Текст книги "Плохая привычка (СИ)"

Автор книги: Тата Кит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 32. Славик

Чёрт!

Создал интригу и теперь сам едва могу усидеть на месте, чтобы не побежать к Наталье и не похвастаться ей билетами в театр.

Да, именно в театр.

Потому что Наталья выглядит так, что её хочется водить в лучшие утонченные места, где она, разумеется, будет самой красивой и элегантной.

Сам себе завидую от того, с какой красоткой под руку сегодня пойду.

Может, сходить покружить перед её кабинетом? Узнать, волнуется ли она перед предстоящим ужином? Может, ноготочки там свои аккуратные грызёт, думая, куда я могу её пригласить? После прыжка с моста, что я для неё устроил, она, наверное, ждёт от меня всё, что угодно.

С самым важным и занятым видом я вышел из своего кабинета и прошёл мимо секретарши. С видом, будто иду кого-то отчитывать, прошёл по коридорам офиса до кабинета Натальи, воспитанно постучался и приоткрыл дверь, но увидел лишь пустующий стул.

Глянул на наручные часы и понял, что обед закончился ещё часа два назад. Наталья последнее время начала ходить в кафе через дорогу. Видимо, шепотки за спиной её доконали, и она решила самостоятельно оградить себя от ненужных сплетен.

Я снова вышел в коридор, достал из кармана брюк телефон и позвонил Наталье. Но услышал только гудки. В кабинете телефон не звонил. Сумочка её, насколько я успел заметить, стояла на столе.

– Где ты? – чертыхнулся я под нос и, медленно шагая, присматривался к кулерам, надеясь у одного из них увидеть Наталью.

– Вячеслав Александрович, – обратилась ко мне курица из логистики, прижимая дно пластикового стаканчика к скуле. Её когтями можно проводить вскрытия. – Что-то вы какой-то озадаченный. Что-то случилось?

– Наталью Николаевну не видела? Кабинет пустой, – спросил я хмуро, стараясь не смотреть на дамочку, у которой красные губища разнесло на пол лица. На её лице штукатурке больше, чем во всей моей квартире.

– Федосееву, что ли? – как-то недовольно и надменно фыркнула курица. – Так её же машина сбила часа два назад. Вы разве не слышали?

– Что? – впился я взглядом в курицу. У меня буквально все внутренности холодной массой упали к ногам. – Как… машина?

Я ушам своим не верил.

– Ну, да. Грузовик, вроде, или что-то около того. Но там, говорят, вроде ничего страшного. Она, типа, даже «скорую» сама себе вызвала.

– Где? – рыкнул я и схватил курицу за локоть, впившись пальцами так, что точно останутся синяки. Вода из её стаканчика расплескалась по блузке.

– Вячеслав Александрович! – заверещала курица. – Вы чего?

– Где она, я тебя спрашиваю?

– В больнице, наверное. Откуда мне знать?! – жалобно пропищала размалеванная. – Может, дома уже…

– Твою мать! – выпустил я резко бабский локоть и отошёл в сторону. Связь с реальностью будто пропала. Звуки ускользали от меня, пока я в ярких красках представлял Наталью, которая, будучи сбитой машиной позаботилась о себе сама и сейчас неизвестно где и в каком состоянии находится. Я начал прикидывать, в какую из больниц её могли увезти. Если в ближайшую, то это первая городская. Если случай тяжелый, то и в областную могли. Отерев лицо ладонью, я сфокусировался взглядом перед собой и понял, что курица никуда не делась и всё ещё стоит напротив и глазеет на меня, брезгливо отирая салфеткой блузку. – Уволена. Ты и твоя подружка.

– За что?! – выпучила та глаза.

– Пиздишь много, когда не надо и молчишь, когда надо. Вернусь, чтобы два заявления «по собственному» лежали на столе у секретаря.

– Но, Вячеслав Александрович…

Это уже кричали мне в спину, потому что я практически бежал в свой кабинет за ключами от машины.

Перед тем, как поехать шерстить больницы, я зашёл на пост охраны и потребовал показать мне момент, когда Наталью сбивает машина.

Я мало над чем эмоционирую, но, видя, как хрупкую аккуратную Наталью сбивает грязный грузовик, а она в страхе отползает от машины и вжимается спиной в стену ближайшего здания, пытаясь защитить себя руками от водилы, который вместо помощи спускает на неё всех собак, к моему горлу подступает ком.

И вместо того, чтобы помочь ей, этот мудак садится в машину и едет дальше.

Наталья будто смотрит ему вслед, ожидая, когда тот скроется из виду, и после этого, кривясь от боли и хватаясь за левый бок, снова подползает к дороге, где у обочины находит, похоже, свой телефон и, видимо, в этот момент и вызывает сама себе «скорую».

К ней подходят какие-то девушки, пытаются поднять на ноги, и мне кажется, что на видео, на котором не записан звук, я слышу, как она вскрикивает от боли и, согнувшись пополам, вновь оседает на холодный асфальт. Она будто то отключается, то вновь приходит в сознание. К счастью, прохожие девчонки пробыли с ней до приезда «скорой».

Я сфотографировал марку и номер грузовика, скинул информацию знакомым с просьбой найти этого мудилу, с которым я разберусь сразу после того, как увижу, что жизни Натальи ничего не угрожает.

В первой же больнице, в городской, я узнаю, что к ним пару часов назад поступила Наталья. Она в сознании, ей провели необходимые процедуры, в двух рёбрах есть трещины. И у неё уже есть гости. Идеальный, сука, бывший муж прямо в её палате…

Я не захожу сразу. Стиснув зубы, я даю себе несколько секунд, чтобы перевести дыхание и успокоиться.

Риск того, что я сейчас на эмоциях наломаю дров, слишком велик. Хочу ли я спугнуть Наталью, да ещё тогда, когда она в таком состоянии? Я же не совсем придурок.

– Я сейчас отправлю запрос на предоставление записи с камер видеонаблюдения. Наверняка, там есть наружка, возможно, будут видны номера… – услышал я бубнеж бывшего Натальи.

Ты, блядь, ещё во Вселенную запрос отправь и жди у моря погода.

– Смысл, Федосеев? – донесся до меня голос Натальи, и я сразу понял, что она чертовски слаба или устала. – Я же тоже виновата. По сторонам не смотрела, в телефон пялилась…

– Я разберусь, – деловито ответил ей бывший.

Ебать! Бэтмен, блядь!

– Добрый почти вечер, – я вошёл в палату и мгновенно проигнорировал стоящего рядом с кроватью бывшего Натальи. А вот саму Наталью проигнорировать было невозможно.

Её красные заплаканные глаза удивленно сосредоточились на мне.

– Вячеслав Александрович?

– Узнаёшь. Головой, значит, не ударялась. Уже хорошо, – я встал плечом к плечу с её бывшим и всеми силами старался не пялиться на то, как под тонкой майкой Натальи видны бинты и темные синяки по левой руке.

– Как вы узнали?

– Заметил, что ты работу прогуливаешь. Выговор пришёл сделать.

– Спасибо, – уголки её чуть пересохших губ дрогнули в легкой улыбке. – И если вы не против, я ещё около трёх недель прогуляю работу.

– А что так? Болит что? – мы играли в сарказм. Почти как на работе во время совещаний.

– Заусенец неудачно на обед откусила.

– Аккуратнее надо, Натах, – качнул я головой.

– Тебе что-нибудь привезти? Дай мне ключи от квартиры, я заеду и возьму, что надо, – вклинился в наш разговор идеальный, сука, бывший муж. Я рефлекторно стиснул кулаки и незаметно размял шею. Этот бывший злил меня сейчас куда больше, чем мудак из грузовика.

– Мне ничего не нужно, Серёж. Просто не забудь вечером забрать к себе Стёпку. И ничего ему пока не говори. Ты, всё равно, объяснять не умеешь. Я сама ему позвоню по видеосвязи и всё объясню.

– Хорошо, – кивнул бывший. – Тогда напиши мне, во сколько тебя завтра забрать, я постараюсь…

– Я её заберу, – перебил я мямлю, которого уже едва мог терпеть. Хрен он теперь приблизится к моей Наталье.

– Вячеслав Александрович меня заберет, – кивнула Наталья.

– Ладно, – смерил меня бывший хмурым взглядом. Как удержать в себе пацанское желание показать ему хуй? – Но, если что, звони.

– Угу, – вяло бросила ему Наталья, пытаясь расслабиться в полусидячем положении на подушке.

– Я сейчас, – предупредил я Наталью и вышел из палаты вслед за бывшим. – Секунду подожди, – произнес я, вынудив того остановиться и повернуться ко мне. В своем телефоне я нашёл фотографию грузовика, на которой ясно было видно номер и марку машины. – Запомнил?

– Запомнил, – кивнул бывший.

– Ты ебёшь его юридически, я – физически. Договор?

– Договор, – кивнул тот, и почему-то, в этот момент я понял, что конкретно эту хрень я могу ему доверить.

На этом наш разговор и завершился. Я вернулся в палату, где, сняв пальто и пиджак и бросив их на соседнюю пустующую кровать, придвинул к Наталье табуретку и сел рядом с ней.

– Рассказывай.

– Что? – чуть нахмурилась она, посмотрев на меня.

– Не знаю. Как дела?

Наталья тихо усмехнулась, но тут её лицо скривилось в болезненной гримасе, а сама она схватилась за ребра здоровой рукой.

– Не смешите меня, Вячеслав Александрович. Очень больно.

– Прости, – произнес я и стиснул зубы.

И у того мудака поднялся язык наорать на неё и даже не попытаться помочь? Убью.

– Очень хочется пить, – выдохнула Наталья.

Мне льстило, что слабость и уязвимость она показала только мне, но не бывшему. Хотя тот, похоже, очень рад был бы подлизать.

– Вино? Водка?

– Почти. Тоже на «в», но только вода.

– Скучно, Натах, – вздохнул я нарочито и осмотрелся вокруг. – А где воду-то взять?

– Я не знаю. Может, у них здесь есть какой-нибудь киоск, буфет или что-то типа того.

– Тогда уж и вино, и водку можно взять. Сейчас найду.

Я вышел из палаты, спросил у первой попавшейся медички, где можно найти воду и получил нужное направление.

Спустившись на первый этаж к какому-то аптечному киоску, купил воду, на всякий случай, с газом и без. Мысленно поставил себе галочку, что чуть позже съезжу и куплю Наталье нормальную еду, чтобы она не давилась больничной.

Пока поднимался по лестнице на этаж, где была Наталья, мне пришла смс с необходимой информацией о мудаке на грузовике: сколько лет, где работает, как зовут, когда кончается смена.

Примерно прикинув время, я решил не откладывать дело на завтра.

В палате я открыл Наталье бутылку воды, поправил подушку под её спиной по её же просьбе. Понял, что одна подушка делает ей только хуже. Поэтому, не мешкая, собрал со всех кроватей, что были в палате подушки, и подложил их все под спину Натальи, слегка придерживая ту и кайфуя от того, как она прижималась щекой к моему плечу и обнимала бицепс, чтобы удерживать себя в менее болезненном положении.

– Меня же за хулиганство выгонят из больницы, – улыбнулась она, зевая. Дышала она тяжело, отчего мне тоже становилось не по себе. С больными ребрами глубоко не вдохнешь.

– Не выгонят, я договорюсь. Ты поспи немного. Отдохни. Я метнусь в офис, закончу там кое-что и вернусь.

– Да зачем, Вячеслав Александрович, вам возвращаться? И вас, наверное, не пустят потом. Время посещения ведь ограничено здесь.

– Я договорюсь, – заверил я. – Тебе что-нибудь привезти? Расческу там, трусы чистые?

– Я же просила, не смешить меня, – схватилась Наталья вновь за ребра, а я мысленно пнул себе в затылок. – Но, честно говоря, от чистых трусов и одежды я бы не отказалась. Там была грязная лужа, так что…

– Так в чём проблема? Давай ключи, привезу тебе трусы. Или ты мои хочешь? Всё-всё! – спохватился я тут же. – Больше не смешу!

– В сумочке, в тумбочке, – выдохнула Наталья. Я достал её сумочку и почти сразу нашёл ключи с брелоком в виде футбольного мяча. Сын, видимо, подогнал. – Позвоните мне из квартиры, я скажу вам, что и где лежит.

– Понял, – кивнул я, убирая ключи в карман пальто, которое уже надевал. – Ты пока поспи. Скоро вернусь.

– Спасибо.

Конечно, ни в какой офис я возвращаться не собирался. Секретарь написала, что курицы оставили свои заявления у неё. Больше мне сегодня в офисе можно и не показываться.

Прежде чем поехать в квартиру Натальи, я завернул к гаражам, где по данной мне информации тот хрен с бугра оставляет свою машину в конце смены.

Около получаса я ждал у ворот этой драной организации. И, наконец, дождался тот самый грузовик с тем самым мудилой за рулём.

Выйдя из своей машины, я специально встал перед воротами, преграждая тому проезд.

– Эй, бля! Ты чё встал?! – кричал и сигналил водила, пока я, глядя на него через лобовое, стоял и молча ждал, когда тот выйдет из машины, чтобы я смог популярно всё ему объяснить. – Оглох, что ли? Или жить надоело?

Наконец, водила вышел, обогнул капот своего грузовика и попытался схватить меня за ворот пальто, чтобы увести с дорогу.

Но у него нихрена не вышло. Потому что едва он успел меня задеть, как я заломил ему руку и впечатал рожей прямо в то место, которым наехал на Наталью.

– Отпусти, сука! Ты кто, нахуй, такой?!

– Помнишь, как сбил сегодня девушку?

– Эта ебанутая сама под колеса лезла! – вопил тот. – Я её, вообще, не трогал.

– Ответ неверный, – я развернул его к себе, упер спиной в грузовик и от души всадил ему кулаком по харе.

Глава 33. Наталья

На долю секунду я подумала, что меня в самом деле выгоняют из палаты за то, что Славик стащил подушки со всех соседних кроватей, но потом оказалось, что меня просто переселяют в vip-палату.

Похоже, Смертину так сильно нравится быть главным, что в этом удовольствии он не отказал себе даже в больнице, решив, где мне нужно лежать.

Но, стоит отдать ему должное, лежать на кровати, которую можно настроить под себя парой кнопочек, одно удовольствие. И подушек мне дадут столько, сколько я захочу. А уж о том, что у меня здесь личная ванная комната, в той палате я даже мечтать не могла.

Поспать у меня особо не получилось. Из-за боли в ребрах, при которой расслабляться-то страшно. Думаешь, любой вдох, при котором существует риск вобрать чуть больше воздуха, доломает мои ребра до конца. И трещины стану полноценными переломами.

Глянув на часы, я примерно прикинула, что Федосеев уже должен был забрать Стёпку. Поэтому позвонила сыну по видеосвязи:

– Привет, Стёп, – улыбалась я сыну, который выглядел встревоженным. Всё-таки, отец не смог ему нормально всё объяснить.

– Мам! Папа сказал, что ты под машину попала! Ты чё, серьёзно? Ты ходить сможешь?

– Стёп, – вздохнула я, но улыбку на лице сохранила. – Со мной всё хорошо. Просто немного ушибла руку и бок. Вот, видишь? – пришлось показать сыну руку в гематомах. Если говорить ребенку правду, то не только словами. И желательно, не всю. – Даже не сломала её. Просто был сильный удар.

– Ну, ты, мам, даёшь! – облегченно выдохнул сын и поскреб пальцами затылок. – И когда ты теперь домой?

– Завтра. Я бы и сегодня уже сбежала, но у них тут в больнице такой порядок – им нужно убедиться, что со мной точно всё в порядке. Плюс, анализы всякие, уколы, – поморщилась я комично и тут же постаралась перевести тему. – А ты учебники дома на завтра взял?

– Да, мы с папой сразу после школы зашли домой. Всё взяли.

– Молодцы, – кивнула я.

– Ты точно будешь ходить, мам?

– Стёп… – цокнула я и, стиснув зубы, чтобы не выдать боль в ребрах, поднялась с постели и прошлась демонстративно по палате, снимая на камеру, где я сегодня буду ночевать. – Видишь? Хожу. Могу пробежаться, если хочешь.

– Нет, – хохотнул сын. – Получается, завтра мне у папы ночевать не надо?

– Не надо. Если ты, конечно, сам не хочешь.

– Не хочу. У папы прикольно, но я домой хочу.

– Ладно, – улыбнулась я сыну, пока не спеша ложиться. Потому что снова будет чертовски больно. Лучше за стену подержусь несколько минут. – Тогда увидимся завтра дома. Я напишу тебе, когда домой приеду.

– Ладно.

– Не забудь сделать уроки.

– Понял, – чуть закатил глаза Стёпка.

– И, когда будешь переходить дорогу, смотри всегда на дорогу, а не в телефон. Не будь, как мама.

– Я и так не смотрю в телефон, когда через дорогу перехожу.

– Ну, хоть ты у меня умный.

– Ага.

– Ну, ладно, Стёп. Спокойной ночи. До завтра.

– Пока, мам.

Едва экран успел погаснуть, как я схватилась за бок и начала поверхностно дышать. Сделать вдох поглубже – аду подобно. Врач сказал, что минимум ещё три дня у меня будут болеть ребра, а потом станет легче, и приспособлюсь двигаться и дышать с учетом травмы.

Наконец, я смогла устроиться в постели. Залезла в рабочий чат, и мои брови выползли за пределы лба.

Чат буквально взорвался от новости, что меня переехало грузовиком и расчленило выхлопной трубой. И смех, и грех.

Ещё одна новость – уволили девочек из логистики. Не скажу, что я была от них в восторге. За их высокомерие и любовь перемыть всем косточки их недолюбливал, наверное, весь офис. Но странно, что Смертин уволил их именно сегодня и сразу обеих. Под горячую руку попали?

Долистать бурные обсуждения относительно моей целостности, оставшейся под грузовиком, я не успела. Звонила Ира, мы вместе работаем.

– Слава Богу, живая! – выдохнула она шумно, едва я ответила на звонок. – Смотрю, ты, наконец-то, появилась в сети. Решила позвонить.

– Ага, я вижу, как меня в чате расчленили, – хохотнула я и тут же об этом пожалела. Чертовы рёбра!

– Как ты? Всё хорошо? Я тут организовала сбор денег для тебя. Вдруг операция какая нужна или лекарства…

– Ира! – округлились мои глаза. – Отменяй сбор! Ты что?! У меня всего лишь трещины в двух ребрах. Через месяц буду, как новенькая.

– Ой, хорошо! – выдохнула она снова с облегчением. – Я уже тут себе такие теории настроила. Уже из-под тебя мысленно утку несколько раз вынесла…

– Не смеши, – улыбнулась я широко. – Со мной, правда, всё хорошо, Ир. Больно, но не смертельно. Завтра утром уже выписывают.

– Ну, ты звони, если что. Приеду, по дому помогу. Заодно квартиру твою новую посмотрю. А-то ты даже меня на новоселье не пригласила. Обидно, вообще-то.

В эту секунду я поняла, что, по большому счету, на моем новоселье был только Смертин. Ни родителей, ни коллег, с которыми я общаюсь, а Смертин, с которым мы только собачились из обоюдной упертости.

– Прости. Исправлюсь. На неделе скину тебе адрес, когда смогу нормально подойти к двери и открыть.

– Ну, ты сильно-то не торопись, Наташ. Это я так, напрашиваться просто нормально не умею. Вино, кстати, из Абхазии так тебе и не отдала…

– Спасибо, что позвонила, Ир. Мне, правда, очень приятно. Но деньги обратно всем верни.

– Блин! – цокнула она нарочито. – У меня такая кругленькая сумма на счету. Аж возвращать жалко. Эх, придётся…

– Я в тебя верю, – я даже кулак для убедительности сжала, будто Ира может меня видеть.

– Ну, пока, Наташ. Поправляйся, отдыхай. Если что-то будет нужно – звони в любое время дня и ночи. Я в любое время на кипише.

– Обязательно позвоню, Ир. Пока.

– Пока-пока.

Я даже телефон с рукой опустить не успела, как снова мне поступил звонок. В этот раз – Смертин.

– Ты с кем там занята, Натах? Хрен дозвонишься.

– Из офиса звонили. А вы уже в моей квартире?

– М-да, – по довольному голосу и его набитому рту я поняла, что кое-кто нашёл драники на кухонном столе. – Натах, а ты чё раньше не говорила, что так пиздато готовишь?

– К слову не приходилось. В холодильнике есть сметана и тартар, если что.

– Из больницы выпишут, жениться будем, Натах, – фоном я слышала, как он открыл холодильник, а затем зазвенела посуда.

– Не слишком ли большая жертва ради драников и сметаны?

– И тартара, – добавил Славик. – Я на мелочи не размениваюсь.

– Вы бы хоть запивали там.

– Не-а. Не хочу вкус перебивать, – причавкивал Славик. – Как себя чувствуешь? Поспала?

– Уже лучше, чем в самом начале. Поспала, кстати, в новой палате. Не подскажете, кто платит за «банкет»?

– Хуй я себя выдам, – пробормотал Славик. – А борщ умеешь?

– Умею.

– А солянку?

– Моё фирменное.

– Точно жениться придётся, Натах.

С лёгкой улыбкой я закатила глаза, а затем услышала, как зашумела вода. Оказалось, мой домовой весьма воспитан и моет за собой посуду сразу после трапезы.

– Спасибо. Было вкусно, – сказал он. – А теперь рассказывай, что брать надо.

– Так… кхм… для начала пройдите в мою комнату.

Я визуально попыталась прикинуть, что и где у меня лежит.

– Прошёл. Ты даже кровать заправляешь? Нахрена? Вечером же всё равно ложиться.

– Привычка.

– Плохая привычка, Натах. Ты за ночь, наверное, набздела под это одеяло будь здоров, а потом заправила всё с утреца. А постельку проветривать надо.

– Господи… – выдохнула я шумно и прикрыла глаза ладонью. – Поверить не могу, что я только что поверила в логичность этого рассуждения.

– Почему «рассуждения»? Я тебе только что совет дал, которым сам пользуюсь. Короче, рассказывай, что у тебе и где?

– Откройте шкаф, левую крайнюю дверцу.

– Открыл.

– Там на самой верхней полке среди сумочек есть розовый шоппер.

– Розовый жопер? Я не возьму! – категорически отрезал Славик.

– Мне нельзя смеяться. Перестаньте.

– Прости. Забыл.

– Взял я твой розовый жопер. Что с ним делать?

– Теперь положите в него черную свободную футболку. Она на две полки ниже. На полке с другими футболками. Нашли?

– Угу. Дальше что?

– Ещё на полку ниже лежат черные лосины.

– Нахрена тебе лосины? Тебе с твоими ребрами йогу нельзя, вроде.

– Это мне для того, чтобы завтра из больницы выписаться. Вся моя одежда грязная. А лосины не будут сдавливать меня.

– А, понял. Лосины взял.

– Ещё на полке ниже пижамы. Возьмите розовую она посвободнее. Там шорты и майка.

– Ты меня, вроде, за трусами отправила, Натах. Жопер уже почти полный, а трусов всё нет.

– Трусы в комоде, – выронила я и закрыла глаза, сгорая со стыда. Ни разу в жизни в моих трусах ещё не рылся никто, кроме мужа. Бывшего. – Откройте верхний ящик и, не глядя, возьмите первые попавшиеся. Не смотрите на них.

– Да делать мне больше нечего, смотреть на это красное, белое и черное месиво. Черные берём?

– Вячеслав Александрович! Ну, я же просила!

– Жопер ждёт, Натах. Черные?

– Черные, – буркнула я. – А теперь закройте комод и забудьте всё, что там видели.

– Да чё я, верёвок не видел, что ли? – фыркнул Славик. – Ещё что надо?

– Сдвиньте большую зеркальную дверцу. Там белая куртка на вешалке и внизу кроссовки. Тоже белые. Вроде, всё.

– Ты переехать в больничку решила? Постельное в жопер пихать?

– Это самое необходимое для того, чтобы переночевать в больнице.

– Ещё что-нибудь берём?

– Зубную щётку и пасту. В ванной. И, вроде, всё. Здесь в палате есть одноразовый шампунь и гель. Не вижу смысла нести всё это из дома.

– Тебя кормили там?

– Да. Приносили что-то. Но аппетита нет.

– Понял, – явно недовольно вздохнул Славик. – Скоро приеду.

– А вас впустят в больницу в такое время? Мне, наверное, придется спуститься? Или через медсестру…

– Кто меня там не впустит? – высокомерно цокнул Славик. – Сам зайду, куда мне надо. Мне сейчас главное, чтобы меня никто с твоим розовым жопером на районе не отпиздил.

– Им, кстати, удобно драться, если что, – улыбнулась я.

– Ага, и плакать. Ладно, Натах, скоро приеду.

– Хорошо, жду.