Текст книги "Однажды я вернусь! (СИ)"

Автор книги: Татьяна Донская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 20
Бежала быстро, жаль – никто не гнался

Удирала я сломя голову, не оглядываясь назад, шумно дыша и ломая кусты. Никакой грации и изящества! Когда за вами гонится здоровенный злющий мужик, не до этого, знаете ли. Стоп! А он точно гонится? Я притормозила и затаилась в кустах. Тишина! Ничего не слышно, кроме моего заполошного дыхания, бешеного биения сердца да с шумом оседающих на землю рядом со мной воздушных водоворотов моих эмоций.

В боку закололо, очень своевременно я остановилась, хоть отдышусь немного. Странно, а почему во время разговора с незнакомцем ни одна эмоция не проявилась, как будто доступ в окружающее пространство им был надёжно заблокирован? Вот и теснились они где-то глубоко внутри, раздирая меня в клочья и причиняя боль. Не понимаю! Пока не понимаю, но обязательно разберусь.

Посидела несколько минут в густых зарослях, послушала тишину и решила выбираться. По всей видимости, никто меня не преследовал. Даже обидно немного стало: я тут убегаю, заметая следы, а этому блондинистому и дела нет!

С трудом протиснувшись сквозь сплошной кустарник, ухватилась за ствол дерева, растущего неподалёку, оперлась на него в надежде отдохнуть и тут же отпрянула: хватит с меня деревьев, а то до старости буду тут разных существ разыскивать, которых по незнанию насоздавала. Кто знает, что за деревья в этом парке растут, пока опыт показывает, что от них лучше держаться подальше. Что делать с кустарниками, я пока ещё не решила. Да и поздно, пожалуй, я таких дров могла наломать, пока убегала. Лучше об этом не думать вообще!

Мысли непрерывно возвращались к встрече с блондином: кто он, откуда взялся, если на аллее никого не было, почему не стал меня преследовать, чем это всё мне грозит. Тысяча вопросов – и ни одного ответа!

Печально вздохнув, уже привычно взметнула эмоциями из-под ног несколько пылевых фонтанчиков, отряхнула одежду, вытащила из волос несколько сухих веточек и поправила растрепавшуюся причёску.

Заблудиться я не боялась, потому что сверху видела ограждение по всему периметру парка. Куда бы ни пошла, либо к замку выйду, либо к парковой ограде. А от неё к замку указатели идут, я по дороге к кетаниям случайно заметила.

Так и вышло, немного поплутав, я вернулась к замку целой и невредимой. Последние метры до входа преодолевала не дыша и на самой высокой скорости, на которую была способна. Взлетев на свой этаж, призадумалась: а теперь куда? Ания обещала показать мне новую комнату, только где теперь искать саму Анию? Вот так всегда: сначала запутаюсь, а потом начинаю искать выход.

В этой ситуации выход находиться не спешил. Помаявшись немного, померяв шагами неравномерно освещённый коридор, в котором не было ничего интересного, прямо у кадки с каким-то диковинным растением присела на пол, застеленный ворсистой мягкой тканью, и призадумалась.

Спустя всего несколько минут обняла кадку руками и пристроила на них моментально потяжелевшую голову. Как я устала! Посижу тут немного с закрытыми глазами и подожду Анию.

Проснулась я от лёгкого толчка в плечо. Передо мной на корточках сидела Ания и пыталась меня разбудить.

– Да-ша, я тебя потеряла! Я так беспокоилась! Весь парк оббегала, хорошо, что в итоге сюда догадалась подняться. До последнего не хотела тревогу поднимать, иначе нам с тобой обеим бы досталось.

Подругу и правда потряхивало от волнения. Мне стало стыдно из-за своего безрассудно-легкомысленного поведения, из-за того, что я совсем не подумала о том, что будет с Анией. Расстроенно шмыгнула носом и чуть слышно прошептала:

– Прости, я заблудилась! Сама не понимаю как, – пожала плечами и развела руками.

О происшествии с кетаниями и о встрече с таинственным незнакомцем решила умолчать. Не потому, что не доверяла Ании, просто не желала её расстраивать и попусту беспокоить. Очень хотелось верить в то, что всё уже позади, а мгновения этой встречи изгладятся из памяти блондина так же быстро, как растаял мой след на аллее под кетаниями.

Как же я ошибалась и как поразительно наивна была!

Глава 21
А ты мне точно не приснился

Комната, в которую меня привела Ания, действительно была прекрасна: светлая, уютная, с большой удобной кроватью, с зеркалом во весь рост на стене в гардеробной. Из окна открывался чудесный вид на ещё не исследованную мною часть парка. Она показалась мне привлекательной, но тянуло меня совсем не туда. Я решила, что посмотрю её позже, гораздо позже. А пока… Как преступника на место преступления, так и меня тянуло на аллею с резными лавочками и кетаниями над ними.

Три дня я даже думать себе запрещала о том месте: вдруг я снова встречу там блондина! Кстати, я так и не узнала, кто он и чем здесь занимается. У кого ни спрашивала о нём, все смотрели удивлённо и отрицательно качали головами, уверяя, что такого мага нет ни среди преподавателей, ни среди управленческого звена, ни среди охраны. И я полностью убедила себя в том, что всё случившееся лишь плод моего буйного воображения, стремящегося подстроиться к реалиям нового мира.

В дневное время я была загружена по максимуму: тестирование моих способностей, ознакомительные занятия с новым миром, его устройством, обычаями и традициями. Днём моя голова, под завязку загруженная необходимой информацией, не реагировала на посторонние раздражители. А вот ночью всё вытесненное возвращалось и мучило меня.

По ночам мне снились тревожные сны, в которых я бежала, падала, плакала, поднималась, пытаясь ухватить что-то неясное, зыбким размытым пятном маячившее передо мной. Я даже понять не могла – одушевлённый это предмет или нет.

Просыпалась я неизменно не выспавшейся и раздосадованной. На четвёртый день не выдержала, пообещав себе, что осторожненько проберусь на кетаниевую аллею и просто посмотрю одним глазком, что там творится. Я сама не знала, что желала увидеть, просто тянуло на это место как магнитом.

Занятия в этот день показались мне ужасно скучными и долгими. Я не могла сосредоточиться, вертелась, роняя письменные принадлежности и учебники, крутила во все стороны головой. В итоге по комнате гуляли небольшие воздушные водоворотики, поднимающие с пола крохотные песочные волны. Преподавателю теории магии – предмета, который мне всегда был интересен, надоело смотреть на мои выкрутасы, и он сделал строгое замечание.

Едва дождавшись окончания занятий, помчалась в парк, заверив Анию, что хочу позаниматься на природе: так знания будут активнее раскладываться по полочкам в моём мозгу. Ания неопределённо фыркнула, видимо, сильно сомневаясь в том, что в моём мозгу имеются какие-то полочки, но всё-таки не стала препятствовать прогулке в одиночестве:

– Иди, только недолго, нам с тобой ещё необходимо поработать над контролем эмоций. Что-то ты сегодня пылишь и лихо крутишь ветряные воронки!

– Так это я экспериментирую, – тут же поспешила успокоить подругу.

– С чем? – её бровь удивлённо поползла вверх.

– С ним, родным, и экспериментирую, с контролем эмоций, – не моргнув глазом, соврала я. Хотя, если разобраться, никакая это не ложь: я на самом деле пыталась контролировать свои эмоции, но сегодня мне это было не под силу.

– Ладно-ладно, – засмеялась Ания, – вечером поделишься результатами своего эксперимента.

Я нетерпеливо кивнула и сорвалась с места, пока Ания не отвлекла меня чем-то другим. До аллеи добралась без приключений, почему-то весь путь до той самой скамейки намертво врезался в мою память. Я могла заплутать в коридорах замка, разыскивая нужную комнату для занятий, хотя занималась в ней уже не первый день. Я могла неправильно сориентироваться в другой, даже более обжитой и посещаемой части парка, но чётко и целенаправленно, как по компасу или невидимому навигатору, шла к заветной кетании. Что это со мной?

Меня тянет сюда как магнитом, хотя я была здесь всего лишь однажды. Может, блондин не плод моего воображения и не пошутил, что где-то здесь меня и вправду ждёт какое-то магическое существо? Я в задумчивости присела на скамейку и принялась прислушиваться к своим ощущениям. Спустя пару минут на меня нахлынула такая волна паники и отчаяния, что я тут же была готова сорваться с места и бежать в свою комнату, туда, где уютно и безопасно. Да что же это такое? Разве мне грозит здесь какая-то опасность? Пристанище Мириты накрыто магическим куполом и тщательно охраняется по периметру. Кого мне здесь бояться?

Несмотря на уговоры, эмоции успокаиваться не желали, наоборот – набирали всё большую амплитуду, раскачивая моё настроение не в лучшую сторону. И когда мне уже стало невмоготу, никакие уговоры больше не действовали, я решительно поднялась с места, сделала первый шаг по направлению к замку – и провалилась на изнанку этого мира, увидев все его тени и полутени. Всё было таким же, как на лицевой стороне: аллея, дорожки, деревья, скамейка… и одновременно всё стало другим – резким и контрастным, чёрно-белым. И в этой изменившейся реальности вдруг раздался тоненький плач, перекрывающий все другие, даже более громкие шумы, как будто где-то недалеко рыдал малыш.

Я замерла, и всё вокруг тоже замерло и замолкло. И в этой тишине мой шёпот показался невероятно громким:

– Малыш, где ты? Иди ко мне! Я тут: ищу и жду тебя. Я не причиню тебе зла, иди. Мы с тобой одной крови – ты и я!

К месту или не к месту, мне вдруг вспомнились слова из давнишнего мультфильма, виденного на Земле. В этот момент я готова была уговаривать как угодно, находить убедительные слова для того, чтобы успокоить малыша. Мне казалось это самым важным на свете, потому что я поняла: именно за ним я бежала в своих снах, именно его искала. И душу залила такая необъяснимая нежность! Я не знаю, кто там. Скорее всего, не человеческий детёныш, но мне это не важно, совсем не важно. Хочу прижать его к себе и успокоить!

Кусты слева вдруг закачались, в них кто-то закряхтел и завозился, шипя и недовольно бурча, а спустя мгновение прицельно к моим ногам кубарем выкатился пушисто-когтистый шарик с маленькими лапками и крылышками, с большими ушами и глазами. Выкатился, шлёпнулся на попу и, закашлявшись, выплюнул изо рта пучок травы.

Я потрясённо уставилась на это чудо и протянула руку, чтобы его погладить. В ответ получила шлепок по руке маленькой когтистой лапкой и возмущённое пыхтение:

– Ну и долгая же ты, Дашка!

Глава 22
Рада бы в рай, да пароля не знаю

Я изумлённо уставилась на маленькое чудо, сидящее передо мной.

– Откуда знаешь, как меня зовут? – склонив голову набок, спросила у забавного существа, отдалённо напоминающего одновременно и летучую мышь, и Пятачка из мультфильма про Винни-Пуха.

– Ещё бы мне не знать! Ты же мне теперь как родная! Создательница-а-а! Спасительница-а-а! Избавительница-а-а! – заверещало существо и полезло обниматься.

– Э-э-эм! Погоди-ка с нежностями! Давай знакомиться! Ты уже знаешь, как меня зовут, хочу узнать и твоё имя.

– Велигоний я, – ответило существо, сложив лапки у груди и царственно кивнув головой, – всё, ты меня нашла, тебе со мною несказанно повезло, – и тут же, покрутив головой и прислушиваясь к чему-то в глубине кустов, из которых выскочило, испуганно затараторило: – Всё-всё, уходим отсюда быстрее!

Я озадаченно пожала плечами, не понимая, к чему такая спешка. Не торопясь, поднялась с колен, на которые опустилась в момент появления пушистого нахала, отряхнула одежду и протянула к нему ладонь, предлагая в ней удобно разместиться. Велигоний шустро запрыгнул в ладошку, ухватился лапками за большой палец и скомандовал:

– Быстро уносим отсюда ноги! Не то ты горько пожалеешь…

Озадаченная и заинтригованная его словами, я поддалась напористому требованию и поспешила прочь от знакового для меня места, хотя в душе зрел неуловимый и слабо ощутимый протест. Мне очень не хотелось уходить, как будто я что-то не так поняла, не доделала, не завершила. Объяснить ничем это не могла, как ни старалась. Удалившись от памятной скамейки на несколько метров, я как будто услышала сзади странный звук: то ли громкий вздох, то ли тихий всхлип. Остановившись, оглянулась и попыталась отыскать его источник, но Велигоний, внимательно наблюдавший за моими метаниями, заверещал противным голосом:

– Быстрее! Изнанка сейчас схлопнется, и мы останемся тут!

И мы побежали, не обращая внимания ни на какие посторонние звуки. Вернее, бежала я, Велигоний, уютно устроившись в моей ладони, только подгонял и требовал ускориться. Я ускорялась, но вырваться из чёрно-белой картинки никак не могла.

– Как выйти? – спросила на бегу.

– Двигай вон к тому повороту и прыгай в кусты. Только глаза обязательно закрой! И посиди так, пока не скажу, что делать дальше, – наставляло меня пушистое создание.

Исполнила всё в точности, как сказал. Прыгать в незнакомые кусты с закрытыми глазами – то ещё развлечение! Сама удивляюсь, как справилась, не покалечилась и Велигония не потеряла. Он сидел в моей ладони точно приклеенный. И если раньше у меня были смутные сомнения – того ли я нашла, сейчас они полностью отпали. Того! Захочешь потерять – не потеряешь!

– Всё, открывай глаза и выбирайся! – после нескольких минут бесцельного сидения в кустах проверещал малыш. Ничто меня в нём не раздражало и не отталкивало, кроме голоса. Выдержать этот кошмарный визжащий звук больше двух минут казалось невозможным, так и хотелось зажать уши.

– Кхм, – я прочистила горло и открыла глаза: мир вокруг снова был цветным. – Я полагаю, мы успешно выбрались?

– Да-а-а-а-а! – зазвучала под ухом ультразвуковая сирена.

Я замотала головой и закрыла уши руками, как хотела уже давно, напрочь забыв, что в одной из них зажат Велигоний. Визжание раздалось с утроенной силой.

– Молча-а-а-ать! – рявкнула я, и ультразвук оборвался в ту же секунду. – Ты можешь разговаривать нормально, а не визжать, как сирена? – спросила, не надеясь на положительный ответ.

В ладони усиленно засопели, запыхтели, завозились, больно царапнули острым коготком кожу и буркнули недовольным голосом, но совсем в другой, более низкой и приятной моему уху тональности:

– Могу, но только если не голодный или очень постараюсь, как сейчас. Я очень хо-о – очу е-е-е-есть! – На последних словах голос Велигония снова сорвался на противный визг.

– А чем ты питаешься?

– Эмоциями! Твоими положительными эмоциями! А сейчас ты ничего вкусненького не излучаешь – только страх и беспокойство. Фу, какая гадость – ешь ты это сама!

– Вот оно что! – удивилась я, выбираясь из кустов на аллею с резными скамейками и развесистыми кетаниями над ними. Мир вокруг снова бушевал яркими красками, а в душе у меня как будто грозовая туча собиралась, угрожая вырваться наружу. Еле сдерживала её.

Да что сегодня со мной творится? Вроде должна радоваться, что нашла то существо, которое, не ведая, создала, а не получается: что-то мешает. Пожалуй, Велик останется голодным, пока я не разберусь в причинах своей столь мрачной настроенности.

Надо же, как его назвала! Самой стало на мгновение смешно. Веселье, взметнувшись яркими всполохами на фоне сгущающейся в моей душе темноты, быстро погасло. Но Велька, видимо, успел-таки отхватить себе немного, ибо заурчал довольно:

– Вот, это вкусненько! Давай ещё! О чём подумала?

– О тебе.

– Я же говорил, что со мною тебе повезло. А что подумала? М-м?

– Про имя твоё думала. Ты теперь будешь сокращённо зваться Велик или Велька.

Пушистик нахмурился и, скрестив лапки на груди, нахально заявил:

– Ещё чего! Я против.

Я ехидно прищурилась и добавила:

– А будешь меня бесить, назову Гонькой. Выбирай!

Маленькая головка мигом скрылась в моей ладони, как и не было. Внутри зафыркали, завозились, запыхтели, а потом резко затихли, обиженно бросив напоследок:

– Ну ты и жадина, Дашка, – усну голодным!

Глава 23
Гений и коварство маленького нахала

Голодной уснула и я, потому что со всеми приключениями пропустила ужин, а также уроки по контролю эмоций, которые собиралась дать мне Ания. Завтра придётся с ней объясняться.

Едва я с Великом в руке дотопала до комнаты, как почувствовала невыносимую усталость, как будто из меня разом выкачали все силы. Их хватило только на то, чтобы с трудом доплестись до ванной и помыться, попутно пристроив Вельку на ночлег в коробку на столике рядом с моей кроватью.

Несмотря на то что сделала сегодня очень важное дело – нашла Велигония, засыпала я в прескверном настроении: что-то важное и весьма необходимое прошло мимо меня. Или я сама проворонила его. Я знала, чувствовала и злилась, потому что никак не могла уловить – что это.

Сон не принёс долгожданного успокоения и облегчения: всю ночь мне снились кошмары. Сначала за что-то отчитывал блондинистый тип, подкарауливший меня на аллее возле кетании, потом в чём-то настойчиво старалась убедить Ания, а под утро и вовсе приснилась баба Маша. Она гонялась за мной по кетаниевой аллее, пытаясь заарканить верёвкой, на манер ковбойского лассо, и верещала противным высоким голосом:

– Отдай мне этого паршивца!

Паршивец, он же Велигоний, он же Велька, он же Велик, в это время стремился спрятаться, зарывшись в узел из моих волос, скрученный на затылке. При этом всё время почему-то промахивался и больно царапал мне шею. Но самым волнующим был чей-то жалобный плач, который периодически затихал и возобновлялся. И сердце моё при его звуке стучало, как заполошное, и рвалось из груди. А в душе набирало силу и зрело чувство вины.

Вот с таким букетом впечатлений, как от толчка – резко и внезапно, я открыла глаза, едва в окне забрезжил рассвет. Стряхнув остатки сна, села на кровати и уставилась в пространство. Сон развеялся, а ощущения и самочувствие остались прежними: сердце стучало так, словно я готовилась совершить затяжной прыжок с парашютом, кожа на шее сзади горела огнём, а в душе разворачивался мой личный армагеддон.

Да что со мною происходит? Который день сама не своя. Ой, только не говорите мне, что это любовь. А то на все душевные метания один ответ – влюбилась! Ни в кого я, естественно, не влюблялась, потому что нет достойных кандидатов – это раз, да и замуж я иду по расчёту – это два. Тут не то что любви, простой привязанности быть не должно, чтобы не горевать потом и муками совести не терзаться, когда домой вернусь.

Да здесь вообще что-то другое, густо замешанное на чувстве вины и моей рассеянности. И чем скорее я разберусь, тем лучше. Начну, пожалуй, прямо сегодня!

Но сегодня не получилось, как и в последующие несколько дней, потому что Ания и другие наставники загрузили меня так, что некогда было голову вверх поднять. Дата представления меня монаршей чете приближалась с неотвратимостью сверхскоростного поезда «Сапсан», а способности мои до сих пор не были, как следует, проявлены и изучены.

О встрече с блондином, как и о том, что потом произошло со мной на кетаниевой аллее, а также о своём маленьком питомце я продолжала упорно молчать. Велигоний в эти дни был предоставлен сам себе, от чего тосковал, голодал и портился характером.

На исходе третьего дня он не выдержал и закатил мне истерику:

– Не любишь ты меня, Дашка, не ценишь и не бережёшь!

Замученная плотной чередой занятий, я не сразу поняла, чего от меня хотят. А хотели банального скандала, вернее хотя бы какого-то проявления эмоций, потому что с момента появления Вельки мои эмоции странным образом законсервировались где-то внутри меня и перестали проявляться вовне.

Как будто в один момент кто-то могущественный взял и перекрыл им выход наружу. От этого страдали мы оба: Велька и я. Только Велик мучился голодом и уже, не морща нос, чтобы выжить, готов был поглощать не только лишь позитив, а меня, наоборот, разрывало изнутри от переизбытка чувств, которые невозможно было выплеснуть.

Я оторвала взгляд от учебника и уставилась на пушистика непонимающим взглядом:

– Вель, ты видишь, что я занята? Я не ем, не сплю, не дышу свежим воздухом столько, сколько мне требуется, а тут ещё ты вставляешь мне палки в колёса!

Мне бы по-хорошему устроить ему истерику в ответ, а не могу, сказала всё холодным, безэмоциональным тоном и снова уткнулась носом в книгу.

– Это всё? Всё, что ты можешь мне сказать? – заверещал сиреной Велигоний.

– Нет, могу ещё добавить, что ты ведёшь себя как базарная баба или отвергнутый поклонник, хотя ни первой, ни вторым ты быть никак не можешь. Давай каждый будет заниматься своими делами, не мешая другому.

Мой безразличный тон взбесил Велика, разогнав его до состояния шаровой молнии за три секунды. Взрыв был неминуем, и он произошёл!

Велигоний заверещал так, как никогда до этого:

– Я скоро с голоду сдохну! У меня вон уже шёрстка местами вылезать начала! Да разве я для этого тебя звал, ждал и надеялся. Не думал я, что ты меня голодом морить станешь. Лучше бы ты ту рёву-корову тогда забрала. Знал бы, не стал её к дереву привязывать. Уж лучше бы её мучила – не меня! Я же хотел, чтобы ты только меня растила, холила и лелеяла. Ты бы со мной одни положительные эмоции излучала…

Меня как молнией шарахнуло:

– Что? Что ты сказал? Кого ты и где ты привязал к дереву?

Велик резко замолк и уставился на меня глазами-бусинами, которые с каждой минутой округлялись всё больше и больше. Казалось, ещё немного – и они выскочат из орбит. Поняв, что наболтал лишнего, пушистый нахал потерял дар речи и застыл молчаливым памятником себе.

Умей я испепелять взглядом, от Велигония давно бы уже осталась жалкая кучка золы, но, увы, не могу, не обучена… Пока! И в этом его счастье.

– Либо ты мне немедленно всё рассказываешь, либо я завтра же сдаю тебя в магическую лабораторию для опытов. Пусть исследуют, разбирают тебя по винтикам, определяют, что ты из себя представляешь и можешь ли принести этому миру какую-то пользу! – мой холодный тон не мог обмануть Велика. Он чувствовал, что во мне кипят, как огненная лава, бушуют эмоции. И если они вырвутся на свободу, то спалят до основания не только его самого – эту комнату, этот замок и парк, окружающий его.

Немного помявшись и переступая с ноги на ногу, Велька горестно заломил лапки, прижал их к груди и выдохнул признание:

– Кроме меня там, под кетанией, была ещё одна рёва! Она постоянно хныкала и лила слёзы. А я хотел, чтобы в твоей душе царил вечный праздник. Она была лишней! Она нам не нужна! Нам было бы очень хорошо и весело вдвоём, но ты призвала в этот мир сразу двух магических существ…