Текст книги "Матьмоегоребенка, или Азбука аферизма"
Автор книги: Татьяна Огородникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)
39. Друг
– Ты мудак, – без всякой иронии сказал Глеб, выслушав Ивана. – Кто же берет в дом нянечек из ближайшего кафе? Теперь – ищи ветра в поле.
Меньше всего Глебу хотелось выступать в роли учителя, тем более что в последний раз они с Иваном и так чуть не поругались. Он подумал и смягчился:
– Ну что, надо думать, где взять денег! С этими ворюгами потом будем разбираться. Давай посмотрим, что есть у нас, – он открыл сейф. – Да, еще вчера мы думали, что богаты. Считай – сорок три тысячи у.е. Ну, дома у меня в загашнике еще двадцатка. Плакала моя свадьба с Лорой. Ладно, это будет хороший повод отложить на полгода-год. – Глеб из последних сил пытался подбодрить неудачника. – А ты что молчишь? Из двухсот у тебя только шестьдесят три. Где брать остальные?
– Нам никто не должен?
– Нет, мы же берем только авансы. Остаток – по факту выполненных работ. Если только этот фрайер из мэрии нас прокредитует. Не уверен, но позвоню. Скажу, что возьмем меньше денег, если даст сейчас.
Глеб уже звонил ему.
– Ну вот, он дает еще тридцать. Сука, скосил аж вполовину. Какие все ушлые!
Глеб был готов танцевать вприсядку, настолько безнадежно подавленным выглядел Иван. Ну, смотри, у нас уже девяносто три тысячи. Почти половина.
– У меня дома есть тысяч десять.
– Отлично! Перевалили за сотку.
Глеб, казалось, был полон энтузиазма. Ему как будто нравилась игра «выйдет – не выйдет». Да… Знали бы мы, что такая ситуация возникнет, гуляли бы вполсилы. Глядишь, непропитые деньги как раз помогли бы. Конечно, мы заработаем, но когда – вопрос.
Он все еще пытался утешить друга.
– Ладно, не горюй, у нас еще два дня. К вечеру нужно забрать то, что есть, и отдать Янису. Только не носи их домой. Теперь у тебя хата засвечена.
Иван скорбно кивнул.
– Послушай, – вдруг осенило Глеба. – Извини за дурацкий вопрос: а Анна Федоровна не оставила никакого завещания?
– Даже если бы и оставила, я бы не рассчитывал, что у нее могли быть хоть какие-то вменяемые деньги. Тем более она наверняка оставила бы их не мне, а Дашке.
Друзья без особой надежды принялись обзванивать знакомых с просьбой занять хоть сколько-нибудь денег. Половина из них оказалась в финансовом кризисе, еще четверть – только что дали взаймы, и с удовольствием бы, но… Оставшаяся часть собутыльников, как по команде, недавно купила квартиры, машины и много других нужных вещей. Разговор начинался буйным приветствием в надежде на скорую пьянку, а заканчивался вопросом: «Где ты был вчера?» Правда, пара потенциальных клиентов согласилась заплатить вперед архитекторам на условиях снижения оплаты на тридцать процентов. Итого к вечеру, после объезда всех «пунктов кредитования», у Гурьева сложилась сумма в сто восемьдесят тысяч долларов долговых денег. Где он сможет найти еще двадцать, он не имел понятия. Казалось, все варианты отработаны.
Он подъехал к дому на Патриарших.
– Марин, Янис у тебя? – уныло спросил Иван.
– Да, он смотрит телевизор, – шепотом ответила Маринка.
– Мне нужно увидеть его на пару минут. Предупреди, что я зайду.
Марина пропала на некоторое время. Вернувшись, сказала:
– Он попросил через меня передать, – судя по голосу, она была удивлена. – Я сейчас спущусь.
Она появилась возле Ваниной машины, как маленькая зеленоглазая фея. Волосы, собранные в высокий хвост, открывали маленькие изящные ушки, в которых даже не было видно дырочек для серег. Ваня на секунду залюбовался Маринкой, хотя это было совсем некстати.
– Вот, возьми. Скажи, что я постараюсь выполнить обещание. Я подожду тебя здесь.
Маринка улетела, впрочем, как все феи. Она вышла из дома минут через двадцать. Лицо ее было холодным и сосредоточенным. На фею она уже не была похожа. Скорее на женщину, которая пережила тяжелое потрясение и не может оправиться от него уже много лет. Холодный туманный взгляд и молчание закрыли двери в ранимую душу зеленоглазой волшебницы. Она снова смотрела сквозь Ивана.
Он открыл дверцу машины:
– Садись, Марин. Куда поедем?
– Никуда… – тихим протяжным голосом пропела она.
– Мне тоже никуда не хочется. Давай просто покатаемся по городу.
Он плавно тронулся с места. Они проехали пруды, крючковатые переулки, выехали на кольцо и направились к Воробьевым горам. Все это время в машине царило молчание. Его нарушил Иван.
– Ты хотела меня порадовать. Какие у тебя хорошие новости?
– Мне они больше не кажутся хорошими.
– Почему? Я думал, только у меня сегодня такой проклятый день.
– У меня всегда проклятый, – вдруг сказала Марина.
Иван удивленно взглянул на ее лицо и резко прижался к тротуару, остановив машину. Иван обхватил руками ее лицо.
– Никогда так не говори. У тебя могло быть все плохо, пока не появился я. Ты понимаешь? Я сделаю для тебя все, абсолютно все, о чем только можно мечтать. Я никогда не обещаю просто так.
– Да, я слышу, – равнодушно произнесла Марина. Она как будто находилась в другом мире. Иван даже сомневался, слышит ли она, что он говорит.
– Вернись ко мне, вернись. Маринка, я здесь, я люблю тебя, ты – моя родная девочка, – он гладил ее по голове до тех пор, пока не почувствовал, что она всхлипывает, роняя горячие слезы на его рубашку.
– Я продала машину, у меня есть двадцать тысяч. Вот, – она протянула Ивану две перетянутых резинками пачки долларов. – Больше у меня нет. Можно продать еще какие-то украшения, только кому они сейчас нужны?
– Мариночка, как ты могла подумать, что я возьму у тебя деньги? Я сам справлюсь, я же мужик. И потом, я тоже могу продать машину! Ты подсказала мне неплохую идею. Подумаешь, машина – заработаем, купим.
– Нет, Ваня, ты не понимаешь. Возьми эти деньги. И отдай, как будто это твои. Я все равно не собиралась покупать новую машину в ближайший год. – Марина помолчала. – Я вообще хочу уехать куда-нибудь подальше. Не хочу видеть людей, не хочу разговаривать, не хочу плакать, смеяться. Ничего не хочу. Хочу быть самой собой. Я устала.
Этот поток откровений немного озадачил Ивана. Но главной в нем была мысль о том, что Маринка может оставить Гурьева на долгий год или даже больше. Как она может говорить ему такие страшные слова?
– Марин, а как же я? Как я буду без тебя жить, если ты уедешь?
Она легонько дотронулась до его щеки:
– Будешь… – тихо произнесла она, прерывисто вздыхая. – Будешь. Как все. Живут и не думают, кто они, зачем, почему… – Она задумалась, уставившись в одну точку, одновременно доверчиво прижимаясь к Ивану. Иван боялся даже глубоко вздохнуть, только бы не спугнуть минуту тихого доверия и открытости. Он чуть сильнее сжал объятия. Марина вздрогнула:
– Знаешь, Ваня, – сказала она уже совсем другим голосом, который Иван очень не любил. Он знал, что когда Маринка так говорит, ее глаза становятся чужими и колючими, в них появляется какая-то злость, тело становится жестким и недоверчивым. – Если ты не возьмешь у меня эти деньги, то я точно уеду. А так – подумаю.
Гурьев присвистнул.
– Ну ты даешь! Это – вполне себе угроза, без тебя я жить не готов. Надо же, какая у меня любимая женщина. Другие, наоборот, у мужиков карманы выворачивают, а моя – последнюю рубаху с себя снимает. – Он обеими руками отстранил Маринку от себя и притворно пристально стал разглядывать ее, пробовать на ощупь, щекотать… Она оставалась отрешенной, как будто все происходило не с ней. Иван продолжал тормошить ее.
– Эй, ну где ты? Вернись ко мне! Я здесь! Меня зовут Ваня, я тебя люблю и хочу быть с тобой на всю жизнь!
– На всю жизнь… – эхом повторила Маринка. – Тогда возьми, – она снова вернулась в материальный мир.
– Знаешь что! – Гурьева осенило. – Я возьму! Но только обещай мне, что ты возьмешь мою машину. Как будто в долг. До тех пор, пока я не отдам тебе деньги. Обещай! – Иван был доволен своей сообразительностью. Ему по-любому придется затянуть потуже поясок. А уж без машины он как-нибудь обойдется. Купит новую, когда сможет.
Он понимал, что если рубанет сплеча, что отдает машину насовсем, Маринка ни за что на свете не возьмет. А так – на время, вроде бы нормально, не нарушая никаких условных границ. На всякий случай он пригрозил:
– Вот, моя дорогая, стоит только тебе сказать одно слово против, я выйду из машины и убегу. Пускай вызывают эвакуатор, пускай ее всю разворуют, пускай она достанется мародерам, но я в нее больше не сяду, пока ты не пообещаешь, что будешь ездить на ней. А я – я, так и быть, великодушно приму твои деньги.
– Ваня, – Маринка, кажется, сдалась, – как же я буду ездить на ней без документов? Каждый гаишник – мой. Меня и так останавливают на каждом перекрестке…
– Все, все, я все понял. Беги за паспортом! Быстро! – прикрикнул он.
Маринка послушно вышла из машины. Через несколько минут они уже сидели у ночного нотариуса, который оформил на Марину доверенность с самыми широкими полномочиями.
Когда они вышли, Иван сказал:
– Ну, теперь покатай ты меня. Я вроде как тебе ее в залог оставил, и ты стала законной обладательницей моей, в общем-то неплохой машины. – Иван обходил своего коня вокруг.
Гурьев любил «BMW». Он готов был отказать себе в чем угодно, только не в обожаемой марке автомобиля. Его машиной могла быть только «BMW», а женщиной – только Маринка.
Марина была более чем сдержанной в эмоциях. Иван всегда удивлялся тому, насколько непредсказуема ее реакция. Любая другая на ее месте обрадовалась бы, продемонстрировала расположение, а Маринка – напротив. Вновь замкнулась, посуровела и ушла в себя. Тем не менее, за руль села. Иван объяснил ее настроение попыткой сосредоточиться перед новым опытом вождения. Маринка покатала Ивана по прохладным вечерним улицам, они забежали попить чаю на террасу незнакомого ресторанчика, Иван всячески пытался расшевелить любимую, но та словно заснула.
В конце концов Марина остановила автомобиль возле подъезда Ивана и заглушила двигатель. Никто не решался заговорить.
Вдруг по крыше забарабанили капли. Дождь начался внезапно и сразу ливанул как из ведра. Иван прекратил попытки разбудить Маринину душу. Гурьев знал, что она спряталась куда-то очень глубоко. Он осторожно положил руку ей на грудь:
– Я хочу найти твою душу, – сказал он шепотом. – Я хочу носить ее с собой, чтобы она не убегала от меня никогда.
Маринка издала какой-то жутковатый смешок. Ивану стало не по себе, но руку он не убрал. Тогда Маринка схватила его руку и, управляя ею, начала с остервенением гладить себя. Иван испытал острейшее желание, ему хотелось обладать загадочной принцессой прямо сейчас – в машине, на улице, под дождем, в кустах, в подъезде – где угодно.
– Трогай меня, – хриплым голосом приказала Марина.
Иван не посмел сопротивляться, он начал ласкать ее. Маринка сначала постанывала, держа его за руку и указывая направление движения, затем она начала выгибаться, точно пантера, в конце концов она издала протяжный стон и, упав на руль, отстраненно приказала:
– Уходи. Теперь уходи.
Иван не хотел уходить, по крайней мере не так. Внутри начала закипать злость.
– Да что с тобой? Ты что, не понимаешь: я для тебя готов расшибиться в лепешку, а ты ведешь себя как ребенок, ей-богу. Что я должен еще сделать, чтобы ты была ко мне благосклонна?
Маринка оторвала голову от руля и равнодушно скользнула по Ивану взглядом. Потом, не говоря ни слова, открыла дверь и вышла прямо под дождь в темноту. Ивана как по голове ударили. Он не мог прийти в себя несколько минут. Потом пересел за руль и пустился догонять Марину. Увы, она успела исчезнуть – как самая настоящая фея. Впрочем, она просто могла по-человечески поймать такси и спокойно уехать в нем домой. Ваня направился к Патриаршим. Пока он ехал, ярость уступила место сомнениям, неудовлетворенное желание сменилось грустью, а вскоре душу стало подгрызать раскаяние. Он решил, что был груб с Маринкой, которая сегодня просто спасла его репутацию, честь и достоинство.
Иван оставил машину во дворе, ключи и документы занес консьержке.
– Вы к кому? – спросонья поинтересовалась заплывшая жаба.
– Як себе. Точнее, передайте это моей… – он замялся, – квартирантке.
– Ой, извините, я вас не узнала сразу, – жаба неэстетично зевнула, показав крепкие желтоватые зубы. – Вашим жильцам все передам, как только они появятся в поле зрения.
Ивану стало еще более тоскливо. Во-первых, от того, что интеллигентная женщина довела себя до свинского состояния, во-вторых, от того, что Маринку и Яниса объединили в одно целое, причем в его, Ивана, квартире. Он не стал углубляться в подробности.
– Спокойной ночи.
– Не волнуйтесь, все будет путем.
Ему захотелось расцеловать эту бабу-консьержку. «Все путем!» – подумал Гурьев и повернулся к выходу, который только что был входом. И вдруг сообразил:
– Простите, ради бога. Передайте это только девушке – Марине, – он сделал акцент на девушке. – Лично в руки.
– Ну ладно, как скажете.
Ее лицо показалось Ивану удивленным, но так не хотелось думать об этом. У Гурьева в голове образовалась такая каша, что, казалось, он сходит с ума. Виной этому сумасшествию была любовь – неземная, всепоглощающая и всепрощающая.
Иван вышел из подъезда, постоял минуту под дождем и без предупреждения направился к Глебу.
По большому счету, у аферистов есть немало приятных качеств: они всегда позитивны, потому что ни за что не отвечают, у них острый ум, они всегда вовремя молчат и говорят, они гибки и проникновенны, многие из них начитанны и, что несомненно, эти ребята – отличные, высококлассные психологи.
Они никогда не рискнут обработать человека, в котором есть железобетонный опорный стержень. Еще одна «дырка» для сбора информации и сближения с предполагаемым объектом разработки – близкая объекту женщина. Не забудьте, что наш «Исаак» – чертовски обаятельный тип. Как заинтересовать любую женщину – он проходил в подготовительной группе детского сада. Как ни прискорбно, девяносто девять процентов дам, не получая достаточного внимания со стороны мужей, вскоре после знакомства с «Исааком» считают, что тот всегда вовремя выносит мусор, не храпит, по телику смотрит только некриминальные мелодрамы и вообще – очень хорошо относится к чужим детям.
40. Конфликт
– Ты что, старик, совсем крышу продырявил? Неужели такой сильный дождь? – начал Глеб. Он представлял собой довольно комичное зрелище. Несмотря на август месяц, Глеб нарядился в трусы с изображением веселых маленьких дедов-морозов. Морозы съехали под круглый животик и морщили свои задорные мордочки, постепенно разглаживаясь к коленям. Халат, который Глеб не успел надеть в оба рукава, болтался на правом плече без присмотра, пояс волочился за спиной почти до столовой. Глеб тоже был большим мальчиком. Только то, что у Ивана пошло в стать, у Глеба трансформировалось в живот и грудь. Кроме того, отсутствие обычных очков с толстыми линзами делало Глеба вовсе беззащитным, как ребенка.
– Мне нужно с тобой поговорить, – почти шепотом сказал Иван.
– Не шепчи ты мне… – напевая мотив, ответил Глеб. – Я один. Лора, в отличие от всех твоих непристойных знакомых, возвращается домой в одиннадцать. Ее ждут папа и мама. Лев Исаакович и Мина Семеновна.
– Они проверяют, удалось ли ей устоять против соблазнов сексуального гиганта? – Гурьев, оказывается, пока был в состоянии шутить.
– Отлично, я уже подумал что-то случилось, – сказал Глеб. – Если ты сохранил высокий слог, значит, не все потеряно.
Он договаривал уже в тот момент, когда Иван наливал себе водки. У Глеба не было других напитков. Иван опрокинул полстакана залпом.
– Ну вот, теперь вообще можешь не сомневаться во мне, – сказал он.
– Рассказывай.
– Нечего. Остаток денег мне дала Маринка.
Глеб удивленно вскинул брови.
– Продала машину.
Глеб повторил гримасу.
– Я отдал ей свою.
Глеб обхватил руками голову.
– Ну ты идиот. Ну ты и мудак. Придурок. Я тебя просил, ты же мой лучший друг! Отвали от нее! Оставь ее в покое! Она не сделает тебя счастливым.
– Ты охренел, братан? Она уже сделала меня счастливым.
– Тогда какого черта ты приперся ко мне? Отдыхал бы сейчас со своим счастьем в теплой кроватке, почему ты здесь, мокрый, пьяный и вовсе не спокойный? – заорал Глеб.
– Тебе не понять, – горько сказал Гурьев и встал.
Глеб вдруг набросился на него:
– Это ты ничего не понимаешь, отвали от нее, она ненормальная, разве неясно?!
У Ивана потемнело в глазах. Он схватил Глеба за горло и изо всех сил начал душить его. Как ни странно, какая-то часть сознания недоумевала и как бы со стороны пыталась повлиять на ситуацию. Иван внял ей только тогда, когда его друг начал задыхаться и выпучил глаза. Вдруг опомнившись, Гурьев брезгливо отпустил шею приятеля. Посмотрев с недоумением на свои руки, он резко развернулся и бросил:
– Адью!
Глеб, держась за горло, покрутил пальцем у виска. Через мгновение, передумав молчать, крикнул срывающимся голосом:
– Теперь я понял, ты такой же. Такой же, как эта психопатка!
Иван никак не прореагировал. Он пошел домой. Пешком.
По дороге его охватило чувство непреодолимой тоски. Была бы жива бабуля, он бы смог поделиться с ней, она бы посоветовала как быть или хотя бы молча выслушала его.
Войдя в квартиру, Иван удивился, увидев Аню сидящей за столом и занятую рассматриванием фотографий.
– Ты почему не спишь? – спросил он.
– Соскучилась, хотела с тобой немного поболтать. Ты знаешь, мне иногда так не хватает Анны Федоровны. А Дашка вспоминает ее каждый час, как будто она просто уехала куда-то и скоро вернется.
Иван удивился. Надо же, он сам только что вспоминал ее. Он тихо сказал:
– Я тоже скучаю, – ему вдруг захотелось, чтобы Аня прижалась к нему крепко-крепко. Даже показалось, что она сделала ответное движение навстречу. Они как-то оба вдруг смутились, и Иван быстро и скомканно чмокнул ее в щеку. Опустив глаза, Аня пожелала ему спокойной ночи.
– Спокойной, – ответил Иван и ушел к себе.
Он долго не мог заснуть, его терзали разные мысли. Вдруг приходила в голову нелепая драка с Глебом, потом слова, которые тот сказал о Марине, затем странное чувство, которое он только что испытал с Аней… Внезапно он ощутил, как теплая рука легко опустилась ему на голову и стала очень нежно, осторожно и любовно гладить его по голове. Он испытал острый приступ нежности, из глаз полились сами собой горячие тихие слезы. Иван схватил руку и задержал ее на своем лбу.
– Не плачь, мой хороший, не надо плакать, я с тобой. Я всегда буду с тобой. – Это был голос бабули. Он убаюкивал и усыплял. Иван провалился в бездну. Последние слова, которые ему послышались как будто издалека, показались ему предсказанием, хотя ничего сверхъестественного сказано не было: «Все будет хорошо, все будет хорошо…» Иван очень хотел ответить, попросить бабулю, чтобы она не волновалась, но провалился в черную яму глубокого сна без сновидений.
Утром Иван с ужасом вспомнил вчерашний вечер. Он судорожно разыскал пиджак, в карман которого положил Маринины деньги. Слава богу, они были на месте. Сегодня он рассчитается с Янисом, и жизнь наладится. Не может же эта полоса неприятностей длиться вечно? Его терзала смутная мысль, затаившаяся в воспоминаниях о вчерашнем вечере. Он почти физически ощущал, как теплая рука гладит его по голове, и пытался понять, была это рука бабули или материегоребенка.
Нащупав тонкие струны всегда недовольной чем-то женской души, аферист может узнать про мужа этой женщины все. Даже то, чего ему совсем не хотелось узнавать. Например, какое отношение к информации о деньгах имеет рассказ о постоянных домогательствах супруга к секретарше Веронике? Однако статус обязывает, нужно слушать. Потому что только солидарность в осуждении неверного супруга даст мошеннику возможность подняться на ступень выше. Но как бы ни просила об утешении (даже в легкой форме) женщина объекта, «Исаак» никогда не ляжет с ней в постель и даже на диван. Она – инструмент, а с инструментами сексом не занимаются. Разве что после проведенной операции – когда уже терять нечего, точнее, нечего брать.
41. Расчет
Янис равнодушно, не пересчитывая, взял Маринину двадцатку и сказал, что не сомневался в порядочности Ивана.
Они сидели в ресторане на набережной и ели пиццу.
– Ты знаешь, Иван, я так рад, что у Маринки наконец появился мужик – такой, как ты: надежный, порядочный и сильный. Ей всегда не везло с ними. – Янис задумчиво уставился в одну точку, видимо, вспоминая ее мужчин.
Ивану было интересно, отчего Янис так долго молчит? Неужели у Марины было столько отвратительных ухажеров, что на воспоминание о них ушло столько времени? Янис опомнился и продолжил: – Да, вот так. Я чувствую, что Маринка относится к тебе очень и очень серьезно. Она мне говорила, что, кажется, любит тебя.
Иван чуть не подпрыгнул:
– Да ты что?! Почему она мне не сказала об этом?
– Ты плохо знаешь Марину. Она очень закрытая, и потом, столько натерпелась, что не доверяет уже никому.
– А тебе? Тебе же она доверяет?
– Конечно, пожалуй, только мне и доверяет. Ты даже не представляешь себе, где она была бы, если не я.
Иван не стал уточнять.
– Согласен, Янис. Сейчас такое время, что доверять нельзя никому.
– Вот и я об этом. Не далее как вчера я был неприятно удивлен ночным звонком твоего лучшего друга.
– Глеба?
– Именно, Глеба. Он нес такое, что у меня чуть глаза из орбит не вылезли.
Ивану стало интересно. Неужели бедняга Глеб испугался, что Иван будет приходить душить его каждый вечер?
– И что же он нес? – пытаясь казаться равнодушным, спросил Иван.
– Не хочу говорить в подробностях, но поливал тебя грязью будь здоров.
– Не может быть! – Гурьев все-таки не ожидал такого от друга.
– Хочешь честно? – спросил Янис.
– Говори.
– Мне кажется, что Глеб в глубине души влюблен в Маринку и страшно завидует тебе. Отсюда и злость, и ирония, и негатив ко всем на свете. Представляешь, как он мучается, когда слушает твои разговоры, видит тебя с ней… Да и вообще, ты во многом лучше, умнее и успешнее него. Вот он и бесится.
«А ведь Янис прав, – осенило Ивана, – со стороны виднее. Недаром Глеб так часто пытается вмешаться в их отношения, как он сам раньше не догадался? Тем более что, как выяснилось, Глебу вообще нравятся женщины Ивана – Аня, например. А может быть, он сказал про Аню для отвода глаз?»
Словом, все походило на правду. Однако Ваня был не готов так сразу признать предательство друга. По крайней мере, открыто согласиться с Янисом. Поэтому он промолчал.
– Я мог бы и не говорить тебе об этом, но я никогда не доверял ему и не хочу, чтобы ты ошибся. Ведь у вас общий бизнес. Теперь сам подумай, сколько раз ты оставлял его без присмотра? Он ведь мог и не до конца признаваться тебе в том, сколько денег получал от клиентов. – Янис многозначительно посмотрел на Ивана.
Ивана прямо прошиб пот. Такого поворота он не ожидал. Черт, и здесь Янис прав. Действительно, Гурьев безоговорочно доверял Глебу, а тот как будто нарочно всегда пытался прикрыть его и взять огонь на себя – работал, как волк, сам общался с клиентами. Отпускал Ивана по первому требованию…
Янис вновь продолжил:
– Если ты хочешь доказательств, я легко могу позвонить кому-нибудь из парней, которых отправлял к вам, – он выждал реакции Ивана.
– Подожди, не звони. Я сам сейчас позвоню Глебу, – он не мог до такой степени демонстрировать Янису свое недоверие лучшему другу. Может быть, даже бывшему…
– Не смеши людей, старик! Деньги – это такая сладкая мечта, ради которой только единицы неспособны на подлость. А для мужика с такими данными, как твой друг, это средство достижения любой цели. Ты не понимаешь, толстый кошелек – символ красоты, вечной молодости и полового гигантизма. Даже если ничего этого нет и в помине, телки все равно скажут, что ты – совершенство, пока ты будешь покупать им побрякушки. Ты, конечно, имеешь право позвонить ему, но он может испугаться и пуститься во все тяжкие. Сволочи очень не любят, когда их уличают. Удивительно, как Глеб до сих пор не наделал тебе гадостей! Думаю, он себя проявит.
– Хорошо, – решился Иван, – давай, звони своему пацану. Кто там приходил к нам?
Янис с уверенной улыбкой разоблачителя нашел в записной книжке номер телефона и нажал на зеленую клавишу.
– Привет, дружище!.. Да нормально, спасибо, все отлично! Ты как?.. Маленький вопрос. Помнишь, я отправлял тебя к ребятам – архитекторам по земле на Киевском?.. Хочу тоже обратиться к ним. Но неудобно, они мне предложат бесплатно сделать проект. Чтобы я не попал впросак, скажи, сколько ты заплатил за свой заказ. А… понял, понял… Двадцать восемь тысяч. Нормально… Нет, нормальная цена – средняя по сегодняшним меркам… Ну, спасибо. Обнимаю… До встречи.
Иван припомнил, что как раз за киевский проект Глеб отдал ему всего пять тысяч. Вот это да. Какая сволочь.
Он буквально кипел от негодования. Жалко, что он не придушил его вчера.
– Вот такие пироги, – с сожалением резюмировал Янис.
– Я в шоке. Я готов его убить. – Ивана буквально пронзила омерзительная догадка. Он хотел и не мог ей поверить. Глеб надувал его все время, пока они были вместе!
– Не пачкай руки. В таких случаях нужно действовать по-умному. Я могу тебе помочь с ним разобраться, он мне самому уже надоел своими вечными претензиями. Пока делай вид, что все в порядке. Я должен съездить на пару дней в Питер – мне нужно по делам, заодно я подумаю, что делать с твоим партнером, чтобы не пропали деньги, которые он тебе должен.
Янис встал, давая понять, что разговор окончен.
– Кстати, – сказал он, – Глеб ведь тоже знал о моем портфеле… Ну ладно, пока. Позвони Маринке. Она ждет не дождется. Я еду сегодня, а она приедет ко мне завтра на пару деньков. Так что у вас вся ночь впереди, – он протянул руку. Иван машинально попрощался.
Ему понадобилось еще полчаса, чтобы справиться с потоком новой информации. Он рассвирепел не на шутку. Одна только мысль согревала его: сегодня он будет спать со своей любимой.
Марина действительно очень обрадовалась, услышав голос Ивана.
– Приезжай скорее. Маркиз уехал.
Иван понесся к ней на крыльях любви. Это был лучший день и лучшая ночь в его жизни. Они разговаривали и любили друг друга. Маринка просила Ивана никогда не бросать ее, порывисто обнимала, плакала, молчала. Ивану казалось, что впервые за время их знакомства она была настоящей. Он забыл о проблемах, долгах, неверном друге Глебе, Янисе… Иван будто оказался на необитаемом острове, где единственными живыми существами были он и Марина.
Утро было добрым. Ласковое солнышко дружелюбно заглянуло между портьер и осветило безмятежное, почти детское лицо Марины.
«Я люблю тебя больше жизни, больше всех на свете», – неотвязно повторял про себя Иван, боясь пошевелиться и спугнуть чудесное мгновение. Он неподвижно лежал, приподнявшись на локте, и почти с материнской нежностью разглядывал любимую. Иван почти не дышал. Он сам не заметил, как прошептал:
– Я не хочу, чтобы ты уезжала к Янису, моя девочка, моя любимая, моя единственная. – Иван был уверен, что Марина не слышит его шепота. Вдруг ресницы Маринки дрогнули, но она не открыла глаз.
– Уходи! – приказала она своим вторым, чужим голосом.
Гурьев уже знал, что сопротивляться бесполезно. Он приблизился к ее лицу с намерением поцеловать на прощание. Она резко отодвинулась в сторону и закричала:
– Уходи! Убирайся отсюда вон! Ты – такой же, как все! Вон отсюда!
Иван растерялся. Он не знал, что предпринять. Он схватил Марину в охапку и начал покачивать ее, словно убаюкивая. Она неистово вырывалась, колотила Ивана по спине, по рукам, проявив невероятную силу. Однако Ивану удалось сдержать натиск, и он продолжал совершать монотонные движения взад-вперед. Маринка, устав бороться, вдруг как-то обмякла, поддалась его движениям и в такт им начала тоскливо подвывать.
– Не надо, моя любимая, не надо, все позади. Теперь у тебя есть я, я убью любого, кто только подумает сделать тебе плохо.
Маринка, которая вроде бы успокоилась, с неожиданной силой вырвалась из объятий и заперлась в ванной.
– Уходи, – уже твердо и спокойно сказала она.
Иван понял, что выбора нет. Он тихо оделся и, жалея, что не успел зайти в туалет, вышел из собственной квартиры.
Телефон почти разрядился. Домой идти не хотелось, звонок другу теперь стал только знакомой шуткой из телепередачи. Иван отправился в свое любимое кафе. У него почему-то болело внутри. Он даже не мог понять, что именно – легкие, сердце или… душа. Наверное, она, проклятая, так ноет, когда любимый человек уезжает в другой город, даже не попрощавшись перед этим. Ивану казалось, что Маринка собралась в Питер навсегда.
На самом деле он был недалек от истины.
Иван сидел в кафешке уже целый час, нетронутая еда была отодвинута в сторону. Иван крутил в руках телефон – его подмывало позвонить Глебу. Он цеплялся за малейшую возможность реабилитировать друга. «В конце концов, я общался с ним долгие годы, имею полное право позвонить и убедиться в том, что Глеб – дрянной, завистливый и подлый человек», – на этом Иван набрал номер Глеба.
К телефону долго не подходили.
«Небось поджилки трясутся, – горько подумал про себя Иван. – Ну, давай, чего ты, подходи!» На самом деле задержка была вызвана тем, что Глеб оттачивал фразу, которую он скажет Гурьеву, чтобы тот забыл к нему дорогу навсегда. Он немного нервничал, поэтому не придумал ничего лучше банального словосочетания из трех слов, главным из которых было слово из трех букв.
Иван опешил, когда, без предварительного приветствия и каких бы то ни было вступлений, голос Глеба громко и матерно послал его, Гурьева Ивана, коллегу и лучшего друга, на три буквы.
«Да, видимо, Янис прав», – подумал Иван, но облегчения это не принесло. Ему вдруг показалось, что жизнь подошла к какому-то важному, не исключено, что финальному, рубежу, когда его просто проверяют на вшивость. Если он эту проверку пройдет, то все встанет на свои места, а если нет, – даже страшно подумать, что будет… И все это началось с уходом бабули. Где же ты, милая моя, как же мне без тебя хреново… У меня столько неприятностей! Да что там – одни неприятности…
Как раз вчера произошел забавный случай, который только подтвердил теорию аферизма. Водитель моих знакомых два года честно зарабатывал себе репутацию хорошего парня. В конце концов был допущен к транспортировке денежных средств из офиса домой. Когда перевозимая сумма его устроила, он просто не доехал с ней до дома, скрывшись в неизвестном направлении. Знакомые начали сбор информации, жаль, что «после драки». Оказалось, что у водителя довольно забавное увлечение: он играет в азартные игры, никакой семьи и ребенка не имеет, а место жительства, указанное в паспорте, давно занято магазином электроники. В случаях, о которых мы говорим, не работает поговорка «лучше поздно, чем никогда». Поэтому, друзья мои, потрудитесь навести справки о человеке до того, как собираетесь доверить ему что-либо ценное. И помните: бывших аферистов не бывает.
