Текст книги "Наследие из сейфа № 666 (СИ)"

Автор книги: Таня Белозерцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц)

Правило №2 – Всегда возвращайте Зверя на страницу Книги после его использования, только в ней он чувствует себя в безопасности.

Правило №3 – Если по каким-либо причинам Зверь был утрачен (украден, погиб в бою), постарайтесь вернуть похищенного обратно или найти аналогичную замену погибшему.

Гарри медленно пролистнул листы – не хватало Бабочки, Чудесной Райской Птицы, Гиппогрифа, Волка-Оборотня и Василиска с Цербером. Но, возможно, пустых страниц было больше, надо будет потом ещё повнимательнее пролистать, поискать, ведь они не всю Книгу просмотрели.

Продолжая кусать губы, Гарри взглянул на Дурслей и Билла. Те ответили ему такими же растерянными взглядами…

Пояснение от автора: в каноне предупреждение отсутствует, госпожа Несбит не потрудилась вписать правила управления книгой, и мне пришлось импровизировать – вписать его хотя бы в конце на месте содержания.

Первый гость из Книги

Полистали Книгу ещё раз, более внимательно, постранично. Рассматривали картинки и читали коротенькие сведения под названиями животных. К примеру, вот что было написано под Василиском:

«Производное от Балиониска, древней безногой рептилии. На заре времен, когда на змей не охотились, они жили долго и росли всю жизнь, достигая тем самым очень крупных размеров. Как и динозавров, их было несколько видов, которые со временем эволюционировали в змей, кокатрисов и василисков.

Змеиная ветвь эволюции пошла по известному нам пути, распространившись по всему миру на всех континентах. А вот ареал Балиониска был крайне ограничен в широком распространении, их всего три вида: сами балиониски, василиски и кокатрисы. Василиск из них самый опасный, наделенный смертоносными способностями – убивать взглядом в дополнение к ядовитым клыкам. Практически бессмертен, живет бесконечно долго, пока не убьют. Против василиска есть немало средств: отсечение головы топором или мечом (ослепив предварительно), укус горностая, отравленного рутой, и акустическая атака петухами».

Читала Петунья, Гарри, услышав последнее предложение, растерянно переспросил:

– Чем-чем атака? Петухами? И что означает – ослепив предварительно?

– Ну… – задумалась Петунья, вспоминая сказки. – Считается, что василиски боятся петушиного крика. А насчет ослепления, тут тоже вроде всё ясно: василиск-то взглядом убивает. Так вот, чтобы отсечь ему башку, надо его сперва ослепить.

– Понятно, – закивал Гарри, с сожалением глядя на пустую страницу – василиска на ней не было, и оставалось только гадать, как он выглядит. Петунья перевернула страницу со сбежавшим гадом, и все с интересом уставились на роскошного черного льва. Пышная соболиная грива обрамляла его угольно-черную голову, спадая на плечи и грудь, лев стоял прямо, мощно упираясь сильными лапами в землю, его желтые глаза сурово смотрели в лица зрителей, а под ним было написано «Вандар».

– Как?! Не лев? – пораженно воскликнул Дадли, нагнулся над Книгой, чтобы самому убедиться в том, что написано именно то, что написано. – А кто такой вандар, мама?

Петунья принялась зачитывать:

«Вандар, лемурийский черный лев из Арнойского леса. У него много подвидов, самый известный из которых – берберийский лев. Сам Вандар берет начало, по-видимому, от серых пещерных львов палеолита, его происхождение по времени совпадает с двумя геологическими эпохами кайнозойской эры – плейстоценом и голоценом. Отличается Вандар от обычного льва очень многим, например, одноцветностью масти: среди Вандаров невозможно встретить двухцветных и более отмеченных зверей, они всегда однотонны, если бурый, то с ног до головы, без каких-либо отметин, то же самое относится к желтым, белым и серым Вандарам, тогда как у львов четко разграничены цвета шкуры и гривы – желтое тело, черные грива и кончик хвоста, включая отметины на морде – белые пятна вокруг глаз и носа. След Вандара тоже отличен от львиного, он крупнее и сильнее разбросан, между пальцев отчетливо виднеется плавательная перепонка. Дыхание Вандара навевает сон и забвение. Кроме всего прочего, он является предком нунды – магической хищной кошки, одной из его побочных ветвей».

Помолчали, с уважением рассматривая грозного зверя и пытаясь уложить в головах невероятный факт: берберийские львы произошли от Вандаров. И к настоящему времени успели вымереть… остались только кенийские (африканские) и азиатские подвиды львов.

На следующей странице было насекомое. Вообще, в Книге не было никакого порядка в виде разделов по видам: всё вперемешку, во всяком случае, за Вандаром их ждал Мотылек. Дадли заныл:

– Ма-а-ам, давай не будем про него читать, он скучный. Не хочу про насекомое слушать!

Петунья посмотрела на остальных – согласны ли они с Дадликом? Ну, все более-менее были согласны, можно и пропустить букашку… Однако, прежде чем перевернуть страницу, Петунья бросила взгляд под название Мотылька и внезапно остановилась, от удивления начав читать вслух:

– Мотыльками тушат пожары.

Все моментально превратились в слух, даже Дадли.

«Большой Мотылек, как и Бабочка, обладает изумительным свойством – вызывать потоки вихря своими громадными крыльями. И если легкокрылая Бабочка является особой легкомысленной и потому крайне ненадежной, то серьезный Мотылек подходит к своей задаче с куда большей ответственностью. Издавна среди нас повелась такая практика – тушить Мотыльками пожары»…

– Что за бред?! – не выдержал Вернон. Петунья виновато глянула на него и продолжила:

«Данное свойство Мотыльков можно увидеть и по сей день: все они, подчиняясь генетической памяти, со всех сторон и крылышек спешат на огонь. Но увы, их подводят размеры, и маленькие отважные создания бесследно сгорают, опаленные беспощадным пламенем. Гигантские размеры их предков, к сожалению, остались в прошлом».

– Однако… прошаренные были эти люди, составители данного бестиария! – ошарашенно заметил Вернон. – Вы вслушайтесь, им известны слова «генетическая память», подумать только!

– И акустическая атака тоже, – припомнил Гарри, с восторгом глядя на дядю. И тут же спросил: – А что такое бестиарий?

– А это твоя Книга Зверей, – пояснил дядя Вернон. – Старинное название сборника о животных.

На этом было решено остановиться, и без того день был очень насыщенным. Откланялся и покинул дом Дурслей Билли, а семейство отправилось по постелям. Петунья подоткнула одеяльца мальчикам, поцеловав каждого в щечку. В силу своего малого возраста те занимали пока одну спальню на двоих, и в ней стояли две кровати. Несмотря на сильную усталость, у них всё же нашлись силы для коротенького разговора.

– Гарри, а давай выпустим кого-нибудь? – взволнованно прошептал Дадли.

– Ну, давай, – после некоторого колебания согласился Гарри. – А кого?

– А давай черного льва! – придумал Дадли.

– Ты что! – возразил Гарри и сел в кровати. – Он хищник, он нас тут всех съест. Нет, Дадли, нельзя льва, надо кого-нибудь помельче и побезопаснее.

– Ну и кого тогда? – с досадой пробурчал Дадли. – Мотылька этого пожаротушительного, что ли?

– Да нет… – подумав, не согласился Гарри, – Он большой, наверное, раз пожары тушит.

Тут мальчики, охваченные одним и тем же, дружно посмотрели на стол, на котором лежала их волшебная Книга, таинственная и манящая… Не сговариваясь, они дружно выскочили из-под одеял и скакнули к столу, Дадли включил настольную лампу, а Гарри раскрыл Книгу, после чего они, сойдясь головами, склонились над картинками, выбирая подходящего зверя. Бегло пролистнули часть страниц, пропуская рогатых, копытных и клыкастых, пока не наткнулись на изображение собаки.

Настороженно оглядели её – ну вроде псина как псина, обыкновенная, вислоухая, на ретривера похожая, зовут, судя по надписи, Дарео. Переглянулись и отрицательно замотали головами.

– Не, собаку мама выгонит! – уверенно сообщил Дадли.

– Да! – подтвердил Гарри, и мальчики снова склонились над Книгой. Теперь листали медленней, с усталой леностью, позевывая и скучая… Черный бык по имени Тур, Грифон, Единорог, все были пролистаны мимо. Птицы сами по себе были мальчишкам не интересны, гады типа ящериц-черепах-лягушек тоже особого восторга не вызвали. Листали-листали, туда-обратно, и никак не могли решить – кого позвать-то? Потом, правда, заметили, что чаще и чаще возвращаются к Мотыльку, остановились, посмотрели на него, потом друг на друга и задумчиво кивнули, соглашаясь со своим безмолвным выбором. К тому времени усталость, наконец, взяла верх над пятилетними организмами – закрыв Книгу, мальчики расползлись по постелям.

Утром, в лучах рассветного солнца, Гарри проснулся первым, Дадли ещё дрых. Сперва он полежал, смотря на светлеющий потолок и вспоминая сон, затем, не в силах больше терпеть – ну сколько можно?! – вскочил с кровати и торопливо оделся. Посмотрел на спящего Дадли и решил действовать: опрометью подскочив к столу, Гарри открыл корочку, потом, зажав форзац с листами, начал быстро пролистывать, не раскрывая при этом книгу полностью. Добравшись до нужной страницы, Гарри замер, опять посмотрел на кровать брата и громко позвал:

– Дадли! Просыпайся, Дадли! Я его зову! Смотри!..

Дадли проснулся моментально, рывком, как по сигналу горниста, поднял голову с подушки и увидел, как с раскрытой настежь страницы с тихим шорохом взлетает нечто огромное и лохматое на громкий гаррин крик:

– Ко мне, Светлячок!

Мотылек, огромный, в размахе крыл – с разворот школьной тетрадки, сделал полный круг по комнате. Дадли круглыми глазами следил за его полетом, пораженный тем, что живое существо появилось так по-волшебному – со страницы Книги, с бумажного листа, глубоко ошеломленный тем, как нарисованное стало живым…

– Светлячок! – позвал Гарри, протягивая ладошки. Порхающий у стыка потолка и стены Мотылек развернулся на гаррин голос, свернул и, снизившись, опустился ему на сложенные лодочкой ладони. Потом, перебирая пушистыми лапками и щекоча мальчишечью кожу, насекомое переползло на плечо Гарри и замерло там. Со сложенными крылышками он теперь выглядел не таким большим, с ладонь дяди Вернона. Подойдя к кровати Дадли, Гарри с горящими от восторга глазами сообщил брату:

– Понимаешь, я вспомнил, что бабочки и мотыльки питаются сахарным сиропом! А ведь его так просто сделать. Как думаешь, тётя Петунья согласится его оставить?

– Это было бы круто! Я постараюсь уговорить маму! – восхищенно пообещал Дадли. И поинтересовался: – А почему Светлячок?

– Ну я подумал, что Огнеборец не очень звучит, а Пожарным его как-то глупо звать, это же не имя, а профессия, и потом, он нам не для тушения пожаров нужен, а просто для компании.

– Он клевый! – искренне сказал Дадли, протягивая руку и трогая пальчиком край крыла. Мотылек был светло-серым, а пятнышки-узоры на крылышках – коричневые, на головке, аккурат над большими черными глазами, вперед смотрели два усика-антенны, белые и очень-очень пушистые.

Петунья, однако, в восторг не пришла, наоборот, гигантский крылатый таракан перепугал её до визга и звона разбитой чашки. Она так заверещала… Ну, понятно, в принципе: увидеть на плече маленького ребёнка жуткое лохматое членистоногое с хищно шевелящимися усиками, глазастое, размером с тарелку, и не так спятишь.

– Ааа-а-а-а! Вернон! Вернон, убери, убей!!!

Прибежавший Вернон сходу не въехал – кого и за что убрать-убить, его жена, трясясь, как шахтер в забое, тыкала пальцами в Гарри и истошно орала. Потом, правда, разглядел что-то там лохматое в руках мальчика и на всякий случай встал перед Петуньей, загородив её собой, после чего принялся разбираться, для начала коротко рявкнув:

– Что у тебя там, мальчишка?

Ему нервно ответил Дадли, в свою очередь загораживая Гарри:

– Это Мотылек, папа! Мотылек из Книги!

На таком диком кураже не сразу вспомнили-поняли, о какой книге идет речь, зато потом… Половину ругательств Гарри и Дадли попросту не поняли, но на всякий случай виновато краснели и ежились. Пряча Мотылька в своих слабых маленьких ладошках, старательно оберегая его от маминого-папиного гнева. Наконец старшие Дурсли выдохлись, успокоились и, приняв дозу нитроглицерина, снизошли до спокойного рассматривания страшного питомца мальчишек. Взрослым всё же сложнее признать факт оживления существа со страницы Книги, не то, что детям с их гибкой, гораздо более восприимчивой нервной системой и устойчивой психикой.

Кошмарный Мотылек долго вводил Петунью в страх, трепет и ужас, особенно когда этой чешуекрылой твари приспичивало заползти к ней на колени во время просмотра телепередачи… Сидит она себе с вязанием в руках, никому не мешает, вполуха слушает новости да петли считает, а тут подбирается с пола этот… таракан, забирается к ней на колени, укладывается на них, как некое кошмарное подобие кошки и только что не мурлычет. Мамочки… уберите-уберите-уберите! Убери-и-ите-е-е!!! Так хотелось проткнуть этого жучару спицей… но под ним были её ноги, и Петунья вынужденно воздерживалась от членовредительства, чтобы не покалечить саму себя. Да и страшновато было эдакого монстра протыкать, чай не таракана тапком прибить!

Как она прожила этот день, непонятно никому. Вечером снова собрались вокруг Книги. Гарри любовно погладил обложку, улыбнулся чему-то и спросил:

– Тётя Петунья, дядя Вернон, а Книге можно дать имя?

– Что за глупости? – фыркнул дядя. – Книга – неодушевленный предмет, зачем ей имя?

– А если она волшебная, и в ней живут живые звери? – бойко возразил Гарри, прошибая взрослых своей непостижимой детской логикой. – Можно я буду звать её Бестией?

– Как-как??? – поперхнулась Петунья.

– Ну Бестией! Сокращенно от Бестиария! – наивно пояснил Гарри, как ему казалось, очевидную вещь.

Вернон закашлялся, вспомнив, что сам вчера обозвал книжонку бестиарием. Кашлял долго, с чувством, с расстановкой, старательно бурея, силясь замаскировать смех. Вот логика у пацана – создать бестию из совершенно не того слова!

Немного успокоившись, почитали ещё немного о разных зверушках, попутно рассматривая их изображения, при этом Петунья убедительно просила мальчиков не выпускать больше никого из Книги. Ради её спокойствия. Потом робко поинтересовалась, а нельзя ли м-м-м… Мотылька обратно на страничку отправить? Но тут же передумала, услышав, как мальчики решают, кого позвать в компанию вместо Мотылька. Подумав, она срочно решила, что пусть у них в гостях побудет Мотылек-Светлячок, чем какое-нибудь новое страшилище. Приняв это решение, Петунья захлопнула Книгу и погнала мальчиков в ванную – купаться перед сном.

Светлячок сидел на подоконнике, слушал летнюю ночь, ловил ветерок, дувший в открытое окно, кроме него, слышалось тихое дыхание спящих мальчиков, распаренных и уставших после купания. Сидел на окне Мотылек и думал о странном мире, куда его вызвали после долгого, очень долгого сна. Он сразу ощутил существенную разницу между своим прошлым миром и новым и не мог понять, в чем же их отличие? Но чу!..

Его чувствительных усиков коснулось нечто знакомое, полузабытое, что-то очень важное… Светлячок переполз на край подоконника, к самой раме, ловя усиками всё больше информации, поступающей из эфира.

***

Гунн и Глэдис тоненько заржали, чуя приближающуюся опасность – откуда-то со стороны сеновала тянуло дымом, во мраке конюшни слышался пока тихий, но такой страшный, зловещий треск. Заволновались и другие лошади, почуявшие беду.

Крепко спал здесь же вусмерть пьяный хозяин, не подозревая, что горящий табак из выроненной курительной трубки медленно, но верно воспламеняется, вбирая в себя всё больше кислорода и соломы. А потом родился огонек. Распахнув глаза и высоко вскинув голову, он, новорожденный разведчик, бросил взгляд по сторонам. Оценивающе оглядев деревянные стены и горы прессованного сена, он пришел в восторг: счастливо взметнувшись, моментально разгораясь, радостно кинулся на добычу, рыча и ревя от жадной всепоглощающей страсти…

Ржали и метались в денниках и стойлах обреченные кони, спал, тихо умирая во сне от угара, пьяный хозяин. Грызло и рвало крышу конюшни голодное пламя. Дремал спокойно городок Литтл Уингинг, не подозревая о разгорающейся трагедии на своей южной пустынной окраине.

Ветер сменил направление, и высоко взлетающие искры начало сносить в сторону других строений, деревянных, пересушенных августовской жарой. Каурый Гунн выкосил перепуганный выкаченный глаз в сторону окошка над собой, услышав странный шорох и, наверное, решил, что пришел его смертный час – ибо такого бреда он за всю свою долгую жизнь никогда не видел. Мотылек. Но какой! Его желто-белые в свете пламени и луны крылья поражали воображение своей величиной: каждое крыло с половину футбольного поля. Медленно и плавно хлопнули огромные паруса. Мощный вихревый удар буквально вынес весь воздух вон из конюшни вместе с огнем и соломой. Ну, а там, расхлестанный и разбросанный по обширной площади, уже безобидный мусор сгорел сам по себе, никому не причинив вреда.

Наутро окраину ненадолго охватит волна вопросов и недоумений, когда обнаружат подпаленную крышу конюшни, но тем не менее уцелевшую каким-то чудом. И только лошади, немые свидетели ночного происшествия, будут знать правду о необыкновенном спасителе. Но, разумеется, об этом они никому не смогут рассказать. И, возможно, догадаются Дурсли, слушая утренние новости о странных подпалинах на крыше загородной конюшни. И поймут, почему не случилось пожара.

Такие разные и такие нужные

Переглянувшись, Вернон и Петунья перевели взгляд с экрана телевизора на Светлячка, который завтракал на краю стола, воткнув хоботок в пропитанную сахарным сиропом вату. Страхолюдное лохматое существо по-прежнему не вызывало симпатии, да и не должно было, если честно – симпатичных насекомых мир ещё не видел…

– Значит, пожары тушим? – глубокомысленно изрек Вернон, сверля глазами Мотылька. Тот пофигистично продолжал сосать сиропчик.

– Его никто не видел, Вернон? – с тревогой спросила Петунья.

– Нет, сегодня ночью его никто не видел, иначе растрезвонили бы, – Вернон кивнул в сторону телевизора. – Но это не значит, что он останется в тайне. Пожары случаются и днем.

– Ох, Вернон!.. – прошептала Петунья, прижимая руки к груди. – Что же с нами будет, если о нем узнают?

– А что о нем узнают? Судя по мнению экспертов, пожар сдуло каким-то ураганным ветром. А если даже и увидят нечто огромное, то как и чем они свяжут волшебного пожарного с нашим… венесуэльским мотыльком?

– Венесуэльский мотылек? – переспросила Петунья.

– Да, – кивнул Вернон. – Я в книге о бабочках нашел похожего, на фотографиях он, кстати, тот ещё страхолюд. Так что если кто спросит, отвечай – кузен из Венесуэлы привез.

Из своей комнаты прибежали мальчики, и разговор пришлось свернуть. Петунья занялась завтраком, а Вернон допил кофе, собираясь на работу. Гарри и Дадли ели кашу, о чем-то болтали и поглядывали на Светлячка. Петунья вскоре заметила их взгляды и забеспокоилась.

– В чем дело?

– Он домой хочет, – пояснил Гарри. – Я когда проснулся, его на Книге увидел, сидел на ней и лапками постукивал по застежке. Обратно просится… – мальчик вздохнул. – Не понравилось ему у нас.

– Так, может, его и правда отпустить? – осторожно спросила Петунья, внутренне радуясь решению проблемы.

– Ладно, – ещё горше вздохнул Гарри. – Вечером на закате солнца я открою Книгу и отпущу его домой.

– Ну не расстраивайся!.. – сердобольная Петунья погладила мальчика по темным вихрам. – Мы можем другое животное завести, черепашку там или попугайчика. И нет, не из вашей Книги, а из зоомагазина! – строго пресекла она воспрянувшую надежду мальчишек.

Весь день после этого мальчики прощались с Мотыльком: играли с ним в веревочку, гладили по спинке и крылышкам, угощали клубникой и абрикосовым джемом. И даже вынесли на солнышко в садик на заднем дворике. Светлячок кротко сидел рядом с ними на солнышке, ловил веревочку, терпел ласки и сосал клубничный сок, сам при этом терпеливо дожидаясь вечера, ибо знал, что его отпустят. А домой он хотел по очень простой причине – в этом новом мире для него не было самки. То есть тоска его была довольно шкурной – не хватало пары. А дома, он знал, за Переходом находится его прежний старый мир с огромными безлюдными пространствами, где жили привычные ему существа. И девочки, такие же, как он, Большие Мотыльки.

Просто он действительно слишком долго спал, но теперь, когда у него есть имя… Стоит, пожалуй, обратить внимание на Белую Вуаль, самую красивую и крупную самочку из соседнего Клана. А мальчиков он не забудет и, если надо, прилетит к ним снова, когда те позовут его.

Настал вечер, и Гарри открыл Книгу. Реагируя на предзакатное солнце, со страниц сонно моргали разбуженные Звери, но, не чувствуя зова Дневного Светила, оставались на своих местах. Добравшись до нужной страницы, Гарри глянул на Светлячка, тот тут же подполз к раскрытой Книге и забрался на лист. И словно бы втек в него, уменьшаясь и сливаясь с листом, становясь просто картинкой. С грустью и в то же время с благодарным облегчением Гарри погладил рисунок, радуясь знакомству с первым обитателем волшебной Книги.

И началась у старших Дурслей «веселая» жизнь. Как и было обещано, пацанам купили попугая-ару. Большая клетка с ним встала в гостиной, первые дни попугай молчал, нахохлившись, потом, видимо, прижился и начал навязывать всем свои птичьи мнения, громко комментируя происходящее на дикой смеси трех языков – птичьего, испанского и португальского. В последних двух, увы, прослеживались матерные словечки. А как ещё перевести его вечные вопли на весь дом – Hijo-de-Puta! – обращенные, между прочим, к Вернону и маленьким мальчикам. Ну и ещё вроде шалава, путана и лошадиная морда, обращенные к Петунье.

Сначала Вернон хохотал, часами стоял возле клетки, слушал и записывал в блокнотик перлы этой прикольной говорящей птицы, потом, правда, нашел в словарике перевод и понял, что поганый птыц уже целый месяц обзывает его сыном шлюхи. Всё, любовь и обожание скончались в муках, изумительная говорящая птичка стала паршивой дрянью. Да и эпитеты, обращенные к Петунье, тут тоже дошли до его ушей, что ему, конечно же, не понравилось – это чтобы какая-то драная курица его жену оскорбляла?! Взгляд Вернона пополз по корешкам книг, ища «Кухню народов мира»: помнится, где-то там был рецепт «фрикасе из попугая»… К счастью, экзотическим блюдом попугай не стал, Дадли спас ему жизнь, обменяв его на духовое ружье.

Позднее, наученные горьким опытом, Дурсли купили мальчикам черепашку – маленькую, удобную в содержании и немую. К ней были приобретены аквариум с подогревом, лампа и кондиционер. Всё бы ничего, но Дадли решил создать черепахе подвижную жизнь, и в аквариум она возвращалась только на ночь, в остальное время она жила у Дадли в кармане, ездила в кузове игрушечного грузовичка, лежала на столе возле тарелки во время завтраков-обедов-ужинов и, разобравшись в расписании, научилась не бояться шума и трапезничать вместе с семьей.

Как-то так вышло, что хоть она и была куплена мальчикам, а возился с ней чаще всего Дадли, тем самым заявив на неё все права. Но Гарри не обижался – у него-то была целая Книга с животными, из которой он то и дело вытаскивал в мир всяких мелких и не очень зверушек. Заранее заложив страничку закладкой с прошлого вечера, Гарри за час-два до заката открывал Книгу и призывал Скорпиона по имени Пион, Мышь по кличке Дейзи, Утку Монику, Курицу Клавдию, Золотую Гусыню по имени Марта…

Мышь оживила дом своим присутствием надолго, снуя ртутным шариком у всех под ногами и из-под ног. Вернон и мальчики вскоре оглохли от визгов Петуньи. Ушла в Книгу с до-о-олгой памятью о себе. Скорпиона никто не видел, он невидимо и неслышимо просидел два часа в кармане у Гарри. Птицы оставили после себя золотые яйца – куриное, утиное и гусиное. Их Вернон сдал Билли в банк, открыв счет. Потом появилась чешуя и скорлупа от Оккамия, которого Гарри наивно прозвал Окапием. Серебряные скорлупки яйца и неоновые чешуйки Вернон тоже сдал в банк, снова поразив Билла и гоблинов.

Золото и серебро пошло в оборот, на счета Вернона Дурсля закапали проценты, благодаря чему Вернон наладил и раскрутил производство дрелей, и дела семьи пошли в гору. Сообразив, что к чему, Гарри заинтересовался возникшими возможностями волшебной Книги и начал специально выискивать и призывать золотоносных зверей. Золотой Осел по кличке Голди за двое суток пребывания в гостях, пардону, навалил изрядные кучи золотых какашек, которые Вернон запросто выдал за самородки из уральских экспедиций. Для обычного банка это не прокатило бы, с их учетами-то, но гоблинам, как всегда, объяснять ничего не пришлось, только хмыкнули, отметив любопытную форму «самородков».

Призванный нюхлер, получивший кличку Копатель, оправдал её, подрыв соседний дом, из-за чего тот рухнул, едва не убив Полкиссов, зато при ремонтных работах был обнаружен старинный клад, спрятанный каким-то дальним предком. Нюхль был срочно изгнан в Книгу, а Полкиссы в кои-то веки разбогатели, к вящему своему счастью. Обрушение дома эксперты объяснили размытием фундамента грунтовыми водами, а что касается Гарри, то он не стал расстраиваться, что нечаянно осчастливил соседей, если это можно назвать счастьем – обвал дома с последующим ремонтом…

Следующего золотоносца Гарри призывал с опаской, так как в инструкции было написано, что он превращает в золото всё, к чему прикоснется рогом. Выглядел он как теленок с одним рогом, золотенький такой, пушистенький, назывался он Золотой Такин. Назвав его Драчуном, Гарри позвал малыша в гости. Книга лежала на столе, и теленок вырос со страницы там же, наклонив крутолобую голову, скакнул со стола на пол и тут же атаковал тумбочку.

«Бэм-с…» – тумбочка со всем содержимым превратилась в золотой куб. Гарри взвыл и схватился за голову – плакали его школьные принадлежности! Минидромарог развернулся и нацелился на кровать, сочтя её следующим своим противником. Перспектива спать в золотой кровати Гарри не прельщала, и он, схватив со стола Книгу, властно приказал Такину убираться обратно.

О том, как из дома выволакивали золотую тумбу, надо писать отдельную поэму… Вызванный Билл навскидку определил, что тумба потянет как минимум на пять тонн чистого золота. На Гарри смотрели, как на врага народа номер один.

– Что? – виновато съежился мелкий доброхот под подозрительными взглядами трех взрослых.

– Хватит. Звать. Ювелиров! – четко печатая каждое слово точкой, прогрохотал дядя Вернон.

– Да, Гарри! В самом деле, хватит! – попросила тётя Петунья, трагично заламывая руки.

– Хм! – емко произнес Билли, саркастично вздергивая бровь. И только Дадли солидарно промолчал, полностью одобряя любое начинание гарриных проделок.

Золотую тумбу вывезли ночью, для чего подогнали к самому крыльцу эвакуатор, с помощью тросов которого подняли и закрепили ценный груз. О том, как его вытаскивали из комнаты мальчиков и спускали по лестнице на первый этаж, лучше милосердно промолчать. В самом банке тумбу взвесили, оценили и распилили на куски, чтобы можно было отправить на переплавку… Одно скажу точно – Дурсли надолго стали очень богатыми. А у Гарри прошла золотая лихорадка.

Побежало развеселое время, перемежаемое краткими визитами разных тварей и их последствиями. После того, как пол был проломлен Туром, а потом, когда немного улегся скандал с раздавленным роялем и разгромленной гостиной, Гарри усек урок и с тех пор остерегался вызывать в закрытых помещениях крупногабаритных Зверей. Ну не знал он, что реликтовый бык будет настолько огромен – чуть ли не с полдома!

Между тем внезапное богатство Дурслей было замечено жителями городка: ну, а как же, новая машина, дорогие шмотки на Петунье, стильные прибамбасы мальчишек в виде красивых школьных ранцев и пеналов, клевые бренды на джинсах и курточках, всё это привлекло внимание и вызвало понятную зависть. Ну, а где богатенькие, там и Робин-Гуды.

Этих звали Джо и Спайк, похожие, как клоны друг друга, синешеие, тощие и вонючие, в одинаковых клетчатых растянутых кепочках блинчиками. Переругиваясь матом через слово, они пролезли в дом номер четыре темной ночью, когда Дурсли ушли на корпоративную вечеринку, оставив мальчиков с приходящей няней. Бдительная нянюшка, услышав, как кто-то с матюгами ломится во французское окно кухни, ухватила стоявшую в углу крикетную биту и храбро поперла на взломщиков, понадеявшись на свою женскую неотразимость. Увы. Взломщики в темноте её не разглядели и поэтому молча оглушили тётку.

Мальчики, сидевшие в своей детской, услышали шум внизу на кухне и, поняв, что их грабят, без раздумий потянулись к Книге Зверей, из которой, не сговариваясь, выпустили Вандара. Огромный лев встал над Книгой, выжидательно глядя на ребятишек.

– Баюн, защити нас… – шепнул Гарри, показывая в пол.

Сурово кивнув, Вандар тяжко шагнул к двери, занимая собой полкомнаты, вытек в коридор и неслышной тенью стек по лестнице. Оглядел бандитов, сливаясь с тьмой, дождался, когда их фонарики уткнутся в него, и приветливо поздоровался:

– Ррр-р-ры…

Фонарик Джо уперся в правый глаз, фонарик Спайка – в левый. Оба луча синхронно дрогнули, а сами воры вспомнили нормальную речь, во всяком случае, про мат они надолго забыли.

– Господи… – задушенно дернулся небритый кадык Спайка. – Это кто?..

– Лёва… – с трудом выдавило синее горло Джо. – Хороший лёва, кис-кис-кис…

Дыхание Вандара свалило маргиналов наповал, усыпляя их крепко и с гарантированной амнезией. Оглушенная няня, придя в себя, вызвала полицию. Прибывшие стражи порядка ничего не поняли, найдя в холле крепко спящих воришек, чьи портреты не один год висели в каждом полицейском участке. Странный то был арест: сначала их долго будили, толкали-тормошили, водой обливали, ногами пинали, наконец растолкали и поразились ещё раз – закоренелые бандиты, за плечами у которых был не один десяток ограбленных домов, сели, потерли глазки грязными кулаками и расплакались аки младенцы. С ревом и соплями. На расспросы лишь растерянно агукали и мычали, ничегошеньки не помня.

А тут и Дурсли приехали, попав в самый эпицентр событий, выслушали новости, поглазели на взломщиков, внезапно потерявших память, и дружно посмотрели вверх, сквозь стены, потолок и пол «видя» волшебную Книгу на столе мальчишек.

Потом, когда уехали полисмены, разошлись свидетели и случайные зеваки, ушла домой няня, Вернон и Петунья поднялись в спальню Дадли и Гарри. Посмотрев на Книгу, Вернон недоуменно пробасил:

– Ночью? Ты ж сказал, что зверюги оттуда только при солнечном свете выскакивают!

– Оказывается, они могут и ночью, – тихо ответил Гарри.

– Если их позвать на помощь… – ещё тише добавил Дадли.

– А кого вы позвали? – перешел на уважительный шепот Вернон.