Вот черт! Голова кружится. Мне нужно идти!

– Я могу тебе помочь? – Сильвер не хотел отпускать его неизвестно куда.

Тот хмыкнул.

– В этом деле мне никто помочь не может. – Он вышел и через пару минут Сильвер услышал скрип открываемой калитки.

– Ушел! И куда это он направился? – недоуменно вопросил Сильвер ему вслед. – Что это за спешное дело? Сказал бы мне, вдвоем управились бы быстрее.

Медленно вернулся в дом тети. Та внимательно смотрела на пылающее жаром лицо Беллатора. По ее щекам безостановочно текли слезы.

– Роуэн ушел! Что за глупость уходить из дома в таком состоянии! – Сильвер положил руку на лоб брата и ужаснулся: он пылал.

Фелиция со сдавленным всхлипом вымолвила:

– Он ушел умирать, разве ты не понял? Как собаки уходят подальше от своего дома, чтобы не досаждать хозяевам своими мучениями.

Сильвер остолбенел.

– Об этом я не подумал. А то бы я его не отпустил.

– Он ушел бы все равно, – Фелиция молитвенно сложила руки на груди и не смогла сдержать горестное рыдание. – Его не удержать. Если он что-то задумал, то сделает это, несмотря на все препоны.

– У нас на него были большие надежды. Он так похож на герцога Ланкарийского…

– Сейчас надо надеяться только на чудо, – прервала его Фелиция. – Больше нам надеяться не на что.

Они протерли Беллатора святой водой, потом смазали раны зеленым едко пахнувшим бальзамом. Но это не помогло. Укусы нагноились еще сильнее и стали похожи на огромные белые пузыри.

– Если бы они прорвались наружу, появилась бы надежда на спасение. Но укусов слишком много, ядовитый гной скапливается глубоко внутри, попадает в кровь. Я боюсь, что он не доживет до утра. – Фелиция скорбно опустила голову. – Я ничем больше помочь не могу.

– Я попробую привезти лекаря графа. Говорят, он очень хороший врачеватель, – не зная, что еще предпринять, возбужденно предложил Сильвер.

– Привези. Я тоже слышала о нем, – в голосе Фелиции появилась робкая надежда.

Сильвер метнулся к дверям, но тут же остановился.

– Я не знаю, где он живет.

– Он живет во дворце графа. Во флигеле, вход со двора, – голос Беллатора звучал глухо, как из могилы.

Сильвер опрометью выбежал из дома, вскочил на коня и полетел к особняку графа Контрарио, молясь, чтобы лекарь был дома. Возле дворца шатались разные сомнительные личности, но Сильвер пробежал мимо, не ответив на негодующий вопрос «куда это он направился».

Лекарь был у себя, толок в ступке какую-то серую вонючую смесь. Узнав, зачем прибыл к нему столь важный гость, ехать с ним отказался:

– Я служу графу, а он будет недоволен, если я вдруг возьмусь помогать его недругам. Уезжайте без меня.

Сильвер угрожающе положил руку на меч.

– А без головы остаться ты не хочешь? Могу помочь.

Лекарь со вздохом отложил ступку в сторону.

– Хорошо, я подчиняюсь грубой силе. Но если эти укусы сделаны в замке графа Контрарио, то я вряд ли смогу вам помочь. Противоядия от них у меня нет.

Он сел на своего коня и они поскакали к монастырю Дейамор гораздо медленнее, чем того хотелось Сильверу.

Войдя в комнату с Беллатором, лекарь потянул носом и безразлично сказал:

– Здесь пахнет смертью.

Фелиция сердито погрозила ему пальцем:

– Никогда и никого не хороните заранее!

Лекарь в изумлении уставился на нее, гулко сглотнув.

– Боже, какая поразительная красота! Теперь я понимаю, почему мой господин так и не обрел покоя. – И печально добавил: – И вряд ли сможет его обрести.

– Осмотри моего брата, поклонник красоты! – возмутился Сильвер. – Сможешь ли ты ему помочь?

Лекарь склонился над больным. Осмотрев его, немного подумал.

– Нет, уже поздно. Если бы укусы обработать сразу, была бы надежда, но теперь ее нет. Что вы ему даете, матушка настоятельница? – почтительно обратился он к Фелиции, все так же пожирая ее глазами.

Сильвер подозревал, что эта почтительность вызвана скорее страхом перед графом, чем перед титулом настоятельницы. Как-никак Фелиция когда-то была невестой графа, хоть и недолго.

Она рассказала ему, и лекарь признал:

– Вы хороший целитель, матушка, и делаете все правильно. Я и сам не мог бы назначить лечение лучше. Но уже поздно. Гной пошел в кровь. Если он проживет еще день, это уже будет чудом. Извините, но я лучше пойду. Ни к чему давать графу повод к недовольству. И на вашем месте я бы вызвал священников для предсмертной исповеди и соборования.

Фелиция почувствовала себя плохо. Если бы сейчас граф взамен жизни племянника предложил ей стать его женой, она бы без колебаний согласилась. Она бережно провела влажным платком по пылающему лицу Беллатора, стараясь облегчить его страдания.

Он открыл глаза и попытался улыбнуться.

– Не зовите отца и не говорите ему ничего. Пусть думает, что все хорошо. Священников тоже не надо, не хочу. – И перевел туманный взгляд на брата: – Тебе, Сильвер, видно, все-таки суждено стать наместником. Хочешь ты этого или не хочешь. – И снова закрыл глаза.

Сильвер начал протестовать, но Фелиция остановила его.

– Он тебя не слышит. Он в беспамятстве. Что же нам делать?

Сильвер встал на колени перед постелью брата, превращающуюся в последний одр, и принялся молиться. Он простоял так всю ночь, поднимаясь только затем, чтобы помочь Фелиции протереть брата чистой влажной тканью и намазать бальзамом. Но ему ничто не помогало.

Под утро Беллатор начал надсадно хрипеть и стало ясно, что жить ему осталось несколько часов.

От тоски и усталости Фелиция еле держалась на ногах. Сильвер из-за отчаяния и беспомощности тоже чувствовал себя полумертвым. Они ничего не могли сделать и молча смотрели, как Беллатор угасает.

Им принесли поесть, но они не прикоснулись к еде. Только Сильвер выпил бокал вина, его мучила жажда. Фелиция молилась у своего алтаря, просительно сложив руки перед грудью.