Текст книги "Однажды я вернусь! (СИ)"

Автор книги: Татьяна Донская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 49. Сделка как способ унять сердечную боль

– Всё, выходим отсюда! – заторопила я Вельку в страхе, что Трей может уйти.

– Я ещё не отдышался, – заканючил Велька, и я поняла – придётся применять силу. Или хитрость…

– Не можем же мы прятаться вечно!

– Почему не можем? Нормальное место это хранилище – уютненькое такое, мне даже нравится, – продолжал настаивать фамильяр.

– Как любит говорить моя лучшая подруга Люська, ожидание смерти хуже самой смерти.

– Я не хочу умирать! – запаниковал Велька.

– Велигоний, соберись, это просто поговорка. А вот если мы останемся тут, она вполне может стать реальностью, потому что неволя и однообразие на меня действуют самым разрушающим образом.

– Чего? – не понял моей тирады Велик.

– Говорю, что эмоций тут я тебе генерировать не смогу, не от чего. Зачахнем: я – от тоски, а ты – от голода. Теперь понятно?

Велька с укоризной взглянул мне в лицо, поёжился, вздохнул и повёл меня к выходу. А я снова, как и по пути сюда, удивилась, что не заметила чёткой границы перехода. Только что были на изнанке, а через мгновение оказались в реальном мире. Видимо, именно фамильяры видят эту тонкую грань и обладают способностью открывать двери в другую реальность.

Сколько бы я ни топталась на том месте, где мы вышли в реал, пытаясь обнаружить проход, впускать меня обратно изнанка не пожелала. Впрочем, долго топтаться не получилось.

– Живая! – под этот громкий возглас загребущие руки схватили меня в охапку и притиснули к мощной груди.

– А Вы на что-то другое надеялись? – от неожиданности переходя на «вы», проворчала я куда-то в область подмышки светлейшего.

Руки тут же разжались, оторвав меня от грудной мышцы, исследовать твёрдость которой мне уже захотелось не только щекой, но и пальчиками. Хозяин загребущих рук и мощного торса вздохнул и посмотрел на меня укоризненным взглядом:

– Давно ни с кем не ругалась?

– Не очень, всего минут десять, не больше, – честно призналась я.

Обладатель точёного профиля и взгляда цвета расплавленного серебра запрокинул голову и громко, от души рассмеялся, а потом вопрошающим взглядом уставился мне в глаза. Не знаю, что он там надеялся рассмотреть, а вот в его взгляде читалось многое: и тревога, и надежда, и скрытая боль, и что-то ещё, что я не могла или боялась распознать и определить, потому что даже думать в этом направлении вдруг стало страшно. Сердце ухнуло, как в бездну, и пропустило несколько жизненно важных ударов, а потом вдруг воспарило и запело, возомнив себя птицей.

Ситуацию то ли спас, то ли испортил неутомимый Велька, вынырнувший откуда-то из складок моего платья и довольно заурчавший:

– М-м-м, Дашка, ты меня почаще такими эмоциями корми. Я от них быстро в силу войду.

Я покраснела и потупила взгляд. И чего это я тут распелась и воспарила – непонятно! Этот высокомерный только и ждёт подходящего случая, чтобы избавится от такой неподходящей для него жены, как я. И так неловко, стыдно и больно будет, когда он пожелает разорвать наш союз, что уж лучше это сделаю я сама.

Горло сдавил спазм, но я набрала побольше воздуха в лёгкие и выпалила, пока не передумала:

– Не волнуйтесь, я готова добровольно избавить Вас от своего присутствия, вот только разберёмся с тем, что у вас тут на Кейтаре творится. Предлагаю сделку: я выдаю Вам всю имеющуюся у меня информацию, по возможности помогаю, а Вы отправляете меня на Землю. И всем хорошо: Вы избавляетесь от тайных врагов и получаете столь желанную свободу, а я получаю её же и возвращаюсь домой. Как Вы на это смотрите?

Не знаю, как Трей смотрел на предложенную мною сделку, но на меня он глянул так, что захотелось сразу же провалиться сквозь землю. Однако я сдержалась, не выдала никакой реакции, лишь только повыше вздёрнула подбородок и подтвердила:

– Да-да! Кейтар в опасности, и нам есть о чём поговорить.

И опять ситуацию разрядил Велька, перетянув всё внимание на себя:

– Фу! Снова голодом заморить меня решила! Просил ведь нормальной пищи – нет, она опять за своё!

Тут Трей, наконец-то, оторвал от меня свой тяжёлый взгляд, под которым даже дышалось с трудом, и сердито рявкнул на моего фамильяра:

– Так вот ты где, мелкий негодник! Где ты его откопала и как заставила служить тебе? Это ведь он меня сюда заманил.

От возмущения Велька чуть не поперхнулся собственными гневными словами, которые собирался бросить в лицо обидчику. В итоге фамильяр закашлялся, покраснев так, что от его пылающего лица смело могла воспламениться парочка сухих веток. Я мысленно возблагодарила небеса, что мы в купальнях и поблизости нет никаких деревьев.

– Вель, – поспешила я успокоить фамильяра, – он всё равно тебя не понимает, оставь свою гневную тираду при себе, не порти нервы, они не восстанавливаются. Да и светлость учить – всё равно что мёртвого лечить!

Теперь настал черёд светлости темнеть лицом и гневаться, направляя в мою сторону громы и молнии. Правда, метал он их недолго, до него быстро дошла вся абсурдность момента: я разговариваю с непонятным существом, языка которого он не понимает.

Трей ан Алой пару минут задумчиво смотрел на меня, как будто что-то прикидывал и сопоставлял в своей голове, а потом тоном, не терпящим возражений, пронизанным ледяными интонациями, способными заморозить половину Тихого океана, произнёс:

– Рассказывай! Всё как есть – с начала до конца, и без утайки.

Я вздохнула, невозмутимо пожала плечами и начала свой рассказ с того самого момента, когда мы с Люськой отправились к Алевтине гадать. А что, хотел всё как есть – пусть слушает!

Глава 50
В его глазах я все же интриганка

Я рассказывала, а светлейший с каждой минутой всё больше мрачнел. Так это он ещё не в курсе, что все главные тайны впереди! Ох, посмотрю я, как он отреагирует на рассказ об императрице и Рассене Справедливом, если мои безобидные земные приключения уже настолько взвинтили его нервную систему!

Может, он проникся пониманием того, каким бесчестным способом порою заманивают женщин на Кейтар, и теперь мучается угрызениями совести? Ладно, не мне его воспитывать, вот пусть с ним его совесть и разбирается. А я просто факты констатирую.

Когда моё повествование дошло до Кейтара, вернее, до Пристанища Мириты, глаза Трея ан Алоя округлились и сделались удивительно похожими на Велькины. Надо уточнить, нет ли у них общих корней. Уж больно похожи, когда гневаются.

К моменту, когда я делилась воспоминаниями о моей дружбе с Анией и о распорядке дня, которому моя жизнь подчинялась в Пристанище, к нездоровой реакции глаз светлейшего присоединилось неадекватное подёргивание его бровей. Презрев законы физики и биологии, они иногда взлетали чуть ли не до корней волос. И тут я не выдержала:

– Что-то не так? Я волнуюсь, лучше спрашивай сразу.

– Чья она жена, ты сказала? – с глубочайшим удивлением на лице выдохнул Трей.

– Главного императорского целителя. У них двое сыновей.

– Не может быть! Я лично знаком с главным целителем. Это почтенный старец, и он никогда не был женат.

– Как? – озадачилась я.

– Совсем никак и никогда, – попытался юморить светлейший.

– Ой, и что всё это значит? Она соврала? Но зачем? – я недоумённо уставилась на супруга.

– Не знаю, но очень хочу узнать. И обязательно это сделаю. Да и то, что ты рассказываешь о времени, проведённом в Пристанище Мириты, разительно отличается от официально установленного порядка адаптации прибывших на Кейтар.

– Тогда я вообще ничего не понимаю. Ания ведь не сделала мне ничего плохого, наоборот, только помогала.

– Во всём этом ещё предстоит разобраться. Я бы не спешил с такими утверждениями.

– Вот и не спеши, – взметнулась я. – А я чувствую, кто мне друг, а кто – нет. Вон, ваша императрица мне сразу не понравилась.

– А что с… императрицей? – настороженно отозвался Трей.

– Скоро дойду и до этого, жди, – невозмутимо ответила я и продолжила подробно рассказывать о своих приключениях на Кейтаре.

На воспоминаниях о кетаниевой аллее Трей хмыкнул и ехидно заметил:

– Да-да! Помню твой эпохальный полёт и бессовестное враньё. Во-первых, врать ты не умеешь, поэтому лучше не пытайся. А во-вторых, сразу было понятно, что ты иномирянка и ничего не знаешь ни о кетаниях, ни о призыве магических существ.

Чужие наглость и самодовольство поразили до глубины души:

– Так почему же ты ничего не сказал мне тогда?

– Зачем? Тебе не хотелось сохранить инкогнито, а я всего лишь подыграл. Узнать, кто ты, не составило большого труда. Ты ведь знаешь уже, что все женщины у нас наперечёт, и новые не падают с неба каждый день. Может пройти не один месяц, и даже год, прежде чем появится следующая.

– Вот как? Ания как-то сказала, что на Кейтар приходит не так много женщин, но я и не подозревала, что так мало.

– Слёзы Мириты ищут женщин из своего рода во многих мирах. Это долго и хлопотно. Ну и добровольность… Иногда она задерживает ожидание на очень долгий срок. Почти никто не попадает сюда на следующий же день после получения слезы, но считается, чем короче этот срок, тем сильнее кровное родство с богиней. Выходит, ты её прямая наследница. Почти богиня! – Трей вымученно улыбнулся, видимо разговор и открытия, сделанные во время него, не особо его порадовали.

Я поёжилась и непроизвольно передёрнула плечами: несмотря на все чудеса, которыми меня удивил Кейтар, в мою собственную божественность верилось с трудом. Боги – это же что-то великое и далёкое! Мне захотелось перевести разговор на что-то другое: родственные узы с богиней я пока не готова обсуждать, поэтому спросила первое, что пришло в голову:

– А что ты делал в Пристанище, когда мы с тобой встретились впервые?

– Если честно, я и сам не понял: получил приглашение от главного смотрителя Пристанища с просьбой прибыть срочно. В записке говорилось, что он будет ждать меня в такое-то время в таком-то месте. Записку доставили поздно, я еле-еле успевал на встречу. Каково же было моё удивление, когда вместо него я застал на кетаниевой аллее тебя. Потом случилось то, что случилось. А когда ты, ломая кусты, ринулась бежать, мне не осталось ничего другого, как отправиться на поиски смотрителя.

Трей устало потёр виски руками и продолжил:

– Смотритель, когда я его нашёл, от удивления даже начал заикаться. Оказывается, он ничего не посылал ни мне, ни кому-то другому. От него же я узнал, кто ты и что у тебя очень посредственные магические показатели. С этого момента я начал подозревать тебя в интригах и закулисных играх. А уж когда меня тобою «наградили», ещё больше утвердился в своём мнении.

– Я полагаю, что был момент, когда ты разуверился в нём, иначе бы мы сейчас здесь не разговаривали. Я хочу знать, что и когда тебя убедило в обратном.

– Это пришло не сразу, не в один момент. Во-первых, твой фамильяр: каяни не являются на зов магов с чёрной душой и не ластятся к ним, как кошки. Они выбирают сильных светлых магов, которые смогут их подчинить и подпитывать своими чистыми эмоциями. Ты знаешь, что каяни поглощают негатив, но он ведь тоже бывает разным: можно брызгать ядом от зависти, от ненависти к кому-то, а можно испытывать грусть из-за сострадания к тому, кому сейчас плохо, печалиться о любимых. И там, и там негатив, но он качественно разный. Каяни – гурманы, они питаются только чистой и светлой пищей, награждая своего хозяина в обмен мощной магической подпиткой.

Во-вторых, императрица: её реакция на тебя, полные ненависти взгляды. Так не смотрят на своего союзника или протеже. Кроме неё никто не стал бы тебе помогать плести интриги. Значит, что-то тут не то!

Глава 51
Откровения, от которых кошки скребут на душе

Светлейший замолчал, явно над чем-то размышляя, а я продолжила:

– Я и на Земле могла безошибочно определить, стоит ли иметь дело с каким-то конкретным человеком.

Запнулась, вспомнив, как не разглядела червоточину в Никитушке Вересаеве, и, покраснев, тяжко вздохнула:

– Ну… За о-очень редким исключением, которое даже в расчёт можно не принимать. А тут, на Кейтаре, эта моя способность усилилась в разы. И императрица, ещё даже не сказав ни слова, сразу вызвала у меня неприятие. Ты верно сказал: маги с чёрным нутром. Так вот, у неё оно именно такое!

Выпалила последнюю фразу и зажмурилась. Да кто я такая, с точки зрения верховного мага Кейтара, чтобы обвинять правительницу в столь серьёзных вещах! Но ан Алой не перебил, не вступился за Энью, лишь качнул головой, то ли соглашаясь, то ли подтверждая, а у меня невольно вырвался вздох облегчения, как будто внутри разжалась тугая пружина.

– Откровенность за откровенность, – Трей поднял на меня глаза и долго всматривался в моё лицо. Я уже стала привыкать к этой его привычке: он триста раз подумает и только потом скажет. А ещё ему очень важно видеть мои глаза. Я когда-нибудь наберусь храбрости и спрошу, что он в них пытается прочесть. Когда-нибудь, но не сегодня…

Тем временем светлейший продолжил:

– Я давно её подозреваю в неискренности, она манипулирует императором. С тех пор, как они поженились, Аррон стал другим. И ещё… До того, как стать его женой, она проявляла сильнейший интерес ко мне, всячески показывала, что заинтересована в нашем союзе и готова выбрать меня.

– Как это «выбрать тебя»?

– Обычно! Как все. У нас женщина имеет последнее слово при выборе кандидатуры будущего мужа. Она выбирает.

– Что? – возмутилась я. – Так почему мне такой возможности не дали?

– Не может быть! – изумился Трей.

– Я до этой минуты даже понятия не имела о том, что вправе выбрать для себя мужа. Ты сейчас мне глаза открыл.

– Я думал… ты знаешь и… сама выбрала… меня. Был уверен, что заручилась поддержкой монаршей четы, чтобы они не оставили мне выбора, заставив нас сочетаться браком.

– Очень мне нужно было! – сердито засопела я. – Любят же некоторые цену себе набивать!

Трей виновато опустил глаза, а я от досады закусила губу, стараясь не разреветься. Ну обидно же, честное слово! Что я, косая или рябая, что он так упорно от меня отказывается! Ведь, кажется, выяснили, что не злодейская злодейка, а совершенно обычная девчонка, волей случая или по собственной глупости попавшая в чужой мир. Но разве это преступление? Нет, вот обязательно нужно подчеркнуть, насколько я нежеланна и как он не хотел, а меня ему навязали.

Я и сама не заметила, что, разозлившись, начала обиженно сопеть. Светлейший же снова уставился на меня своим тяжёлым взглядом и вдруг огорошил неожиданным вопросом:

– А ты сама кого захотела бы в мужья, если бы вовремя узнала, что у тебя есть право выбора?

– Не знаю, я об этом не думала, – сказала как отрезала в надежде, что тема закрыта.

Но ан Алой и не думал отступаться:

– Так подумай сейчас.

Я сердито зыркнула на него из-под полуопущенных ресниц и зашипела:

– По-моему, мы отвлекаемся от важного разговора на всякую чепуху. Продолжай, ты рассказывал, как императрица активно проявляла к тебе интерес. И что произошло?

– Да ничего особенного: она была настойчива, а я непреклонен.

– Почему? Она видная женщина, да и магический потенциал её очень большой. Чем не достойная пара верховному магу Кейтара?

– У меня были на то свои причины.

– Озвучь их, – упрямо настаивала я, как будто от этого зависела моя дальнейшая жизнь. Мне почему-то казалось очень важным узнать эти причины.

– Это давняя история, и она не имеет отношения к происходящему, – устало потирая виски, проворчал Трей.

– Извини, но в свете этого самого происходящего выясняются такие детали, что ни в чём нельзя быть абсолютно уверенным. Я хочу услышать эту историю, чтобы объективно оценить её и убедиться, что ты прав.

В меня как будто вселился десяток вредных Велигониев, подстёгивающих упорствовать и дальше. Я пошла ва-банк, поставив на карту наши только зарождающиеся доброжелательные отношения, и с замиранием сердца следила за реакцией супруга.

Трей надолго замолчал, и я уже готова была признать своё поражение, как он в который уже раз за сегодня обречённо вздохнул и, устремив взгляд в только ему видную точку за моим левым плечом, начал свой рассказ:

– Я тогда был молод, горяч и тщеславен: юный маг с предположительно высоким, но ещё не раскрытым потенциалом, единственный потомок центральной ветви рода ан Алоев, хранителей ключей от межмировых порталов.

Мне очень хотелось спросить его: «А какой ты сейчас?», но я не рискнула перебить из страха, что он прервёт свои откровения. А Трей тем временем продолжал:

– Она появилась на Кейтаре утром, прекрасная, как сама заря, гибкая и грациозная, страстная и манящая. Я никогда не видел такой женщины!

История перестала мне нравиться, едва начавшись. И зачем, спрашивается, я так настаивала? Жила себе спокойно, так нет, надо было сунуть нос в прошлое навязанного мне мужа, чтобы мучится теперь всё оставшееся время комплексом неполноценности.

Поздравляю, Даша, ты венец гениальности! Мало тебе проблем, решила спешно увеличить их количество? Настроение резко испортилось, слушать дальше уже не хотелось. Как теперь заставить его замолчать?

Стоп! Сама же сказала, что для дела важно всё, вот и слушай теперь: отстранись и анализируй, как будто речь идёт о совершенно постороннем для тебя человеке.

Я тихонько вздохнула и заставила себя сконцентрироваться на рассказе ан Алоя. Что это я в самом деле? Светлейший тут сердечные тайны мегатоннами выдаёт, а я хандрить вздумала? Мы так не договаривались! Стиснула зубы и продолжила слушать о прекрасной незнакомке, некогда покорившей сердце будущего верховного мага Кейтара и по совместительству моего мужа.

Глава 52
С такими нервами я скоро стану крепче стали

Не замечая моего кислого лица, Трей продолжал рассказывать, как будто заново переживая события тех дней:

– Я был в полном восторге, когда она обратила всё своё внимание на меня, не на императора или более именитых магов, а на зелёного юнца с ещё только раскрывающимся потенциалом. Я боялся, что император захочет её для себя, но он словно не видел её, не обращал внимания. Мы поженились, и две недели я был на вершине блаженства.

Зачем? Ну зачем мне потребовались его откровения? Слушать это было выше моих сил. Всё больше расстраиваясь, я истоптала порядочный кусок земли: десять шагов туда – десять обратно. Как маятник, монотонно и равномерно, двигалась вдоль внешней стены купальни, то немного удаляясь от Трея, то возвращаясь обратно, и никакие силы в мире не могли бы остановить меня и заставить спокойно слушать.

Светлейший же, пустыми глазами уставившись куда-то вдаль, абсолютно не замечал моих метаний, глухим безжизненным голосом продолжая свой рассказ:

– А потом начались странности. Сначала я заметил, что она роется в моих вещах, как будто что-то ищет: в кабинете, в спальне, в гардеробной – везде. Я пытался поговорить, выяснить, что происходит, но она увиливала от моих прямых вопросов, делая вид, что ничего не понимает. Отношения стремительно начали портиться: что ни день, то ссоры и скандалы. Мы даже спать стали в разных комнатах.

Ах, как я разозлилась! Нельзя было только суть передать, обязательно щекотать мне нервы, посвящая во все подробности? Так я точно канаву протопчу прямо тут, у стен купальни. Или опять песочком начну швыряться. Только эмоции свои приструнила, так нет же – надо придать дополнительной работы моим фамильярам.

Кстати, совсем забыла о Вельке. Где он? Словно услышав мои мысли, Велигоний закопошился в складках юбки. Уцепившись коготками и завернувшись в мягкую ткань, фамильяр мирно дремал, раскачиваясь от моего хождения туда-сюда. Пусть спит, нечего ему тут разное слушать!

А светлейший и не думал прекращать откровения: словно, вынимая их на свет из самых дальних уголков памяти, из глубин души, очищался и освобождался от тяжёлого груза, гнетущего его. Он старался говорить корректно, по существу, не оскорбляя женщину, о которой рассказывал. Меня же это злило и радовало одновременно. Злило, потому что я не желала знать, что и когда у него было с другими женщинами. Радовало, так как я терпеть не могу мужчин, поливающих грязью своих бывших. Такая вот дилемма: никак мне не угодить!

Трей стал говорить тише, и мне пришлось прекратить свои метания и подойти к нему поближе.

– И когда мы стали меньше времени проводить вместе, с глаз моих будто спала пелена: я стал многое замечать, чего не видел раньше, ослеплённый чувствами. И то, что я видел, мне абсолютно не нравилось: ни лицо, ни душа женщины, с которой я хотел разделить свою жизнь, мне не казались больше прекрасными.

Он, наконец-то, перестал сверлить глазами пространство перед собой и перевёл взгляд на меня:

– Нет, я не жалуюсь! Это был мой выбор, даже если я подошёл к нему несколько поверхностно и необдуманно, я был готов нести за него ответственность до конца. Но однажды ночью я проснулся обездвиженный с кинжалом у горла. Моя жена тряслась, как в лихорадке, и шипела, как разъярённая кошка, требуя отдать ей ключи от Зала Порталов. Она сказала, что кинжал сделан из циренита – материала, против которого бессильны любые магические способности. Он убивает даже самых сильных магов, но она может оставить меня в живых, если я отдам ключи.

Я вздрогнула и слишком громко вздохнула, потому что воздух в моих лёгких по ощущениям вдруг сделался гуще киселя – ни вдохнуть, ни выдохнуть. А в душе что-то противно заныло.

– Я не испугался смерти. Нет ничего постыдного, если встречаешь её достойно. Я просто хотел узнать границы, до которых она готова дойти. Оказалось, что их нет!

Она действительно готова была меня убить, остановило её только то, что ключа в реальности не существует. Я и есть этот ключ. Не знаю, на что она надеялась, связывая меня перед тем как обсыпать неким порошком, возвращающим подвижность, но она это сделала. Может, понимала всю безвыходность ситуации и действовала в агонии, а может, верила в силу зачарованного клинка? Не знаю!

Но случилось непредвиденное: моё эмоциональное потрясение было настолько велико, что, как только тело ощутило подвижность, включилась защита и его чуть не разорвало от пробудившегося во всю мощь дара. Шарахнуло так, что тело моей жены испепелило дотла, а меня отбросило в дальний конец комнаты. В этот момент я дал себе слово никогда больше не жениться…

Меня тоже распирало от эмоций, причём от самых противоречивых – от любви до ненависти, от нежности до желания сделать кому-то больно. Сама не понимая, что творю, я подошла к Трею близко-близко и осторожно дотронулась до шрама, тянущегося через всю щёку:

– Это её отметина? – прошептала одними губами.

– Да, – так же тихо ответил Трей.

Нежно-нежно, как будто желая стереть этот ужасный рубец с красивого лица, погладила сначала подушечками пальцев, а потом, осмелев, и всей ладонью.

Мужчина замер от нежданной ласки, закрыл глаза, а потом потёрся щекой о мою ладонь, словно большой голодный кот. Кожа его замерцала переливами света, как в тот первый раз, когда я сама к нему прикоснулась. Мгновение, и сияние перекинулось на меня. Мы снова засверкали ярче новогодней ёлки. Не знаю, что почувствовал светлейший, а по моему телу, с ног до головы осыпая мурашками, прокатилась волна удовольствия, как будто я соприкоснулась с чем-то родным, но давно утраченным, и теперь обретённым вновь.

Всё, как всегда, испортил Велька, вынырнув из складок моей юбки с воплем:

– Ну, вы тут и эмоции раздаёте! А я сплю и ничего не слышу, чуть пиршество не пропустил. Наконец-то, дождался! А ты молодец, Дашка!

Я быстро отдёрнула руку и отскочила в сторону от мужчины. Очарование момента было безвозвратно разрушено. Ну, Велька, погоди!