Текст книги "Однажды я вернусь! (СИ)"

Автор книги: Татьяна Донская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 41
Срочно меняю фамилию на Летучую

Из комнаты мы вышли, как положено – рука в руке: идеальная пара, если не знать наших истинных взаимоотношений. Едва переступив порог, я вдруг остановилась, ужасно захотелось вернуться обратно и взять с собой фамильяров. И сколько бы я ни уговаривала себя, что ничего с ними или со мной за то время, что мы планируем провести в купальнях, не случится, желание это не исчезало. Словно невидимой рукой какая-то сила, исходящая из глубин моей души, тянула меня обратно в комнату. И я решила не противиться: в конце концов, интуиция ещё ни разу меня не подводила.

Его светлость вопросительно уставился на меня, недоумевая, чем вызвана заминка. Я на мгновение встретилась с ним взглядом, извинилась, попросила минуточку подождать и бросилась назад. Быстро достала шкатулку из-под кровати, открыла крышку, чтобы убедиться, что с фамильярами всё в порядке, и обомлела – они ссорились!

Давно такого не было: с того самого момента, как мы отыскали слабеющую Лиечку. И вот теперь они что-то ожесточённо выясняли на дне шкатулки. Велька швырялся лентами, Лия метала в него бусинки. И оба верещали: громко, тонко и противно. Недолго думая, выловила рукой Вельку и, шикнув на него, велев сидеть и не высовываться, спрятала в складках своей роскошной юбки. Лию оставила в шкатулке, и бережно прижав её к груди, бросилась к Трею – монархи не любят опозданий.

Увидев меня со шкатулкой, муж удивлённо приподнял одну бровь, а я неопределённо пожала плечиками. Это могло означать что угодно – от «объясню потом» до «я так захотела». Спасибо светлости, выяснять отношений он не стал, сгрёб одной рукой шкатулку, другой меня и быстро зашагал в сторону парадного зала.

Монархам не пристало ожидать своих подданных, поэтому они предсказуемо опаздывали. Пока мы дожидались их в большом зале, договорились всё время держаться рядом: вдвоём удобнее сопротивляться их настойчивым вмешательствам в нашу жизнь.

Между мной и ан Алоем повисло неловкое молчание: мы столько наговорили сегодня друг другу, что уже больше нечего было обсуждать. Я смотрела в окно, а его светлость… Не знаю, куда смотрел он, потому что я сталась на него не глазеть. За окном тоже много всего интересного: кусты, ветер, птички. Пусть не думает, что он единственный объект для созерцания.

Повернуться к нему я планировала не раньше, чем монаршие особы появятся в зале, но он бесцеремонно нарушил мои планы, прошептав на ухо то, что меня озадачило:

– Там, в купальнях, есть небезопасные места – воронки иллюзий. Если попадёшь в такую, можно погибнуть, вернее, погубить себя самому, поверив то, что перед тобой не иллюзия, а реальность. Будь добра, всегда держись возле меня. А если вдруг оступишься и угодишь в одну из них, не поддавайся иллюзии, что бы ты в ней не увидела. Это всё ложь!

У меня даже холодок по коже пробежал, когда я это услышала. Ничего себе признаньице! Это же не место отдыха, а минное поле какое-то! Если мне и раньше не очень хотелось туда ехать, то теперь расхотелось окончательно. Да разве же монархам откажешь!

А вот, кстати, и они! Монархи вплыли в парадный зал Крайса, сверкая улыбками и источая такой поток самодовольства, что хватило бы на маленький город, да ещё и пару деревень в придачу. С чего бы это? Уж не посетил ли их благородное семейство аист? Больше вроде нечем им столь показательно хвастаться. Хотя, что я знаю об императорских тараканах? Ровным счётом ни-че-го! Может, это имидж у них такой, и расстаться с ним, что побриться наголо накануне финальных соревнований в конкурсе на самую длинную косу. Пусть раздуваются от самодовольства, лишь бы к нам с Треем не лезли со своими нравоучениями и советами.

Зря мечтала, чтобы императорские особы оставили нас в покое: они желали одаривать вниманием именно нас. Хоть в Крайс вместе с ними прибыли ещё четыре семейных пары. Было объявлено, что в купальни будут отправляться по две пары одновременно. Первыми предстояло принять омовение императорской чете и… нам, продолжателям славного рода ан Алой.

Я протяжно, но почти неслышно, разочаровано вздохнула. Мне хватило утреннего общения с монаршими особами. Что такого ужасного я совершила в своих прошлых жизнях, что в этой так мучаюсь? Чего они к нам прицепились? Не хотят ли осчастливить своим присутствием какую-то другую пару?

Все эти, и ещё добрый десяток вопросов, вертелись в моей голове, но озвучивать их даже Трею я не решилась, несмотря на то, что утром он получил от монархов нагоняй. Может, это они так развлекаются! А на самом деле любят моего супруга трепетно и нежно. Вон какое ему сокровище в моём лице всучили. Ой, конечно же, вручили. Осчастливили ведь! И с этим не поспоришь.

Только почему-то мой осчастливленный супруг выглядел несчастным, и лицо его мрачнело с каждой минутой. Помня его требование, я постоянно находилась с ним рядом. В этом случае супружеский обычай держаться за руки оказался очень кстати. Всего один раз ему пришлось выпустить мою руку: Трей ан Алой открыл небольшой портал, чтобы переместить нас с императорской четой в купальни, и вынужден был удерживать его какое-то время.

Императрица резво схватила меня за руку, отчего опешил даже её венценосный супруг, и первой шагнула в открывшиеся магические врата. Мне пришлось следовать вместе с ней, а императору – дожидаться пока мы переместимся. Я не успела ничего толком рассмотреть после перехода: в глазах рябило, в желудке мутило, в конечностях появились тремор и слабость. Не успела прийти в себя, как почувствовала сильный толчок в спину и полетела в темноту. Что-то я разлеталась в последнее время! Неужели возвращаюсь на Землю? Эти мысли маячили где-то на краешке моего сознания, пока я летела в бездонную пропасть, но сильный удар обо что-то твёрдое напрочь вымел их из моей головы, как и воздух из моих лёгких. Мир погрузился в непроглядную тьму.

Стоп! Мы так не договаривались! Во что я опять вляпалась?

Глава 42
Целитель, психотерапевт и волшебница в одном флаконе

Не знаю, сколько времени я пробыла без сознания, в себя пришла от того, что Велька колотил меня по щекам своими маленькими лапками. И даже его слабенькие шлепки причиняли мне адскую боль. Лучше бы так и валялась бездыханной! Только Велику эта идея, похоже, не нравилась. Он примостился на моей шее, где-то в районе подбородка, и пытался вернуть меня к жизни: шлёпал по щекам, то плача и называя меня бессовестной, то прикладываясь всё к тем же многострадальным щекам своим щупленьким тельцем в попытке обнять.

– Дашка, Дашенька, держись! Только ты сможешь вытащить нас отсюда. Только ты! – и на лицо мне закапали горючие слёзы.

– В-велька, т-ты чего? – еле прошептала обескровленными сухими губами, и это тоже причинило мне боль. Болело, казалось, всё, даже корни волос. Вот это меня приложило! Я не могла пошевелить ни рукой, ни ногой, всё тело разрывало всполохами дикой боли.

– Я ничего-ничего, – зачастил Велька, суетливо вытирая лапками мокрые глаза, но его слёзы продолжали жечь мою душу. Ну как так: капают на кожу, а болит душа⁈

– П-прекращай, утопишь! – собрала последние силы, чтобы улыбнуться, чувствовала, что именно это нужно сейчас моему и без того оголодавшему без положительных эмоций фамильяру. И улыбка подействовала на него как самое изысканное лакомство: Велька посветлел лицом и приободрился. И от этого мне тоже стало лучше. Мы же – команда!

– Не утоплю! – пробурчал Велик, уже окончательно придя в себя и застеснявшись бурного проявления своих эмоций. – Главное, что ты живая! Теперь справимся, а то я уж думал…

– Ч-что за п-паника, д-дружище? Н-нам г-главное п-понять, куда-а мы п-провалились, ч-чтобы з-знать, как выбираться – слова всё ещё давались мне с большим трудом, как будто они обрели физическую форму и реальный вес, и их приходилось с силой выталкивать изо рта.

– Да что тут понимать? В иллюзии мы, в иллюзии! А она так просто не отпустит. С ней нужно побороться. И это должна сделать ты, потому что я ничего не вижу. На меня иллюзия не действует.

– Так ты м-можешь выйти отсюда? Беги к Трею, расскажи, где меня искать, – воодушевилась я, и это сразу отразилось на возможности говорить. Ух, как тут всё лихо закручено: всё связано!

– Нет, – Велька отрицательно помотал головой и печально опустил плечи. – Я не могу отсюда выйти, и помочь нам никто не сможет. Ты против иллюзии один на один. Сейчас она начнёт испытывать тебя, если дашь слабину – мы пропали!

– Я не знаю, к-как с ней б-бороться! Никогда не п-приходилось, д-даже не представляю…

– Я тоже, – Велик покраснел и ещё ниже опустил голову. – Знаю, что это она. Сам не пойму, откуда я это знаю. А ещё вот что вспомнил, – тут Велька оживился и, наконец-то, оторвал взгляд от земли, – бороться с ней – это бороться с собой. Вот!

Хм, тоже мне помощник! Ещё больше меня запутал: то с иллюзией борись, то с собой. Ничего же не понятно!

Я попробовала пошевелиться – больно, но хотя бы руки-ноги начали слушаться. Перевела взгляд на своё тело и в ужасе вскрикнула: прямо из живота торчали острые шипы. Так вот что причиняло мне адскую боль! Всё, теперь можно не суетиться, никуда уже я не пойду. И даже не поползу. Свалившись сюда, я напоролась на торчащие из земли каменные шипы. Надо же! Какая глупая смерть! Попасть на Кейтар из другого мира, обрести фамильяров в придачу к каким-никаким магическим способностям, выйти замуж за незнакомца, поладить с ним, начать приспосабливаться к новому миру и так глупо бесследно сгинуть? Мы так не договаривались, я категорически против!

– Вель, ну-ка, посмотри, сильно я там повредилась или ещё поживу немного?

Велька изумлённо вытаращился на меня:

– Где повредилась и чем? Головою? Лежишь вся целёхонька, даже ноги не подвернула.

– Что? Велька, я не шучу, посмотри внимательнее!

– Да нечего там смотреть, – разозлился мой фамильяр. А потом ойкнул и поинтересовался: – А ты что видишь?

– Что меня насквозь прошили острые каменные шипы, пригвоздив к земле, как бабочку в гербарии булавкой.

– Что такое гербу… гербы…ну, куда там тебя прицепили? Я ничего такого не вижу. Разлеглась ты, Дашка, как королева, только пальчиком в мою сторону тычешь.

Теперь начала злиться я: как он может шутить и издеваться надо мной, когда мне так плохо? Глаза мои определённо приготовились метать молнии, коих внутри накопилось предостаточно: на три полноценных дождя с грозой и со шквалистым ветром. Кстати, я как раз давно песочком не швырялась да ветряные завихрения не устраивала.

– Веля, внимательно посмотри на правый бок в районе талии, что ты там видишь?

– Ничего.

– А на левый…

– Тоже ничего нет.

– Как нет? Не может быть! Там большой острый шип.

– Да нет там ничего! – возмущённо запыхтел Велька и даже заводил надо мной лапками. Лапки проходили сквозь шип, как будто там его никогда и не было. Но глаза-то мои его видели, а бок немилосердно горел от боли. Стоп! Даша, сконцентрируйся и хорошенько подумай. Вспомни, что Трей говорил про иллюзию. Ага, вот что: «Если вдруг оступишься и угодишь в одну из иллюзий, не поддавайся, что бы ты там ни увидела. Это всё ложь!».

Если я вижу, а Велик, на которого иллюзия не действует, не видит, значит этого нет! А почему же мне тогда так больно? Стоп! О чём я подумала, когда начала падать? Да о том, что разобьюсь, ещё и в красках эту картину мысленно представила. И она ничем не отличалась от того, что я сейчас вижу своими глазами. Так вот в чём дело: эта реальность очень сильно откликается на мысли, представления, страхи и прочие внутренние заморочки.

Поверил – получи! Теперь всё срастается: борьба с иллюзией – это борьба с собой, со своими страхами и негативными мыслями. Интересно, а на позитив она так же охотно реагирует?

Я напряглась и заставила себя представить, что все торчащие из моего тела шипы бледнеют, светлеют, истончаются и исчезают без следа. Кожа на месте разрывов срастается, рубцы рассасываются и пропадают. Вдруг вспомнились земные горе-целители, лечившие народ по телевизору. Я сейчас, прямо как они, силой мысли и убеждения сращивала ткани, заглаживала рубцы – в общем, творила чудеса.

От этого мне стало смешно, я фыркнула, улыбнулась и с удвоенным рвением продолжила исцелять себя. И реальность медленно, со скрипом, как бы нехотя, начала подчиняться. На позитив она реагировала медленнее и труднее, но всё же реагировала. Прямо как мы, люди: в плохое верим охотнее и быстрее, чем в хорошее.

Велька ошарашенно смотрел со стороны на мои подёргивания, кривляния и шевеления губами и руками. Хорошо хоть пальчиком у виска не крутил. И за то спасибо! Один раз попытался вклиниться в лечебный процесс, озабоченно поинтересовавшись:

– Дашка, с тобой всё в порядке? Ты чего тут червяком вертишься?

Я шикнула на него и метнула в его сторону суровый взгляд, призывающий замереть и не вмешиваться. Кажется, Велька понял и проникся серьёзностью момента. И хоть методы мои не вызвали в нём горячего отклика, мешать мне выделывать на земле фортеля он не стал. И правильно: раз я сама должна победить иллюзию, разойдитесь в стороны – иду побеждать!

Глава 43
Сотворяю миры и распутываю тайны. Недорого

Побеждала я долго и нудно: материя никак не хотела прогибаться под мои мысли, желания и требования. Или это я ещё не умею ею управлять? Вот правду говорят: ломать – не строить. С трудом, со скрипом, медленно продвигаясь вперёд, я созидала. Разрушать было в разы проще, но это не наш вариант: мало ли чего я тут наразрушаю, собью экологический или, того хуже, магический баланс. Кто потом последствия разгребать будет? Ох, не погладят меня за это по головушке! Поэтому действовала я аккуратно и осторожно, можно сказать, дедовскими допотопными методами.

Изо всех сил пыжилась, чтобы сотворить хоть что-то, что могло мне помочь. Ну, во-первых, творить было не из чего: вокруг только пыль да каменные стены колодца, в который я угодила. А во-вторых, я понятия не имела, как это – из ничего сделать что-то. Подумала, подумала и решила: коль это моя иллюзия, то я имею право вытворять с ней всё, что пожелаю. А что, моя иллюзия – мои правила!

Итак, правило первое: я – творец, и эта реальность подчиняется мне. Сказала – надо сотворить лестницу, значит – лепим лестницу. А при помощи чего ещё можно выбраться из ямы? Не ракету же лепить: я не знаю её конструкции. Да и смешно это – из колодца на ракете! А вот из чего делать лестницу, это уже правило второе: уплотняем материю, лепим из воздуха. Придумала правила, ввела их в действие устным приказом по иллюзии и принялась лепить лестницу. На середине процесса подумала: а что это я в потёмках мастерю? Да будет свет! И отвлеклась от основного процесса на создание магического светильника. Ой, только не спрашивайте, как я его сделала, мне кажется, второй раз и не повторю. При свете творить стало как-то интереснее и веселее. Не то чтобы до этого я находилась в кромешной темноте, но та узенькая полоска неба, что виднелась в вышине, могла служить лишь ориентиром для выхода из колодца, но никак не источником света. Вот к ней-то я и строила лестницу.

И хоть вышла она какая-то кривобокая, я не сильно расстроилась: первый блин комом. Самое главное, что лестница получилась крепкой и устойчивой, а красота в её случае – дело последнее. Она же не претендует на звания Лестницы Мира или Мисс Очаровашки. Мне она нравилась и такой: моё же творение!

Велька всё это время сидел у стеночки с ошарашенным видом и молча наблюдал за мной, изредка нервно сглатывая. Я же, увлечённая процессом сотворения лестницы, даже на время забыла о его существовании. Когда дело подошло к концу, я настолько выбилась из сил, что рухнула прямо на землю и, растянувшись в позе звезды, застонала:

– Всё, никуда я отсюда не пойду! Сил моих больше нет.

– Ты что? Уже почти всё сделала, осталось только подняться по лестнице, – раздался возмущённый писк Вельки, и я устыдилась, что столько времени не обращала на него внимания и даже не интересовалась его самочувствием. Вот же безответственная! И как мне только двух фамильяров доверили? Может, как раз для того, чтобы они меня спасали? Так сегодня и получилось: если бы не Велька, мне ни за что не справиться бы с собой, сама бы сгубила себя чёрными мыслями. И тут до меня дошло. Даже не так! Тут меня окатило ледяной волной понимание, что именно этот малыш спас сегодня и себя, и меня. Всегда у меня так: реакция на стресс отсроченная. Сначала на автомате собралась и сделала, а потом, когда самое время отдохнуть и расслабиться, по полной накрыло осознание того, чего практически чудом удалось избежать.

– Ве-е-е-е-ель, – протянула я всё ещё лёжа без движения на земле. – Иди сюда, что-то скажу.

Гоняться за фамильяром не было сил, а добровольно обниматься он не дастся. Пришлось пойти на хитрость. Ничего не подозревающий Велигоний подобрался поближе к моей голове, покопался немного в волосах, выбирая попавший в них мусор, и, глядя в моё запрокинутое лицо со стороны макушки, важно произнёс:

– Ну, говори, я слушаю.

Я же молча схватила его в охапку, пока он не успел увернуться, прижала к себе и горячо зашептала, глядя куда-то в пустоту мгновенно повлажневшими от слёз глазами:

– Величка, солнышко, я тебя обожаю! Ты самый лучший из всех фамильяров на свете. Если бы не ты, то мы бы уже… Я люблю тебя! Сильно-сильно! Помни об этом всегда. – Слова застряли в горле горьким комком, а из глаз по вискам заструились слёзы. Я никак не могла остановиться и успокоиться, а в голове уже замелькали опасные картинки с речками, озёрами, водопадами. Так и до потопа недалеко.

Фамильяр закопошился в руках и протестующе запищал, спасая ситуацию:

– Нашла время! Тут выбираться надо, а она со своими нежностями лезет. Отпусти меня, а то…

– А то что?

– Закричу!

– Давай, может, кто-нибудь услышит и спасёт нас, – ухмыльнулась я, мгновенно придя в себя и прекратив лить слёзы. – А кстати, как мы вообще сюда попали? Не мог же Трей построить портал прямиком в иллюзию. Или мог? Что же тогда императрицы с нами нет? Куда она делась? И да, я, конечно же, сильно приложилась головой, когда свалилась сюда, но толчок в спину помню отчётливо. Ах она змеюка подлая! Уморить нас вздумала. Вернее, меня, о тебе-то она пока не знает.

Велька даже перестал вырываться, замер и настороженно спросил:

– Думаешь, в иллюзию нас толкнула императрица? Тогда дело плохо! Мы вернёмся и ничего не сможем доказать, а она теперь будет пытаться устранить тебя любой ценой. Хорошо, обо мне пока не знает. Что же делать?

В волнении Велик закрыл глазки и уткнулся мне в шею. Полежал так, сопя и периодически тяжело вздыхая, минут десять, а потом медленно поднял голову и отчеканил:

– Придётся сдаваться Трею. Больше ждать помощи нам неоткуда. Это вопрос времени, она будет пытаться тебя уничтожить. Чем ты так ей насолила, Дашка?

– Знать бы чем… – я задумчиво пожала плечами, с тоской глядя на полоску неба высоко над нашими головами, уже начавшую темнеть.

Глава 44
Большой секрет для маленькой компании

Пытаясь восстановить силы, я лежала на дне каменного колодца и мысленно взвешивала, можно ли и вправду довериться Трею ан Алою? Мне ведь до сих пор не ясно – друг он мне или нет.

Попробую мыслить логично: во враги зачислять его пока не за что. Хотя императрицу я бы тоже не подумала туда записывать, но она добровольно вступила в общество моих противников. И причина, по которой она это сделала, должна быть веской, слишком веской. Это же прямой вызов моему мужу, одному из сильнейших магов Кейтара, потому что я, даже при самом огромном желании, ещё не успела перейти ей дорогу.

Никак не пойму логики монархов: сначала преподнесли меня ан Алою на блюдечке, принудив нас пожениться, а теперь пытаются уничтожить. Причём пытаться начали после того, как убедились, что мы поладили и воспылали друг к другу романтическими чувствами. Значит, точно: игра идёт против Трея, и, скорее всего, императором в ней тоже играют.

Из всего этого следует хотя бы один утешительный вывод: Трею можно доверять. И даже нужно поделиться с ним своими выводами и подозрениями. И Велькой… Рассказать про него. Хоть я уже представляю, как этот высокомерный скривит нос, когда узнает, что я вместо одного полноценного фамильяра умудрилась призвать двух, но очень мелких существ. Все маги как маги, а я сплошное недоразумение: ни дар как следует раскрыть не могу, ни фамильяра нормального получить. Сплошное наказание для высшего мага – иметь такую жену!

В этой точке моих рассуждений захотелось плакать, очень сильно захотелось. Ну почему всё так неправильно? Вот если бы я попала в этот мир действительно по своей воле, получила сильный магический дар, призвала одного, но внушительного фамильяра, вышла замуж по любви, всё могло бы сложиться по-другому. Мы ведь на самом деле могли бы поладить с Треем…

Глаза защипало от непролитых слёз. Я сердито смахнула их тыльной стороной ладони. Чего это я тут расчувствовалась? Устала, наверное. Не могу же я и в самом деле жалеть о том, что наши отношения с высшим магом Кейтара начались не так и не там. Да и можно ли назвать это отношениями? Так, неудачное знакомство, вынужденный союз с малознакомым мужчиной.

Да, я его жена, но совсем его не знаю. И даже не понимаю, хочу ли узнать: слишком запутанные и неоднозначные отношения возникли между нами с самого начала. И надо ли мне это? Зачем впускать кого-то в свою жизнь, в своё сердце, если собираешься расстаться с ним навсегда. А я ведь планировала в самое ближайшее время сделать его светлости ручкой.

Погостила на Кейтаре – и хватит, пора и честь знать! Домой хочу, туда, где всё знакомо и понятно, где никто не станет указывать мне, как жить и за кого выходить замуж, где не нужно соответствовать ничьему высокому статусу и стыдиться своего несовершенства. Хочу туда, где остались родные и друзья, сокурсники, лучшая подруга Люська, баба Маша, алкоголик Витюша и даже Кит, Никита Вересаев. Не для того, чтобы в очередной раз пасть жертвой его обаяния и стать объектом для манипуляций. Нет! Чтобы показать ему, что стала другой, чтобы, наконец-то, разбить ему сердце, как я и обещала. Теперь смогу, теперь получится! Кейтар изменил меня: сделал более смелой, дерзкой и решительной, уверенной в себе и своих силах. И пусть на Земле у меня не будет магии, все внутренние изменения останутся со мной. И кое-кто ещё поплачет горючими слезами, что упустил такое сокровище. Я в этом абсолютно уверена!

Вот только почему-то вместо Никиты Вересаева перед глазами возник образ другого мужчины: сурового блондина с глазами цвета расплавленного серебра и шрамом во всю щёку, который его совершенно не портил.

Тьфу ты! От неожиданности я моргнула, а сердце пропустило один удар. Да что этот несносный себе позволяет: влез в мои голову, сердце, душу и доволен! Справился? Мешает мне мечтать о триумфальном возвращении на Землю. Я на пятьсот процентов уверена, что он только рад будет от меня избавиться. Зачем ему великому и могучему такая никчёмная жена?

Тут снова сильно захотелось плакать. Да что же я, в самом деле? Нельзя мне весь запас магии растрачивать, глупею прямо на глазах и ранимой становлюсь до жути. Всё! Достаточно вспоминать о мистере Вредность, как будто дел других нет!

Мы дети разных миров, у нас нет ничего общего, кроме временного перемирия. И то, что я искрила и сверкала рядом с ним как ненормальная, а потом провела ночь в его постели, вообще ничего не значит!

При воспоминании об этом щёки запылали огнём, по телу прохладным ветерком пронеслись мурашки, а в животе запорхали бабочки. Да что же это со мной творится: то в жар, то в холод? Переутомилась ты, Дарья, не иначе! Всё! Хватит думать об этом мужчине! Мы просто временные союзники, и не более. Я же сильная, вот прямо сию минуту беру и запрещаю себе о нём думать!

Я раздражённо застонала, и тут же ко мне подскочил Велька:

– Что, Дашка, плохо тебе?

– Плохо, Вель, – честно призналась я, хотя и сама толком не понимала отчего: от того, что вычерпала весь магический запас или от тягостных мыслей о моей неудавшейся семейной жизни.

– Чем тебе помочь? Я пока ещё слабый, мало чего умею, но, может, чем – то и помогу. Скажи, где болит?

Я честно ткнула себя в грудь, подразумевая, что болит душа. Велька озадачился и почесал голову по очереди обеими лапками, а потом разочарованно протянул:

– Дашка, с сердечными недугами тебе придётся справляться самой, сразу предупреждаю. Тут ни я, ни Лийка тебе не поможем!

– Да не болит у меня сердце, – фыркнула я, – душа болит!

– Ага, как же, не болит! Втюрилась в своего герцога и валяется тут с дурным выражением лица.

– Что-о? – возмутилась я. – Если бы успела восстановиться, кто-то сейчас искал бы угол потемнее, чтобы спрятаться. Ох и надрала бы я кому-то уши! Твоё счастье, что рукой с трудом шевельнуть могу.

– Вот и лежи, думай, как быстрее восстановить магический резерв, а не про Трея.

– И не собиралась я о нём думать! – снова возмутилась я, но вышло неубедительно.

– Ага, а то я в твоих эмоциях не разбираюсь! Замучился за бабочками по изнанке гоняться.