Текст книги "Наследие из сейфа № 666 (СИ)"

Автор книги: Таня Белозерцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

Вполне профессионально определив, что первокурсника укусил ядовитый дракон, бдительная старушка забила во все колокола, подняв на уши весь преподавательский состав. МакГонагалл, не разобравшись, сгоряча навела все стрелки на Поттера, мол, это евонная какая-то темная тварь вылезла из книги и напала на ребёнка!!! Чего стоило Гарри отскрестись от грязи, кто бы знал… Его заверения, что зубы книжного Дракона как раз с Рона размером и он не мог оставить на руке у мальчишки такие мелкие укусы, только подстегнули общество в обратном.

– А-а-а, мистер Поттер, так у вас всё-таки есть дракон! И вы это только что подтвердили! Да как вы посмели выпустить такое чудище из книги?! Изъять, запереть, минус сто баллов!!!

В общем, орут, ногами топают, четвертуют парня, шум-гам стоял уже невообразимый. Ну и не выдержала Гермиона, не смогла спокойно вынести того, как её друга почем зря подозревают в том, к чему он никакого отношения не имел. Взлетела сперва на лавку, с неё на стол, расставила ноги по ширине плеч, уперла руки в боки и завопила почище иерихонской трубы:

– Прекратите все-е-еее!!! Мистер Хагрид, а вам не стыдно? Вы же взрослый дядя, как вы можете сидеть и смотреть, как не виноватого человека ругают за дракона, который на самом деле ваш!!!

– Мисс Грейнджер! – загрохотала ладонями по столу по своей недавно устоявшейся привычке МакГонагалл. – Не порите горячку! Как вы смеете обвинять взрослого уважаемого человека в таком вопиющем нарушении?! Какой дракон? Не может быть у Хагрида дракона! Двадцать баллов с Грифф…

– …уншуя! – перебил её Вижн названием несуществующего факультета. – Вот ей-богу, Минерва, сама себя по миру пустишь, снимая баллы со своих студентов. А дракон у Хагрида есть, и вообще, вы видите вот эти зловещие отблески, пляшущие по стенам и потолку?

С минуту-другую народ тупо пялился на зловещие отблески странного зеленоватого оттенка, пока до них начало доходить.

– Э-э-э… где-то что-то горит? – повел носом Квиррелл. После его слов догадались перевести глаза со стен на окно и дальше, за его пределы, на улицу. И уткнулись в весело полыхающий домик лесничего. Ну… обычный-то огонь бывает очень трудно погасить, а этот? Желчно-кислотный драконов огонь, ядовито-зеленого цвета, особо едкий и цепкий и никак не поддающийся никаким средствам пожаротушения: хоть тонну песка на него сыпь, хоть пену из пятнадцати брандспойтов разом, ничто его не утишит, не усмирит, всё это драконов огонь спалит и сожрет за милую душу, он же на голых камнях горит. Не зря ж его с Адским пламенем сравнивают, которым даже самые продвинутые маги редко-редко рискуют пользоваться, ибо чревато… гаркнешь в горячке боя: «Адеско Файр» и всё, пиши эпилог, потому что хрен знамо, как его остановить! Эта же проблема назрела здесь и сейчас.

Огромная толпа магов – старшекурсники и профессора – окружила дом Хагрида и разом врубила Агуаменти на полную мощь. Глациус, Аква Эрукто, прочие заклинания заморозки огня… Вода, соприкоснувшись с кислотным жаром, испарялась в момент, взлетая вверх печально шипящим облачком желтого пара, Чары заморозки просто таяли, истекая водой, а вода… сами знаете.

– Р-р-ррразойдись! – громыхнуло с неба турбинным ревом пары сотен самолетов, взлетевших разом. Не успел народ и моргнуть, как на домик обрушился ураганный ветер, сметая огонь вместе с крышей. Сам несчастный домик был додавлен и растоптан колоссальной тушей исполинского дракона. Зеленое пламя обрадовалось было, накинулось жадно на лапы гиганта, чтоб их обглодать, но наткнулось на жаропрочную огнеупорную броню. Такого Дракона волшебники ещё не видели. Для сравнения скажем так: шеститонный украинский железнобрюх гиганту будет ровно по колено. Огненно-красный, гремящий железной чешуей, Дракон-пожарный тщательно дотоптал последние искорки, держа в одной передней маленького Норберта, оглядел придирчиво поле, убедился, что никаких очагов возгорания не осталось, и обратился к Гарри.

– Это и есть обещанная дочка?

– Да, сэр! – бодренько ответил Гарри, встав в струночку перед Зверем.

– А чего такая дикая? – Дракон пристально оглядел малявку, блаженно растянувшуюся посередине трехпалой ладони. Добавил с сомнением: – Это она, наверное, ещё говорить не научилась?

– Нет, сэр, – Гарри с сожалением развел руками. – Она не научится разговаривать. Драконы у нас, оказывается, не обладают даром речи, хоть и считаются полуразумными, но приручению не поддаются и являются очень опасными существами.

– Угу, видел… – Дракон виновато покосился на останки домика и вздохнул, повертел в лапе микроскопическую дракошку, уныло комментируя: – Эк они деградировали: измельчали, речь-разум утратили, мясо жрать начали, позор… То ли дело мои современники! Один Андрей чего стоил – мудрый, начитанный, речью шпарил, что твой философ, эх… а Вейритоэль? Он и вовсе две ипостаси имел: надо – в небе полетает, надо – по земле человеком пройдется, талантливый был дай всякому!

Говорит дракон, говорит, а волшебники оцепенело внимали и наматывали на гипотетический ус всё сказанное. Говорящих-то драконов никто из них уже даже в сказках не встречал, а тут нате вам, на чистом английском шпарит… И как-то стыдновато стало за их современных деградировавших измельчавших драконов. Ну правда же, позор – одичали так, что мочи нет, мясо жрут… Позвольте!

– Сэр, а что вы едите? – отважился на вопрос храбрый Вижн. По-еврейски прищуренные глаза Зверя обратились на него, на тоненького хрупкого человечка, меньше его когтя размером… Трубный глас гиганта был странно мягким:

– В пищу я потребляю то, что сама природа поставляет круглосуточно и в неограниченном количестве, иначе мне и жить незачем – солнечную энергию.

– А как же ночью? – храбренько пискнул Драко. Зверь-исполин внимательно посмотрел на тоненького пацанчика, по сути, микроба, и хмыкнул:

– Да мне и дневного рациона хватает, а если что – лечу вслед за Солнцем на другую сторону мира, ибо он так же необъятен, как и этот… Ну ладно, мне пора идти, дочку воспитывать будем, да, чуть не забыл… посторонитесь-ка…

Народ поспешно отхлынул в стороны и назад и с кротким удивлением смотрел, как по щелчку драконьего когтя вырастает из земли сожженный и растоптанный домик Хагрида. Восстановив своей невероятной драконьей магией невосстанавливаемое – ага, как же, из огня-то драконового! – зажал бережно в лапе дракошку-дочку, расправил неохватные крылья (каждое с футбольное поле!), коротко разбежался и тяжко взлетел, мощно оттолкнувшись от земли. Ушли в замок офигевшие волшебники, стоял перед домом потрясенный Хагрид, успевший распрощаться с жилищем, которое ему тут же вернули, смотрел в небо и думал о величайшем чуде – разумном настоящем драконе, прилетевшем из древнейших времен, возможно, из тех самых, когда по земле бродили динозавры, и растроганно улыбался, по его щекам текли крупные слезы – его чудный малыш Норберт попал в хорошие ру… простите, лапы и будет воспитан по всем правилам драконьей природы. И бежал по лесу Гарри, спеша к Арке-Книге, которую он открыл на большой поляне, призывая на помощь Моисея, гиганта-Дракона.

Летние сюрпризы

К Книге Гарри дошел вовремя и, подойдя, с удивлением смотрел, как в неё течет нескончаемый ручеек черных паучков. А так как Моисей сидел неподалеку и тоже смотрел, Гарри не стал разводить панику, а спокойно подошел к Дракону, встал возле его лапы и поинтересовался:

– Это вы их позвали, сэр?

– Верно думаешь, малец, – степенно кивнул Моисей.

– А зачем, сэр?

– Тш-ш-ш… Смотри, сейчас сам увидишь… – шепнул Дракон, пригибаясь к мальчику и загораживая его частоколом когтей. Гарри глянул в щель между ними и обомлел – к Книге суетливо шли пауки куда большего размера. В течение следующего часа перед глазами Гарри вместе с вереницей картин из жизни прошла самая ужасающая армия из гигантских пауков размером с собаку, с пони, скаковых лошадей, и наконец, последним приходулил совершенно жуткий паукалистый монстр со среднего индийского слона, совершенно поседевший от старости. В этот момент Гарри был прямо на грани обморока. Что и говорить, пауки и бабочки выглядят крайне неприятно под микроскопом, а если это само по себе гигантское насекомое? Инфаркт в таких случаях обеспечен всем.

А истинному арахнофобу гарантирована и прямая могила, ибо не кайф, одно дело – пугаться крошечного крестовичка в паутине под крышей сарая, и совсем другое – смотреть, как на тебя прет восьминогое и восьмиглазое чудище размером с танк, у которого воочию без микроскопа видно всё: и страшенные ловчие хелицеры, и жуткие челюсти-жвала, лязгающие с пушечным грохотом, и ужасные, просто ужасные лицевые щетинки, торчащие вразнобой, хаотично и во все стороны, из-за них паук просто неописуемо страшен. Симпатичные паучьи лапки с кокетливыми коготочками сейчас предстали в виде кошмарных волосатых колонн. Гарри просто обмер, видя собственный малый рост по сравнению с пауком-гигантом – всего по первую фалангу лапы!!!

Скрылся в Книге последний акромантул, Дракон убрал когти, отпуская мальчика, а Гарри почувствовал, как его колотит сильная дрожь, и понял, что ни в жисть не подойдет теперь к Книге!

– Не бойся, Гарри, – вздохнул Моисей. – Пауки отправлены в Зеркальную долину на странице Василиска. Говорят, скоро он придет и наведет порядок, ведь только василиска боятся пауки… А пока на них поохотятся Балиониски с Кокатрисами, обитатели Зеркальной глади, они давно не ели арахнидов, самого вкусного для них лакомства. Этому лесу они больше не будут мешать, ведь уже сейчас его можно переименовывать из Запретного в Мертвый, звери и птицы в нем почти истреблены ненасытными пауками… Чем только думал тот, кто запустил сюда пару акромантулов?! Это очень ограниченная территория, совсем не подходящая для огромных колоний подобного рода. Ну вот и всё, Гарри, пора и нам с дочкой… кстати, её как-то называют?

– Норберт! – хихикнул Гарри. – Хагрид думал, что она мальчик. Он назвал его по породе – норвежский горбатый.

– Куда мы катимся?! – удрученно покачал головой Моисей. – Разводим драконов, как породистых собачек! Ты ещё скажи, что их того, в суп пускают!

– Ну, суп – не суп, а ингредиенты из них точно добывают, – сочувственно бормотнул Гарри. – Сердечные жилы дракона, э-э-э… на волшебные палочки идут. Ещё когти и чешуя куда-то используются.

Моисей на это лишь вздохнул и посмотрел на дракошку. Та, находясь в полнейшей нирване, вдумчиво посасывала чешуйку, которую старательно выковыряла из папиного пальца, с таким расчетом, чтобы она встала дыбом. Дракон снова покачал головой.

– Ты гляди, Гарри, уже жрет меня, паразитка мелкая… Норвежский горбатый, значит? Норвегия, Скандинавский полуостров, Нидерланды сбоку… Фьорды, горы, северная дикая красота. Ну, в ней красоты пока маловато будет, вот подрастет, тогда и решу, красивая она или нет, а пока пусть побудет Нирваной, во, гляди, до сих пор в ней.

Гарри засмеялся, смотря на кайфующую дракошку, с упоением грызущую папину родную чешуйку. Моисей подмигнул мальчику, подхватил малявку в ладонь и ушел в Арку. Подождав немного, Гарри с опаской подошел к Книге, непроизвольно шаря глазами вокруг и около в поисках запоздавших пауков, ну мало ли, ветеран какой дома остался и сейчас ковыляет где-нибудь по лесу на оставшихся трех ногах… Потом, собравшись с духом, прыгнул вперед и поспешно захлопнул Книгу, словно боясь, что из неё выскочит то многоногое страшилище.

Н-да-а-а… а у Моисея силища внушения просто невероятная! И как только заставил пауков войти на суверенную территорию их извечного врага – Василиска? Ладно, будем надеяться, что у акромантулов там найдется своя природная ниша, где они займут законное место, найдут себе пропитание и, главное, сами станут кому-то пищей для идеального равновесия в природе. А то выжрали весь этот английский лес, где у пауков нет естественного врага.

С этими мыслями Гарри покинул поляну. Вернувшись в замок, он увидел необычайно притихших профессоров: при виде Гарри они жались к стенам и пугливо моргали на него. Понятно. Ну спасибо тебе, Мойше, заработал ты мне авторитет… Осторожно, стараясь не делать резких движений, Гарри прошел мимо, дошел до конца коридора и уже собрался облегченно вздохнуть, но тут по закону подлости сработал фактор неожиданной подлянки – в носу зачесалось, и Гарри, прежде чем успел остановить себя, оглушительно чихнул. Этот чих заставил учителей подпрыгнуть и рвануть прочь без оглядки. Ну прекрасно! Просто отлично!.. Едва не плача с досады, Гарри бросился к себе – ну ничего, ничего, вот-вот каникулы начнутся, и он уедет отсюда на два месяца, а к осени, глядишь, и успокоятся учителя, придут в себя и перестанут видеть в нём вечную угрозу.

К счастью, пятеро профессоров остались в адеквате: Гамаюн, Сильванус, Дамблдор, Северус и Вижн – они, слава богу, относились к Гарри так же, как и прежде: Снейп язвил и сдирал баллы, Кеттлберн и Гамаюн добродушничали, как и Дамблдор, а Вижн оставался тем же другом. Благодаря им Гарри не стал всеобщим изгоем и божком, а спокойно доучился до конца второго семестра, сдал экзамены и беспечально начал сборы домой: зазвал в Книгу всех Зверей, кроме Плио, любовно обернул драгоценную Бестию в прочную материю и уложил в сумку. Котел и сундук Гарри решил оставить здесь – не имело смысла таскать их туда-сюда.

В день отъезда Северус раздал своим ученикам листы с предупреждением не колдовать на каникулах. Драко заныл:

– Ну мне же можно, да? Ведь я с родителями-волшебниками живу.

– Вот с ними пусть и разбираются комиссии по контролю колдовства несовершеннолетних, – равнодушно ответил Снейп.

Из этого Гарри усек, что колдовать нельзя всем. Даже в семьях волшебников. Интересно, почему?

«Потому что оценки некому ставить, – чирикнула в ухо Гарри Плио, обдав его щеку теплым дыханием. – Контроль стоит на палочке, по ней учитель оценивает степень колдовства: плохо – минус балл, хорошо – плюс. Вне Хогвартса учителя не смогут засчитать или вычесть балл, поэтому и ставится Запрет на колдовство вне школы. Но это не значит, что ты не можешь колдовать без палочки», – тонко намекнула Плио. Гарри улыбнулся и благодарно погладил лемура. Как всё просто… и комиссия, получается, следит за тем, чтобы студенты зря не расходовали магические резервы палочки, чтобы волшебство не распылялось впустую, это всё равно, что стрелять в молоко дорогими пульками, за которые уплачены деньги. А вот по делу колдовать как раз можно, например, спасти себе жизнь, сделать домашнее задание и прочее необходимое заклинание, а то, что за самостоятельное волшебство может прилететь наказание из Министерства, то это не страшно, потому что его можно доказать и объяснить.

Всё это Гарри объяснил Гермионе, Невиллу и Драко, пока ехали в карете на вокзал. Потом была станция, на которой детей дожидались три поезда – алый паровоз до Лондона, желтый до Эдинбурга и синий до Кардиффа. Придерживая сумку и Плио на плече, Гарри с друзьями доскакал до своего поезда и заскочил в предпоследний вагон. Быстренько разыскав пустое купе, ребята с комфортом расположились на сиденьях, надеясь, что весь путь они проведут вместе. Но против Рона они, впрочем, не стали возражать, когда тот сунулся к ним со своим котом. Пола Пэнна тут же попросила Гермиона, и Гарри заинтересовался.

– Слушай, а хочешь, тебе тоже достану, у Дикманов ещё есть котята.

– Мм-м-м… – с сомнением протянула Гермиона. – Такие же? Я вообще-то пушистого хочу, перса или ангора.

– А… ну, такого сама ищи, – разочарованно сдулся Гарри.

– Мне достань! – торопливо попросил Невилл. – Жабу я дома оставлю, мне его дед Элджи всучил, мне он не нравится.

Однако по прибытии стало ясно, что с котом для Невилла тоже придется повременить: мальчика встречали родители – смеясь, они махали руками, в других удерживая рвущихся с поводков трех черных пёсиков: желтоглазого лабрадора, синеглазого хаски, черного, как канадский волк, и косматого красноглазого дворника, тоже черного, понятное дело… Все три щена с визгом накинулись на Невилла и страстно облизали его с ног до головы, приведя в такой же щенячий восторг: миг, и вот он лихорадочно гладит трех пёсиков, силясь обнять всех сразу и расцеловать их веселые мокрые носики. Особенно старался хаски – он визжал и извивался, наскакивал на плечи, бодался по-кошачьи и барабанил лапами по всему телу мальчика. Мама с папой смеялись, ласково одергивали щенков за поводки и окликали:

– Ну тише-тише, Шаки, Бари, Гримми, тише…

Друзья Невилла подошли поближе и с интересом спросили, как зовут щенков? И узнали, что лабрадора звать Гримом, хаски Шаком, а дворнягу Баргестом. И он единственный, кто оказался красноглазым, как его тезка. А когда Невилл додумался спросить:

– Мама, папа, но с чего вы решили завести сразу трех собак, да ещё и простых, маггловских, а не наших волшебных крапов?

Ему ответила Алиса:

– Наши крапы мелкие и белые, как гладкошерстные терьеры Джека Рассела. А нас к жизни вернули три черных пса: Грим, Шак и Баргест. Мы и выбрали наиболее похожих на них собак. А самые похожие и подходящие собачки оказались именно у магглов.

Гарри к тому времени попытался потихоньку слинять, без труда и подсказок поняв, что к чему. Его попытка улизнуть была замечена Роном.

– Гарри, ты куда?

Невилл встревоженно оглянулся на окрик Рона, а увидев, как покраснел Гарри, моментально всё понял. К счастью, его такта хватило не заверещать дурниной и не привлекать внимание к не пойми-чему, только сдержанно-коротко кивнул, благодаря взглядом. Гарри облегченно улыбнулся, кивнул в ответ и, подхватив сумку поудобнее, буркнул Рону:

– «Куда-куда»… на свою сторону, я у магглов живу!

– Гарри, подожди! – крикнул Рон. – Ты в гости к нам на лето не приедешь? Будет классно! Я маме скажу, она тебе в моей комнате постелет, и будем… – далее Рон неуверенно замолчал, потому что Гарри вернулся, встал вплотную, нос к носу, и приста-а-ально уставился в глаза. Дождавшись, когда Рон закончит тарахтеть, Гарри медленно проговорил:

– Слушай, т-ты… – пауза. – Я уезжал из дома на десять месяцев с короткими каникулами на Рождество (две недели) и на Пасху (снова две недели), и теперь, когда у меня появилась чудесная (и такая редкая) возможность побыть в кругу семьи целых два месяца, ты зовешь в какие-то гости к незнакомым людям. У тебя совесть есть, Рон?

Гермиона, стоявшая рядом, утвердительно кивала на каждое слово Поттера, полностью согласная с его вердиктами. А когда Гарри умолк, вставила свои пять пенсов.

– Точно. К тому же у нас есть ещё и друзья по улице и начальной школе, о них тоже нехорошо забывать!

– Вот именно! – подхватил Гарри. – Наши верные друзья, боевые товарищи, знакомые с горшка и до парты! О них-то как забыть?!

Снова подкинув на плече ремень сумки, Гарри цапнул Гермиону за руку и увлек в сторону перехода, оставив тупо моргающего Рона, у которого как раз не было друзей с горшка, а были пятеро старших братьев, постоянно подкалывающих и поддразнивающих его, младшая, вечно ноющая сестренка и желанная крыса, которая так и не стала его собственностью. Ну и ладно, Рон обиженно шмыгнул носом, потерся щекой о голову Пола Пэнна и вздохнул – ничего, у него теперь тоже есть друг, пушистый, серый и полосатый.

Этим летом Гарри действительно оказался в полном кругу семьи. Сначала у них в доме на Тисовой несколько дней жили Майкл, Присцилла и Марджори Дурсли, приехавшие на день рождения Дадли. Потом они все вместе собрались и рванули в Коукворт, где и провели остаток июля в доме Эвансов. Сириус с лошадками-приманками оказался не у дел. Но он, к счастью, имел солнечный неунывающий характер и не умел долго обижаться. Видя, что до него никому нет дела, и прекрасно понимая это, Сириус махнул рукой и занялся лошадьми, чтобы они не испортились от застоя. Одно занятие, другое, пара манежей, тренеры, ветеринары, бинтовка-амуниция, тренерша, ещё одна… и не заметил Сиря, как его самого зануздали и заседлали. Причем в буквальном смысле: вожжи брачных уз накрепко сжала в кулаках мисс Ирландия О’Коннелл, ныне Блэк… Когда Сиря очнулся после попойки и, путаясь в фате, начал выбираться из супружеской постели, с ужасом пытаясь вспомнить имя жены, его за шкирку ухватила крепкая длань опытной наездницы с риторическим вопросом:

– Куда пошел?

– В туалет, – обреченно сообщил пойманный в брачные силки муж. В туалет жена отпустила, а вот на волю – нет. На уверения Сири, что он женился по ошибке, по пьяни, случайно, неудачно пошутил и вообще не помнит! – женушка предъявила кассету с видеозаписью свадьбы. VHS-пленка честно продемонстрировала кадры, на которых Сиря взасос целовал невесту и клялся в чистой и вечной любви. Пугаясь собственной храбрости, Сириус попробовал припугнуть супружницу тем, что он-де колдун! Ирочку это не испугало, приложив муженька хорошенько чугунной сковородкой, она встала над поверженным супружником и сообщила его наливающейся на лбу шишке:

– А нам, потомственным дворянам, и маг в семье не помеха. Чтобы О’Коннеллы да чего-то боялись?! Не смеши мои помпончики, Сириус Блэк!

В общем, доездился Сириус, лошади-заманушки сами его заманили, впрягли-зануздали в брак по самое не могу. Ну, поначалу скулил и плакал, убегал из дома в бар, жалился в жилетку понимающим парням, а потом взял да и присмотрелся к жене. И удивился. Пьяные-то глаза оказались зорче трезвых! Ирочка была дородной и прекрасной, дамой в теле, так сказать, и все эти прелести-округлости оказалось очень приятно пощупать. Было за что подержаться. Красно-рыжие кудри, зелено-карие глаза, прямой нос, волевой упрямый подбородок – стандартная волевая ирландская женщина с крепкими бедрами и сильными, накачанными гужевыми работами руками.

А Гарри жил, радовался лету и солнцу, любил дедушек-бабушек, носился по улицам родного и гостевых городов с местными ватагами мальчишек и девчонок. Справив у Эвансов день рождения, Гарри с семьей вернулся в Литтл Уингинг, где его ждали жаркий добрый август и друзья. Мэри Лу, Дик, Крис, Пирс, Джейсон… Боже, как же Гарри с Дадли по ним соскучились! Игры, приключения, походы в кино, прогулки по парку с собаками и львами… Снова бдительные стукачи стучат в полицию, снова дребезжат по велодорожкам велокопы, снова шутники-заступники указывают направо-налево, в небо-землю, куда убежал-улетел-залез-зарылся лев. Помимо прочего, ребята с удовольствием играли в легкие коллективные игры: в вышибалочку, в блошки, крокет, в британского бульдога и просто в салочки-догонялочки.

Звери, кстати, похоже, владели какой-то магией отвлечения внимания: стоило Гарри увести львёнка-мантикору, как у свидетелей пропадал интерес узнавать – а откуда в городе взялся лев? Решив это проверить, Гарри вытащил в парк шемизета, африканского медведя-криптозоя… Его подозрения подтвердились – народ прочно забыл о медведе, как только тот исчез из их поля зрения, а те, кто сфотографировался с детьми с забавным мишкой, обычно «вспоминали», что ходили в зоопарк. Нам с вами остается надеяться, что эти фотографии не попадут в руки ученых-криптозоологов, и они не сойдут с ума, пытаясь понять, как могли запечатлеться на глянцевой бумаге современный человек и реликтовый амфицион, вымершая стопоходящая медведесобака??? Она выглядит, как чау-чау размером с гризли.

Вижн сводил Гарри в Косой переулок за учебниками второго курса. Прикупив к ним кое-что для зелий, а также запас пергаментов, тетрадей и перьев, Гарри зашел к мадам Малкин – пополнить гардероб, за прошлый год он здорово вытянулся, прошлогодние мантии стали коротковаты. Посетил Гарри и парикмахерскую, где ему аккуратно состригли отросшие вихры и подровняли челку и виски. В общем, подготовился Гарри к школе. А в конце августа пришел Добби…

Доев свой ужин раньше взрослых, Гарри получил разрешение удалиться, поднялся в свою комнату да и замер – на его кровати скакало какое-то маленькое существо. Прыгало-прыгало, пока не развернулось в прыжке к двери, увидело хозяина комнаты и боязливо съежилось. Нос карандашиком, выпученные зелено-прозрачные глаза, влажные и испуганные.

– Ты кто? – настороженно спросил Гарри.

– Добби, сэр! – квакнуло существо.

– И чего ты тут? – продолжал допрос Гарри.

– Гарри Поттеру нельзя возвращаться в Хогвартс, – сообщил пришелец и прижал большие уши, ещё больше выпучив глаза. В комнате воцарилось молчание, прерываемое рокотанием голоса дяди Вернона, бряцанием ножей и вилок, доносившимся снизу.

– Че-че-чего??? – Гарри от неожиданности стал заикаться.

– Гарри Поттеру нельзя возвращаться в Хогвартс, – повторил какой-то мать его Добби.

– Это с чего ещё? – начал Гарри злиться. – Я должен ехать в школу. Учебный год начинается первого сентября.

– Нет, нет, нет! – Добби так сильно замотал головой, что уши заколыхались. – Гарри Поттер должен оставаться там, где он в безопасности. Великий, несравненный Гарри Поттер – всеобщее достояние. В Хогвартсе Гарри Поттеру грозит страшная опасность!

– Какая опасность? – начал удивляться Гарри.

– Существует заговор. В Школе чародейства и волшебства в этом году будут твориться кошмарные вещи, – прошептал Добби и вдруг задрожал всем телом. – Добби проведал об этом уже давно, сэр, несколько месяцев назад. Гарри Поттер не имеет права ввергать себя в пучину бедствий. Он всем очень нужен, сэр!

– Какие еще кошмарные вещи? – напрямик спросил Гарри. – Кто их затевает?

Добби издал странный сдавленный хрип и, к ужасу Гарри, стал неистово биться головой об стену.

– Ну будет, будет… – Гарри схватил нелепину за руку, пытаясь остановить истязание. Но тот ка-а-ак заверещал, словно его не руками хватали, а раскаленными щипцами. Испугавшись, Гарри выпустил Добби и отскочил к стене. В комнату, клацая когтями, вбежал Дар и залился лаем.

– Гарри Поттер должен пообещать Добби, что не поедет в Хогвартс! – настойчиво крикнул визитер, обливаясь обильными слезами. Ну что Гарри оставалось делать-то? Соглашаться с психом…

– Хорошо-хорошо, я никуда не поеду! – торопливо сказал он. Удовлетворенно кивнув, Добби с негромким хлопком исчез. А Гарри по стене сполз на пол, чувствуя, как у него противно дрожат ноги. Черт его знает, чего от него конкретно хотел этот психованный Добби…