Текст книги "Тебя искал (СИ)"

Автор книги: Тата Кит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 26. Рита

Будильник в телефоне разбудил меня в привычные шесть сорок пять утра. Рефлекторно вынули руку из-под одеяла и, мазнув по экрану пальцем, выключила тихую мелодию до того, как она станет набирать громкость.

В кресле рядом с диваном наметилось движение. Спустившийся ночью на звук моего кашля Матвей, так никуда и не ушёл, уснув в кресле. Из-за меня он почти не спал ночью, наверняка пожалел о том, что, вообще, нашёл меня, а теперь, проспав от силы часа два за ночь, вынужден проснуться от звука моего будильника.

– Спи, – бросил он хрипло скрестил руки на груди, снова закрыв глаза.

– Мне нужно в универ и на работу, – села я, скинув с себя одеяло. Зябко подтянула плечи к ушам, понимая, что дело не в том, что в доме холодно, а в том, что меня всё ещё морозит. Подхватила на руки спящую Ириску и, встав, подошла к Матвею, положив кошку на его волосатую грудь.

– Ложись и спи, – встал Матвей и всучил мне Ириску обратно в руки. – Не ляжешь сама, я заверну тебя в одеяло, как в лавашик, и перевяжу чем-нибудь, чтобы до моего возвращения с работы даже с дивана не шелохнулась.

– Если я останусь здесь одна да еще на весь день, то я умру, когда захлебнусь соплёй во время очередного приступа плача, – стояла я на своем и снова передала в руки Матвея Ириску. – Лучше я проживу обычный будний день.

Гордо вскинув подбородок и втянув выступающие сопли, я поднялась на второй этаж, где оставила свой рюкзак с вещами. Приняла душ, где под потоками воды позволила себе поплакать еще немного, чтобы на весь оставшийся день забыть об этом занятии.

Нужно что-то делать, продолжать жить и не показывать свою сломленность. Самое непонятное для меня во всей этой ситуации то, что я больше думала о Насте, чем о Роме. Словно предательство подруги меня унизило и растоптало сильнее, чем предательство парня, стоило подумать о котором, и в груди ничего кроме отвращения не возникало.

Но Настя… Неужели можно затаить такую злобу на много лет из-за каких-то соревнований? И что, вообще, такое – не поддалась подруге? Она не хуже меня должна знать, что на татами нет места личному, мы становимся друг другу никто – только соперники. Между нами остается лишь к победе, к конечной цели которого добирается только один.

К чёрту! Выключила воду, обсушилась полотенцем и надела повседневную одежду. Если не брать во внимание красные глаза, по которым прекрасно видно, что я плакала почти всю ночь, то выглядела я почти даже сносно. Насморк и головная боль заботили меня не так сильно, чем растоптанное утро. К счастью, хотя бы его не было видно невооруженным взглядом.

Спустившись вниз, обнаружила Матвея в кухне. На столе стоял стакан воды, а рядом с ним лекарства.

– Пей, – буркнул Матвей, не глядя на меня. – Сначала лекарства, потом завтрак.

– Я не голодная.

– Я не спрашивал. Пей, а потом ешь, – ко мне подъехала тарелка с горячей кашей.

Сам Матвей сел напротив и приступил к завтраку, глядя на меня исподлобья не самым добрым взглядом. Будто за отказ съесть хоть ложечку его каши мне грозило откручивание головы.

Приняв лекарства и выпив стакан воды, я придвинула к себе тарелку, взяла в руку ложку и, не чувствуя ни вкуса, ни запаха, начала есть кашу. Исподтишка посмотрела на Матвея, который больше не сверлил меня взглядом и теперь расслабленно пил свой кофе.

– Точно собираешься в универ? Хорошо подумала?

– Да, – кивнула я вяло и отодвинула от себя полупустую тарелку – всё в меня попросту не влезет.

– Тогда я в душ, потом отвезу тебя, а ты покорми Сосиску. Где корм, ты знаешь.

– Только мне нужно сначала домой. Я в спортивных вещах.

– Ладно.

Взглядом проводила хмурого Матвея наверх. Неспешно помыла за нами посуду и покормила Ириску, которая буквально прилипла к моим ногам на всё время, что я находилась в кухне.

– Кушай, – погладила я ее и пошла в гостиную за телефоном.

Ни пропущенных звонков, ни смс, ничего. Будто всё так и должно быть. Будто мой мир не перевернули с ног на голову, вытряхнув из карманов всё самое ценное. К горлу снова подступил ком, на глаза навернулись слёзы, размыв картинку, которую внезапно сделал чётче мамин звонок.

Прочистила горло, рукавом толстовки смахнула слезы и даже зачем-то натянула на губы улыбку.

– Да, мам? – ответила я нарочито бодро.

– Слушай, красавица, – в голосе мамы была слышна претензия, которую я всегда могла узнать с первой ноты. – Я, конечно, понимаю, что ты у нас уже взрослая, дружишь с мальчиком, ночуешь у него и всё такое… Но, может, уже познакомишь нас с ним? Я сегодня ночью места себе найти не могла. Вся на нервах. Он точно хороший? Мы можем ему доверять?

Сардоническая улыбка скривила мои губы. Доверять? Ему? Слишком запоздалая реакция, мам.

– Мама, я сегодня ночую дома.

Я теперь долго буду ночевать дома, похоже…

– Поругались? – тревожный мамин голос писком застрял в ухе. – Он тебя обидел? Что у тебя с голосом? Я его убью! Так и знала, что не просто так у меня сердце не на месте…

– Мама, всё нормально. Просто сегодня я буду дома. Как обычно – после учебы и работы.

– Ну, смотри, Ритузик. Если он тебя обидел, лучше скажи сразу.

– Всё нормально, мам.

– Едем? – отвлёк меня Матвей, появление которого я даже не заметила.

Влажные зачесанные назад волосы, серый пуловер, синий джинсы и абсолютная серьёзность и непроницаемость на красивом лице. Итальянский мафиози, блин…

– Это он? – напомнила о себе мама в телефонной трубке.

– Он, – ответила я поспешила попрощаться с мамой, чтобы не пришлось объяснять, кто именно «он» и почему «он» он.

Еще раз шесть, пока мы ехали до города, Матвей уточнил, уверена ли я в своем решении прожить сегодня свой обычный день. Раз тридцать шесть я пыталась убедить его, что уверена. Я не из тех девчонок, что могут забиться под одеяло и прорыдать неделю. Мне было достаточно на это одной ночи. Теперь я должна отряхнуться и пойти дальше, как бы больно мне не было внутри.

– Здесь? – спросил Матвей, паркуясь у подъезда моего дома.

– Да. Спасибо, что подвез.

– Иди переодевайся, и я тебя подкину до универа.

– Я на автобусе.

Матвей закрыл глаза и глубоко вдохнул, как если бы останавливал волну гнева.

– У тебя есть пять минут на то, чтобы переодеться, а после этого я довезу тебя до универа, из которого ты хоть на собачьей упряжке можешь уехать. Пять минут, – повторил он вновь, указав кивком головы на подъездную дверь.

– Спасибо, – выронила я, стыдливо опустив взгляд.

– Время идёт, – бросил Матвей нетерпеливо.

– Я просто хочу сказать тебе спасибо за всё, что ты для меня делаешь.

– Осталось четыре минуты, – отчеканил он, глядя прямо перед собой в лобовое стекло.

Посмотрела на него, желая бросить парочку хлестких комментариев, но прикусила язык. Вышла из машины, и в этот же момент из подъезда вышла моя мама, которая, увидев, как я хлопнула дверцей пикапа, удивленно вскинула брови.

– А у твоей «подружки» не сильно густая борода? – вопросила мама, которая, похоже, увидев меня и Матвея, напрочь забыла о том, что ей пора на работу.

– Мама? – удивилась я не меньше. По времени она уже минут двадцать назад должны была уехать на работу. – А ты чего тут? Проспала?

– Проела… увлеклась чтением во время завтрака и не заметила, что уже опаздываю.

– Ну, тогда пока, – натянула я улыбка, чуя, как бешено в груди заколотилось сердце, когда Матвей вышел из машины и встал рядом со мной.

– Доброе утро. Матвей, – протянул он ей ладонь, в которую мама аккуратно вложила свои пальцы, глядя на Матвея так, будто он вот-вот достанет из-за спины секиру.

– Мария Сергеевна, – сузила мама глаза, будто пыталась его просканировать.

– Рита очень много о вас рассказывала, но, кажется, она упустила одну очень важную деталь.

– Какую? – расширились мамины глаза и ее испуганный взгляд метнулся ко мне. Я в свою очередь, с не меньшей растерянностью посмотрела на Матвея.

– Красотой Рита точно пошла в вас, – обольстительно улыбнулся Матвей, а на маминых щеках расцвел румянец.

– Ну, что вы? – отмахнулась она. – Все говорят, что Рита копия своего папы.

– Врут, – не сбавлял градуса обольстительности в своей улыбке Матвей. – И, раз уж мы заговорили о Рите, я бы хотел немного на неё пожаловаться. Ну, знаете… между нами, – шепнул он загадочно.

Он клеит мою маму или мне кажется?

– Что? Что она натворила? – подобралась мама и стала серьёзнее, как на родительском собрании, когда классная руководительница жаловалась ей, что я разбила плафон в школьном коридоре учебником геометрии.

– Частично в том, что случилось, есть и моя вина, – тягучим приятным голосом практически пел Матвей. Как удав кролику, блин! – Я вчера вечером злоупотребил прогулкой, и Маргарита приболела. И я никак не могу убедить её отлежаться дома хоть один день. Температура тридцать девять, кашель, насморк. Хотя, что я вам рассказываю? Наверняка вы, как мать, уже сами уловили, что голос вашей дочери отличается от привычного.

– Да! – категорично кивнула мама и с укором посмотрела на меня. – Я еще по телефону поняла, что что-то не так.

– Рита меня не слушает, но уверен, что у вас получится убедить ее остаться на один день дома. Всё-таки, со здоровьем не шутят.

– Матвей! – дернула я его за рукав, чтобы привлечь внимание, а заодно прекратить гипноз моей мамы, который он здесь устроил. – Я хорошо себя чувствую.

– Маргарита, – произнесла мама. Чёрт! Опять моё полное имя из маминых уст – ничего хорошего в этом нет. – Сегодня посиди дома. Я могу взять отгул и побыть с тобой.

– Не надо, мама! Мне не пять лет. И ты сама ходишь на работу, когда болеешь.

– Это я. Мне так можно. А ты сегодня остаешься дома. Будешь сопротивляться, я еще отцу позвоню. Дай температуру проверю, – подошла ко мне мама, притянула к себе и впечатала накрашенные темно-красной помадой губы в лоб.

Пока мама выполняла роль губного градусника, я, затаив злобу, посмотрела одним глазом на Матвея, который прятал улыбку за приглаживанием бороды.

– Ну, горячая ведь! – возмутилась мама, застегнув мне плотнее куртку и надвинув шапку почти на глаза. – Сегодня остаешься дома. Это не обсуждается.

– Мам!

– Я всё сказала, – отрезала она строго. – Всё. Вернусь сегодня с работы пораньше, принесу еще кое-каких лекарств. Сиди дома, лечись и не вздумай никуда выходить.

– Ладно, – вздохнула я обреченно.

– Я знал, что на ваш авторитет можно положиться, – улыбнулся Матвей моей маме, но в его взгляде я видела явную насмешку надо мной. – Что ж, раз моя девочка в ваших надёжных руках, то я теперь со спокойной душой могу ехать на работу. Вас подвезти?

«Моя девочка»?! Он опух?

– Нет, спасибо. Мне нужно еще кое-что сказать своей дочери, – деловито отчеканила мама и вместе со мной проследила за тем, как Матвей сел в машину и, посмотрев мне в глаза через лобовое, подмигнул.

Всеми силами поборола в себе желание показать ему средний палец.

– Доченька, – протянула мама будто бы невинно, наблюдая за тем, как пикап Матвея выезжал со двора. – Я думала, у тебя парень – дрыщ в толстовке, как все твои ровесники, а тут же целый мужчина. Сколько ему лет?

Мама решила, что мы с Матвеем встречаемся?! За что мне это?

– Мама, Матвей не…

– Интересно получается, – перебила меня мама. – Мы тебе не разрешили завести кота, так теперь у тебя целый домашний йети?

– Ириска, кстати, у него живёт.

– Лет-то ему сколько?

– Тридцать.

– Мда, – выронила мама. Сложно было понять, понравилась ли ей услышанная цифра или нет. Хотя, мне-то какая разница? Он же на самом деле мне не парень. Мамино одобрение здесь ни к чему. А дружить я могу с кем хочу. – Раз пошла такая пьянка, то пусть твой Матвей приезжает к нам на ужин в эти выходные. Папе тоже будет полезно с ним познакомиться.

– Мама, Матвей мне не парень.

– Ну, да, – прыснула мама. – Он же тебе подружка. Удобно, наверное, делить одну резинку для волос на двоих?

Уже в квартире, приняв душ и надев теплую зимнюю пижаму, я написала Матвею смс-ку:

«И что это было? Когда ты успел сговориться с моей мамой?»

М: «Тридцатилетний опыт общения с моей мамой позволяет мне околдовать любую другую маму»

Я: «Молодец, колдун! Мама решила, что ты мой парень. Так что в эти выходные у тебя ужин с моей семьёй»

Матвей прочитал, но ответа не последовало. Через пять минут он, наконец, опомнился.

М: «Прости, Рит. Не учёл, что всё может так повернуться. Просто хотел, чтобы ты сегодня отдохнула дома»

Не стала уточнять, что сегодня планировала пропустить только универ. На работу я точно поеду. Наши с Ромой смены сегодня пересекаются, и я не доставлю ему удовольствие своим отсутствием.

Глава 27. Рита

Уже в автобусе стало понятно, что мой план «сильная и независимая» был плохой идеей. Ломило кости, крутило суставы и очень хотелось вернуться в свою пижаму и постель. Но теперь уже поздно отменять всё. Нужно было заранее звонить и меняться с девчонками или вовсе отменять на сегодня занятия по пилатесу. Теперь же придется отнестись со всей ответственностью не только к работе, но еще и к задуманному плану, согласно которому я, умирая внутри, внешне должна показать одному известному мне предателю, что его поступок нисколько меня не ранил.

Не заплакала тогда у порога его квартиры, не заплачу и сейчас.

Переодевшись в леггинсы и спортивный топ, собрала волосы в высокий хвост, тронула губы блеском, а ресницы тушью, чтобы взгляд не выглядел таким убитым.

С собой только бутылка воды, полотенце и уверенность в том, что я всё делаю правильно. О температуре, кашле и желании лечь в темной комнате и ничего не делать лучше не думать.

Путь до моего зала проходил через общую зону, где Рома стандартно занимался со своими клиентами, помогая им с правильным подъемом тяжестей и распределением нагрузок.

Выпрямив спину и натянув на губы улыбку, я шла к своему залу так, как делала всегда – с энтузиазмом. Ведь там меня ждали мои совершенно разные девчонки от шестнадцати до шестидесяти трех лет, и каждая из них всегда меня встречала с улыбкой. Вот только раньше я отвечала им взаимностью, но сегодня было понятно, что эмоциональнее пластиковой улыбки я не смогу дать им ничего.

Подходя к двери к своему залу периферийным зрением уловила, что Рома шёл за мной.

– Рита, стой, – успел он сказать за секунду до того, как я зашла в свой зал и закрыла дверь перед его носом.

Даже не хлопнула. Просто закрыла.

– Рита… – всунул он свой нос в дверной проем.

– Привет-привет, девчонки! – заголосила я привычно, чтобы привлечь внимание всех собравшихся и заглушить голос одного подонка. – Ну, что? Пора готовить фигуру к новогодним платья! Начнем?

Тряхнула головой, словно так могла выкинуть из нее все тяжелые мысли, и приступила к стандартной разминке.

Боковое зрение дало мне понять, что, посмотрев на меня еще несколько секунд, Рома ушел ни с чем.

К концу тренировки я чувствовала себя вареным овощем, который готов был развалиться после каждого даже пустякового движения. Кажется, я перестаралась с отвлечением самой себя от грязных мыслей. Даже девчонки мои казались мне едва живыми, но зато очень довольными.

Отведя еще две группы, довольной уже была я, потому что, судя по времени, Ромы в клубе нет уже около часа. Его смена закончилась, а мне можно больше не прятаться в своем зале, имитируя, что я не разбита и продолжаю свою обычную жизни как ни в чем не бывало.

– До свидания, – попрощалась я с последней из клиенток. Прибрала в зале инвентарь, накинула на шею своё полотенце, прихватила уже пустую бутылку с водой и привычно направилась в раздевалку. Без эксцессов приняла душ и поняла, что ближайшие несколько дней я точно отлежусь дома. Сегодня я всем всё доказала, но если я проживу еще хоть один день в таком же ритме, то меня точно заберет домой катафалк, а не городской автобус.

Обернувшись полотенцем, вышла из душа и опешила, увидев сидящего напротив моей кабинки Рому. С щенячьими глазками он смотрел на меня снизу вверх, явно понимая, что обделался по-крупному.

– Это женская раздевалка, – бросила я ему равнодушно, а сама подошла к кабинке, чтобы взять сменное белье.

– Не хочешь поговорить?

– Поражающая догадливость, – буркнула я себе под нос. Оставила белье на полке и повернулась к сидящему Роме. – Выйди отсюда, пока я не позвала охрану.

– Я завязал с Настей. Всё. У нас с ней было всего несколько раз, и я…

– Меня не интересуют подробности чужой личной жизни, – перебила я его, стараясь держать голос ровным, а интонации холодными. – Выйди из женской раздевалки.

– Рита, – встал Рома и подошёл ко мне настолько близко, что пришлось вжаться спиной в полки, чтобы избежать соприкосновение наших тел. – Давай начнем сначала. Переезжай ко мне. Я могу платить за нас двоих.

Гордо вскинув подбородок, проигнорировала тот факт, что наши носы находились слишком близко.

– Ты можешь выйти отсюда и валить, куда хочешь, – произнесла я, глядя ему прямо в глаза. – Меня не интересуешь ни ты, ни твои возможности. Выйди из женской раздевалки.

– Малышка, – выдохнул Рома маняще. Коснулся кончиками пальцев моей шеи и подбородка, точно зная мои слабости. – Помнишь, как мы с тобой у это кабинки...

Резкий удар коленом не дал ему закончить начатую речь.

– Охрана! – взревела я, удерживая на груди полотенце, пока Рома, согнувшись пополам, присел на скамейку. – Охрана!

В раздевалку влетел рослый парень по имени Тимур и острым взглядом быстро оценил ситуацию:

– Ты в норме? – спросил он у меня, бегло оглядев с ног до головы.

– Да. Уведи его, он… домогается, – сказала я первое, что пришло в голову.

– Конченая, что ли?! – сипло выдавил Рома.

– Тебе мало было в подсобке с клиентками трахаться? – грубо рванул его за руку Тимур и поволок к выходу и толкнул в сторону двери. – Сам иди, твою мать! Я тебе не нянька!

«В подсобке с клиентками» – эхом разнеслось в опустевшей в один миг голове.

Сардоническая улыбка скривила моё лицо.

Ну, что же я за дура слепая? Нужно было сразу проверять все свои подозрения по камерам видеонаблюдения, а не вестись на красивые сказки в Ромином исполнении.

Обессиленно села на скамейку, уперлась локтями в колени и свесила голову вниз, понимая, что мне нужна передышка перед тем, чтобы элементарно одеться. Меня всю трясло, колотило изнутри. Казалось, что температура уже давно перевалила за сорок, а в сознании я продолжала держаться лишь из-за одного тупого упрямства – не выглядеть слабой. Как в детстве, когда в кровь разбила колени об асфальт, но упорно делала вид, что мне совсем не больно, только лишь бы родители не загнали меня домой.

Сейчас, к сожалению, причина моей стойкости кроется абсолютно в иных причинах. И если честно, у меня уже не осталось никаких сил на то, чтобы сдерживать слёзы.

Телефон на полке кабинке издал протяжную вибрацию. Встала на совершенно ватные ноги и взяла мобильник. Практически не глядя ответила на звонок.

– Надеюсь, ты, как и обещала, лежишь весь день в постели? – поинтересовался Матвей нарочито строго.

– Забери меня отсюда, – выдохнула я, неожиданно всхлипнув. – Мне плохо.

Глава 28. Рита

Наверное, самое большое чувство неловкости, что я когда-либо испытывала за всю свою жизнь, было прочувствованно мной именно сегодня, когда Матвей, гонимый паникой и в то же время злостью, широкими шагами вошёл в фитнес-клуб, забрал у меня мои вещи, взял за руку и, максимально возможно проигнорировав поджидающего меня Рому, вышел со мной на улицу.

Буквально как пальто на вешалке Матвей усадил меня в свою машину. За всю дорогу он не сказал ни слова. Лишь с суровым лицом, играя желваками, смотрел прямо перед собой через лобовое. А я, от чувства стыда, что съедало меня изнутри, не знала, как поднять глаза и сказать ему хоть что-нибудь.

Только у подъезда своего дома, я смогла собраться духом и взглянуть на Матвей, который одной рукой всё еще удерживал руль, а другой, упираясь локтем в дверцу, нервно чесал бороду.

Стало неуютно.

– Спасибо, что приехал. Прости, если отвлекла от дел, – сказала я тихо и поспешила удалиться из машины.

Но, стоило мне открыть дверь пикапа, как рука Матвея, скользнувшая под моими руками, быстро захлопнула ее обратно.

– Просто объясни мне, идиоту, нахрена ты туда поперлась? На Ромочку своего посмотреть? Себя показать? – Матвей был буквально взбешен. Кажется, я и представить себе не могла, что он может злиться именно так. Вдвойне обидно было осознавать, что злился он на меня вполне оправдано – вот я зачем я, дура, поперлась сегодня на работу? Кому лучше сделала? Или хуже?

– Я не хотела, чтобы он видел, что мне плохо.

– И как? Он внимательно посмотрел? Всё увидел?! – кипятился Матвей. В яростном порыве ударил ладонью по рулю и снова отвернулся от меня к боковому стеклу. – После всего, что он сделал, тебе не все ли равно, что он там думает и видит? Или ты из тех мазохисток, что прощают и это?

– Не кричи на меня, – резко вскинув подбородок, я, наконец, осмелилась посмотреть в глаза Матвею. Буквально за секунду в его потемневших от гнева глазах я успела разглядеть и понять, насколько мой поступок идиотский. – Прости, – снова опустила я пристыжено голову. – Я думала, что поступаю правильно.

– До квартиры дойдёшь или опять придумаешь «поступить правильно»? – сурово спросил Матвей, нисколько не поменявшись в лице.

Намёк был ясен.

В этот раз никто не препятствовал тому, чтобы я вышла из машины и зашла в подъезд своего дома. Едва за мной закрылась дверь, как пикап Матвея взревел мотором и сорвался с места.

Дома меня уже ждали родители, которые были злы ничуть не меньше Матвея.

– Ты с ума сошла?! – следовала мама за мной по пятам, пока я глушила кашель в рукаве толстовки. – Кто с таким жаром на работу ходит? Быстро в постель! И только попробуй у меня ближайшие два дня куда-нибудь из нее выбраться. Я лично приду в твой университет и на работу, чтобы отпросить тебя.

– Я поняла, мам, – ответила я, не обернувшись. Закрыла дверь своей комнаты почти перед носом родительницы и, бросив рюкзак у тумбочки, завалилась на постель. Свернувшись калачиком, обняла колени и закрыла глаза, надеясь, что хоть так поток горячих слёз прекратится.

В комнату кто-то вошёл. Не стала смотреть. И так было понятно, что мамина тирада не была окончена, и она точно захочет сказать мне всё, что планировала.

– Через полчаса будет готов куриный бульон. Мама уже наводит кипиш у плиты и кастрюли, – произнес тихо папа и укрыл меня одеялом. – Постарайся за это время никуда не сбежать, – щелкнул он меня мягко по носу и приложил ладонь ко лбу. – Маргарита, цветочек мой, с такой температурой не шутят.

– Но ты и мама ведь как-то ходите с температурой на работу.

– Ходим, – кивнул папа. – Но с такой, как у тебя, никто бы из нас точно из дома не вышел. У всего ведь есть предел. К чему надрываться?

– Я думала, что поступаю как взрослая, – спрятала я нос под одеялом.

– Взрослая ты наша, – усмехнулся папа по-доброму. – Мишку твоего любимого плюшевого дать?

– Угу, – кивнула я вяло. Приподняла край одеяла и позволила папе положить ко мне медвежонка. – Ладно. Поспи немного. Бульон сварится, мама успокоится и принесет тебе его.

– Хорошо, – закрыла я глаза.

Папа тихо вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

Поплакав еще немного, и, видя перед глазами разъяренного Матвея, я, наконец, смогла задремать и будто почти сразу выпала из сна, когда в комнату снова кто-то вошёл.

И как можно спать посреди проходного двора?

– Эй, – позвал меня тихий шёпот. – Просыпайся, друг Рита. Мать баланду наварила.

Распахнула глаза и села в постели, пытаясь понять, сниться мне Матвей с тарелкой горячего бульона в руках или он реален?

– Ты?! Как ты?... – выронила я хрипло, опасливо глянув на дверь, за которой были слышны голоса родителей.

– Я? Да, в целом, неплохо. Голова только чуток побаливает. От недосыпа, наверное… – бормотал Матей себе под нос. Поставил тарелку бульона на тумбочку рядом с кроватью и протянул мне ложку. – Сама хлебать будешь или я тебе в рот напихаю?

– Как ты здесь оказался? – шипела я, боясь даже моргнуть, будто от этого Матвей может испариться, как пар, поднимающийся над тарелкой с горячим бульоном.

– Как-как? – передразнил меня мужчина. Взглядом окинул комнату, включил основной свет. Взяв компьютерное кресло, подкатил его к моей кровати и сел напротив, сложив руки в замок на животе. – Попсиховал, остыл, заехал в аптеку и методом проб и ошибок нашёл твою квартиру.

– Зачем?

– Люблю людей с соплями, – не изменился он нисколько в лице, продолжая при этом не выдавать практически никаких эмоций кроме лёгкой улыбки уголками губ. – А теперь хлебай бульон, иначе твоя мать вывесит меня за бороду за окно вашей кухни.

– Она так не сделает, – дернула я скептически бровями, но к бульону потянулась.

– Вообще-то, она сказала, что именно так и сделает. Если ты забыла, то еще сегодня утром я сказал ей, что простыла ты из-за нашей прогулки. Так что пока ты не съешь весь бульон и не примешь все лекарства, что купил тебе я и те, что были у вас дома, для твоих родителей я враг номер один. Не знаю, как твой папа, а вот мать твоя точно может сбросить меня из окна.

Я хотела было возразить, но поняла, что моя мама вполне могла так сказать и, возможно, даже сделает.

Свесив ноги с кровати, придвинулась ближе к тумбочке и начала хлебать бульон интенсивнее. Через силу, через не хочу. аппетита не было вообще. более того, с каждой ложкой казалось, что весь бульон вот-вот выльется обратно через то же отверстие, через которое я его в себя вливаю.

– Всё, – отодвинула я тарелку. – Больше не могу.

– Вечно всё приходится брать в свои нежные руки, – нарочито вздохнул Матвей и, взяв тарелку с остатками бульона, одним большим глотком выпил его. – Но с лекарствами такая шняга не прокатит. Примешь всё.

Молча кивнула, посмотрев на строго протянутый в мою сторону указательный палец.

Матвей вышел из комнаты, прошел в кухню, где заговорил с моими родителями. Через минуту вернулся с пачками таблеток и стаканом воды.

– Так…– сел он обратно в компьютерное кресло. Оставил на тумбочке стакан воды и почти все таблетки, что принес. – Эту штуку от соплей пшикай сразу. Вообще нихрена не дышишь, – протянул он мне назальный спрей. – Это от жара. Это противовирусное. А это… еще что-то. Я не понял, но твоя мама сказала «надо». Держи, – всыпав мне в ладонь горсть таблеток, Матвей вручил мне стакан воды и пристально проследил за тем, чтобы я выпила все до одной.

Невкусно, противно, горько, глоталось с трудом, но я выпила всё. И стакан воды тоже осушила целиком.

– Я больше не могу, – отдала Матвею стакан и без сил рухнула головой на подушку. Нащупала одеяло и натянула его дома самого носа.

– Ты мёрзнешь, что ли? – нахмурился мужчина. Серые глаза его недобро блеснули.

– Угу, – моргнула я вяло. После бульона спать захотелось в разы сильнее. – Честно говоря, такое ощущение, что я со вчерашнего вечера не могу согреться.

Матвей шумно вздохнул. Встал с кресла и потянулся к ремню на своих джинсах, начиная его расстегивать.

– Ты что делаешь? – подобралась я, округлив глаза.

– Ремень снимаю. Не видно?

– Зачем?

– У пряжки острые края. Если ты начнешь об меня тереться, то можешь поцарапаться, – буднично ответил Матвей, вытащил своё ремень из шлевок и оставил его на спинке компьютерного кресла. – Я погашу основной свет, если ты не против? Глаза болят.

– Тереться? Я об тебя?! И не надо выключать свет! – сказала я, но было уже поздно. В комнате остался только мягкий свет напольной лампы в углу комнаты.

Высокая широкоплечая тень надвигалась на меня, как Луна на Солнце во время затмения.

– Двигайся, – присел Матвей на край моей кровати.

– Зачем?

– Греть тебя буду. Лучше, конечно, делать это голенькими, но, боюсь, в таком случае, твоя мать точно меня за бороду и за окно. Двигайся-двигайся, – пошлёпал он меня мягко, но настойчиво по ноге.

Как в каком-то трансе я отодвинулась к краю кровати и освободила место для Матвея. Не уверена, что ему этого хватит, но сам напросился.

Матвей откинул край одеяла в сторону и застыл, начиная откровенно надо мной смеяться.

– Я смотрю, у меня тут конкурент? – потрепал он моего плюшевого медвежонка. Взял его одной рукой и усадил в компьютерное кресло рядом с кроватью. – Для сегодняшних ночных процедур он недостаточно волосат. Согреваться будешь мной.

Сказав это, Матвей, неуклюже прилег рядом со мной. Поправил подушку под своей головой и недовольно поводил плечами.

– Тесновато как-то, – нахмурился он. – Давай так, – подняв руку, что была ближе всего ко мне, он деликатно подвел ее под мою голову. – Ложись на моё плечо.

– Не буду.

– Я маму твою позову.

– Это читерство.

Цокнув, аккуратно прижалась щекой к теплому плечу. Удобно. Машинально укрыла себя и Матвея одеялом.

– У тебя запор? – спросил вдруг Матвей через несколько минут.

– В смысле?

– Расслабься, – приобнял он меня за плечи одной рукой. Второй – поправил на мне одеяло, подтянув его до подбородка. – Всё. Теперь спи.

– Матвей. Это уже перебор.

– Перебор, Рита, это не спать из-за тебя уже хрен знает сколько. Не хочешь спать сама, дай выспаться хотя бы мне. Надеюсь, пока ты прижата к стене, никуда не денешься?

Несколько минут лежала в тишине. Прислушивалась к дыханию Матвея, следила за тем, как вздымалась его грудная клетка в такт дыханию.

Плавно подняла взгляд выше – в густую бороду, пухлые губы, острый нос, в закрытые глаза. Похоже, он действительно уснул.

Не зная, куда деть руку, аккуратно положила ладонь правой руки на его грудь справа. Задержала дыхание и успокоилась, когда никакой реакции от него не последовало.

Кажется, рядом с ним, и правда, гораздо теплее.

– Ты ведь приехал, потому что мы друзья? – спросила я шепотом, особо не надеясь получить ответ от спящего мужчины.

– Если тебе приятно использовать нашу дружбу как контрацептив, то можешь еще немного попользоваться. Но это последний раз, – ответил Матвей, не открывая глаза.