Текст книги "Матьмоегоребенка, или Азбука аферизма"
Автор книги: Татьяна Огородникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)
42. Нападение
Иван даже не предполагал, чем закончится этот проклятый день. Около восьми часов вечера, когда, нашатавшись по городу, Иван выходил из метро, раздался звонок. Сдавленным голосом, очевидно, скрывая от кого-то звонок, Аня просипела:
– Ваня, на нас напали! Мы в парке возле дома!
Звонок оборвался. Или нападающие увидели, что Аня звонила, или она сама отключила телефон, а может быть, ее избивают, и она улучила момент в перерыве между ударами… А Дашка… Бедная девочка. Какая же он, Гурьев, свинья, все из-за него. Если бы только он сам пошел в парк гулять с ребенком, если бы только он не пробездельничал весь день, как праздное животное… Господи, помоги мне! Гурьев огромными скачками несся по направлению к парку, в котором всегда было довольно безопасно, не случалось ни одной даже подростковой драки, где спокойно по ночам гуляли девочки с собачками и мальчики в очках на прыщавых лицах. Как же это могло получиться, что именно его, Гурьева, семья подверглась бандитскому нападению в самом тихом и спокойном уголке Москвы? Под такой аккомпанемент мыслей Иван уже домчался до места происшествия. Он ожидал увидеть безобразную картину неравной схватки, но встретил только Аню, которая прижимала к груди Дашку так крепко, что Иван с трудом оторвал от нее плачущего ребенка.
Он тряс и тормошил Дашку, поворачивая ее разными сторонами к себе, чтобы убедиться, что она жива и здорова. Поняв, что все нормально, он принялся разглядывать и расспрашивать Аню. Говорила она с трудом, но полученные сведения более-менее успокоили Гурьева:
– Не волнуйся, с нами, похоже, ничего серьезного. Как-то все было странно, они вроде бы пытались меня ударить, но не сильно, как будто напугать хотели. Дашку вообще не трогали… И еще… – Аня сосредоточилась. – Мне показалось, что один из них вообще не принимал участия в драке. Просто стоял в стороне и разговаривал по телефону. Потом они бросились бежать, и этот уронил телефон. Я подобрала: вот, – Аня протянула недорогой аппарат Ивану.
Гурьев, прижимая ребенка к груди, стал просматривать последние набранные номера. Каково же было его удивление, когда он увидел во главе списка имя «Маркиз»…
Не сомневаясь, что делает правильно, Гурьев нажал на повтор.
Ивану удалось взять себя в руки, только когда он услышал спокойный и уверенный голос Яниса:
– Привет, привет, дорогой! Что с голосом? – Янис сразу уловил тревожные и даже панические нотки в голосе Ивана.
– На мою семью кто-то напал, и последний звонок с телефона нападавшего был сделан именно тебе, – у Ивана сорвался голос, и он прочистил горло. Сказались волнение за близких и переживания последних дней. Ивану вдруг показалось, что он может вот-вот умереть. Внезапно, сразу, – просто перестанет дышать, и все – проблемы решены, ему больше не будет плохо, ему не нужно будет сдерживать бесконечный поток неприятностей, думать о мучительной любви, тосковать по бабуле, вообще принимать решения. Как все сразу станет просто…
Голос Яниса прервал приступ малодушия.
– Я понял… Я тебя предупреждал. Мне действительно кто-то звонил полчаса назад, но я не подошел к телефону, потому что номер не определился. Тем не менее теперь мне все понятно. Скорее всего, я знаю, кто это сделал и зачем. Коварная сволочь! – Иван почти видел, как в гневе у Яниса ходят желваки. – Так, я вылетаю из Питера ближайшим рейсом. Ты звони моему человеку, которого я тебе давал для пробивки клиентов. Он все решит. Не беспокойся, мы накажем эту скотину. Вернее, не звони, я сам позвоню, так будет лучше. Ничего не предпринимай! Жди, часа через три-четыре буду у тебя. Дашка нормально?
– Да, вроде все в порядке, испугалась только, а так ничего. С Аней вроде тоже все ничего.
– Веди их домой и налей Ане граммов пятьдесят коньяка с валокордином. Лучшее средство для снятия напряжения.
Иван покорно кивал головой. Он будто впал в ступор.
Подняв Дашку на руки, Иван позвал Аню домой.
– Пойдемте, девочки мои. Мои бедняжки.
Дашка тихонько посапывала в папино плечо. Через несколько секунд она отключилась и заснула.
– Защитная реакция организма, – сказала Аня. Она изо всех сил старалась быть сильной.
– Я знаю, вот бы нам так! – улыбнулся Иван.
Они уложили Дашку в постель и выпили коньяка. Стало немного легче. Но ненадолго.
Аня ушла спать в свою комнату, взъерошив Ивану волосы и чмокнув его в лоб.
– Ты наш спаситель, богатырь земли русской. Спокойной ночи.
Через час в дверь тихонько постучали. Приехал Янис. Как обычно – ни тени усталости на лице, несмотря на перелет. Правда, на этот раз волосы убраны в хвост, а не зализаны назад, как обычно. Так Янис выглядел еще моложе и импозантнее.
Янис горячо обнял друга и встал к окну, присев на подоконник пятой точкой. Он внимательно смотрел на Ивана. В отличие от Яниса, Гурьев был насторожен.
– То, что я тебе сейчас скажу, тебе вряд ли понравится, – начал Янис. – Пока я летел, мои ребята все выяснили, и это меня вовсе не удивило. Я давно слежу за твоим партнером. И знаю, что он способен на любые подлости.
По мере того как рассказывал Янис, у Ивана словно открывались глаза.
Оказывается, Глеб очень не хотел терять Ивана: ни как друга, ни как партнера. Так как из всех знакомых только Янис был в курсе махинаций Глеба, тот любой ценой хотел избавиться от влияния Маркиза на Ивана. Естественно, Глеб был настроен против самого Яниса, против Маринки да против всех, кто становился близок Гурьеву. Правда, вероломный друг никогда толком не объяснял, что именно его раздражает. На поверку все очень просто: Янис – опасный для Глеба человек, который может запросто подвести его под статью – прощай, шикарная жизнь, девочки, дорогие очки и даже потомственная еврейка Лора. Глеб интересовался жизнью Яниса и наводил о нем справки. Но не знал о том, что каждый его запрос ребята сразу передают Янису. Так, в момент серьезного конфликта с Иваном, а именно после драки, единственным способом примирения с «кормушкой» было опорочить Яниса. Глеб слишком тщательно просчитал детали нападения, даже снабдил наемников телефоном с номером Маркиза и проинструктировал, что именно сделать, чтобы создать иллюзию нападения, мало того, руками Яниса. Иван же не дурак, чтобы приписать Глебу покушение на его семью, когда очевиден факт: наемники звонили именно Янису.
– Он очень, очень хитрый и расчетливый интриган… – протянул Маркиз. – Кстати, он звонил мне вчера и выведывал планы на будущее. Подставить меня не составило большого труда.
Янис испытующе посмотрел на Гурьева. Тот молчал.
– А теперь, скажи, друг мой! Зная меня, ты поверил бы, что я рискнул бы на подобную аферу, не обеспечив себе полное алиби?
Гурьев потихоньку сдавался. Янис, как всегда, был прав.
– Понятно? – закончив рассказ, спросил Маркиз. – Только это тот случай, когда подставили меня, мою репутацию, мое имя. Теперь даже не проси за своего приятеля. Я с ним разберусь, как считаю нужным!
– Слушай, – сказал Иван после минутной паузы. – Я хорошо подумал. Оставь его. Раз он – такая малодушная скотина, он сам себя накажет. Не трогай его.
Теперь задумался Янис. Он молчал минут пять:
– Ты уверен? – спросил он, видимо, приняв про себя решение.
– Уверен. Пошел он вместе со своими деньгами и невестами… Я забуду, что у меня был такой друг.
Янис, пристально глядя в глаза Ивану, произнес:
– Наверное, ты прав, таких людей судьба сама наказывает.
Янис набрал номер телефона.
– Ребята, отбой. Нет, я сказал – ничего не нужно.
Иван почувствовал новый нервный приступ, теперь уже благодарности к судьбе за то, что, отняв одного, подлого и корыстного, друга, она подарила ему другого – благородного и могущественного.
– Спасибо! – от всего сердца поблагодарил Иван.
– Давай, брат, ложись. Денек у тебя выдался не из легких.
Иван только сейчас вспомнил о Марине.
– Она пока осталась в Питере. Сам позвони ей… Она в непонятном расположении духа.
– Завтра. Позвоню ей завтра, вдруг она спит…
Янис встал, собравшись уходить.
– Спи спокойно. Больше ничего не случится. – Янис помолчал. – По крайней мере – сегодня. Давай.
Янис спустился вниз, и Иван услышал, как на первом этаже захлопнулась дверь. Гурьев выглянул в окно и увидел, как Маркиз садится за руль машины – Маринкиной машины, прежде – машины Ивана. Неприятный укол ревности, зародившийся в сознании Ивана, был заглушён порывом великодушия. «Ты совсем охренел, Вань! Человек ради тебя приехал из другого города, прервал отдых, дела, да что угодно… А ты ему выкатываешь претензию за машину, которую сам же подарил его сестре?!» Голос совести прозвучал убедительно.
Рука сама потянулась к телефону – он набрал номер Марины. Она не подошла. «Ну и ладно, – подумал Гурьев. – Видимо, на сегодня достаточно». Едва коснувшись подушки, он провалился в глубокий тревожный сон. Бабуля откуда-то шептала: «Не переживай, дорогой, скоро все закончится, встанет на свои места. Чуть-чуть потерпи. Ради Дашеньки, ради меня». Иван лихорадочно вертел головой, пытаясь отыскать Анну Федоровну. Но ее не было нигде. Как только он достигал того места, откуда, казалось, исходит голос, тот сразу же перемещался в другой угол, заставляя Ивана прыгать по каким-то темным, заваленным всяким хламом коридорам. Наконец Гурьев увидел свет – он тихо струился тонюсеньким лучиком из далекого угла, разбившись на несколько еле видных полос. Иван с надеждой и уверенностью устремился к ним, чувствуя в ногах такую усталость, как будто к ним привязали пудовые гири. Он настиг лучи и почти дотронулся рукой до света, как сияние внезапно исчезло, и Иван остался один в полной темноте, не слыша любимого голоса, не видя ничего вокруг. ТОСКА. Снова пришла та детская тоска, которая однажды появилась из кабинета школьного директора. Иван проснулся, боясь открыть глаза. Он почувствовал облегчение, только когда понял, что видел очередной кошмарный сон.
Если у вас слабо развита интуиция и вы не разбираетесь в людях, потрудитесь найти в своем кругу более-менее успешного и стабильного человека. Пусть посмотрит на вашего кумира и выскажет свое мнение. Справедливости ради стоит отметить, что женщина тоже может оказаться аферистом. Более того, женщины даже менее изобретательны в своих приемах. До боли жалко мужиков, которые ведутся на слезы, красоту и любовь. У нормальных пацанов это называется «слюнявка».
Правда, в наше время появился еще один мощный инструмент добывания денег. Он называется «родить ребенка». Прискорбно, но факт. Я лично считаю, что это – удар ниже пояса. Все остальные трюки – обычная работа. Нечем заплатить за квартиру (хозяин выгоняет и грозится изнасиловать), у подружки день рождения (пойдем выберем подарок), срочно положи денег на телефон (ОЙ, КСТАТИ, А ТЕЛЕФОН-ТО СЛОМАЛСЯ), заезжай за мной в ресторан (у мамы юбилей, всего шестьдесят гостей, и мы забыли дома деньги), одолжи кредитную карту на время (потом верну)…
43. Пропажа
Весь день Иван пытался найти Маринку, но она как будто провалилась сквозь землю. Он позвонил Янису.
– Янис, где Марина?
– Привет, дорогой. – Голос Яниса, как всегда, был спокоен. – Она просила дать ей неделю отдыха. Я обещал ей, что передам тебе, что с ней все в порядке. Так что не беспокойся.
– Я понял, – солгал Гурьев. Он все меньше и меньше понимал, что вокруг него происходит. Его словно засасывало в какую-то воронку, из которой невозможно выкарабкаться, точно он попал в зыбучие пески.
– Да, если тебе интересно, теперь можешь быть уверен, что твой очкастый партнер организовал вчерашнее нападение на Аню. Мои ребята отловили пацана, который пытался напугать твоих. Пацан рассказал, что за пару тысяч согласился попугать женщину с ребенком, а попросил его об этом полноватый дядька в толстых очках. Еще он попросил уронить как бы случайно телефон. Вот и все, что требовалось доказать. Я, конечно, могу позвонить Глебу и поговорить с ним серьезно, но ты вчера был против.
Иван устал от количества и скорости развития событий.
– Не трогай ты его. Пошел он… – грустно попросил Иван.
Гурьев искренне считал Глеба, который теперь проявился с совершенно другой стороны, глубоко несчастным человеком. Большую часть жизни прожить в зависти и во вранье, не получать никакого удовольствия от общения с людьми только потому, что ты всегда, как на горячей сковороде, лавируешь между ложью, вымыслом и недомолвками… Жаль, искренне жаль Глеба. По большому счету – талантливый и неглупый парень в погоне за деньгами и удовлетворением амбиций предал всех и в первую очередь самого себя. Иван отвлекся от размышлений, услышав уверенный голос Маркиза:
– Все, твое слово в этой ситуации решающее. Звони, если что надумаешь. Обнимаю.
– До скорого, Янис, – машинально попрощался Иван.
Целую неделю Иван тщетно звонил Марине. Он почти не выходил из дому, валялся, играл с Дашкой, смотрел по телику глупые сериалы, жевал чипсы и звонил, звонил, звонил. Аня прятала глаза, хорошо понимая, что происходит с Гурьевым. Но ни одним словом не дала понять, что ей не по себе.
Иван оживился только тогда, когда на телефоне высветился номер Марины: она звонила сама.
– Марин, ну как так можно? Я же весь испереживался, – заорал Гурьев, не слушая Маринкино вступление.
– Больше не переживай, – холодно сказала любимая женщина.
У Ивана оборвалось внутри. Такого голоса он не слышал у Маринки даже в дни самых жестоких депрессий. Она продолжила:
– Я слишком хорошо к тебе отношусь, чтобы не попрощаться. Я… – она замолкла на мгновение, – мне кажется, за долгие годы я наконец смогла полюбить… Я люблю тебя, Иван.
Вихрь счастья пронесся в душе Гурьева, мгновенно разморозив только что заледеневшие чувства.
Иван вспомнил сон, вспомнил слова бабули, вспомнил, что все должно скоро закончиться. Вот оно! Вещий сон, счастье есть, все живы и здоровы, полоса неудач сметена мощным светлым и неповторимым чувством взаимной любви. Одно неприятное слово тормозило поток счастья:
– Мариночка, я так счастлив. Я тоже тебя люблю, я понял это, как только увидел тебя, моя девочка, моя родная! Объясни мне только, что значит «попрощаться»? Ты снова уезжаешь?
– Нет. – Голос ее был спокойным и каким-то мертвым.
Иван вдруг подумал, что Маринка имеет в виду совсем другое прощание, и сердце снова куда-то провалилось.
– Где ты? – почти закричал он. – Где ты сейчас?
В тишине Гурьев вдруг услышал, как закрылась дверь Аниной комнаты. Этот звук показался ему громом.
– Я никогда больше не приеду. Я устала. Я не могу больше так жить. В чужом городе, в чужой квартире, с чужими людьми… Я еду к маме. Она давно ждет меня.
– Нет, Марина, не надо, не уезжай! – взмолился Иван. – Чем тебе плохо? У тебя все есть, все будет – ты ведь у меня, считай эту квартиру своей!
– Спасибо, но она не моя, – усмехнулась Маринка на другом конце линии.
– Мариночка, родная, дай мне неделю. Я прошу, умоляю тебя – всего на неделю! Приезжай, я должен с тобой увидеться.
– Хорошо, Вань, приеду, – без всяких эмоций ответила Марина. – Только не на неделю – на три дня. Больше не могу.
У Гурьева моментально созрел план. Теперь ему точно было не обойтись без помощи Яниса. Он набрал его номер.
– Да, дружище, я слушаю. У тебя все в порядке?
– Янис, мне срочно нужна твоя помощь.
– Говори, – терпеливо сказал Маркиз. Вероятно, он привык всем и всегда помогать.
Не будем обманывать самих себя – время быстрых и легких денег либо уже прошло, либо еще не наступило. Растущее количество обманутых вкладчиков тем не менее говорит о том, что народ все еще верит в бесплатное счастье. Кредиты, ипотеки, таймшеры, высокие проценты по вкладам, бесплатные утюги и наперстки – это всего лишь разновидности одних и тех же приемов для отъема денежных знаков у населения. В данном случае не имеет значения, какую аббревиатуру придумают аферисты. Классическая «МММ» может быть расшифрована несколькими способами, но сильно подозреваю, что основатель имел в виду не приличное слово на букву «м», когда продумывал свою систему. Еще более издевательски звучит слово «ПИФ», сразу хочется сказать «ПАФ». Тогда и схема становится понятной: паевые инвестиционные фонды легким движением руки превращаются в паевые акционерные фонды (то есть в фонды тех, кто, собственно, деньги собрал).
44. Ответ
Иван ждал ее приезда, как явления господа. Марина подъехала к его подъезду на машине и позвонила. Иван был готов прыгнуть вниз без лифта, но терять то, что ждало его сегодня, может быть, и завтра ночью, а то и всю последующую жизнь, не хотелось. Гурьев сел в машину и осыпал Марину поцелуями, он не мог оторвать от нее влюбленного взгляда. Маринка тоже светилась от счастья.
– Поехали? – спросила она.
– Поехали! К тебе! – Гурьев знал, что имеет в виду, когда говорит эти слова. Янис здорово помог ему, переоформив свидетельство о собственности в считаные часы. Оно должно быть вот-вот готово.
Влюбленную пару ожидала бутылка шампанского и огромный букет белых роз. «Вот это молодец Янис», – подумал Иван. Но шампанское осталось нераспечатанным еще целые сутки. Они пили другой напиток – они впитывали друг друга кожей, губами, мыслями, они превратились в единое целое. За эти два дня Иван был готов отдать все на свете.
«Наконец-то, наконец-то! – ликовал он. – Она – моя, она любит меня, я хочу жить с ней, могу видеть ее каждый день, каждую секунду!» – думал Гурьев и вновь окунался в страстный поток любовных ласк. Телефоны молчали, словно понимая, что хрупкое счастье нельзя тревожить по пустякам.
Только вечером позвонил Янис:
– Ну вот, Иван, все готово. Тебе осталось подписать буквально две бумаги, и все – дело сделано. Кстати, ты хорошо подумал?
– Я очень, очень хорошо подумал, – искренне ответил Гурьев.
– Отлично, тогда подъезжай завтра к трем к моему нотариусу. А вечером я заберу все документы.
«Еще одна ночь счастья. Спасибо тебе, господи, спасибо!» – не забывал благодарить судьбу Иван.
Утром он попрощался с сияющей Маринкой.
– Ненадолго! – поднял он палец и поцеловал ее в щеку.
– До вечера, – последовал ответ.
Маринка закрыла за ним дверь.
Иван заехал домой, переоделся, просмотрел новости и направился подписывать документы.
В дорогом кабинете его уже ждали Янис и нотариус – миловидная женщина средних лет, деловая, серьезная и неторопливая. Оформление сделки заняло чуть больше получаса.
– Ты можешь идти, я все заберу, – сказал Янис, – я знаю, что тебе невтерпеж. Вечером встретимся, Маринке отдашь все сам. Я позвоню. Или хочешь, ты мне позвони… – Янис повернулся к нотариусу. – Мне надо решить кое-какие вопросы с Ириной Петровной. – Ирина Петровна согласно кивнула.
Иван понял, что Янису нужно остаться с нотариусом наедине.
Дождаться вечера было сложно. Иван начал скучать по любимой, а ему предстояло провести без нее еще почти четыре часа. К телефону Марина не подходила – впрочем, Иван уже привык к этому. Зато он представлял себе, как они с Маринкой будут жить вдвоем, завтракать вместе, ходить с Дашкой в парк, в кино, ездить на море… Иван решил скоротать время дома. У него было на редкость благодушное настроение, он с удовольствием поиграет с Дашкой, пообщается с Аней, глядишь, и Янис позвонит.
Дома была только Аня. Дашка была в гостях у подружки в соседнем подъезде.
– Ваня, хочешь чаю? – спросила Аня, увидев сияющего отца семейства.
– Не откажусь, – игриво ответил Гурьев.
Аня накрыла стол, поставила чашки, красивый сервиз, подаренный бабуле за какие-то важные достижения в области благотворительности.
– Я хочу спросить тебя кое о чем, – осторожно начала Аня.
– Спрашивай, ты же знаешь, я для вас сделаю все, что нужно.
– Я знаю. – Гурьев почувствовал легкое раздражение в голосе материегоребенка. Однако она быстро справилась с собой. – Я не об этом. Я долго не решалась, потому что думала, это какая-то глупость. Но сейчас мне кажется, я должна сказать тебе…
– Говори, давай, не тяни… – Иван насторожился.
– Знаешь, почему от нас ушла Алена?
– Нет, никогда не думал об этом.
– Я тоже не думала. Она позвонила мне недавно и сказала, что беременна. Она сказала, что Арсен очень хорошо отнесся к нам и что он очень хорошо чувствует людей. Узнав, что Алена беременна, он не разрешил ей больше работать, потому она и ушла так внезапно. Еще она сказала, что желает нам добра и просит передать от имени Арсена, что люди, которые были на похоронах – странные. Она и сама так думала, потому что нашла какие-то необычные вещи, когда разбирала сумку, с которой ты ездил отдыхать на яхту. Она не стала ничего трогать и просила, чтобы ты сам посмотрел.
– Ты смотрела? – Гурьеву стало неприятно.
– Конечно, нет, – это был единственно возможный ответ. Более того, Иван был уверен, что Аня не позволила себе вторгнуться на его территорию.
– Не вижу смысла, – добавила она, опустив глаза.
Ивана вдруг осенило. Он вспомнил, что не открывал подарок Маринки после яхты – просто бросил пакет в сумку и забыл о нем.
– Еще, Вань, только что звонил Глеб. Просил, чтобы ты срочно ему набрал.
– А больше ничего не просил? – отозвался Иван, его охватило презрительное раздражение.
– Вань, послушай меня. Мне кажется, зря ты так с Глебом. Я тоже вижу, что с тобой происходит. Тебя будто загипнотизировали. Ты не отличаешь правды ото лжи и не хочешь ничего видеть. Спустись на землю! Мы все здесь – живые люди, со своими чувствами, мыслями. Жизнь не состоит только из развлечений. Нам нужно есть, пить, общаться, любить. Это нужно всем, Просто потому что мы – люди. Мы имеем равное право на то, чтобы быть счастливыми. И ты, ты – тоже.
– Я все понял. – Иван встал, чтобы позвонить Янису. Он решил, что с этим бредом он разберется позднее. А сейчас некогда – он должен довести дело до конца.
– Янис, так мы встречаемся?
– А, это ты… – Голос Яниса звучал как-то неестественно. – Да, приходи в кафе, мы ждем тебя.
Иван почти бегом отправился через дорогу.
Возбужденный предстоящим поступком, он влетел в знакомое заведение и, оглянувшись вокруг, не увидел ни одного знакомого лица, кроме менеджера Виталика.
– Добрый вечер, добрый вечер, – слащаво заулыбался Виталик. На его лице промелькнула робкая надежда, что Иван наконец-то одумался и решил принять ухаживания нарядного нетрадиционного менеджера.
– Где мои? – В голосе Ивана слышались нетерпение и даже агрессия.
– Все ваши здесь, – с омерзительной двусмысленной улыбкой продолжал кокетничать Виталик.
Гурьев еще раз внимательно огляделся. Он решил присесть и подождать за своим любимым столиком.
Через десять минут набрал номер Яниса. Никто не ответил. Он продолжал истерично набирать раз за разом. Результат все тот же. Тогда он позвонил Маринке. Трубка долго издавала протяжные гудки. Иван почти потерял надежду.
– Ну что? – наконец ответил голос Яниса.
– Янис, мы, наверное, не поняли друг друга. Я жду вас в кафе, в угловой кафешке напротив моего дома, где мы познакомились с Маринкой.
– А зачем ты нас ждешь?
– Ты шутишь? – Иван был обескуражен.
– Да нет, дружище, мне незачем шутить. Я же тебе говорил: тебе нужно проверять всех людей, с которыми ты общаешься. Нам больше ни к чему встречаться. Ты все, что мог, сделал. И для меня, и для Маринки. Так что больше не звони. Впрочем, можешь звонить, эти телефоны больше не будут работать.
– Ты что, Янис, у тебя с головой все нормально? Где Марина?
– Марина просит тебя повнимательней относиться к ее подаркам. Ты что, не смотрел маленький сувенир, который она подарила тебе в Словении?
– Какой сувенир, о чем ты говоришь, Янис?
– Как тяжело общаться с тугодумами! – Голос Яниса прозвучал презрительно. – Ну ладно, если ты так хочешь получить ответы на свои вопросы, слушай: я живу на твои деньги, трахаю твою любимую женщину, езжу на твоей машине, а теперь уже и владею твоей квартирой. Все понятно? – Гурьев молчал. – Так что, адью, мон шер. Нам больше не о чем разговаривать. Да. Передай привет Глебу. Он, в принципе, неплохой парень. Только немного опоздал со своим расследованием. – Янис нажал отбой.
Иван был изумлен, растоптан и не мог поверить в то, что услышал. Он повторял про себя слова, которые только что услышал от Яниса, и каждое из них плетью хлестало его по лицу, по мозгу, по сердцу.
Я сплю с твоей женщиной… я езжу на твоей машине…
Он дрожащей рукой нажал на повтор звонка, в надежде что сейчас трубку возьмет Марина и весь это бред развеется.
– Ну, что ты еще хочешь услышать? – Янис разговаривал с ним, как с назойливой мухой.
– Позови, пожалуйста, Марину к телефону.
– Марина не подойдет, она не разговаривает с такими лохами, как ты. И вообще, расслабься насчет нее. Она – не совсем здоровый человек, только я знаю, как с ней справляться. К твоему сведению, Маринка – не сестра мне, а жена. Я подобрал ее на улице, когда ей было тринадцать лет. С тех пор у нас с ней одна жизнь на двоих. Точнее, три жизни – на двоих. У Марины – раздвоение личности. Без меня она просто погибнет. Ясно, мальчик? Так что не суйся, куда не надо.
Гурьев сам был на грани помешательства. Он подозвал Виталика и рявкнул:
– Водки! Двести! – Виталик, очевидно, ценил мужское обращение с собой, поэтому безропотно и уже не так противно улыбнувшись метнулся на кухню и вернулся с бутылкой водки, на ходу открывая ее. Скорее всего в голове у Виталика забрезжила робкая надежда, что, напоив Ивана как следует, удастся уговорить его хотя бы на поцелуй. Увидев обезумевшие глаза гостя, Виталик лихорадочно налил полный стакан. Он подумал, что у клиента, очевидно, приступ острой боли, которую тот пытается снять с помощью спиртного. У Ивана действительно был приступ. Его душа рвалась на части. Такой боли он не испытывал никогда в жизни. Опрокинув стакан до дна, Гурьев вырвал из рук Виталика бутылку и, запрокинув голову, стал вливать ее содержимое в себя. Опустошив бутылку, Гурьев вскочил и, не расплатившись с соляным столбом, в который превратился Виталик, порывисто вышел из кафе. Виталик почему-то не отреагировал.
Гурьев побежал. Откуда-то взялись невероятные силы – он на бешеной скорости покрыл расстояние до дома и взметнулся по лестнице на седьмой. Его квартиры не было. Не было номера, не было звонка, не было даже двери. На месте старой дубовой двери с замочными скважинами для старинного медного ключа красовалась новая мощная металлическая дверь, обитая темно-бордовой кожей. Два небольших круглых отверстия, вероятно, служили дырочками для новомодных немецких ключей, каждый из которых работал только в комплекте с двойником и выпускался только в одном экземпляре.
Больше всего Гурьева взбесили именно эти аккуратные замочные скважины нового образца. Он стал изо всех сил стучаться в дверь. Оттуда не было слышно ни единого звука. Гурьев, наращивая усилия, начал пинать дверь ногами и колотить в нее кулаками. Из приоткрытых дверей испуганно выглядывали соседи. Никто не решился утихомирить хулигана такого атлетического сложения. Поэтому кто-то из них просто вызвал милицию. К моменту прихода милиции Гурьев уже просто сидел, опершись на дверь спиной, и тихо подвывал, иногда пропуская крепкие матерные словечки.
Увидев плюгавого милиционера средних лет, Гурьев понял, что сопротивляться бесполезно. Да что там, он просто хотел в тюрьму. Сейчас он готов был идти куда угодно, лишь бы не думать, не анализировать, не вспоминать…
Он хотел только одного: чтобы его оставили одного хотя бы на несколько часов. КПЗ подходила как нельзя лучше. Потом он подумает о мести, о том, как вернуть потерянные деньги, как восстановить отношения с окружающими…
Я всегда говорю, что за нас давно уже все придумано. Если не хватает ума анализировать ситуацию и делать выводы о последствиях, следуйте прописным истинам, товарищи! Лучше синица в руках. Без труда не вынешь. Не зная броду. И так далее. Вы думаете, что это изобрел человек, который родился мудрым? Вовсе нет! Именно опираясь на собственный и чужой печальный опыт, наши предки с помощью простых и понятных слов пытаются предостеречь нас от ошибок, подобных тем, которые в свое время сделали сами. Не пора ли прислушаться к вековой мудрости? В конце концов, обидно, когда ты считаешь себя умным, а ведешь себя как последний дурак.
