Текст книги "Плохая привычка (СИ)"
Автор книги: Тата Кит
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)
Глава 29. Наталья
Холодно и ужасно хочется пить.
Нельзя было вчера давать себе слабину и пить в одиночку. Лучше бы сериал какой-нибудь посмотрела. Возможно, не выспалась бы, но хотя бы не чувствовала бы себя сейчас попавшей под поезд.
Высунув голову из-под одеяла, первое, что я почувствовала, – посторонний запах. Так не пахнет в моей новой квартире. Может, я во сне сожгла обои перегаром?
Кошмар. Хорошо, что сын не видел меня в таком состоянии.
С кряхтением я перекатилась на спину и только сейчас позволила себе открыть глаза, чтобы мгновенно почувствовать остановку сердца, увидев потолок не своей квартиры.
Вчерашний вечер короткой вспышкой пролетел перед глазами.
Я пила вино, отшивала мальчиков с пушком вместо полноценной бородки или щетины, а потом… Славик?!
– Твою мать! – выдохнула я хрипло и спрятала лицо в ладонях. – Нет, нет, нет! Я не могла…
Порывисто сев в постели, я заглянула под одеяло, надеясь увидеть на себе трусы.
К счастью, они были на месте. А вот вместо платья на мне была футболка. Явно мужская.
Вновь прижав одеяло к груди, я осмотрелась, стараясь подавить панику, подступающую к горлу вместе со рвотой.
Черно-белый шкаф с зеркалом-мозаикой; тумбочки у кровати, похожие на пеньки деревьев; черные шторы; рабочий стол с ноутбуком и канцелярией в углу комнаты, и я под серым постельным бельём.
Я точно не у себя дома и точно у какого-то мужчины.
Каким ветром у меня сорвало крышу, что я совершила такое?
– Натах, – раздавшийся голос заставил меня вздрогнуть и замереть, не глядя в сторону Славика, будто так я стану невидимой для него. – Завтрак почти готов. Ставлю чайник, жду тебя.
– Угу, – выдохнула я, так и не посмотрев в его сторону.
Только по удаляющимся шагам поняла, что он ушёл из комнаты и оставил меня наедине с моей внутренней истерикой.
Классно, Натаха, ты провела вчерашний вечер. Мало того, что в твоей жизни и так всё перевернулось и изменилось, теперь тебя ещё и с работы погонят. Едва ли Смертин оставит меня при должности после того, как мы переспали. Даже если я пообещаю ему, что ничего никому не скажу, в фирме мне места все равно уже нет.
Так! Нужно взять себя в руки. Сама, дура, виновата.
Я скинула с себя одеяло, подобралась к краю постели и опустила ступни на пол. Теплый, к слову, пол. Встала на ноги, пошатнулась и оперлась пальцами о край тумбочки, чтобы удержать равновесие. На стуле за рабочим столом я обнаружила свои вещи: платье, колготки, бюстгальтер.
Страсть нас, похоже, не обуяла, да и я разделась культурно, как для гинекологического осмотра. По всей видимости, вчера имело место быть культурное соитие с деловыми нотками.
Кошмар…
Обняв себя за плечи, я практически на цыпочках пошла в сторону, откуда доносились звуки готовки и аромат кофе.
– Садись. Не стесняйся, – Смертин кивнул в сторону стола, а сам отвернулся к гарнитуру, чтобы налить кофе.
Шумно сглотнув, я постаралась не акцентировать внимание на том, что сам Смертин был по пояс голым, расхаживая передо мной в одних только спортивных штанах.
Он нисколько не был смущён нашим положением. И в целом вёл себя так, будто мы всё ещё в офисе, в его кабинете, и я вот-вот подложу ему бумаги на подпись.
– Сахар? – поинтересовался Смертин, показав мне сахарницу.
– Угу.
Я обняла поставленную передо мной кружку ладонями и сосредоточила взгляд на черной жидкости в ней.
Ну, я и дура…
– Расслабься, – вдруг произнес Смертин. – Не было у нас ничего. Ты напилась в моём клубе, мне позвонил сын, и я привёз тебя к себе, чтобы тебя во вчерашнем состоянии не увидел твой сын. Спал я на диване. Трусов твоих не видел.
Взгляд голубых глаз насмешливо сверкнул.
Похоже, не врёт, но не поглумиться над моим незавидным положением – грех.
– Спасибо, – я попыталась улыбнуться, но ничего не вышло. Скорее, инсульт, чем улыбка.
– За то, что у нас ничего не было?
– Угу.
– Можно было бы, конечно, раз-раз и на матрас, но я предпочитаю трахаться с бабами, которые в своём уме и сознании, – усмехнулся Смертин и отвернулся к плите, на которой стояла сковорода. – Омлет?
– Немного.
Смертин поставил передо мной тарелку, положил рядом вилку и отвернулся, чтобы налить кофе и себе тоже.
А я смотрела на его спину и пыталась понять, как выйти из сложившейся ситуации не побитой собакой, а вполне достойно. Всем же свойственно иногда уходить в отрыв, да? А разведенкам?
Пока я размышляла о том, как моя жизнь пошла под откос, в квартиру кто-то вошёл. Будто специально хлопнул дверью погромче, чтобы у меня надвое треснула голова, а затем прокричал:
– Надеюсь, все одеты?
– Если приехал пожрать, то молча, – крикнул в ответ Смертин.
– Наталья, моё почтение, – в кухне появился парень в кожаной куртке, порванных джинсах и с очень хитрой улыбкой на молодом лице, так похожем на Смертина старшего. Я помнила его из клуба. Он улыбался мне широко и искренно. Чувствуя неловкость, я оттянула край футболки побольше на колени, но, к счастью, парень не стал меня разглядывать. Сильнее всего его заинтересовало содержимое сковороды на плите. – Люблю возвращаться домой утром. Пахнет кофе, моя уже готовит, – сказав это, парень смачно шлёпнул Смертина по заднице, отчего я едва не выплюнула кофе носом.
– Пизда тебе, – буркнул Смертин и мгновенно ринулся к парню, который побежал от него, смеясь.
Я обеими руками схватилась за стол, боясь, что они его опрокинут, но эти двое выбежали вон из кухни, и дальше я слышала только топот по квартире и периодические вспышки смеха обоих.
– Всё, блядь! Ты выиграл, бать! – завопил парень.
Через несколько секунд отец и сын вошли обратно в кухню, продолжая вяло толкаться до самой плиты.
– Мой сын Роберт, – коротко пояснил Смертин.
– Приятно… познакомиться, – кивнула я, глотая кофе. Глядя на Смертина, я пыталась найти в нём того человека, к которому привыкла в офисе, но видела совершенно другого мужчину. Более легкого, более понятного, более земного и простого в своих домашних штанах и в простых и уютных приколах с сыном.
Роберт ушёл в прихожую, из которой вернулся почти сразу, но уже без куртки. Сцепив пальцы в замок, он зафиксировал их на затылке и наблюдал за тем, как его отец готовил ему завтрак. Периодически парень поглядывал на меня, чем катастрофически смущал.
– А я вам точно не помешал? – спросил он вдруг.
– С чего ты взял? – между делом поинтересовался Смертин.
– Что-то вы подозрительно молчите. Будто я что-то прервал, и теперь вы ждёте, когда я пожру и свалю.
– Жри и вали, конечно, – Смертин переложил омлет из сковороды в тарелку и вручил сыну. – Хлеб нарежь.
– Огурчики? Помидорчики? Наталья, что предпочитаете? – голубые глаза с хитрым блеском застыли на мне.
– Ничего. Спасибо, – дёрнула я уголками губ в вялой попытке улыбнуться.
– Рассол от огурцов Натахе оставь. Ей сейчас лишним не будет, – строго бросил Смертин.
– Ничё, что я в рассоле только что пальцы искупал? – невинно вопросил Роберт, выглянув из холодильника уже с рукой в банке огурцов.
– Дал же Бог наследничка, – тяжело вздохнул Смертин и начал уже для себя готовить обычную глазунью. – Хлеб нарежь. И хоть в него постарайся ничего не сунуть.
С улыбкой довольного тем, что шалость удалась, школьника, Роберт взял разделочную доску, положил на неё буханку хлеба и, прихватив нож, аккуратно нарезал.
Отец и сын были заняты завтраком, перебрасывались иногда короткими фразами, прыгая от веселья к тотальной серьёзности буквально за секунду.
Затем они оба сели за стол напротив меня, будто испытывая на прочность моё похмелье и чувство стыда после вчерашнего.
Смертин выглядел, как крепкий взрослый мужчина. Не пузан, но и не сухой дрыщ. Его сын тоже выглядел крепко, но казался суховатым. Хотя, для его возраста и высокого роста он выглядел вполне нормально.
А напротив них сидела я: лохматая, помятая, источающая перегар, и, наверняка, с темными кругами под глазами от потекшей туши.
– Ну, ладно. Спасибо, бать. Я спать, – отчитался Роберт и вышел из-за стола, широко пошагав в одну из комнат.
– Рубик, – это имя из уст Смертина было грому подобно.
– Да, бля… – выдохнул парень сокрушенно и вернулся в кухню. Взяв свою тарелку, он быстро её помыл вместе с вилкой и кружкой. А затем внезапно обратился ко мне. – Вы бы не велись на его эти красивые голубые глазки. Так-то он тот ещё садюга. Дрочит по страшному.
– Да он и на работе, в общем-то… – начала я лепетать.
– Тоже дрочит? – хохотнул парень, отряхивая руки от капель воды.
– В некотором роде, – пришлось спрятать улыбку за ободком кружки с кофе, потому что «красивые голубые глазки» вот-вот во мне выжгут дыру. Роберт ехидно похихикал, а затем предпочёл быстренько ретироваться, очевидно, в свою комнату. – Интересный он у вас, – произнесла я, чтобы разбавить молчание, в котором Смертин макал кусок хлеба в жидкий желток.
Эх, я бы тоже лучше глазунью съела, чем омлет. Ну, да ладно…
– Угу, – кивал Смертин, продолжая смотреть в свою тарелку. – Я развёлся, думал он с мамкой останется, квартиру ему потом отдельную купил, а он всё со мной живёт.
– Это, наверное, о многом говорит. Видимо, вы хороший папа.
– Наверное, – мужчина скромно повёл плечами.
– И давно вы в разводе? Простите, что спрашиваю…
– Восемь лет.
– Была серьёзная причина или поняли, что не ваше?
Да, мне было любопытно услышать мнение о жизни после развода у уже давно разведенного человека.
– Мы сошлись на почве залёта. Порвался гондон, получился Рубик. Гусар, бля… – эпично вздохнул Смертин. – Не скажу ничего плохого. Это было отличное время, мы научились жить настоящей семьёй. Было и счастье, и любовь, и всё было… Но оказалось недолговечным. Рубику было четырнадцать, когда мы поняли, что начали уже просто сожительствовать, как соседи по коммуналке. И решили разбежаться, пока окончательно не засрали друг другу жизнь. У бывшей давно своя семья, дети, а у меня Рубик.
– В четырнадцать ему, наверное, уже проще было объяснить, почему так получилось?
– Ага, – саркастично фыркнул Смертин, отпив кофе. – В четырнадцать лет они еще говнистее, чем в десять. Хрен ты там что объяснишь. У них же на всё появляется своё исключительное мнение. К годам шестнадцати до него только начало что-то доходить.
– А вы неплохо справляетесь один, – я огляделась, оценивая обстановку. Всё чистенько, аккуратно.
– Придрочился. За годы холостяцкой жизни понял, что тарелку после гречки лучше мыть сразу. Это же правило работает не только с гречкой.
– Я ведь хорошо себя вела? Ну, в своём вчерашнем состоянии… – задавая этот вопрос, я старалась не смотреть Смертину в глаза. Чувство стыда, всё же, никто не отменял.
– Как библиотекарша.
– То есть? Читала и просила не шуметь?
– Тихо и скромно. Шуршала периодически, – усмехнулся Смертин.
– Ну, и хорошо, – я выдохнула с облегчением, а затем отвалилась на спинку стула.
После выпитой чашки кофе похмелье начало плавно сдавать свои позиции. Голова ещё болела, но уже не в таком состоянии, когда даже моргать было больно.
Смертин напротив доел свой завтрак, собрал всю грязную посуду вместе с моей тарелкой и закинул всё в раковину, начав мыть. Мне осталось только смотреть на его обнаженную спину с рельефными мышцами особенно в районе лопаток, и попытаться понять, как так сложилось, что именно Смертин последнее время всегда оказывается рядом. В самое нужное время, в самом нужном месте – он рядом. Ворчит, материться, всем своим видом показывает, что ему плевать на всё, что меня тревожит, но продолжает помогать.
Я ему нравлюсь?
Что-то сильно сомневаюсь. За годы, что я работаю в его фирме, я пару раз видела девушек, с которыми он отправлялся в такси после корпоратива в неизвестном направлении. И это были молодые красотки, ни одна из которых, кстати, не работала в фирме. И ни одна из них не выглядела старше двадцати пяти лет. А на корпоративах они появлялись только потому, что их туда притаскивал Смертин. Видимо, чтобы со своими сотрудниками ему скучно не было.
Он привлекательный мужчина. Состоятельный. Желающих прыгнуть к нему на колени девиц, наверняка, хоть палкой отгоняй.
– Натах.
– М?
Я почувствовала, как моих щёк коснулся румянец, потому что в своих размышлениях я не сразу заметила, что Смертин уже домыл посуду и повернулся ко мне лицом, демонстрируя подтянутый торс, на который, так уж вышло, я пялилась.
– В приставку зарубимся?
У меня даже брови от удивления подлетели.
– Честно говоря, я ничего не понимаю в современных приставках. Я пробовала играть с сыном, но…
– Да современные приставки – это хуйня, – отмахнулся Славик поморщившись. – У меня покруче есть. Давай за мной.
– Ну… ладно, – выронила я и, выйдя из-за стола, оправила край футболки и последовала за Славиком, который, как маленький мальчишка, желающий поскорее показать мне все свои сокровища, взял меня за руку и повел за собой в гостиную к телевизору.
– Садись, – бросил он коротко, усадив меня на диван. А сам встал на колени перед тумбой под огромной плазмой, достав из неё такую знакомую мне «Дэнди».
– Да, ладно?! – я глазам своим не поверила. Соскользнула с дивана и тоже припала рядом со Славиком на колени. – Это же прямиком из моего детства! Как вам удалось её сохранить?
– Свою приставку я ещё в шестнадцать раздолбал, а эту мне Рубик на день рождения подарил. Прикинь? Сейчас что только не делают…
– Это очень крутой подарок! – я взяла джойстик и понажимала кнопочки, вспоминая детство. – И даже пистолет есть?!
– Зарубимся? – азартный блеск голубых глаз зажёг и во мне искорку авантюризма.
– А давайте, – кивнула я бодро и устроилась поудобнее на коленях, наблюдая за тем, как Славик подключал приставку, а затем выбирал для себя более «везучий» джойстик.
– Держи, – вручил он мне второй джойстик. – Во что рубанёмся?
– Давайте в «Танчики», для начала.
– Пизда тебе, Натах, – выдал Славик самоуверенно и устроился рядом со мной на задницу в позе лотоса, прижавшись коленом к моей ноге.
– Не-не, она вам… Славик.
– Да хуй там.
– И он тоже. Начнём?
– Ты где-то мухлюешь, ведьма? – возмутился Славик уже через полчаса игры, в которой ему удалось выиграть лишь один раз. – Ну-к, дай сюда, – он поменял наши джойстики и снова проиграл мне через пять минут.
– Меня ещё никто и никогда не выигрывал в «Танчики». У вас шансов изначально не было.
– Предупреждать надо было, – кажется, всерьёз обиделся Славик.
– Так я вам сразу и сказала, что вам… Ну, вы поняли.
Славик ничего не ответил. Хмуро смотрел на экран и, наверное, планировал меня уволить.
– Ну, не дуйтесь, – я мягко толкнула его плечом в плечо, и только после этого мужчина соизволил на меня посмотреть. Смешной такой, обиженный. Брови нахмурил, губы надул.
– В «Марио» шансов не будет у тебя, – произнес он угрожающе.
– Потом не плачьте, когда опять проиграете.
Глава 30. Славик
– Ты в прошлой жизни, случайно, не изжогой была? – спросил я, проиграв Наталье в очередной раз.
– Почему?
С абсолютно детским восторгом Наталья смотрела на экран и продолжала игру, пока я пялился на её профиль.
– Вот здесь ты у меня уже, – указал я ребром ладони на своё горло. – Дай выиграть хоть раз, женщина!
– Вы бы меня выигрывали, если бы не поддавались. Вы же поддаётесь?
Я рублюсь до последней капли крови, соплей и пота!
– Конечно, поддаюсь, – фыркнул я и расслабленно откинулся спиной на край дивана, закинув руки, сцепленные в замок, за голову. – А-то расстроишься ещё. Не люблю бабские слёзы.
– Какая прелесть, – хохотнула Наталья, как-то злодейски и лукаво на меня глянув. – Прелестно слышать от лошары оправдания, что он не лошара, а благородный рыцарь.
– Ты опухла?! – у меня аж брови подлетели.
Наталья и раньше не была робкого десятка, и умела говорить мнение в лицо, но дерзкая Натаха – это что-то новое.
– Опухла? Ну, после вчерашнего есть немного. А что? Сильно заметно? – захлопала она невинно глазками.
– Заметно. Заметно, блядь, – кивал я, нащупывая позади себя диванную подушку, которая почти сразу полетела в Натахино плечо. С нежностью, разумеется.
Я хоть и долбоёб, но уже давно вышел из возраста пиздить симпатичную мне красавицу портфелем, чтобы из высоких чувств довести её до слёз.
– Эй! – возмутилась я Наталья, тоже отбросила джойстик и подняла ту подушку, что я в неё швырнул, вернув мне её прямиком в лицо.
– Хуей! Натах, со мной шутки плохи, – пригрозил я ей указательным пальцем и начал собирать все диванные подушки, что были на диване. – Я, может, в приставке играть лошара, но в том, как пиздиться подушками, я спец.
– Ага, конечно, – фыркнула Наталья, тоже встав с пола и наперегонки со мной собирая диванные подушки. – Сейчас вы тоже огребёте, а потом будете ныть, что вы не лошара, а рыцарь. Давайте-давайте! – поманила она меня пальчиками, забравшись на диван с ногами.
– Пизда тебе, – рыкнул я тихо и рванул в бой, получая по башке подушками, в то время как сам старался мягко бить её подушками только по длинным стройным ножкам.
И как в такой ситуации перестать лыбиться, как долбоёб?
Никак, нахуй!
Наталья смеялась, визжала, морщила носик и прикрывала глаза, когда подушка пролетала мимо её лица. А потом она и вовсе вошла во вкус и, забыв о том, что на ней, вообще-то, только трусы и моя футболка, бросилась мне на спину, повалив на диван.
Находясь под ней, я извернулся взял её голову в захват, почесав кулаком другой руки по макушке.
– Ну, и кто из нас теперь лошара? – улыбался я самодовольно.
– Ай! Больно-больно-больно! – зашептала вдруг Наталья и захныкала. Я до жути перепугался, поняв, что переборщил.
Освободив её из захвата, я усадил её на диван и сам сел напротив, обеспокоенно разглядывая её лицо, руки, ноги, голову.
– Где больно? Показывай.
– Я же говорила, что меня невозможно выиграть, – ехидно произнесла Наталья, скинув маску страдалицы, и огрела меня подушкой по башке, вновь повалив на диван и едва не сев на меня.
– Могла бы и поддаться хоть приличия ради. Я начальник, всё-таки.
– Так, шпана! – услышал я голос сына в стороне и, приподняв голову, увидел своего сонного помятого лося, выбредающего из комнаты. – Я, блин, спрячу от вас приставку, если тихо не умеете играть!
Наталья подобралась и прикрыла ножки подушкой.
– Мы больше так не будем, – произнесла она как-то по-детски, но по глазам и хитрой улыбочке было видно, что ей до сих пор весело.
– А ты что разорался? Пиздуй на кухню, готовь обед, раз проснулся.
– Уже обед? – удивилась Наталья, глядя на наручные часы на узкой цепочке. – Ничего себе! Получается, мне домой пора.
– Пожрём, и я тебя отвезу.
Стало грустно, что отлично начатый день заканчивается в обед. Не привязывать же к себе Натаху? Хотя сейчас хочется именно этого…
Глава 31. Наталья
Он издевается?
Уже, наверное, в сотый раз я посмотрела на наручные часы. И ещё немного, и я проткну каблуками сапог пол в прихожей.
– Неужели?! – выдохнула я с облегчением возведя взгляд в потолок.
Скрежет замка в двери говорил о том, что мне, наконец-то, вернули сына после осенних каникул.
– О! Мам, привет! – очень довольный жизнью Стёпка вошёл в квартиру, звеня ключами. Следом за ним вошёл и его отец.
– Привет-привет, – бросила я суетливо, помогая сыну скорее снять куртку и шапку. – Стёп, в темпе! Опаздываешь в школу. Рубашка и брюки на вешалке на ручке шкафа. Портфель я тебе собрала. Первый и последний раз. Быстро одеваться, Стёп!
– Ага. Сейчас! – сын в темпе побежал в свою комнату, где начал спешно одеваться.
– Федосеев, ты издеваешься? – рявкнула я шёпотом на бывшего мужа, который с умасленной улыбочкой стоял у двери в прихожей. – Ты должен был ещё вчера утром привести мне сына. У него даже уроки не сделаны.
– Прости, Наташ. Ну, заигрались вчера немного, – нисколько не сожалея о содеянном, произнес бывший.
Мне осталось только закатить глаза. Комментировать что-либо здесь было бессмысленно.
– Блин! Пап, чуть не забыл! – из комнаты выбежал Стёпка. Уже в брюках, но ещё в не застегнутой и не заправленной рубашке. В руке он нёс свои большие наушники, которые отдал отцу. – Арина просила. Ей там, типа, для живота надо.
– Арина просила? – передразнила я с насмешкой, когда сын вновь убежал в свою комнату. Неконтролируемо я скрестила руки на груди и мысленно оградилась от бывшего.
– Я их познакомил, – почти даже невинно повел плечами Федосеев, при этом будто стараясь не смотреть на меня.
Боже, дай мне сил избавиться от желания отмыть своего ребенка железной щеткой после знакомства с любовницей отца.
– Молодцы, – хмыкнула я и прикусила внутреннюю сторону щеки, стараясь погасить раздражение, вспыхнувшее внутри. – А почему наушники для живота? Современный прикол?
– Она беременна, – будто вскользь постарался произнести бывший. – И где-то вычитала, что музыка благоприятно влияет на…
Я уже не слушала.
Я мысленно отключилась от его трёпа, стараясь не поддаваться эмоциям и заглушить неприятное ощущение в груди. Не скажу, что мне нож в рёбра всадили. Но приятного было мало.
Спустя два с небольшим месяца после развода моя жизнь начала входить в какое-то относительно стабильное русло. Не считая того, что я напилась в клубе, а затем проснулась в постели у начальника, моя жизнь идёт так, как я себе её и хотела выстроить после развода: работа, дом, сын, и так по кругу. Никаких сердечных волнений и переживаний. Холодная голова, холодный разум и планирование каждого следующего шага, потому что ответственность за всё теперь лежит только на мне.
В общем, я превратилась в самую занудную и скучную версию самой себя, в то время как мой бывший муж проживал полную жизнь. Настолько полную, что у него на подходе новый ребенок, новая семья. И, в целом, всё отлично. Будто нет ни забот, ни хлопот, ни обязательств. Видимо, всё самое скучно досталось только мне.
– Всё! Я готов, – из комнаты выбежал сын. Кинул портфель рядом со своими ногами и быстро надел ботинки. А затем сразу куртку и шапку. – Всё, пап, погнали.
– А меня с собой прихватить не хотите? Мне тоже выходить пора, – взметнулись мои брови.
– Ага, мам. Пошли.
Только ради того, чтобы не испортить настроение сыну, я сделала вид, что мне комфортно спускаться вместе с бывшим по лестнице и с благодарностью кивать, когда он открыл для нас дверь, выпуская из подъезда.
– Я за тобой в пятницу вечером приеду, – сказал Федосеев Стёпке. – Но только при условии, что сделаешь уроки.
– Ладно-ладно, – шкодливо улыбнулся сын. – Сделаю. Ну, всё, пока, короче! – махнул он рукой и быстрыми шагами двинулся в сторону пешеходного перехода, чтобы добраться до школы.
Я вынула из кармана пальто ключи от машины и, обойдя Федосеева, пошла к своей машине, не сказав ему ни слова. Будто он исчез, стоило сыну перестать на нас смотреть. Мне же необязательно сохранять с бывшим дружеские отношения, когда нас не видит сын?
– Наташ, – всё же прилетел мне в спину интеллигентный голос бывшего.
Стиснув челюсти, я втянула носом холодный ноябрьский воздух и обернулась, стараясь сохранять на лице беспристрастность.
– Что?
– В следующие выходные у меня свадьба.
Ему действительно неловко об этом говорить или он только изображает девочку-скромницу?
– В пятницу вечером? – выронила я безэмоционально.
– Да. Стёпка будет со мной. И если ты хочешь…
– Боже упаси, – фыркнула я и, развернувшись, пошла к машине, сразу в неё сев и выдохнув с облегчением и мысленно абстрагировавшись от услышанного только что. Об этом я подумаю потом, в темноте, чтобы было удобнее плакать в подушку. Ну, или бить её.
В офис я приехала хоть и с небольшим опозданием, но зато в одно время со Смертиным. В лифте мы тоже поднимались вместе, и я старалась делать вид, что не ощущаю на себе пристального взгляда холодных голубых глаз.
Выходной с приставкой был отличным, но мы договорились не выносить это дальше его квартиры. Поэтому в офисе мы продолжаем вести себя как начальник и подчиненная, хоть иногда и позволяем себя лёгкие шуточки. Но только тогда, когда вдвоём.
– На сегодняшний вечер ничего не планируй, – произнес Смертин, будто мы в шпионской игре.
– Почему? – нахмурилась я, глянув на мужчину.
– Не планируй, и всё. Об остальном я позабочусь.
– Хорошо, – выдохнула я, стараясь выбросить из головы образ бывшего, идущего к алтарю с новой женой. Очень быстро и стремительно. В кроссовках оба. Возможно даже на гироскутерах…
Ровно до обеда я ответственно делала свою работу, а потом практически сбежала из офиса, чтобы выпить кофе в кафе неподалеку. Можно было бы сходить в офисную столовую, как раньше. Но понимание того, что каждый второй обсуждает тот факт, что я теперь несчастная разведенка, очень отбивает аппетит. Поэтому с недавних пор кафе у офиса – единственное безопасное место для обеда, где кусок не встанет поперек горла от чьего-то косого взгляда.
Хотя сегодня и есть особо не хотелось. Спасибо Федосееву и его бурной личной жизни, не позволяющей мне набрать лишний вес.
Поэтому взяв кофе с собой, я предпочла вернуться в офис, чтобы отсидеться в своём кабинете.
Перед тем, как перейти очередную дорогу до офисного здания, я почувствовала в кармане вибрацию телефона.
Мама? Серьёзно? Всего-то два месяца прошло. Рано она что-то решила позвонить.
Хотя, что-то же должно добить меня этим днём…
Размышляя, отвечать на звонок или нет, я сделала шаг на дорогу. Она почти пустынная, машины здесь проезжают редко. В основном только те, что привозят продукты в ближайшие кафе.
Но сегодня точно не мой день. С самого утра он не заладился, и чем дальше, тем только хуже.
От резкого удара в левый бок, от плеча до колена, меня отбросило на асфальт. Горячим расплескавшимся кофе обожгло руку. От сильной вспышки боли закружилась голова. Я не смогла различить, на какой стороне дороги я оказалась, но, всё же, попыталась отползти подальше от машины, боясь, что меня вновь переедут, желая добить. По крайней мере, этот день точно решил меня добить.
– Ты куда прёшь, дура?! Для кого пешеходку рисуют, ебанутая?! – услышала я мужской возмущенный крик и хлопок двери машины за секунду до того, как вообще перестать воспринимать окружающий меня мир.
