Текст книги "Плохая привычка (СИ)"

Автор книги: Тата Кит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава 16. Славик

Время подписывать бумажки с умным видом.

Периодически поглядывая, то на дверь своего кабинета, то на наручные часы, я ждал, когда в кабинет войдёт Наталья и по её настроению я пойму хоть что-нибудь.

Ромашка «помирились – не помирились» за эти дни выпустила из меня долбоёба-самодура, которого без Натальи никто обратно не запихнёт. Офис щемился от меня все три дня, что её не было.

Наталья работала из дома, отправляя документы на почту поздно вечером или даже ночью. Было сложно даже примерно предположить, что у неё там происходит. В порядке ли она или все даже лучше, чем было? Наверняка, идеальный, сука, муж все эти дни старательно заглаживал вину.

Сегодня она должна появится в офисе. По крайней мере, заранее мне никто не звонили не предупреждал об обратном.

Наконец, за дверью послышался стук каблуков. Размеренный, уверенный, приближающийся ко мне.

Тут главное успеть сделать ебало попроще и не пялиться на неё, пытаясь вычленить изменения, произошедшие с ней за эти три дня.

Если она спрашивала у меня о том, как я пришёл к решению о разводе, то вряд ли этот вопрос был просто поводом для поддержания разговора. Спросить о таком, а потом три дня скакать на батуте? Едва ли…

– Здравствуйте, Вячеслав Александрович, – произнесла она по-деловому.

– Здравствуйте, – бросил я, едва шевельнув губами. Для более важного вида уставился в ноутбук.

– На подпись, – выдохнула Наталья и положила передо мной бумаги.

Нарочито тяжело вздохнув, я вновь почувствовал аромат её парфюма и понял, как меня бесили приторные духи помощницы, которая приходила в мой кабинет, пока не было Натальи.

Строги черный брючный костюм. На запястье руки, которой она подкалывала мне документы, блеснула цепочка часов. Хоть где-то в этом мире стабильность.

– Здесь, – шептала Наталья тихо и указывала аккуратный ногтем на нужную строчку. – Здесь.

Я подписывал, даже не пробегаясь взглядом по строкам. Все эти секунды я пытался понять настроение, с которым Наталья пришла в офис и в мой кабинет.

– Здесь, – шепнула она снова, едва слышно.

Передо мной появился лист, в котором было что-то написано от руки. Почерк знакомый.

Я почти подписал, но вовремя одернул руку, поняв, что передо мной лежит заявление на увольнение по собственному.

– Федосеева, а ты куда собралась, разрешите поинтересоваться? – я откинулся на спинку кресла и посмотрел на её профиль.

– Какая разница? Подпишите. Если вам принципиально, я могу отработать две недели. Но вы не можете меня не отпустить.

Каждое слово, она произнесла, даже не посмотрев в мою сторону. Вытаращилась куда-то прямо перед собой и с упрямством барана требовала от меня то, что прямо здесь и сейчас я ей давать не собирался, потому что не понимал, какого хрена происходит и почему я должен её опять куда-то отпустить.

Опустив взгляд на её руки, в которых она держала уже подписанные мной бумаги, я увидел то, отчего моторчик в грудаке сбился с такта.

На пальчике, где должно красоваться золотое обручальное кольцо, осталась только тонкая белая полоска. И в одно мгновение всё встало на своё место.

Наталья решила начать новую жизнь.

Каре бы не ебанула. Это я точно не переживу.

– Я всё ещё не услышал, куда ты собралась, Федосеева? К конкурентам?

– Подпишите, Вячеслав Александрович. А что я буду делать дальше, касается только меня. К конкурентам не пойду, если вам интересно. Шило на мыло менять не собираюсь.

– То есть у тебя нет альтернативы? Ты не знаешь, куда ты дальше, но спешишь избавиться от денежной работы? Я думал, ты умнее.

– Слушайте, – вспылила Наталья и, наконец, соизволила посмотреть на меня режущим яйца взглядом. – Вы каждый месяц кого-то увольняете. И всегда говорите, что найдётся кто-то поумнее на то же место. Что сейчас изменилось? Увольняйте, – придвинула она заявление ближе ко мне. – Даже если я с моста захочу спрыгнуть после увольнения, это уже не ваше дело. Оно и сейчас, кстати, не ваше.

– С моста, говоришь? – я швырнул ручку на стол, встал с кресла и взял ключи от машины. – Поехали.

– Куда?

– Поехали, сказал.

Глава 17. Наталья

Честно?

Было абсолютно плевать, куда меня может отвезти Славик. Было совершенно фиолетово на косые и любопытные взгляды сотрудников, мимо которых мы со смертельно злым Смертиным проходили друг за другом. Пусть хоть запенятся там от сплетен, которые точно возникнут, когда хоть один человек увидит, как я села в машину Славика и даже пристегнуться не поленилась.

Вообще плевать.

За последние дни я, наверное, выплакала все слёзы, что у меня были. Вдоволь пожалела себя. Поиграла в королеву драмы, эпично сняв обручальное кольцо и закинув его в мусорный пакет. Затем снова поплакала о том, что я, по сути, ровно так же спустила одиннадцать прожитых лет в мусорный пакет. И с осознанием этого факта на смену слезам пришла злость: на Серёжу, у которого не хватило крепости духа, сказать мне обо всём, что у него сломалось на душе и в сердце ещё три года назад, чтобы вместе, совместными усилиями мы смогли всё починить; злилась на себя, дуру слепую, которая всё чаще проявляющуюся холодность мужа списывала на его проблемы на работе или банальную усталость от неё же без отпуска несколько лет подряд. Ещё жалела его…

Дура.

И сейчас, сидя в машине Славика, в которой он вёз меня в неизвестном направлении куда-то загород, мне было плевать, куда в итоге он меня привезёт. Может, хочет вывезти в лес, чтобы там было удобнее на меня кричать и не сдерживаться. Хотя бы напоследок.

Пусть покричит. У меня тоже настроение покричать на кого-нибудь и, возможно, ударить пару раз.

Боже…

В жизни никого не была и вряд ли смогу. Но так хочется кого-то или что-то побить. Аж до зуда в ладонях.

– Здоров. Работаешь сейчас? – спросил Славик и, посмотрев на него, я поняла, что он с кем-то разговаривает по телефону. – Минут через двадцать приеду… Место будет?… Угу. До связи.

Смертин закончил разговор и нервно швырнул телефон на панель за рулём.

– Выбесила ты меня, Федосеева, – дёрнул он головой так, будто шею перед дракой разминал, но на меня так и не посмотрел. – Пиздец как выбесила.

– Приличные мужчины в обществе дамы не матерятся, – бросила я и скрестила руки на груди, уставившись в лобовое. – Хотя… откуда вам знать?

Либо я почувствовала себя бессмертной, либо мне хотелось хоть с кем-то пособачиться по-настоящему. Чтобы аж клочья шерсти летели в разные стороны. Я ни с кем в своей жизни не ругалась на повышенных тонах, не кричала. Все конфликты проходили спокойно. Я больше договаривалась, чем чего-то требовала и на чем-то настаивала. Даже наш последний конфликт с Серёжей прошёл так, будто его и не было. Будто он просто сказал, что уходит, а я сказала «ну, ок».

И теперь я злюсь на мужчину, который мне ничего не сделал и ничего не должен…

Ну, точно – дура.

Внедорожник Смертина выехал загород, свернул на лесную дорогу, а мне всё ещё было плевать. Я смотрела прямо перед собой и ничего не видела. Просто ждала, когда этот перфоманс закончится, и мы вернемся в офис, где Смертин подпишет моё заявление, и на этом мы разойдёмся.

Я хочу поменять свою жизнь. Перевернуть её на сто восемьдесят градусов. Первым делом хочу поменять работу, затем квартиру, найти себе новое хобби и постараться не тронуться головой во время всех этих изменений, рекомендованных в интернетных статейках. Кстати, следование инструкциям в статейках из интернета – то, что я тоже никогда не делала.

Слишком долго я была правильной и, как выяснилось, скучной. И, видимо, из-за этого меня и променяли на более молодую и бесшабашную, способную нагло припереться в дом жены своего любовника.

Машина резко остановилась, рядом хлопнула дверца и, проморгавшись, я поняла, что мы приехали к мосту, по которому было сложно понять, разрушается он или еще недостроен.

– Что сидим, Федосеева? Выходи, – сказал Смертин, открыв дверь машины с моей стороны. – Или всё? Смелость закончилась? Мы только на словах дохрена дерзкие?

– Когда я говорила про прыжки с моста, я имела ввиду только себя и мост. Без свидетелей и помощников. Кто все эти люди? – кивнула я в сторону людей в ярких одеждах, топчущихся по мосту и поглядывающих в нашу сторону с неприкрытым весельем.

– А это для меня помощники, Федосеева. Кому ты, нахрен, стерва такая, сдалась? Идёшь? Или за слова отвечать не научена?

Смертин резкими и явно нервными движениями снял с себя пиджак и швырнул его перед моим носом в своё кресло.

– Кажется, ваш спектакль немного затянулся, Вячеслав Александрович. Садитесь в машину и везите меня обратно в офис.

– Я тебе такси? Надо в город – иди на трассу, лови попутку.

Мои брови бесконтрольно взлетели. Я думала, в меня вселились бесы, но, оказалось, что мои бесы – милые котята, в сравнении с теми бесами, что плясали в серых глазах Смертина.

– Идёшь? – Смертин вдруг протянул мне руку, как истинный джентльмен, чтобы помочь выйти из машины.

Он точно головой тронулся, если думает, что после того, как он на меня накричал и оскорбил, я протяну ему руку в ответ.

– Слав, ну, чё там? Боится? – донесся со стороны моста мужской насмешливый голос.

– Конечно, боится. Баба. Что с неё взять? – хмыкнул Славик, глядя мне прямо в глаза, которые я была готова выцарапать прямо здесь и сейчас.

Какого чёрта он себе позволяет?!

Так мы бы и смотрели друг другу в глаза, готовые вцепиться в глотки, если бы стороны моста не раздался мужской вопль. А боковым зрениям я заметила, как с моста прыгнул мужчина, привязанный к ветхому мосту тросом.

– Что?! – округлились мои глаза, а по телу прошлась волна страха.

– Боишься? – уголок губ Славика изогнулся в едкой ухмылке.

– Баба, говорите? – повела я бровью и спрыгнула с подножки внедорожника, демонстративно сдвинув Смертина с дороги, чтобы направиться прямиком к мосту.

Я была крута, как Чак Норрис, когда на меня надевали страховочные ремни. Была смела, как Рэмбо, когда подходила к краю площадки, оборудованной под прыжки. И чуть не намочила брюки, как дрожащая чихуахуа, когда к ремням прицепили трос и сказали, что через минуту надо прыгать.

Единственный взгляд вниз с высоты моста дал понять, что не лажу с головой, если всерьёз с него сигану.

Разве эти цветные ремешки и трос-резинка смогут удержать меня? Да я разобьюсь о камни, что лежат далеко внизу.

– Я передумала. Отстёгивайте, – в панике затребовала я, пытаясь непослушными пальцами самостоятельно всё с себя снять.

– Ещё даже минуты не прошло, Федосеева, как ты взошла на этот мост, а уже пускаешь сопли. Разочаровываешь.

– А и я не обязана вас очаровывать. Снимите с меня это!

– Ну, что там у вас? Будет прыгать, нет? – спросил какой-то скучающий мужчина.

– Подожди минуту. У меня тут паническая Натаха, – сказал Славик и подошёл ко мне.

Пришлось отвлечься от ремней и вскинуть подбородок, чтобы увидеть его глаза, взгляд которых пытался просверлить во мне дыру.

– Это вы так увольняете своих сотрудников? В Спарту играете?

– Ты собралась начать новую жизнь, Наталья. Прыжок с моста примерно эквивалентен тому, что ты собираешься сделать.

– Откуда вы…?

– Ты сняла кольцо, принесла заявление и всем своим видом демонстрируешь, что на хую всех вертела. Хочешь начать новую жизнь? Стремление понятное. Поддерживаю. Но сначала отрепетируй, – кивнул Смертин в сторону бездны, в которую мне нужно прыгнуть. – Если здесь, со страховкой, не сможешь. То и в настоящей жизни не делай ничего, пока всё хорошенько не обдумаешь.

Я стиснула зубы и прикусила язык.

Конечно, он в курсе.

Он не мог быть не в курсе, когда для всего офиса моя личная жизнь – главная тема последнего месяца.

Я резко опустила взгляд, чувствуя подкатившие слёзы обозлённости и усталости. Словно подросток я злилась на весь мир и не знала, что со всем этим можно сделать.

– Наталья, – вдруг неожиданно нежно произнес Смертин я мягко сжал прохладные пальцы моих рук. Я плавно подняла взгляд, снова возвращая внимание его глазам. – Ты же сильная. Хули тебе какой-то мостик?

– Вы очень много материтесь.

– А ты зануда, – тихо усмехнулся Смертин, улыбнувшись уголком губ. – Прыгаешь? Или мы ссыкливо едем обратно в офис, где я тебе нихрена не подпишу. И премии ещё лишу.

Снова опустила взгляд на наши пальцы, я погрузилась в свои мысли и высвободилась из мягкого хвата мужских рук. Сама подошла к краю площадки, позволила надеть на себя шлем, проверить ещё раз ремни и выслушать инструктаж.

– …В случае, если вы разобьётесь о камни внизу, наша фирма-однодневка потрясающе быстро умеет собирать оборудование и исчезать… – наговаривал мне мужчина, который, похоже, был другом Смертина. Или очень хорошим знакомым.

Когда с проверкой было покончено, всем осталось только ждать, когда я решусь.

Обдуваемая всеми ветрами на краю пропасти, я смотрела прямо перед собой и думала, а так ли я хорошо подготовилась для того, чтобы шагать в неизвестность, где для меня нет никакой опоры (в виде мужчины)? Вроде, мой жизненный опыт, как страховочные ремни, со мной; гибкий трос – мой ум – тоже здесь; моя защита – мой сын – всегда рядом. И чего я тогда боюсь?

Неизвестности я боюсь. Вот чего.

Раньше, если случалось что-то не так, я могла прийти к мужу и поплакаться ему в плечо. Сейчас у меня нет такой возможности. А плакать в своё собственное плечо – крайне неудобно. Так и шею можно потянуть или нерв защемить.

Напоследок обернувшись, я в тот же миг встретилась взглядом со Смертиным. Он едва заметно кивнул и улыбнулся уголком рта, даже не попытавшись снова мне что-то сказать. Даже ни одного матерного слова на меня не потратил.

Я снова обратила всё своё внимание к пропасти, развела в сторону руки-крылья, прикрыла глаза и просто сделала шаг.

Опора ушла из-под ног, душа осталась где-то наверху, цепляться за мост остатками сил. А я всё летела вниз и кричала, чувствуя, как ветер обдувает моё лицо, к которому стремительно приближается земля.

В самой низкой точке я закрыла лицо руками, уже не надеясь на спасение, и снова вскрикнула, когда эластичный трос дёрнул меня снова вверх.

Чувствуя полное опустошение, я червем на крючке болталась вверх ногами и просто ревела, пока меня возвращали на мост.

– Ну, что? – присел рядом со мной Смертин и протянул платок, когда я буквально отползла от края моста и забилась на полу в углу какой-то будки для персонала. – Едем увольняться?

Дрожащей рукой я взяла платок, утёрла сопли и с ненавистью уставилась на Смертина, готовая его убить.

Хотя… Почему это только готовая? К чему эти чертовы полумеры? Я реально его сейчас убью!

– Смешно вам? Весело? – вставала я медленно, но очень уверено. – Понравилось?

Я толкнула Смертина в плечи обеими руками и не встретила совершенно никакого сопротивления. Наоборот, Смертин будто открылся мне, разведя руки в стороны. Мол, давай, бей ещё!

– Ненавижу! – хлестала я его по плечам и груди. – Ненавижу! – рычала я в приступе неизвестной мне ранее дикости. – Ненавижу! – уже шептала я в отчаянии и, когда силы мои закончились, а Смертин так и не сдвинулся с места и не сказал мне ни слова, я опустила руки по швам, склонила голову и просто позволила себе тихо поплакать.

К моим босым ногам приблизились черные мужские туфли. На затылок едва ощутимо надавила чья-то ладонь, и в следующую секунду я оказалась уперта лбом в побитое мной секундами ранее плечо Смертина.

– Простите. Я не должна себя так вести, – произнесла я едва слышно. – Простите, что накричала и ударила.

– Легче-то хоть стало? – тихим голосом спросил Смертин.

– Не знаю, – дернула я плечами. – Вроде…

– Тогда выжимай остатки соплей мне в пиджак и поехали в офис.

– А вы не будете прыгать?

– Ты чё, мать?! Не для моего возраста такие развлекухи. Я весь в Фастум-геле. Выскользну ещё из ремней этих. Кто тебе заявление тогда подпишет?

Глава 18. Наталья

В офис я вернулась в состоянии полного опустошения.

Смертин за всю дорогу от моста до парковки перед офисным зданием не сказал ни слова, не попытался развлечь меня своими мужланскими шуточками и, в целом, хранил, можно сказать, несвойственное ему молчание.

А меня до сих пор колбасило. Настолько, что я даже сама туфли не смогла надеть. Сев в машину к Смертину, я просто всю дорогу держала туфли в трясущихся руках и смотрела на них, не понимая, как я смогу с ними справиться.

– Ты чё, Федосеева, сломалась? – остановился Вячеслав Александрович рядом с открытой дверцей с моей стороны.

– Жду, когда меня перестанет трясти, чтобы я смогла туфли надеть.

Смертин шумно вздохнул матом и забрал у меня туфли, а затем присел на корточки и посмотрел на меня снизу вверх.

– Ноги-то, надеюсь, так не трусятся, как руки? Не хватало ещё, чтобы ты мне перед всем офисом в нос с ноги двинула.

– Спасибо за идею. Если сейчас психану, то буду знать, на что сослаться.

– Ногу давай. Вторую, – чуть нервно бросил Славик и ловко надел сначала на одну мою ногу, а затем и на другую, туфли. – Выходи, – сказал он строго. Выпрямился, оправил брюки и подал мне руку, опираясь на которую я смогла выйти из машины. – Через час жду в своём кабинете. Можешь пока перекурить и подумать, окончательно ты решили с увольнением или нет.

– Вы против моего увольнения?

– Твоя жизнь, тебе решать. Но ещё один такой же финт ушами с подкладыванием заявления на подпись среди прочих бумаг, и с моста второй раз я тебя скину уже без троса. У тебя час, Федосеева. Думай, – бросил напоследок Смертин и пошёл в офис, оставив меня на улице одну.

Едва переставляя ноги, через несколько минут в офис поднялась и я. Под косыми взглядами сотрудников закрылась в своём кабинете и прижалась спиной к двери, стукнувшись затылком о дверь.

Я всё ещё хотела уволиться, всё ещё хотела поменять в своей жизни абсолютно все. Чтобы в ней даже намёка не осталось на то, что когда-то я была замужем за человеком, меня предавшем.

Но рациональная часть меня, хранящая в себе здравый смысл, робко подавала голос, говоря о том, что я должна оставить себе хоть что-то из прошлой жизни. Например, работу, к которой я долго шла сама, своими силами добивалась высот и способна ещё на многое в данной сфере.

Маленькая рациональная часть меня топала крошечной ножкой, не понимая, почему я должна кардинально менять свою жизнь из-за кого-то, имени которого даже в мыслях сейчас произносить не готова? Почему у него всё, как было хорошо, так и осталось, а я должна собирать всё буквально заново?

Единственное, с чем не спорила рациональная часть меня, – с тем, что мы со Стёпкой поменяем квартиру. В этой я больше жить не стану. Меня всю корежит от вида постели, кухни, стен. Тем более, бессонными ночами я уже присмотрела несколько отличных квартир, находящихся ближе к Стёпкиной школе, его спортивным секциям и моей работе.

Отведенным мне час я потратила на то, чтобы успокоиться и создать видимость работы, когда в кабинет стучался кто-то из сотрудников. По их глазам было видно, что у них имеются вопросы по поводу того, куда Славик утащил меня с утра пораньше и почему я вернулась потрепанная и заплаканная, но все они предпочли молчать и просто глазеть.

Наконец, я смогла взять себя в руки и отправилась в кабинет к Славику. Пришлось подождать в приемной ещё минут двадцать, пока у него шла встреча, и только после этого я смогла попасть в кабинет, где Славик уже сидел с ручкой наготове над моим заявлением.

– Подписываю? – спросил он, словно дразня.

– Нет.

– Хорошо подумала? – опустил он ручку ниже к листу.

– Я буду работать.

– Ещё раз такая херня повторится? – ручка почти коснулась заявления.

– Нет, – ответила я ровно.

– И долго ещё это заявление передо мной лежать будет?

Поняв, к чему он клонит, я обошла стол и вырвала из-под его ручки заявление. Скомкав его, закинула в корзину под столом и сложила руки за спиной, пытаясь услышать внутри себя, что я, всё-таки, поступила правильно.

– И что ты встала, Федосеева? Ждёшь, когда я тебя покружу и премию выпишу? – хмуро глянул на меня Смертин со своего кресла.

– Нет. Просто… Не знаю. Задумалась.

– Задумайся о работе. В своём кабинете, Федосеева, – добавил он, когда я не сдвинулась с места.

– Уже обед, – сказала я, глянув на часы, и пошла к выходу из кабинета.

– Классно ты сегодня работаешь, Федосеева. За полдня нихрена не сделала, но на обед каблучками поцокала.

Глава 19. Наталья

– Стёпа, ты сегодня во сколько освобождаешься?

– Часов в шесть. Я же после школу на тренировку. А что?

Фоном у сына слышалась школьная суета.

– Ничего. Я тоже примерно в шесть освобождаюсь. Я заеду за тобой, съездим посмотрим новую квартиру?

– Ну-у, ладно, – протянул сын, о чем-то задумавшись. – Только мне папа обещал, что он тоже за мной заедет.

Я машинально стиснула зубы при упоминании Серёжи и тут же попыталась отбросить мысли о нём. Для Стёпки мы расстались добрыми друзьями, которые просто перестали друг с другом разговаривать и смотреть в глаза.

– Я позвоню папе и предупрежу, что сегодня сама тебя заберу. Ты ведь не против того, чтобы посмотреть со мной новую квартиру?

– Только я первый выбираю себе комнату. Ты обещала.

– Конечно, Стёп. Я своих обещаний не нарушаю.

– Ладно, мам. У меня тут урок начинается, – сказал сын, когда я почти оглохла на одно ухо от звонка, раздавшегося фоном.

– До встречи, – сказала я уже сброшенному звонку.

Покрутив в руках телефон, я, всё же, собралась с мыслями, отбросила эмоции и набрала Серёжу, номер которого теперь носил название «Бывший».

– Да, Наташ? – будто в суете спросил Серёжа. Стало ясно, что я отвлекла его от работы, невовремя позвонив.

– Сегодня Стёпку с тренировки заберу я, – произнесла я нейтральным голосом.

Какой-то шум в трубке резко оборвался и остался только Серёжин голос:

– Стёпка сказал, что вы покупаете новую квартиру. А на нашу… вашу уже нашла покупателей?

– Нашла.

– Я могу юридически сопровождать сделку. Подъехать?

– Нет. Я пользуюсь услугами юриста фирмы.

– Твоей строительной? Это не его профиль.

– И не твой. И не твоё дело, кстати.

– Наташ, я ведь волнуюсь о вас.

– Не надо волноваться. Я девочка взрослая, твой сын тоже уже не маленький. В общем, Стёпку сегодня забираю я. Мне пора работать. Пока.

Я быстро сбросила звонок, отложила телефон в сторону и усмирила дыхание, чтобы не психовать по такому пустяку как звонок бывшему мужу.

Возможно, когда-нибудь настанет день, когда я смогу говорить с Серёжей без нервного тика и не через губу. Но пока за меня говорила обида, которую за две недели заглушить пока не удалось. Но, надеюсь смена обстановки, переезд на новую квартиру, ремонт, смена привычек и прочее помогут мне больше не акцентировать внимание на обиде и сосредоточиться на чем-то более интересном.