Текст книги "Тебя искал (СИ)"

Автор книги: Тата Кит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава 22. Мотя

– Ксюша в больнице.

Я и до этого момента не был полон позитива, но сейчас меня вовсе вдавило рожей в землю.

Поднял взгляд на Риту, которая смотрела на меня, не моргая. В ее карих глазах читался страх, который, должно быть, виднелся и в моих глазах.

– Ты там помер, что ли, Матвей? – напомнила о себе Лара.

Пройдясь ладонью по своему лицу, словно сбрасывая маску морока, я подался вперед, к телефону на столе:

– Что с ней?

– Не знаю. Она ничего определенного не сказала. Вроде, в аварию попала. Позвонила с левого номера и попросила привезти ей одежду.

– Какая больница? – шептала Рита, которая сейчас казалась куда более собранной чем я.

– Какая больница? – повторил я за ней, как попугай.

– Наша областная, – ответила Лара. – Я прямо сейчас не смогу к ней приехать. С работы не отпускают. Но, может, ты к ней заглянешь пока? Я вечером шмоток ей привезу.

– Хорошо. Понял, – бросил я уже чисто машинально.

– Поехали, – как-то отрезвляюще столкнула меня Рита со стула, отключила звонок и сунула мне в карман толстовки мой телефон.

Сама бегом помчала в прихожую, где быстро оделась в верхнюю одежду. Никогда не видел, чтобы женщина умела так быстро одеваться, не выпендриваться и не крутиться перед зеркалом.

– Я тебя сейчас пну, если ты сам не разморозишься, – тормошила меня Рита, кинув мне в лицо мою парку. – Резче! Ведешь себя, как мой папа, когда он тоже узнает, что ему нужно в больницу.

Если бы не Рита и ее собранность, то я бы точно так и просидел еще пару часов за столом, втыкая тупым взглядом в телефон передо мной. Собран я был только за рулём и то только потому, что слушал Ритины внушения о том, что всё хорошо – если Ксюша позвонила сама, то всё не так страшно.

Страшно только моё чувство вины размером с галактику. Нужно было остановить Ксюху в тот вечер и поговорить нормально, а не просто ждать, когда она уйдет.

Еще же в приставку предложил поиграть… Дебил!

– В регистратуре спросишь, в каком она отделении и палате. Понял? – спросила у меня Рита, когда я припарковался у крыльца больницы.

– Угу, – кивнул я уверено. – А где это?

– Боже, – закатила Рита глаза и вместе со мной пошла в больницу.

Не сразу сообразил, когда в моих руках успел материализоваться пакет с апельсинами, яблоками и конфетами. Но точно знаю, что это сделала Рита.

– Фамилию Ксюши знаешь?

– Да. Береговая.

– Это точно фамилия, а не название улицы, на которой она живет? – уточнила Рита.

– Точно.

– Сто седьмая палата, – бросила в меня женщина за компьютером координатами, как сопливым платком. – Время посещения ограничено.

– Я здесь тебя подожду, – остановилась Рита и указала на ряд белых сидений у входа в больницу.

– Хорошо, – кивнул я. Задержался взглядом на ее красивом и неподдельно обеспокоенном лице. Хотелось сказать ей еще что-нибудь, но, похоже, после звонка Лары мозг категорически отказывался думать.

Петляя по коридорам, узнал у одной из уборщиц, где находится нужная мне палата. В саму палату входил, боясь увидеть, нечто страшное – отделение травматологии вселяло в голову не самые веселые, но очень красочные образы того, что я могу здесь увидеть. Да и Лара сказала, что Ксюша попала в аварию.

Но, войдя в палату, выдохнул с облегчением, увидев Ксюшу, сидящую на кровати лишь с одним гипсом на правой ноге. Лицо ее не было, ни поцарапано, ни еще как-либо изуродовано. Даже кишки не торчали.

– Лара, блин, – выдохнула она недовольно, увидев меня на пороге. – Зачем приехал? – нисколько не теплое приветствие.

– Мой друг попал в беду. Разве я могу его бросить? – ответил я, пытаясь улыбнуться. Беспокойство за Ксюшу хоть и покинуло мою грудную клетку, но всё ещё потряхивало кончики пальцев.

Прошел по палате к ее кровати и сел на стоящую рядом табуретку, оставив пакет с фруктами на ближайшей тумбочке.

– Ты же понимаешь, что дружить мы с тобой не сможем? – спросила Ксюша. – И, если бы не эта авария и нога… – посмотрела она нервно на свой гипс. – …то ты бы рядом со мной еще долго не появился.

– Ты не хотела меня видеть здесь?

– Я тебя, вообще, ближайшие лет десять не планировала видеть.

– А потом?

– А потом пригласила бы тебя на свою свадьбу, чтобы показать средний палец.

– М, – хохотнул я невесело. – А я думал, чтобы обманом под венец затащить.

Ксюша стыдливо опустила глаза, не выдержав моего взгляда. Давно я не видел ее без косметики и наклеенных ресниц в пол лица. Я и забыл, что у нее есть веснушки у носа.

– Ты прав, – выдохнула она, наконец. – Нужно было тебе тогда сразу сказать, что просто секс по дружбе с тобой меня не устраивает. Но тогда мне казалось это отличным началом не менее отличного плана.

– Какого плана?

– Замуж за тебя выйти. Не тупи, Моть, – поморщилась Ксюша. – Сама, дура, виновата, что всё так далеко зашло. Каждый раз обещала себе, что вот-вот, сейчас точно всё ему расскажу, но каждый раз откладывала на потом. Потому что ты бы точно ушёл, а пока ты рядом, мне хорошо.

– А когда меня нет?

– А когда тебя нет я прокалываю соски, бью татуировки, – улыбнулась она, не глядя на меня. – Или вот, – продемонстрировала она гипс. – Ломаю ногу.

– Это ты тоже из-за меня?

– Да нафиг ты мне теперь сдался?! – отмахнулась она. – Хотя, не буду врать… я теперь, вообще, никому не буду врать, а-то еще лет пять потеряю… Дня два я пролежала в постели в соплях, слезах и твоими рваными фотографиями…

– С моими рваными фотографиями? Они же все в «цифре».

– Ради того, чтобы их порвать, я не поленилась их распечатать, – нервно зыркнула на меня девушка, на что я удивленно вскинул брови. – Пьяная женщина и логика несовместимы.

– Я уже понял.

– …Полежала я и подумала о том, что, наверное, в этой ситуации дура только я. Хотя и ты тоже хорош.

– Ну, это само собой, – попытался я пошутить.

– Ты ведь, вообще, намеков не понимаешь, пока тебе в лоб не скажешь, что и как? И как я только в такого чурбана влюбиться умудрилась? До сих пор не понимаю.

– Ксюш, – выдохнул я шумно и оперся локтями в колени, готовясь ей сказать то, что моё мнение относительно наших отношений неизменно – больше, чем, свою дружбу я ей дать не смогу и не хочу.

– Не начинай! – вскинула она руки. – И не смотри на меня так жалостливо. Без тебя знаю, как жалко сейчас выгляжу и на что похожа. И нет, не думай, я не пыталась и не пытаюсь вызвать у тебя чувство вины или еще чего. Сам знаешь, как я это не люблю.

– И что теперь думаешь делать? Можешь пожить у меня, пока гипс не снимут.

– Не вешай на свою шею этот хомут, Моть. Ты не виноват. По крайней мере, я постараюсь убедить себя, что ты не виноват. А на костылях я и по своей квартире ходить могу. В твоем курятнике это будет неудобно.

– Как знаешь, – повел я плечами.

Между нами повисла пауза, которую впервые в жизни я не знал, чем заполнить. Будто мы не были с ней друзьями и нас не связывало ничего, что можно было бы вспомнить и обсудить.

– А та девчонка… ну, в белом платье? – вдруг спросила Ксюша, робко на меня посмотрев. – У тебя с ней… Хотя, зачем я спрашиваю? По глазам же видно, что ты её любишь.

– Почему ты так решила?

– Я только заговорила о ней, а у тебя уже в глазах розовые сердечки появились.

– У неё есть парень. А еще она уверена, что мы просто друзья.

Робкая улыбка на лице Ксюши сменилась громким заливистым смехом. Честно говоря, не припомню, чтобы она хоть когда-то смеялась так же. Может, голову повредила вместе с ногой?

– Так тебе! – показала она мне средний палец. – Почувствуй себя на моем месте! Ты ведь тоже не сказал ей, что на самом деле не дружить с ней хочешь? Ведь так?

Открыл было рот, чтобы что-то сказать, но захлопнул его, когда стало понятно, что с какого-то момента я тоже начал прикрываться статусом «просто друга», чтобы не спугнуть Риту.

– Так! – кивала Ксюха, в глазах которой сверкал самый настоящий азарт. Отвалившись спиной на изголовье кровати, она блаженно выдохнула и прикрыла глаза. – Даже как-то хорошо стало.

– Ты, вроде, буквально только что говорила, что сама во всем виновата, а теперь тебе хорошо оттого, что ситуация отзеркалилась на мне?

– Да, я виновата, но это нисколько не мешает мне продолжать на тебя злиться.

– Ясно, – поджал я губы. – А в аварию ты как попала? Только не говори, что бухая за рулем была?

– Да, глупости. И за рулем я была трезвая, как стеклышко, потому что ехала начинать новую жизнь, в которой не будет имени Матвей, – многозначительно посмотрела она на меня. – Но на светофоре в меня въехал придурок в очках. И знаешь, как его зовут?

– Матвей?

– Прикинь?!

– И ты сломала ногу? Как ты умудрилась?

– Ногу я сломала, когда хотела пнуть этого очкарика, но промазала и попала в его машину.

– Я… я даже не знаю, как это комментировать. Что ты там говорила про дуру?

– Пошёл ты! – закатила Ксюша глаза.

В палату вошёл какой-то очкарик в халате со стаканом молока в руке.

– Добрый день, – поприветствовал он меня, не выражая никаких эмоций.

– И где вы были? – требовательно вопросила Ксюша.

– Всё, как вы и предсказывали, Ксения: звонил маме, жаловался и плакал.

– Кстати, Матвей, об него я вчера и сломала свою машину, а потом и ногу, – указала Ксюша рукой на очкарика в белом халате, который невозмутимо проследил за тем, как я встал с табуретки и слегка над ним возвысился. Разница в сантиметров десять в росте сыграла в мою пользу.

– Впечатлён, – меланхолично ответил очкарик, поправив на переносице очки. – Чуть позже снова позвоню своей маме и пожалуюсь еще и на вашего друга, Ксения, если вам от этого станет легче, – обратился он к Ксюхе.

– Где мой кофе? С молоком, – спросила она с нажимом так, будто этот тип был у нее личным рабом.

– Вот, – протянул он ей стакан молока, который принес.

– Кажется, вы забыли добавить кофе в это молоко.

– Учитывая крепость ваших костей и нервов, вам будет полезнее употреблять молоко без кофе. Пейте, Ксения. У вас по плану через десять минут прием лекарств и обед.

– Ты сломала ногу об врача? – спросил я удивленно.

– Об хирурга, – кивнула Ксюша, брезгливо разглядывая стакан молока в своей руке. – Но, по-моему, он сбежавший пациент психушки. Видишь это? – оттянула она кончиками пальцев ткань сорочки, в которой была. – Эту штуку он снял с какой-то бабки и даже не говорит, живая ли она была на тот момент ли нет.

Я даже не обратил внимания, что на ней была какая-то бабкина сорочка в крупный розовый цветок.

– У бабки был вкус, – старался я не улыбаться, неся полную чушь. – Земля ей пухом.

– Я очень польщен, что вы открыто обсуждаете меня при мне же, – вклинился хирург. – Но, помнится, Ксения, вы просились в уборную около часа назад. Предлагаю вам, всё же, воспользоваться уткой и не нагружать лишний раз ногу.

– Еще чего?! – возмущенно вытаращила глаза Ксюха и отставила стакан с молоком на тумбочку. – Дойду я до вашей уборной.

Опустив здоровую ногу ступней на пол, морщившись от боли, Ксюха пыталась переместить туда же ту ногу, что была в гипсе.

– Давай, я тебе помогу, – потянулся я к ней.

– Отвали, – шлепок по рукам вынудил меня стоять в стороне и молча наблюдать за тем, как Ксюха совершенно нелепо пыталась быть независимой женщиной средних лет в бабкиной сорочке.

– В принципе, можете сделать лужу на полу, – нашёлся хирург, наблюдая за Ксюхой со скрещенными на груди руками. – В любом случае, отмыть ее от пола будет проще, чем отстирать от простыни и матраца.

– И ты отвали, – буркнула на него Ксюша, у которой, наконец, получилось встать с упором на тумбочку.

– Вы тратите моё время, – психанул хирург и подхватил сопротивляющуюся Ксюху на руки.

– Тебе пирсинг на моей груди со вчерашнего дня покоя не даёт, извращенец? – рыкнула на него Ксюша, но шею его руками обхватила.

– Не каждый день встречаешь девушку, которую можно удержать рядом с собой магнитиком с холодильника, – простодушно ответил хирург и понес ее к выходу из палаты.

– Придурок, – закатила Ксюха глаза.

Пришлось отойти в сторону и освободить врачу и Ксюхе дорогу до сортира.

– Я зайду на днях? – бросил я вслед.

– Пошёл ты! – ответила Ксюха, даже не посмотрев в мою сторону.

Но, всё равно, от случившегося только что разговора стало значительно легче. По крайней мере, ощущение того, что я кусок дерьма, перестало меня преследовать и больше не давило на нервы.

На этой волне, наверное, стоит рассказать и Рите нечто очень важное для нее и для меня. Иначе я тоже рискую поселиться на несколько лет во френдзоне, а она за это время успеет вступить в более серьезные отношения с человеком, который за ее спиной юзает ее же подругу.

Спустился вниз, где Рита обещала меня ждать, но не нашёл её.

Уже за рулем пикапа я позвонил ей, надеясь, что она отошла в какое-нибудь кафе близ больницы.

– Ты далеко? – спросил я, когда она подняла трубку.

– Слушай, Матвей, я уехала на пары. Всё равно, я тебе сейчас особо не нужна. Как там Ксюша? Мне сказали, что у нее, вроде, сломана нога.

– Да. Сломала её, когда пыталась пнуть одного очкарика.

– Ясно, – хохотнула Рита как-то натянуто и замолчала. Затем шумно вздохнула и нарочито радостно добавила. – Ну, ладно тогда. Не буду вам мешать. Мне пора.

– Рита, подожди, – едва ли не крикнул я, понимая, что она сейчас бросит трубку. – Я могу за тобой сегодня заехать? Нам нужно поговорить.

На том конце провода повисла пауза. Кажется, я слышал, как Рита шумно сглотнула.

– Эм, слушай, Матвей. Давай, не сегодня? У меня занятия в клубе после пар, так что я поздно освобожусь.

– Завтра?

– Хорошо, – согласилась Рита, и в голосе ее была слышна усталость. – Давай, завтра.

Глава 23. Рита

И зачем я здесь сижу? Что высиживаю?

– Скажите, пожалуйста, – подошла я к женщине за стеклом, от которой мы с Матвеем узнали, в какой палате находится Пирсюха. – А у девушки из сто седьмой серьёзные травмы?

Женщина за стеклом громко и показательно вздохнула, отложила ручку и поводила мышкой компьютера по столу.

– Перелом пальцев у нее. Через месяц бегать будет, – бросила мне женщина небрежно и продолжила заполнять ручкой какой-то журнал.

– И всё? – спросила я, понимая, что рискую получить этой ручкой в глаз.

– И всё! – выпучилась на меня озлобленно женщина, которую я совсем невовремя отвлекла от работы.

– Спасибо, – улыбнулась я ей натянуто и снова отошла к ряду сидений. Теперь моё нахождение здесь стало еще более неуместным.

Матвею больше моя поддержка ни к чему – его девушка, попав в аварию, отделалась минимально возможной травмой. Учитывая, как сильно он за нее волновался, пока мы сюда ехали, они точно помирились и прямо сейчас утешают друг друга объятиями, поцелуями и обещаниями больше никогда не ссориться. А тот факт, что они недавно разнесли кухню, не несет в себе основания для того, чтобы расставаться. На языке взрослых людей это, наверное, является проявлением страсти и настоящих горячих чувств.

Даже завидно.

Наши с Ромой конфликты обычно обходятся хлопком двери. Хлопаю, разумеется, только я. Мы даже не кричали друг на друга ни разу. Попробовать, что ли? Глядишь, и отношения тогда выйдут на новый уровень, потому что порой я ловлю себя на мысли, что в наших отношениях иногда не происходит ничего кроме секса, после которого кому-то из нас нужно куда-то бежать, идти и что-то делать. Как же, всё-таки, разнятся отношения двадцатилетних и тридцатилетних.

Вынув мобильник из кармана куртки, открыла телефонную книгу, где на первой строке в исходящих был номер Матвея. Нужно позвонить ему и сказать, чтобы он не торопился (если он, конечно, вообще там торопится) и подольше побыл с Ксюшей. Он нужен ей, а мне нужно ехать.

Палец завис над строкой с его именем, но так и не опустился. А если они прямо сейчас находятся в разгаре примирения, а тут я со своими глупостями?

Нет. Не буду мешать. Заблокировала телефон и закинула его обратно в карман куртки. Мазнула напоследок взглядом по злобно сопящей женщине за стеклом и вышла из больницы.

А дальше куда?

На пары? Сев на автобусной остановке в ожидании автобуса, достала тетрадь с расписанием и поняла, что даже если поеду прямо сейчас, то успею лишь на одну пару и ту – последнюю. Смысла ехать в универ сегодня уже нет.

Домой – тоже не вариант. Мама засыплет тонной вопросов о том, почему я так рано дома и что случилось. Хотя, она должна быть сейчас на работе. Или у нее уже начался традиционный предновогодний отпуска, который она берет каждый год?

Чёрт! Я совсем забыла, какой у нее график. Оказывается, когда у тебя у самой есть работа, учеба и отношения, тебе бывает некогда узнать, как дела даже у родителей.

Телефон в кармане куртки пощекотал бок протяжной вибрацией.

Матвей.

Подняла взгляд и увидела подъезжающий автобус, который, судя по номеру маршрута, может довезти меня до Ромы.

Рома так Рома.

Запрыгнула в него и заняла свободное место у окна.

– Ты далеко? – ударил Матвей в ухо вопросом, едва я успела ответить на звонок.

– Слушай, Матвей, я уехала на пары, – зажмурила я глаза, неся откровенную неправду. – Всё равно, я тебе сейчас особо не нужна. Как там Ксюша? Мне сказали, что у нее, вроде, сломана нога.

– Да. Сломала её, когда пыталась пнуть одного очкарика.

– Ясно, – улыбнулась я так, будто он мог меня видеть. Нужно выглядеть чуть более радостнее, чем я есть на самом деле. – Ну, ладно тогда. Не буду вам мешать. Мне пора.

Отняв телефон от уха, я хотела закончить разговор, но внезапно услышала:

– Рита, подожди, – пришлось снова поднести телефон к уху и натянуть улыбку. – Я могу за тобой сегодня заехать? Нам нужно поговорить.

Ясно. Он помирился с Ксюшей, и, наверняка, она сказала, что Матвею пора избавляться от малолетних подружек вроде меня. Её можно понять. Я бы тоже дала под зад любой подружке, крутящейся рядом с Матвеем… то есть с Ромой.

Закрыла глаза и, запустив кончики пальцев под шапку, почесала кожу головы.

– Эм, слушай, Матвей. Давай, не сегодня? У меня занятия в клубе после пар, так что я поздно освобожусь.

И зачем я вру? Какой смысл откладывать неизбежное?

– Завтра?

– Хорошо, – сказала я быстрее, чем успела бы возразить и придумать себе еще какое-нибудь занятие. – Давай, завтра.

Матвей первым прекратил вызов. Глядя на погасший экран и видя в нем свое невеселое и почти даже обреченное отражение, я понимала, что рано или поздно это всё равно случилось бы. Что может быть общего и тридцатилетнего мужчины и девятнадцатилетней меня? Только котенок, которому, в общем-то, уже и без меня хорошо живется.

Ладно. Не дружили со взрослыми дядьками, нечего и начинать.

У подъезда Роминого дома подумала о том, чтобы позвонить ему и попросить открыть мне подъездную дверь.

К счастью, стоило мне потянуться за телефоном в карман куртки, как из подъезда вышел какой-то мужчина и галантно придержал для меня дверь.

– Спасибо, – улыбнулась я ему робко и юркнула в темный после яркого зимнего солнца подъезд.

Ключи от своей съемной квартиры Рома мне не давал. Он страшно боялся того, что я могу случайно пересечься с хозяйкой квартиры, которая не жаловала здесь посторонних жильцов и сразу предупредила Рому о том, что если он подселит еще кого-то, то нужно будет доплачивать еще половину суммы сверху. Для фитнес-инструктора это большая сумма, которую, впрочем, я вполне могла бы ему компенсировать.

Нажала кнопку звонка и приготовила свою улыбку в духе «Сюрприз!». Вряд ли после моего недавнего сумбурного появления Рома ждал, что сегодня я заявлюсь снова и так скоро.

Внутри квартиры послышалась возня, приближающаяся к двери. И женский смех.

Застыла и перестала дышать. Может, показалось? Наверное, Рома смотрит какой-нибудь фильм на ноуте?

– Ром, там доставка приехала. Откроешь? – до слуха отчетливо донесся женский голос, который отдаленно показался знакомым.

– Я голый! – крикнул Рома игриво. Его голос я точно ни с кем не перепутала бы.

Стало тяжело дышать. Перед глазами поплыли круги, к горлу подкатила тошнота, и содержимое желудка готово было выплеснуться в лицо девушки, открывшей мне дверь.

– Рита?! – выдохнула та шокировано и поспешно оправила край футболки, прикрывая кружевные трусы.

Роминой футболки.

– Настя? – выронила я хрипло, отчетливо понимая, свидетелем чего только что стала.

– Я… мы… – начала что-то лепетать Настя в вялой попытке объясниться.

Я не пыталась её слушать и не собиралась. Стараясь перебороть в себе желание не уронить её лицом на пол своим фирменным броском, я стянула с плеча рюкзак, медленно расстегнула его и вынула браслет, который еще утром взяла на тумбочке в этой квартире.

– Кажется, это твой, – держала я тонкую цепочку двумя пальцами вытянутой рукой.

Резко вздернув нос, Настя быстрым движением забрала у меня свой браслет и сосредоточила острый взгляд на моих руках.

Боится. Ждёт удара.

Если бы она только знала, как сильно я хочу побить ее, разгромить квартиру и порвать Рому на мелкие куски…

Но, похоже, желание «отомстить» слишком тесно переплелось с желанием «наплевать», когда из комнаты, в которой мы провели много ночей, вышел Рома, на ходу поправляю резинку только что надетых спортивных штанов.

Увидев меня, парень откровенно растерялся, забегал глазами по стенам и стушевался, когда понял, что крыть ему нечем – всё видно, как на ладони.

– И давно вы… так? – выдохнула я хрипло, глотая болезненный ком, сковавший горло.

Мама и тренер всю жизнь учили меня, что свои слёзы нельзя показывать никому. Никто не должен знать, что ты слаба или разбита изнутри. Раньше я не понимала, чем так плохи слёзы, что их нужно прятать, но сейчас, стоя перед двумя предателями, я понимала, почему – я не дам им почувствовать себя победителями.

– Рита… Мы просто… – стал мямлить Рома.

– Я не с тобой разговариваю, – прервала я его и снова перевела взгляд на «подругу». – Я не спрашиваю, почему это сделал он, – указала я кивком головы на Рому. – Наверное, нечто подобное я ждала от него. Мне нужно знать, почему это сделала ты?

– Так получилось, – повела Настя плечом, и в этот момент мне стало понятно, что она не сожалеет ни о чем. И то, что я в первые секунды восприняла за стыд и сожаление на ее лицо, было не более чем легкое «упс», как если бы она уронил кусок хлеба с маслом на пол.

– Интересно у вас получилось, – дернула я бровями и даже каким-то чудом смогла улыбнуться уголками губ. – Моя косметичка в тумбочке и одежда, – обратилась я к Роме, не собираясь разжевывать ему, чего именно хочу. Казалось, еще немного слов и дамба сдерживаемых слез не выдержит.

– Рита, давай поговорим, – выступил сраный дипломат.

– Хочешь обсудить со мной, как имел мою подругу на том же месте и в тех же позах, что и меня? Спасибо, не надо. Вещи мои отдай.

Понуро опустив голову, будто обижен и унижен здесь только он, Рома пошёл в комнату за моими скромными пожитками в его съемной квартире. Я же осталась стоять напротив Насти и сохранять гордую осанку, делая вид, что меня, вообще, ничего не задело, а на оставшийся день у меня куча планов, среди которых, нет ни одного, который начинался бы со слова «удавиться».

– Тебе, вообще, пофиг, – выплюнула Настя брезгливо, что вынудило меня сосредоточить размытый взгляд на ее озлобленном лице. – Как обычно.

– О чем ты?

– Помнишь областные соревнования, где я в финале проиграла тебе?

– Нам было по четырнадцать. К чему мне это вспоминать?

– Я надеялась, что ты мне уступишь. Как лучшей подруге. А ты точно так же смотрела на меня, будто тебе плевать.

– Я уступаю тебе сейчас, – выронила я нарочито небрежно и забрала свои вещи из рук принесшего мне их Ромы. – Только теперь мне действительно плевать.

– Пиццу заказывали? – чуть потеснил меня курьер, будто я была ему конкуренткой.

– Заказывали, – кивнул Рома, провожая меня взглядом.

Убрав вещи в рюкзак и застегнув его, я развернулась и безмолвно пошла прочь. Чем ниже спускалась по ступенькам и дальше уходила, тем более явственнее ощущала слезы, выступившие на глазах и жгущие щеки.

Меня словно душили. Белый шум в голове не позволял сформулировать хоть одну связную мысль и понимание того, что делать дальше.

Я буквально выпала на улицу из подъезда. Глотнув холодного зимнего воздуха, опираясь рукой о стену, дошла до угла и спряталась за него.

Раньше неконтролируемого плача пришла рвота, когда я в ярких красках представила, что эти двое делали друг с другом за моей спиной, а потом Рома, как ни в чем не бывало, целовал меня тем же ртом и запускал тот же язык в рот ко мне.

Отерев губы тыльной стороной ладони и рыдая так, как не рыдала еще никогда в жизни, я хотела только одного – убежать и спрятаться так, чтобы меня еще долго никто не смог найти.

Детское и откровенно глупое желание, но другого у меня попросту не было.