Текст книги "Матьмоегоребенка, или Азбука аферизма"
Автор книги: Татьяна Огородникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)
3. Бабуля
Иван жил с бабушкой Анной Федоровной с восьми лет. О том, что он больше никогда не увидит маму и папу, Иван узнал от бабушки, когда ему исполнилось одиннадцать. Анна Федоровна была сильной, энергичной и очень независимой женщиной. Однако даже у нее не хватило духа сообщить маленькому Ванечке, что мама и папа погибли в ужасной автокатастрофе по пути из Суздаля в Москву после получения почетной премии фестиваля искусств «Достояние». Они очень торопились, потому что Ванюше на следующий день должно было исполниться восемь лет. Анна Федоровна мужественно пережила похороны дочери и зятя, объяснив внуку, что мама и папа срочно уехали на гастроли в Америку, и у них даже не было времени собрать самые необходимые вещи.
– Они будут часто писать тебе, родненький. Нам есть чем заниматься. Время пройдет быстро, мы с тобой выучим английский язык, чтобы порадовать маму, когда она вернется. – У бабули почему-то задрожал голос.
– Ты что, ба, разболелась? Почему у тебя голос дрожит? – Иван внимательно смотрел на бабушку взрослыми синими глазами.
– Нет, нет, я просто соскучилась. Ты же знаешь, твоя мама – это моя дочка. Я не привыкла, чтобы она так надолго уезжала. – Анна Федоровна взяла себя в руки, – еще мы с тобой займемся спортом. Папы тоже долго не будет, нам нужен мужчина, который сможет носить тяжелые сумки и дать отпор хулиганам в случае чего. Правда? – Анна Федоровна крепко прижала Ивана к себе.
– Давай, конечно! Английский – не очень хорошая идея, а спорт – мне нравится. Я видел в кино, как мальчик избил сразу трех огромных бандитов. – Ваня немного подумал. – Ну ладно, на английский я тоже согласен.
Ваня задумался еще на полминуты, терзаясь сомнениями. Но детская непосредственность взяла свое:
– Бабуль, а подарки? Они ведь оставили мне подарки?
Бабушка отвернулась, чтобы Иван не заметил, как слезы полились из ее глаз на щеки и закапали на платье.
Анна Федоровна действительно загрузила малыша. Они записались на самбо, плавание и взяли преподавателя по английскому языку. Ивану было некогда тосковать, он с удовольствием читал письма из Америки от мамы и папы, рассматривал подарки, но никогда сам не заводил разговоров о родителях. Анна Федоровна сочла, что это к лучшему. Придет время – все само собой устроится, рассуждала она. Ваня очень возмужал за полгода, которые занимался борьбой, повзрослел не только внешне – внутри у него появился железный стержень. Он панически боялся, что с бабушкой случится что-то плохое, и оберегал ее, как только мог.
В день одиннадцатилетия, когда Иван уже стал богатырем – он был на голову выше всех мальчишек в классе и действительно оказался правой рукой Анны Федоровны, – бабуля по традиции извлекла из конверта сложенный вчетверо листок с мелко написанным текстом.
– Не нужно, ба. Я уже взрослый. Я давно все знаю, – все те же пристальные синие глаза с невероятной болью, любовью и пониманием смотрели на Анну Федоровну.
Бабушка почувствовала себя маленькой. Она заплакала, как не плакала никогда до сих пор.
– Не плачь, ба. Я знаю – так бывает. – Иван прижал бабушку к себе.
Уже потом он рассказал, что директор школы еще в прошлом году вызвал его к себе за то, что Иван слишком часто применял приобретенные навыки борьбы в потасовках с мальчишками. Иван никогда не нападал первым. Чаще всего Иван одним движением укладывал задиру на лопатки, а в этот раз забияку пришлось везти в травмпункт и накладывать гипс. Конечно, Ивана Гурьева вызвал директор школы в свой огромный страшный кабинет.
Директор – усталый лысоватый дядька с красным лицом – сурово рассматривал Ивана, а затем медленно и четко произнес:
– Ты ведь понимаешь, Гурьев, что не имеешь права превышать правила необходимой самообороны. – Он замолчал, и дальше, медленно, как будто по одной букве роняя слова, продолжил: – То, что у тебя нет родителей – слабое извинение.
– Я и не думал, что это – извинение, – ответил Иван, хорохорясь. – Они скоро приедут.
Директор удивленно поднял бровь:
– Кто скоро приедет?
– Родители! Мама и папа! – Иван состроил гримасу, как будто это он был директором, а перед ним стоял тупой ученик.
– Подожди, Гурьев… Они же погибли! – директор смутился. – Вернее… я не знал. Извини, Гурьев.
Иван медленно развернулся и направился к выходу.
– Иван! – окликнул его директор.
Иван приостановился. Он надеялся до последнего момента, что все полученные только что ответы на его вопросы могут быть другими, не такими жестокими. Он с надеждой посмотрел на директора.
– Извини, Иван.
Иван быстро вышел на крыльцо и начал глубоко дышать – так учили на дыхательной разминке перед боем. Проклятые детские слезы рвали нутро. Ему нельзя плакать, он – мужчина, он один в семье, он должен беречь бабулю. Он не может показать ей, что все знает. Ее сердце разорвется на кусочки. Теперь он знает, что дело не в том, что у них нет телефонов, не в том, что они его больше не любят, не в том, что они предали его и завели себе других детей… Иван побежал. Он бежал быстро, быстрее ветра, быстрее снега, быстрее самых быстрых лошадей… Сердце стучало, как пулемет, а, может, как аппарат азбуки Морзе, выдавая только одну мысль: просто их больше нет… просто их больше нет, просто их…
Когда Ваня, горячий и раздетый в двадцатиградусный мороз, появился дома, он упал без сил прямо у порога. Через час у него поднялась температура, и очнулся он только в больнице, почувствовал теплую руку у себя на плече.
– Слава богу, – донеслось до него как в тумане, и на щеку упала жгучая слеза.
– Бабуль, прости, я больше не буду. – Он снова впал в забытье.
Бабушка жила в больнице уже неделю. У Ивана было двустороннее воспаление легких.
На все вопросы о причине побега из школы Иван твердил одно:
– Я не пойду больше туда. Отправь меня в спецшколу с английским и математикой.
Когда Анна Федоровна пришла за документами, директор не осмелился сообщить ей о происшествии. Он просто сказал:
– Ну что ж, это ваше право. Иван – неплохой парень. Нам будет его не хватать. – Они попрощались. Директор так и не смог посмотреть ей в глаза.
Для того чтобы полностью прийти в форму и приступить к занятиям, Ивану Гурьеву понадобился еще месяц – выручили богатырское здоровье, отличная генетика и бабушкина забота. Пока Иван валялся в кровати и хандрил, он подумал обо всем на свете. Для своих одиннадцати лет придумал парень немало. Бабуля для него всегда будет самым любимым и близким человеком на свете, и что бы она ни сделала, он ее не обидит ни словом, ни делом. Он сделает все, чтобы бабуля жила долго и счастливо. Он в жизни больше не проронит ни одной слезинки, поскольку все самое страшное уже позади. Он не станет отвечать на провокации более слабого противника, если тот не вступил в прямой контакт. Пятое – он выучит английский так, чтобы никто не отличил его от самого Настоящего англичанина. Он заработает столько денег, чтобы выполнить все желания бабули, а потом и свои.
У Ивана осталось еще одно желание, которое он очень хотел бы реализовать, только не знал, как. Ему очень хотелось узнать, что происходит с человеком после смерти, можно ли общаться с теми, кого ты любишь, если их больше нет на земле. Но это было слишком. Он понимал, что подобное знание доступно не каждому.
Ну ладно, этот трюк слишком прост, я называю его круговой заем. Берешь у одного – отдаешь другому. Просто и эффективно. Обязательным условием является постепенное увеличение количества денег, как процент в банке. Не правда ли приятно, когда вместо ста рублей, которых в принципе не жалко, получаешь сто двадцать? Просто не знаешь, что на самом деле их одолжил тебе твой лучший друг Антон Владимирович, который вскоре получит сто сорок от Александра Павловича. Затем, деваться некуда, вам придется передать через «Исаака» сто шестьдесят. И так далее. Процесс может длиться до бесконечности. Вернее, до того момента, пока кто-то из вашей троицы не включит мозги и не проанализирует сопутствующие обстоятельства. Имейте в виду, что даже если вы прижмете интригана к стенке, сидя все вместе за одним столом, он вывернется из ситуации: «Ребята, да пошли вы… Не ожидал, что вы так могли обо мне подумать. Через двадцать минут я привезу ваши несчастные деньги, просто для того, чтобы сохранить репутацию. Дружба дороже». В качестве залога оставлена прекрасная пленница – «жена». Двадцать, сорок, шестьдесят… Два часа… становится понятно, что парень не придет. «Жена» на поверку оказывается жертвой или вообще малознакомой консумированной девушкой, которая слабо понимает, сколько людей осталось сидеть за столом при условии, что один вышел…
4. Английский
В новой школе Ивана, несмотря на высокий рост и силу, окрестили Малышом. То ли наивный взгляд широко распахнутых глаз, то ли прилежание и исполнительность, то ли ехидный юмор прыщавых подростков стали тому причиной. Ему было все равно. Он предпочитал не вступать в споры, не заводил друзей и никогда не опаздывал на уроки. Учился он старательно и внимательно слушал все, что говорили учителя. Ненавистный английский постепенно приобретал очертания вполне понятного инструмента для выражения своих и понимания чужих мыслей. Особенно когда в школе появилась новая преподавательница. Молодая миловидная учительница по имени миссис Айрин была благосклонна к Ивану и отмечала его успехи. Ваня старался не для нее – прежде всего он выполнял данные самому себе обещания. Но неожиданно втянулся в уроки до такой степени, что перестал замечать присутствие на них других учеников. Понятно, что по классу покатилась молва: Гурьев влюбился в англичанку. Иван не обращал внимания на сплетни, он и без того знал, что влюблен. Не детской вспыхивающей любовью, но глубокой, трепетной, нежной тягой к человеку, которого хочется оберегать, защищать и баловать. До четырнадцати лет Иван, насколько мог, скрывал свое чувство. Единственным посвященным человеком была бабушка Анна Федоровна.
Она, кстати, очень серьезно отнеслась к Ваниному увлечению. Для мудрой женщины появился повод воспитать в мальчике уважительное отношение к женщине, пусть даже старшей по возрасту. По стандартным меркам, разница в возрасте у Ивана и миссис Айрин была не так уж велика: ему было тринадцать, а ей – двадцать. Зато в физическом отношении Иван вполне мог сойти за молодого человека миссис Айрин. Данные паренька свидетельствовали о его богатырской силе и недюжинном здоровье. Он часто представлял, что может подхватить ее на руки, как пушинку, и носить куда ей заблагорассудится. К Ваниному сожалению, миссис Айрин не изъявляла желания полежать у Ивана на руках, она старалась вести себя одинаково со всеми учениками. Ваня замучился представлять миловидную англичанку в своих и в чужих объятиях. Надо ли говорить о том, что предметом его ночных фантазий стала именно она, а любимым школьным предметом – ненавистный ранее английский. Однажды после урока Иван подошел к учительнице и, устремив на нее свои необыкновенные глаза, попросил миссис Айрин заниматься с ним дополнительно. Та немного смутилась от прямолинейного влюбленного взгляда, но взяла себя в руки:
– Видишь ли, Гурьев. Несмотря на то что твоя тяга к знаниям вызывает уважение, я не могу заниматься дополнительно именно с тобой. У меня слишком много отстающих учеников, которые действительно нуждаются в дополнительных занятиях. А ты, Гурьев – светлое пятно во всем классе, которое позволяет надеяться, что я работаю не впустую.
Эти слова пролились бальзамом на безнадежное чувство – Иван едва удержался, чтобы не поцеловать миссис Айрин. Однако после такого признания он не мог уйти просто так. Он, не отрывая глаз от лица учительницы, опустился на одно колено и, нежно взяв ее руку в свою, прикоснулся губами к тыльной стороне ладони. Миссис Айрин смутилась:
– Ну что ты, Гурьев, не стоит так…
– Стоит! – твердо ответил Иван. – Вы даже не представляете себе, какая вы.
В его поступке не было ни капли театральности, он вел себя настолько естественно, что осудить его или обвинить в превышении ученических полномочий никому не пришло бы в голову. С того дня миссис Айрин стала более внимательно относиться к своему поклоннику. Иван воспринял это как прорыв, душа его ликовала. Почти каждый день на столе миссис Айрин появлялся свежий букетик цветов. Она делала вид, что не знает от кого, хотя ее задорные глаза периодически останавливались на Ванином лице и дразнили парня искрящимся веселым взглядом. Ради миссис Айрин Иван Гурьев был готов перевернуть вселенную.
Миссис Айрин проходила в школе стажировку. Она искренне любила детей, правда, не таких взрослых. Миссис Айрин не ожидала, что мальчики тринадцати лет могут вести себя как настоящие мужчины. Это наблюдение касалось повышенного внимания и гипнотизирующих синих глаз Ивана Гурьева.
От бабули Иван не скрывал своей любви к англичанке. Бабуля внимательно слушала и давала советы, как правильно строить отношения с любимой дамой, сколько по времени может длиться период ухаживания, что дарить на Восьмое марта и как деликатно выяснить, имеет ли дама ответные чувства. Бабуля перестаралась. Иван решил жениться. Конечно, Анна Федоровна, воспитанная по классическим канонам благородных дворян, не настолько отстала от жизни, чтобы согласиться с Ваниным решением. По крайней мере, она пыталась уговорить внука подождать с предложением руки и сердца еще пару лет.
Когда Иван счел, что достаточно вырос, чтобы сообщить (как сделал бы всякий порядочный мужчина) объекту о своих чувствах, миссис Айрин ушла с работы. Как оказалось, в декретный отпуск. Оказалось, что хрупкость и маленький рост не лишали женщин возможности вступать в брак, беременеть и рожать детей. Кроме того, искрящиеся от счастья глаза учительницы не имели к Ивану Гурьеву ровным счетом никакого отношения. Иван пока еще не был достаточно рассудителен, чтобы отнестись к произошедшему философски. Он счел поступок миссис Айрин предательством и, полагаясь на свой мизерный опыт, причислил всех женщин к коварному роду существ, созданному для очковтирательства и потребления мужской энергии. Всех, кроме своей бабули.
Тем не менее образ хрупкой учительницы стал для Ивана воплощением идеала. С тех пор он обращал внимание только на тех девочек, которые внешне напоминали миссис Айрин.
Она появилась в поле зрения еще один раз – через год. Располневшая, подурневшая и какая-то обабившаяся. Иван с нескрываемым разочарованием рассматривал бывшую англичанку и пришел к выводу, что лучше все-таки строить отношения с девушками своего возраста. А еще лучше – просто использовать их и не нести за это никакой ответственности.
Собственно, осененный этой гениальной мыслью, повзрослевший Иван остервенело принялся изучать жизнь на уровне потребностей переходного возраста. К этому времени из скромного немногословного великана он превратился в сексуального террориста. Он отомстил за крушение идеалов примерно дюжине девушек из школы и успешно сдал экзамены в архитектурный институт, чтобы продолжить овладевать науками и женскими телами.
Да, положение не из легких, особенно если за столом присутствуют жены. Девушка уже три раза произнесла заветные слова: «Делайте со мной что хотите». Однако не очень хочется. Хочется вернуть бабло, а не с кого. Даже не сомневайтесь, если вдруг вы случайно встретите виновника вашего банкротства на вечеринке, вы не набьете ему морду, потому что:
а) он будет стоять с друзьями высокого полета и фамильярно общаться с ними;
б) он представит вас своим приятелям, и ваше сердце забьется от оказанной чести;
в) он невзначай припомнит, что в последний раз вы как-то странно расстались…
Но здесь уже вы стыдливо спрячете глаза и скажете заветную фразу: «Да брось ты, не надо сейчас об этом!»
5. День рождения Глеба
Бабуля Анна Федоровна не вполне разделяла точку зрения внука на взаимоотношения полов, впрочем, она даже не догадывалась, насколько Иван неразборчив в связях. Непререкаемым авторитетом среди представительниц прекрасного пола для Ивана по-прежнему оставалась бабуля. Она была для него единственным родным человеком на всем белом свете, и Иван панически боялся ее потерять или хотя бы обидеть.
Репутация Ивана Гурьева в институте складывалась из двух позиций – прилежный студент и легкодоступный мужчина. Первая была непререкаемой, со второй он готов был спорить, но не сильно. Впрочем, ему, как всегда, было наплевать на пересуды и сплетни. Как-то раз Иван с товарищами напился в хлам. Повод был весомый – у одного из друзей по имени Глеб месяц назад был день рождения, и тот забыл проставиться. В результате Иван проснулся с головной болью, неуверенностью в членах и сухостью во рту. Да, еще с девушкой – но это не в счет. Когда одурманенный глаз сфокусировался, Иван обнаружил себя в просторной постели одной из гостевых спален загородного дома. Он неуверенно поднялся и, держась рукой за стену, прошел в ванную. Она поразила его своим великолепием. Мрамор, золото, хрусталь, зеркала и маленький круглый унитаз казались сказочным миражом. На полочке возле умывальника услужливо расположились бутылка минеральной воды, две новые зубные щетки с тюбиком пасты и раскрытая пачка Алказельцера.
«Неплохой сервис для студенческой общаги!» – Мозг пытался иронизировать, но без энтузиазма. Иван сделал все, что ему предлагал хозяин волшебного замка. Принял прохладный душ, тщательно почистил зубы, нарядился в белоснежный махровый халат и решил совершить экскурсию по дому. Чувствовал он себя неважно.
Обстановка соответствовала убранству гостевой спальни. Комнат было много, Иван даже сбился со счета. На первом этаже вчерашняя компания в сокращенном формате занималась ликвидацией последствий запоя с помощью пива, раков и воблы. Руководил процессом высокий, поджарый, симпатичный длинноволосый мужчина. Судя по всему, он и был хозяином помещения.
– Доброе утро! – обрадовался гостеприимный хозяин, увидев несвежего Ивана на лестнице. – Давай, давай, присаживайся. Сейчас мы тебе нальем пивка, и станет легче.
Иван плюхнулся на огромный белый диван рядом с приятелями, услужливая рука поднесла ему пивную кружку, наполненную живительным напитком до краев. Иван с наслаждением ополовинил кружку и откинул голову на спинку дивана. В голове приятно повеселело. Кровь радостно побежала по венам.
– Ну как, легче? – поинтересовался заботливый хозяин.
Иван приоткрыл глаза и увидел мужика. Конечно, тот был постарше, но загорелым накачанным бицепсам и цепкому пронзительному взгляду темных глаз мог позавидовать любой молодой парень.
– Спасибо, – Иван вернулся к людям, – я понял, что жить буду. Единственное, что меня смущает – я совершенно не помню вчерашний день и не знаю, где я нахожусь. Кроме того, со стороны моих товарищей-алкоголиков было бы очень любезно представить меня гостеприимному хозяину этой малины.
– Да, братан, ты здорово надрался! Я тебя таким не видел, – вступил в разговор виновник вчерашнего торжества. Это был Глеб – однокурсник Ивана и, пожалуй, самый доверенный приятель.
– Во-первых, не волнуйся, Анну Федоровну ты предупредил о неявке. Во-вторых, я тебе вчера представлял Яниса, но, очевидно, слишком поздно. Янис – мой друг и партнер моего брата. Мы встретили его в «Релаксе». Это – его стриптиз-клуб, поэтому телки – бесплатные.
– Ты хочешь сказать, что девушка, которая лежит в моей кровати – стриптизерша? – испугался Иван.
– Луч-ша-я! – с нажимом произнес Глеб. – Мало того, что ты – самый умный и фактурный, к тебе еще всегда липнут отборные телки.
– Не завидуй, старичок. Потрудись с мое, – протянул Иван. На самом деле новость его немного шокировала. Он не имел прежде дела с девушками из стриптиза и был уверен, что при такой профессии минимум семьдесят процентов малышек заражены опасными для жизни заболеваниями, лучшее из которых – хламидиоз, на втором месте – СПИД, дальше нужно было спрашивать у бабули. Это она периодически проводила внуку мозговую профилактику венерических заболеваний.
Названия хламидиоз и СПИД содержались в словарном запасе интеллигентной Анны Федоровны, потому что звучали по-научному. Остальные нехорошие болезни бабуля окрестила словами «всякая гадость». Иван был уверен, что она не знала, что триппер и гонорея – одно и то же. Сифилис тоже звучало неинтеллигентно. Она всегда авторитетно заявляла о девушках, которые вступали в половые отношения до брака: «От таких можно заразиться чем угодно. От хламидиоза до СПИДа! И вообще всякой гадостью!» Когда Иван услышал это изречение впервые, ему стало смешно. Но бабуля повторяла это с таким упорством, что постепенно перестало быть смешным. Иван был чистоплотен, он не любил болезней, тем более венерических. Бабушка вселила в него твердую уверенность, что спать с незамужними женщинами без презерватива – себя не уважать. При этом кандидатуры замужних женщин даже не рассматривались, просто потому, что этого не может быть никогда. Бедная бабуля, если бы она только предположила, что Иван мог вступить в связь со стриптизершей из клуба! Впрочем, Иван сам был не уверен, что он совершил этот проступок. Во всяком случае, события прошедшей ночи нужно было восстанавливать с помощью очевидцев и участников. Иван попытался придать лицу безразличное выражение, притворившись бывалым посетителем кожно-венерического диспансера. Это отняло минуты две. Решив, что цель достигнута, он равнодушно осведомился:
– Янис, я очень польщен знакомством. Скажите, а ваши девушки часто остаются на ночь с клиентами заведения?
Янис с готовностью ответил:
– Только тогда, когда я прошу их не обижать моих друзей.
На Ванином лице отразилась гамма переживаний. Он поспешно спросил:
– А много у вас друзей?
– Да пол-Москвы.
Иван изменился в лице, и над верхней губой явно выступили капли пота. Янис засмеялся. Он понял, чего опасается Иван.
– Только не нервничайте, мои девчонки проходят медкомиссию два раза в месяц. Это достаточный срок, чтобы ликвидировать последствия небезопасного секса с помощью банальных антибиотиков. Последний медосмотр был три дня назад. Они у меня чистенькие, как невесты. Мало того, половина из них периодически восстанавливают девственность. Так что не парься, Иван!
Разговор плавно перетек в русло воспоминаний о том, кто, как и где впервые стал мужчиной. Оказалось, что стать мужчиной можно было только с помощью недорогой проститутки или просто легкодоступной шлюхи местного значения. Было неинтересно, потому что ребята с упоением рассказывали одну и ту же историю, меняя лишь имена участниц.
Так вот, насчет круга общения. У настоящего крепкого афериста по определению не может быть близких друзей. Главным принципом настоящего афериста является полная беспринципность. Начнем с малого. Кому не приходилось посещать Дорогомиловский рынок и выслушивать от продавца: «Слюш, вазми сливу. Мамой клянус, такой сладкий, сочный – никогда не пробовал. Эсли пробовал, несы обратно, дэнги вэрну». Вы отвечаете, что не любите сладкие. Продавец с упорством сектанта меняет версии, подходящие вам: «Какие лубиш? Папробуй эта!» – протягивает сливу из той же кучи и снова клянется мамой (слава богу, не вашей), что слива соответствует новому запросу. То есть налицо по крайней мере три нарушения принципиальной позиции: магическое превращение сладкой сливы в любую, угодную покупателю, клятва здоровьем матери, что категорически не приветствуется при явном обмане, и обещание вернуть деньги (мыто знаем, что если придешь за возвратом, оставишь больше).
