Текст книги "Однажды я вернусь! (СИ)"

Автор книги: Татьяна Донская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Глава 6
Не ищи дурных примет, они сами тебя найдут

Всю ночь мне снилось что-то хорошее, доброе, родное: кто-то большой и сильный обнимал меня, прижимал к своей груди и шептал на ухо ласковые слова. Лица мужчины я не видела, но мне было так хорошо от одного его присутствия, что я таяла от простого соприкосновения наших рук. Если бы не противный будильник, который я не забыла поставить на 6:30 утра, чтобы не опоздать на занятия, я бы дольше смотрела этот чудесный сон.

Звонок будильника холодным водопадом ворвался в мой радужный сон. Я сначала расстроилась, но вовремя вспомнила, что сегодня мне предстоит долгожданное свидание с Китом, и настроение сразу сделало сальто, а в душе запорхали бабочки.

Умылась, позавтракала и собралась я за считанные минуты, причём сделала это тихо, стараясь не разбудить Люську. Ей сегодня ко второй паре, потому что она в другой подгруппе на лабораторных занятиях. Бесшумно притворив дверь, выпорхнула на улицу и застыла у входа. Прямо перед моим носом важно и вальяжно дорогу переходил чёрный кот.

– Стоять! – рявкнула я от возмущения, что эта пушистая пакость решила испортить мне день. – Дай мне пройти! Ты ведь не торопишься?

Кот посмотрел на меня своими медовыми глазами, уселся посреди дорожки и начал сосредоточенно мыть мордочку.

– Умница, киса! Хороший котик! Сиди, сиди, я быстро прошмыгну, ты даже не заметишь.

Я сделала шаг вперёд, и кот мгновенно поднялся. Я остановилась, и кот снова расселся на асфальте и продолжил прихорашиваться. И так три раза, между прочим! Я уже начала терять терпение: так и на пары можно опоздать.

– Ах ты, вредность чернявая! Долго ты ещё нервы мои испытывать будешь?

И тут у меня спиной вдруг раздался голос бабы Маши с первого этажа, от неожиданности я чуть не подпрыгнула и резко повернулась назад:

– Дашка, ты чего сама с собой разговариваешь?

Надо же, я так увлеклась, что даже не заметила, как она вышла из подъезда. Так и заикой можно стать!

– Нет, я тут с товарищем одним беседую. – Я снова повернулась к котейке, но его уже и след простыл. – Э-эм… по телефону… – спешно добавила я и спрятала руки за спину, чтобы баба Маша не заметила, что нет у меня никакого телефона.

Бабу Машу все считали добровольным комендантом нашего подъезда, она знала всё и всех. Мы с Люськой познакомились с ней в первый же день своего заселения на съёмную квартиру, когда она не поленилась подняться к нам на пятый этаж, чтобы сообщить краткий, но строгий список правил поведения: не пить, не курить, гулянки не устраивать, парней не водить. В общем, баба Маша – настоящий, хоть и никем не назначенный, комендант. Ссориться с ней нельзя – себе дороже! А мне в данную минуту очень хотелось ей нагрубить, потому что из-за неё я теперь понятия не имела, куда делся этот кот и перешёл ли он мне дорогу.

Чёрных котов я боялась с детства, так как верила в примету, что встреча с ними не сулит ничего хорошего. А сегодня мне это особенно ни к чему!

– А чего это ты стоишь тут прохлаждаешься? В университет не пора? – не унималась баба Маша.

– Пора, пора, – машинально пробурчала я, поворачиваясь к ней спиной и лихорадочно вспоминая какой-либо ритуал или оберег, отменяющий несчастливую встречу с котом. Должно же что-то быть, должно! Вспомнила: нужно плюнуть через левое плечо три раза, взяться за пуговичку и так пройти до ближайшего поворота.

Пуговичка была у меня только одна – на платье, сзади. Я еле дотянулась до неё, немыслимо при этом извернувшись, и одновременно плюнула три раза. Баба Маша взревела:

– Ты смотри, эта поганка плюётся и фиги мне показывает! Ну, я тебе сейчас…

Время катастрофически поджимало, да и конфигурация тела разговорам не способствовала, поэтому я, решив объясниться с бдительной старушкой позже, рванула к остановке.

Мне повезло: автобус подошёл быстро, и в универ я примчалась вовремя. Занятия пролетели как во сне: я ничего не слышала, не видела и не запомнила. Всё думала и представляла, как пройдёт наше первое свидание. Не знаю, что об этом думал Кит, а я считала нашу сегодняшнюю прогулку именно свиданием. Очень странно, что сам Никита на занятия сегодня не явился и на телефонные звонки не отвечал. Ох, чую, не зря мне чёрный кот сегодня повстречался!

С занятий я возвращалась одна: теперь у Люськи начались лабораторные. Очень не хотелось встречаться с бабой Машей и портить себе настроение перед свиданием, поэтому в подъезд я прошмыгнула мышкой, бережно прикрыв за собой дверь. Так же тихо поднялась на свой этаж и бесшумно вошла в квартиру. Только после этого, прислонившись спиной к двери, спокойно выдохнула.

Сборы на свидание много времени не заняли, наряд я выбрала давно, осталось только нанести лёгкий макияж и сделать незамысловатую причёску. Сейчас же в моде естественность – чем проще, тем лучше. Беспокоило только одно: Никита до сих пор не вышел на связь. И я решила позвонить ему снова, в три тысячи первый раз. А он взял и ответил… Странным тягучим голосом:

– Нда-а! Слу-у-у-ш-ш-ш-а-ю-ю!

Глава 7
Одна голова хорошо, а две несравненно лучше

– Никит, это Даша, – зачастила я в трубку, – что с тобой, ты не заболел? Помнишь, у нас сегодня встреча?

– М-м-м, Да-а-ша? Какая… встреча? Ах, да, встреча-а-а! П-п-рости, Да-а-аш, я, да, з-з-а-аболел. Заболел я!

Я была готова поклясться, что он чуть было не спросил: «Какая Даша?», и это больно царапнуло что-то глубоко в душе. Голос Кита, как и манеры говорить, насторожили: никогда и ничего подобного от него не слышала. Может, это из-за болезни?

Спросить, что с ним и нужна ли ему помощь, я не успела, Никита, оборвав разговор на полуслове, отключился. Я повторно набрала его номер, но трубка ответила противными гудками и механическим голосом, сообщившим, что абонент недоступен.

Возможно, не реши я в тот момент, что Никитушку нужно спасать, всё сложилось бы по-другому: я осталась бы дома, и дальше всё пошло бы по накатанной. Но я рассудила иначе: любимый в беде, и я ему помогу. Раз уж не получилось романтического свидания, хоть посижу у постели «умирающего».

Быстро сменив романтический наряд на джинсы и футболку, закрутив волосы в тугой узел на затылке, нацепила кроссовки вместо модельных туфель на каблуке и, прихватив стильный рюкзачок, юркнула за дверь. Теперь осталось мышкой проскочить мимо бабы Маши – и вперёд, к нашему с Китом счастью!

С наскока преодолеть бастион, охраняемый бдительной бабой Машей, не удалось. Видимо, старушка задалась целью проучить строптивую жиличку и караулила меня на лавочке у подъезда. Вовремя заметив засаду, я притаилась в подъезде, подглядывая за ней в чуть приоткрытую дверь.

Баба Маша сосредоточенно смотрела в сторону остановки и гневно поджимала губы. Видимо, в копилку моих утренних грехов она добавила ещё и опоздание из университета.

Встреча с добровольной блюстительницей порядка меня совсем не прельщала, но, как избежать её, я не знала. В поисках выхода прислонилась спиной к стене и постаралась собраться с мыслями. Как назло в голову ничего толкового не лезло. Зато вся моя недолгая жизнь промелькнула перед глазами. И за что мне это наказание? Где я так накосячила, что бумеранг судьбы, сделав крутой вираж, прилетел мне прямо в лоб?

На восьмой минуте самокопаний я не выдержала – будь что будет! Не могу же я здесь до ночи стоять! Там Никита без меня гибнет, а я тут прохлаждаюсь. Тяжело вздохнув, я сжала руки в кулаки и приготовилась сделать решительный шаг навстречу опасности, поджидавшей меня за дверью.

И тут вдруг откуда ни возьмись пришло спасение в лице запойного алкоголика Витюши. Обшарпанная дверь его жилища беспощадным вызовом синела точнёхонько напротив аккуратной и ухоженной двери бабы Маши и постоянно вызывала у неё гнев, раздражение и косые взгляды.

Витька, гремя сумкой с пустой тарой, высунулся из своей квартиры:

– Дашка, ты это… Ты чего тут стенку подпираешь?

– Да так, отдыхаю, – решила я в корне пресечь наглое вмешательство в мои дела.

– От Горгоны что ли прячешься?

– Ни от кого я не прячусь! Сказала же – отдыхаю! – я принялась усердно обмахиваться рюкзачком.

– Ага, что-то быстро ты устала сегодня. Видно же, что не домой, а из дома намылилась.

Мне хотелось поскорее отцепиться от назойливого соседа, не привлекая внимания бабы Маши, но Витюша отставать не желал. Я, конечно, подозревала, что он питает к Марии Пантелеевне не совсем тёплые чувства, но даже не представляла их масштабов. Витька, осторожно примостив сумку с драгоценной посудой, приготовленной для сдачи на опохмел, протопал до двери, тихонько приоткрыл её и выглянул в шёлку.

– Точно от неё! – ощерился беззубым ртом и тихонько захихикал, покачивая головой в такт своим мыслям.

То, что мысли в этой косматой голове иногда водились, приятно меня удивило, а дальше и вообще сильно порадовало, потому что Витькин план прорыва через вражеский бастион был гениален и прост.

– Сейчас ты идёшь в мою квартиру и вылезаешь через окно на кухне на улицу: там детвора ящиков понатащила до самого подоконника почти. А потом – бегом к остановке, пока я Горгону отвлекаю. Поняла?

Я кивнула, сделала пару шагов по направлению к Витькиной квартире, а потом замерла и повернулась к мужчине:

– Вить, а почему ты мне помогаешь?

– Потому что все люди – братья! – Витька сконфуженно посмотрел на меня и поспешно добавил: – Или сёстры… Да и Горгоне очень хочется насолить. За что она на тебя взъелась-то, не скажешь?

Я расстроенно махнула рукой, и Витька истолковал мой жест по-своему:

– Ну, ладно, потом расскажешь. Иди! Окно на кухне открыто, решёток у меня отродясь не бывало. Красть всё равно нечего. Жди за углом, если раньше меня управишься. Считаю до пятидесяти и выхожу на улицу, вызываю огонь на себя.

Я еле сдержалась, чтобы не прыснуть от смеха, и, круто развернувшись на пятках, помчалась к облупленной синей двери.

Глава 8
Не ошибается тот, кто не ошибается

Не успела я выбраться через окно на улицу, как поняла – началось! Витька вывалился из подъезда, тарахтя сумкой с пустой посудой и вопя дурным голосом:

– Кого я вижу! Марь Пантелевна, сколько зим, сколько лет!

– Чего ты разорался? – Баба Маша всем корпусом повернулась к Витьке и упёрла руки в бока. – У-у-у! Залил с самого утра зенки свои бесстыжие и ничего не помнишь! Когда соскучиться-то успел? Мы же с тобой час назад виделись!

– А для меня каждая встреча с вами как праздник! И очень долгожданная к тому же!

Пользуясь моментом и, как заяц, петляя между кустов, пышно разросшихся у нашего дома, я по диагонали пересекла двор и рванула к остановке общественного транспорта. Однако что-то пошло не так: то ли у Горгоны Пантелеевны имелся запасной комплект глаз на затылке, то ли Витюша подрастерял свой задор, но звёзды в одну минуту повернулись ко мне задом. Уже на финишной прямой меня настиг яростный окрик бабы Маши:

– Ах ты поганка! Сбежала! Побегай мне ещё, всё равно назад вернёшься! Я сегодня двери в подъезд запру – будешь на улице ночевать! Я тебе устрою…

Что там баба Маша собралась мне устроить, я не услышала, потому что в этот самый момент чудом запрыгнула в двери отъезжающего от остановки автобуса. Мне повезло: это оказался как раз нужный мне маршрут.

В автобусе было немноголюдно. Я уселась на свободное место у окошка и закручинилась: день сегодня начался плохо, а закончился – отвратительней некуда. Сколько раз себе говорила, что надо решать проблемы сразу, а не откладывать их на послезавтра. Теперь вот имею то, что имею! Как теперь объясниться с бабой Машей, ума не приложу! Ладно, не буду думать о плохом: скоро я увижусь с Китом и настроение моё снова будет на высоте.

Мне показалось, что до района, где живёт Никита, мы ехали целую вечность. Я уже успела тринадцать раз мысленно извиниться перед бабой Машей, семь раз поблагодарить Витьку за помощь и три тысячи сорок два раза представить, как мне обрадуется Никита.

Реальность разбила все мои хрустальные мечты: на настойчивые звонки в дверь никто не реагировал. А звонила я уже, наверное, раз сотый. И когда паника достигла критической отметки, а я дрожащими от волнения руками стала набирать телефон службы спасения, соседняя дверь бесшумно приоткрылась и в неё высунулось худенькое востроносое лицо:

– Ну, чего трезвонишь, дурында? Нет его дома, ушёл!

Крамольные мысли «Старушки атакуют!» и «У нас в городе живут одни любопытные бабули, которые всё знают?» потонули во всплеске негодования:

– Что такое вы говорите? Как он мог уйти, он же болеет! Ему там, наверное, очень плохо, раз он даже дверь открыть не в силах. – Я ткнула сжатой в кулак рукой в сторону входной двери Кита. – Надо срочно вызывать спасателей!

– Не выдумывай! Сама ты болеешь! Ему так же плохо, примерно, как и тебе сейчас. Давеча поскакал по ступенькам, как горный козлик. Даже лифт ждать не стал!

Я замерла и уставилась на старушку немигающим взглядом: то ли я сошла с ума, то ли она. Мне больше понравилась версия о ней, потому что мне нельзя, мне ещё в университете доучиваться… Додумать мысль я не успела, меня некультурно попросили на выход:

– Иди уже домой, не позорься. Нечего за парнем бегать! Нужна будешь – он сам тебя найдёт.

Я только открыла рот, чтобы возразить, что под лежачий камень вода не течёт, а меня уже никто не слушал. Дверь закрылась так же бесшумно и незаметно, как и отворилась пять минут назад.

Я вздохнула и побрела к лифту. Что же делать? Никиты нет, домой нельзя…

Мысленно пережёвывая случившееся, я и сама не заметила, как оказалась на улице. Поискала глазами, где бы пристроиться, чтобы подождать Никиту, справедливо рассудив; раз ушёл – значит скоро обязательно вернётся.

Лавочку я заметила не сразу, потому что она почти вся была скрыта тенью. На улице быстро стемнело, и торчать под фонарём в незнакомом районе казалось абсолютно неправильным и небезопасным. А в тени, на лавке – самое то. Я пристроилась на краешке скамейки, на самом затенённом её участке, и принялась ждать.

Ожидание было недолгим: сначала позвонила подруга, спросила, где я и что делаю, а потом случилось невозможное, то, что перевернуло всю мою жизнь.

Не успела я распрощаться по телефону с Люськой, как к дому подъехало такси. Из машины вывалилась шумная компания и направилась в сторону подъезда, у которого я тосковала в ожидании Кита. Я напряглась: делить свой наблюдательный пост ни с кем я не желала. Пусть уже пройдут мимо!

Стоп! А это ещё что такое? Я даже привстала от удивления: впереди шёл весёлый и пьяный Никита, а на нём практически висела незнакомая мне длинноногая блондинка.

– Никиту-у-уль, за-а-айка, – противно тянула она, – а поехали ещё в клуб! Не хо-о-очу-у-у домой, ещё так ра-а-ано!

– Так ты и не домой, – уговаривал её Никита, – посидим сейчас, выпьем, музычку послушаем!

Сзади кто-то хохотнул:

– Может, тебе ещё так понравится, что останешься до утра!

Дальше я уже не слушала, что говорит эта крашеная лахудра, что ей отвечает Никита. Мой, между прочим, Никита! Не смогла, не стерпела, мгновенно подхватилась с лавочки и преградила этим двум дорогу.

– Так вот, значит, как ты болеешь! Я, как дура, лечу через весь город, полчаса звоню в дверь, готовая уже выломать её, вызвав специалистов службы-112, чтобы спасти тебя. А тебя, оказывается, и спасать не надо! Есть кому!

И я с размаху залепила Никите пощёчину. Вся компания, как по команде, замерла, а мир как будто выключил звуки…

Глава 9
Бойтесь своих желаний, однажды вы не сможете перед ними устоять

Минута показалась вечностью, и за неё на лице Никиты Вересаева успело смениться несколько выражений: развязно-пьяная ухмылка, минуя несколько промежуточных состояний, плавно перешла в злобную гримасу.

– Ты-ы-ы… – разъярённо зашипел он, нависая надо мной. – Ты чего сюда припёрлась? Тебя кто звал? Ты кто вообще такая, чтобы что-то мне предъявлять? Ты – никто, пустое место! Так, девочка-подсказка на случай контрольной по сопромату. И ты протягиваешь ко мне свои лапки… Да посмотри уже в зеркало! Ты же даже для постели на один раз не годишься! Убогая…

Из лёгких как будто разом выкачали весь кислород. Я хватала ртом воздух, но не могла вздохнуть. В глазах потемнело, в груди, где-то в области сердца, невыносимо запекло, а из глаз, вскипая горечью обиды, уже готовы были брызнуть слёзы.

Вся компания дружно загоготала и принялась язвить на мой счёт. Я поняла, что ещё немного – и не выдержу, зареву. Но решила: лучше умру, чем покажу им свои слёзы.

Закусила губы, вздёрнула подбородок и, круто развернувшись на пятках, побежала прочь от этого дома, от улюлюкающей мне вслед компании, от Никиты, от своей мечты и от своей прежней жизни.

Бежала долго, глотая горькие слёзы и с трудом разбирая дорогу. Сама не поняла, как оказалась в элитной части города с широкими улицами и роскошными особняками. Остановилась, только когда наткнулась на скамью в небольшом уютном скверике, вернее – ударилась об неё ногой. Кулём рухнула на скамейку и, наконец-то, дала волю слезам. Жалея себя, рыдала так, что, если бы не зажимала рот рукой, меня услышала бы добрая половина города.

Ах, как было обидно! Как горько и досадно, что не поняла, не разглядела, не почувствовала фальши и притворства, не послушала лучшую подругу. Тысячи «не», которые заметила только сейчас. Зачем он так со мной, я же живая, мне больно! Пусть маленькая ростом – до метра шестидесяти не дотянула, но не уродина же! Ну, может, надо немножко похудеть в отдельных местах, причёску сменить, одеться помоднее. Так это дело поправимое! А он? Убогая… Ненавижу! Теперь его ненавижу! Нет, мстить не буду, что ему моя месть? И что мне от этой мести? Сердце-то уже разбито, и его не склеить. Остаётся только разбить в ответ его сердце. Но как? Что я могу?

Когда слёз не стало, я ещё долго, обняв себя руками за плечи и молча раскачиваясь взад-вперёд, сидела на скамейке. Кажется, сегодня скамейки – это моё всё! День скамеек. Вернее, уже ночь. Вон уже и луна вышла. Полнолуние… Что-о-о? Полнолуние, Даша! Соберись! Где же та штука, которую мне всучила Алевтина? В эту минуту я готова была поверить не только в волшебную силу слезы Мириты, но и в любую другую чепуху.

Рывком сдёрнула с плеч рюкзачок, который чудом не потерялся во время моего сумасшедшего забега, и стала рыться в нём, разыскивая бархатную коробочку глубокого синего цвета. Я точно тогда была у гадалки с этим рюкзаком и, скорее всего, сунула коробку впопыхах в какой-то из многочисленных карманов. Только бы она не выпала по дороге! Я судорожно копалась в недрах рюкзака, проклиная свою безалаберность и привычку пихать в сумки что ни попадя, а потом разгребать завалы. Коробочка всё не находилась, и тогда я просто вывернула всё содержимое рюкзака на скамейку и стала перебирать его при неверном свете луны, складывая обратно. Коробка как провалилась! Я уже хотела снова зареветь, но, видимо, за этот вечер выплакала годовой запас слёз – спасительной влаги, облегчающей душу, не было. И тогда я разозлилась: на себя, на Никиту, на весь мир! Встала со скамейки и с вызовом сказала небесам:

– Я хочу загадать желание! Единственное и самое сокровенное! Верните мне мою коробку, я это заслужила. Я хочу её сейчас! Я решила и не отступлю!

По странному совпадению в ту же минуту поднялся ветер и швырнул мне в лицо горсть сухих листьев, неведомо откуда взявшихся в этом райском уголке, сейчас ведь только начало лета, впереди сессия.

Успешно отразив зелёный натиск, я с мрачной решимостью повернулась к рюкзаку и в сто первый раз начала проверять многочисленные карманы. И о чудо! Она нашлась! Как будто только и ждала подтверждения моей решимости и уверенности в том, что я готова загадать желание.

Жаль, что я подробно не расспросила Алевтину, как надо правильно загадывать желание. Но главное я всё же помню: только одно желание, самое сокровенное, никому не вредить и никого не принуждать.

Так я и не собиралась! Он сам падёт к моим ногам. Что там Алевтина говорила про энергии, что текут во мне? Что там было про вершину? Бред какой-то! Но всё равно… Так вот, слушайте моё желание!

– Я хочу быть на вершине мира! Хочу получить всё то, что заслуживаю, на что мне намекала Алевтина. Хочу стать другой, чтобы соответствовать этому новому статусу и положению и внутренне, и внешне. Да будет так! – не знаю, откуда взялись последние слова, но я совершенно точно знала, что их следует сказать, без них ничего не случится.

Что должно случиться, додумать я не успела. Снова поднялся ветер, и в шелесте листьев я услышала: «Принято к исполнению!», а затем всё стихло. Но это не точно! В том состоянии, в котором я находилась, почудится мне могло что угодно.

Мир не изменился, я осталась прежней, всё вокруг замерло и притаилось, не издавая ни звука. Я повернулась лицом в ту сторону, откуда прибежала, и двинулась в обратный путь в надежде, что городской транспорт всё ещё ходит.

Увы! Не сделала и двух шагов, как всё вокруг завертелось в бешеном ритме, и я, потеряв точку опоры, куда-то полетела. Вернее, не куда-то, а в спасительную темноту небытия.