Текст книги "Наследие из сейфа № 666 (СИ)"

Автор книги: Таня Белозерцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)

Всеобщий любимец

Местность за окном изменилась – исчезли виды города, сменившись пригородными пасторальными картинками: желтеющие и буреющие поля пшеницы и виноградников, милые домики, утопающие в разноцветных кронах деревьев, водяные и ветряные мельницы, лениво крутящие колесами и лопастями… Осень давно вступила в свои права, любовно наряжая природу в красочные яркие одежды.

Гарри сидел и смотрел на проплывающие мимо фантастические деревья и луга, все растения вдруг приобрели инопланетный вид: малиновые и рубиновые, желтые и оранжевые, и это не считая привычный цветущий вереск, лиловыми туманами покрывающий горизонт. И на их фоне теперь как-то инородно смотрелись тополя и дубы, ели и сосны, пихты и тисы, сохранившие зеленый цвет. И он был разным… Гарри никогда раньше не замечал так много оттенков зеленого: тут тебе и глубокий малахитовый, и оливковый, и прозрачный аквамариновый, и даже морской ультрамарин кое-где просвечивал. Гарри удивился вдруг – а откуда он знает, как называется тот или иной тон зеленого? Вот табачный, а вот охристо-салатовый, изумрудный, бутылочный и хаки…

Подумав, он закрыл глаза и прижался лбом к стеклу: ну-ну, с рождения иметь зеленые очи и не знать всех их оттенков при различном освещении – да сами эти знания появились, сами в подкорку впечатались. Вспомнились разные случаи, когда обсуждался цвет его глаз. Тут-там Гарри узнавал, что его глаза как вот эта бутылка, а вот они как цвет морской волны, здесь ему говорят, чтобы он прикрыл свои болотные фонарики, там скажут – растопырь папоротники пошире, кретин! Ну и так далее и в том же ключе в подобных ситуациях.

Именно этот момент выбрал первый посетитель – дверь отъехала, и в купе заглянул рыжий мальчишка с пятном сажи на носу. Быстренько стрельнув голубыми глазами по свободной лавке, он бодренько осведомился:

– Можно к тебе? А то в других купе вообще сесть некуда. У нас багажа много, братья сами едва поместились…

Гарри припомнил четыре сундука и торопливо кивнул, приглашая парня. Рыжик обрадованно улыбнулся и шмыгнул внутрь, плюхнулся на лавку напротив Гарри и деловито сообщил:

– Я Рон Уизли, а ты кто?

– Гарри Поттер, – очень неохотно отозвался Гарри. Реакция рыжего была вполне ожидаемой – он округлил глаза и смешно, косо раззявил рот.

– Ух ты… тот самый Гарри Поттер?! – требовательно-восхищенно уточнил Рон и спросил, желая доказательств: – А у тебя есть?.. Ну, этот… – показал на лоб и договорил шепотом: – Шрам…

Как ни претило Гарри это делать, пришлось откинуть волосы со лба и показать Рону свой знаменитый шрам. Чтоб его…

– Ух ты… – Рон от волнения порозовел. – Значит, это сюда Ты-Знаешь-Кто…

– Нет, – развеял Гарри радужные мечты Рона. – Это не Он, это мама. Понимаешь, – принялся он разъяснять Рону на пальцах, – убийца пришел за мной, но меня защитили родители: сперва умер папа, а пока они дрались, у мамы было время забаррикадировать комнату и провести ритуал последнего щита, она чем-то острым вырезала у меня на лбу руну Жизни, а потом умерла, защищая меня. Даже несмотря на руну, она не рискнула отойти в сторону, всё равно предпочла закрыть меня от убийцы.

К концу монолога лицо Рона приобрело виноватый свекольный оттенок и немножко вытянулось от понятного разочарования. А в дверях купе замерли пять фигур, внимательно слушавшие Гарри. Лохматая девочка и четверо мальчиков, среди которых Гарри узнал белобрысого прыщика из ателье мадам Малкин.

– О… привет, – слегка растерялся он. И махнул рукой: – Входите!

Полный мальчик вздрогнул и, заикаясь, спросил:

– А я ж-жабу ищу. Т-ты её н-не видел? – и мучительно покраснел.

– Да! – подхватила девочка, вспомнив, где они и зачем. – Вы её не видели? Невилл потерял жабу, а я помогаю ему её разыскать!

И стоят, молчат, Гарри рассматривают, как ту мартышку в зоопарке. Рон, разочарованный понятно чем, тишком-тишком, бочком-бочком доелозил тощим задом до двери и выскользнул вон. Ну, поймем его, что ли… искал героя, ан нет, оказывается, его мама защитила. Гарри, не заметив бегства рыжего, снова пригласил ребят. Поколебавшись, те зашли и разместились следующим образом: прыщик с двумя крепышами сели напротив, а девочка с Невиллом – рядом.

– Значит, тебя мама спасла? – с уважением спросила девочка. Прыщик при этом нахмурился, но потом просветлел лицом и одобрительно кивнул каким-то своим мыслям, которые, к счастью Гарри, озвучил:

– Ну и правильно! Моя бы мама точно так же поступила!

– А так все мамы должны поступать! – авторитетно заявила девочка.

– Слушай… ты кто? – неприятно посмотрел на неё белобрысый мальчик.

– Гермиона Грейнджер! – с достоинством ответила девочка, гордо задрав подбородок. Воспитание заставило прыщика тоже назваться.

– А я Малфой. Драко Малфой.

«Бонд. Джеймс Бонд», – вспомнилось Гарри. Затихарившись в уголочке, он сидел тихо, как мышка, смотрел и слушал, как натуралист, наблюдающий за животными в дикой природе, роль которых играли юные маги.

– Очень приятно! – тем временем вежливо отозвалась Гермиона и представила своего спутника: – А это Невилл Долгопупс, он потерял жабу, и мы…

– О, Долгопупс! – перебил её Малфой и счастливо распростер руки. – Мой дальний и горячо любимый родственник! Кстати, ты – тоже! – развернулся он к Гарри.

– Кхе… чего?! – поперхнулся тот от неожиданности. Драко снисходительно пояснил:

– Ты тоже мой родственник, со стороны бабки. Наши деды Карлус и Флимонт Поттеры были двоюродными братьями, ну, во всяком случае у Линдфреда, нашего далекого предка, было шестеро сыновей, так что… Ну, в общем, наши бабушки повыходили замуж за наших дедушек! – торопливо протарахтел Драко, видя скептически поднятую бровь Гарри. И осторожно добавил, робко, на всякий случай: – Их звали Дорея и Юфимия Поттер, – потом, ещё сильнее заробев, договорил вовсе тихо: – Дорея Поттер-Блэк моя прабабушка, тётя Вальбурги, а моя мама – её племянница…

И замолчал, совсем стушевавшись под сочувственным взглядом Поттера. Помариновав Драко в соку виноватости, Гарри мягко сказал ему:

– Это очень сложно – запомнить наизусть свое гигантское родовое древо, выучить наперечет всех своих родичей до седьмого колена. Почему бы тебе просто не сказать, что ты – единственный ребёнок в семье и очень сильно жалеешь, что у тебя нету родного брата?

Драко опустил голову, его щеки покрыл розовый смущенный румянец. Гарри вздохнул и, придвинувшись, тронул его плечо.

– Ладно, не грусти. Здравствуй, родственник.

Драко поднял голову и обнадеженно посмотрел в лицо Гарри. Зачем-то объяснил:

– Просто у Малфоев всегда по одному наследнику рождается. Родного брата или сестру мне уже не дождаться.

– Ну, не знаю, – с сомнением ответил Гарри. – У меня есть кузен, тётин сын, так он родней родного. Наверное, потому, что мы вместе выросли, всю жизнь были рядом.

– И кто этот счастливчик? – с завистью спросил Драко.

– Ты его не знаешь. Он маггл, – аккуратно пресек Гарри зачатки ревности.

Невилл, Гермиона и двое безымянных пока мальчишек сидели тихо, как морские губки, и жадно впитывали информацию, слушая их разговор и становясь свидетелями первого знакомства и зарождающейся дружбы. А после того, как Гарри и Драко пожали друг другу руки, приятно при этом улыбаясь, Невилл рискнул тоже предложить свою руку, которую, к его удивлению, с одинаковым энтузиазмом пожали оба – Поттер и Малфой. Причем Гарри, тряся Невиллову конечность, внимательно смотрел ему в лицо и, видимо, что-то увидел в нем, потому что озабоченно нахмурился, посадил рядом с собой и велел:

– Никуда от меня не отходи, ладно? Держись рядом со мной.

Дальнейшая поездка прошла в познавательных беседах о том о сем: о многом в этот долгий день узнали Гарри и магглорожденная Гермиона от своих попутчиков. Устройство Хогвартса и его факультеты, квиддич и спортивные команды, модели метел и виды транспорта… Кроме того, Гарри познакомился с волшебными сладостями, с легким удивлением рассматривал движущиеся картинки и читал о важных исторических личностях на карточках от шоколадных лягушек. И подумал, что портреты волшебников ни в какое сравнение не идут с Живыми картинками его Зверей из волшебной Книги. Кстати, о животных…

Гермиона долго не могла въехать, что за зверек сидит у окна рядом с Гарри, наконец неуверенно спросила:

– Это такая обезьянка, да?

Плио фыркнула и обдала Гермиону тонной презрения. Гарри, подумав, на всякий случай решил назвать близкую к Заре породу современных лемуров. Потому что серые гала-лемуры на свете уже не существовали, их раса появилась в одно время с динозаврами и, судя по всему, эволюционировали в…

– Сифака Верро. Это лемур такой, индри хохлатый. – Во всяком случае, Плио походила именно на индриевую сифаку, серенькую, очень маленькую и симпатичную сифаку. Гермиона с недоверием оглядела зверька и вдруг придралась:

– А разве их можно возить в школу? Ведь в письме было написано, что студентам разрешено привезти с собой сову, жабу или кошку.

– Кошка у меня тоже есть, я её отдельно везу… – туманно ответил Гарри.

В осеннюю пору, как известно, темнеет рано, так что когда поезд добрался до конечной станции, за окнами царила прямо-таки ночная темень, благодаря чему были хорошо видны ярко освещенные окна небольшого вокзала и второго поезда на параллельной ветке: судя по названиям на вагонах, он прибыл из Эдинбурга, что было вполне понятно, ведь не из одного Лондона студенты в Хогвартс едут, а и из Шотландии.

Выйдя из вагона, Гарри услышал прибытие ещё одного поезда: к станции, раздувая пары, подъехал синий паровоз из Кардиффа, собравший пассажиров по всему Уэльсу и югу Англии. Крепко держа Невилла за руку, Гарри вместе со всеми смотрел, как выпрыгивают из вагонов новоприбывшие студенты, и слушал, как завораживающе-многоголосо зазвучала их особенная напевная валлийская речь, присущая всем корнуольцам.

Старшекурсники двинулись к вокзалу, а младших начал собирать здоровенный детина, похожий на какого-то толкиеновского персонажа – огромный, косматый, в блестящей черной куртке из меха какого-то животного. Гарри невольно задумался – у какого зверя есть такая серебристо-черная шкурка? Так и не додумался, а великан тем временем начал созывать детей из лондонского поезда, подошел ближе, и Гарри наконец услышал его зычный голос.

– Первокурсники, ко мне! Первокурсники! Все сюда!

В одной руке фонарь, другой к себе машет, подзывает. Вздохнув, Гарри потянул Невилла за руку, за ними молча пошли Драко с Гермионой и Кребб с Гойлом. Кучка набралась… ну так себе. Всего тридцать один первоклашка. Великан их пересчитал по головам:

– Так, три… пять, десять, ещё десять… одиннадцать, ага, тридцать один! За мной пошли! И под ноги смотрите… Идемте-идемте.

М-да, негусто. И под ноги вскоре стало бесполезно смотреть: стемнело так, что прямо глаз выколи, разницы, кроме боли, никакой не будет. Теперь Невилл сам цеплялся за Гарри, испуганно дыша. Драко и Гермиона давно уже держались за руки, поддерживая друг дружку на скользких подъемах и спусках.

– Ещё немного пройдемте, и вы увидите Хогвартс! – впереди, откуда-то из неяркого круга света, донеслось обещание великана. – Так, сюда, осторожно!

Под ногами заскрипели доски причала, а секунду спустя дети увидели и саму цель путешествия – старинный замок: черные его стены сливались с чернотой ночи, и лишь окна, освещенные желтыми огнями, давали общее представление того, что это здание. Гарри не впечатлился – ну стоит там что-то огромное, длинное и приземистое… На замки и дворцы лучше всего смотреть при свете дня или при нормальном электрическом освещении. Зато остальные, видимо, что-то там разглядели, потому что раздался всеобщий восхищенный вздох:

– О-о-о-ооо!

Гарри недоверчиво посмотрел на далекие огни и опечалился, вспомнив про свою «куриную слепоту», зрение-то ему поправили, но осталась небольшая помеха – в темноте Гарри перестал видеть. Вот такая особенность появилась у него взамен плохому зрению. Тем временем волосатый громила подвел их к краю пристани и указал на ряд маленьких лодочек.

– По четыре человека в каждую лодку, не больше! – скомандовал он. Гарри беспомощно затоптался на месте, безуспешно тараща во тьму слепые глаза. Невилл и Драко встревоженно посмотрели на него, потом Драко, что-то сообразив, вынул из кармана палочку и шепнул:

– Люмос…

При свете неяркого люмоса Гарри добрался до лодки и сел в неё вместе с Драко, Невиллом и Гермионой. И держались вместе до самого распределения (попутно забрав у верзилы жабу Невилла), стояли в маленькой группке посреди парадного великолепия Большого зала, пока волшебная Шляпа пела песню. Гермиона, кстати, начала было разливаться о чудесах и достоинствах зачарованного потолка, но её мягко заткнул Драко, сказав:

– Грейнджер, а я знаю, из чего пекут яблочный пирог.

Гермиона так впечатлилась, что от удивления замолчала. Гарри это заметил и взял на заметку. Сушеная вобла тем временем начала зачитывать имена детей по списку и вызывать их к табуретке со Шляпой.

– Итак, начнем: Аббот, Ханна!

И дальше по алфавиту:

Браун, Боунс, Булстроуд, Броклхерст, Бут… Началась перекличка на букву «Д» и, провожая взглядом Дэвис, Гарри шепнул в горячий затылок Невилла:

– Слушай… ты куда идешь?

– Бабушка очень хотела, чтобы я пошел на Гриффиндор… – так же шепотом ответил Невилл.

– А ты сам куда хочешь? – нажал Гарри. Невилл не успел ответить – его вызвали к Шляпе… Но намек Гарри он успел услышать. В результате чего отправился в Слизерин, наперекор своей бабушке. После Невилла были Финниган и Финч-Флетчли, затем: Гойл, Гринграсс, Грейнджер, Голдстейн… Кребб, Корнер… Макдугал, Макмиллан, Малфой, Мун… Нотт на букву «Н» в списке был один. На «О» не оказалось никого, а после неё… Паркинсон, Панси! Патил, Парвати! Патил, Падма! Перкс, Салли-Энн! и… Поттер, Гарри! Его имя, казалось, выкрикнули громче всех. Ноги сразу стали отчего-то ватными, а во рту внезапно пересохло. Сотни глаз в момент уставились на Гарри, и он, чувствуя себя крайне неуютно, поплелся к табуретке под громкие перешептывания всего зала:

– Она сказала Поттер?

– Тот самый Гарри Поттер?

Трясущимися руками Гарри взял Шляпу, надел на голову и сел на табурет. Тяжелая бархатная тьма и тишина, а потом в голове Гарри раздался тихий нечеловеческий голос:

– Мой дорогой, родной, мой хороший мальчик! Как же долго я тебя ждала!!!

– Простите? – опешил Гарри. Шляпа всхлипнула и со слезой в голосе сказала, и, кажись, на весь зал, потому что все впали в ступор:

– Мальчик мой, ты откуда такой взялся??? Тебе ж все четыре факультета подходят! И вообще, давненько что-то на свет не рождались истинные директора! Всё-то жулики, жулики да жулики. Вот что, мальчик мой, ступай в Слизерин! Последний честный директор как раз оттуда был. А вы все… – тут Шляпа, очевидно, обратилась к залу: – Вы все, запомните: чтоб ни единый волосок не упал с вот этой царственной головы! Запомните – перед вами будущий действующий и истинный директор Хогвартса!!!

Шок был полнейший. Особенно остро и сильно икалось Дамблдору. Мало того, что мальчик сам нашел себе сопровождающего в Косой переулок, мало того, что ему не подошла остролистовая палочка с пером феникса, сестра-близнец тисовой палочки Темного Лорда, так ещё и непохожим на отца оказался! А он-то… он-то все глаза себе проглядел, ища среди новоприбывших учеников щупленького заморыша в круглых очочках, и не находил до тех пор, пока МакГонагалл не зачитала его имя. К шляпе вышел крепышок с аккуратной стрижкой, ростом как все, ни ниже, ни выше… и, главное, без очков. Дамблдор закусил кончики усов – в чем дело? Где он недосмотрел? В чем промахнулся? И… тут Дамблдор чуть не застонал – ну с какой-такой стати он стал регентом при новом будущем директоре, как так-то??? Что в нем такого Шляпа углядела?! Нового Мерлина, что ли?..

Оцепенелая тишина тем временем была нарушена – Гарри снял с себя Шляпу и, смущенно улыбаясь, отдал её в руки окаменевшей МакГонагалл. Та вздрогнула, проводила Гарри взглядом и, опомнившись, продолжила церемонию отбора. Смит, Томас, Турпин, последними были Уизли и Забини, оба отправились в Гриффиндор.

Гарри вежливо хлопал каждому, ощущая рядом горячее тело Невилла: у того явно поднялась температура от пережитых волнений, а может, и от простуды, помнится, он несколько раз чихнул на дороге… Распределение, наконец, закончилось. Вот таким вышел набор в группу, поступившую в один год с Гарри Поттером:

Восемь на Гриффиндоре:

Лаванда Браун, Гермиона Грейнджер, Блейз Забини, Парвати Патил, Дин Томас, Рон Уизли, Симус Финниган, Трейси Дэвис.

Девять на Слизерине:

Милисента Булстроуд, Грегори Гойл, Винсент Крэбб, Драко Малфой, Теодор Нотт, Гарри Поттер, Невилл Долгопупс, Пэнси Паркинсон, Дафна Гринграсс.

Семь на Когтевране:

Мораг МакДугал, Терри Бут, Энтони Голдстейн, Майкл Корнер, Падма Патил, Лайза Турпин, Менди Броклхерст.

И семь на Пуффендуе:

Ханна Аббот, Сьюзен Боунс, Эрни Макмиллан, Захария Смит, Джастин Финч-Флетчли, Салли-Энн Перкс, Лили Мун.

Едва только Забини сел за стол Гриффиндора, со своего места поднялся директор и каким-то неуверенным голосом попросил МакГонагалл задержаться:

– Минерва, минуточку… Уважаемая Шляпа, а что означают ваши слова?

Весь зал, естественно, превратился в слух, вперив взгляды в кусок фетра в руках у МакГонагалл. Шляпа, как ни странно, ожила, снизойдя до ответа:

– Да я вроде ясно всё сказала… на свет родился новый директор. Так что берегите его, пуще зеницы ока берегите, и чтоб ни единый волосок с его драгоценной головы не упал! И учтите! Повредите ему – Хогвартс рухнет вам на головы. Это чтоб вы знали, насколько он важен! Будь моя воля, я бы прямо сейчас посадила его в директорское кресло, но вот закавыка – директорам тоже надо учиться. Так что пусть мистер Поттер учится, растет и в положенное время занимает свое законное место!

Шляпа замолчала, и онемевшая Минерва, деревянно двигаясь, унесла её из зала. А Дамблдор после непродолжительной паузы кислым голосом объявил:

– Да начнется пи-и-ир!..

Ночь и день Невилла

Золотые блюда наполнились самой разнообразной снедью, но к еде никто не притронулся: люди, сидевшие за тремя столами, сверлили глазами четвертый – слизеринский. И взгляды их были…

Офигевшие – от стола Когтеврана, кротко-удивленные – от Пуффендуя и злобно-обиженные – от Гриффиндора. Сами слизеринцы смотрели на Гарри со смесью растерянности и неуверенной (пока) гордости. Ну ещё бы… глухих не было, все слышали, как сама Шляпа признала, что самый честный директор был из Слизерина, есть повод для самоуважения!

Постепенно шок уложился, студенты пришли в себя, обратили внимание на запахи вкусной еды и воздали ей должное почтение. После отличного перекуса Драко, воспитанный сами знаете кем, тут же взялся за дело – склонился к Гарри и зашептал в ухо:

– Ты должен назначить себе заместителя и другого регента… – кивок в сторону Дамблдора, – этот слишком старый!

Гарри, понятное дело, прислушался – оценивающе оглядел вышеупомянутого старика и… согласно закивал.

– Верно, старенький очень.

Прошелся взглядом по всему ряду преподавателей и отметил среди них двух знакомых мужчин – Северуса Снейпа и Вижна Гринвуда. Радостно улыбнулся им, молчаливо здороваясь. Вижн улыбнулся в ответ и помахал ему рукой, Северус продолжал удивленно таращиться на Поттера, с какого-то боку назначенного будущим директором. И чувствовал, как разрастается в груди теплый комок счастья, разогретый приветливой улыбкой мальчика. За те два года, что они не виделись, Гарри стал немного выше ростом, а в его лице четче и явственнее проступали черты его деда – Гарри Эванса…

Гарри перевел взгляд на Дамблдора, снова оглядел его и, нахмурившись, сказал Драко:

– Знаешь, а пусть посидит в регентах, авось доживет до моего выпускного и назначения на пост директора. Ну, или сам уйдет, если не выдержит такого смещения… Честно, худшего наказания я для него не вижу.

– А его надо за что-то наказывать? – удивился Драко.

– А тебе не рассказывали о том, что два года назад Хогвартс лежал практически в руинах? – спросил Гарри, глядя на Брыску. Привыкший с раннего детства придумывать имена животным, Гарри с такой же легкостью давал и прозвища тем, кто и так уже имел имя. Просто в силу привычки, с которой ничего не мог поделать. Драко нахмурил реденькие бровки и подозрительно посмотрел на обсуждаемого старика.

– То есть он сам Хогвартс почти развалил?

– Ну да, – закивал Гарри. – Мне Вижн рассказывал – Хогвартс с нуля восстанавливали, всё здесь было разрушено, в пыли, грязи… и знаешь, для чего? Для того, чтобы нас окружала романтика, дескать, нет ничего лучше красочных развалин, ощущения бренности, тлена… постоянной опасности, обломков повсюду…

– Ничего себе! – ошарашенно выдохнул Драко.

– Да-да, – подтвердил сидевший напротив старшекурсник. – Действительно, два года назад здесь были развалины, половина комнат без стен, притом жилые, господа! Представляете, как было классно зимой?

– Ух ты… – впечатленно покачал головой Драко. Невилл чихнул. Гарри потрогал его лоб. И обратился к старшекурснику:

– Тут больница есть? Нива совсем расклеился…

Тут же с другого конца стола встрепенулся староста, приступив к своим прямым обязанностям – начал осматривать и собирать заболевших первачков, здоровых, впрочем, тоже погнал в процедурную на профилактику. Так что никто не остался без внимания, осмотрены были все без исключения: промерены, прощупаны, пропоены бодроперцовым снадобьем, здоровым оно не повредит, да и порция витаминов для укрепления иммунитета, опять же…

После медицинского осмотра старосты всех четырех факультетов снова разобрали первоклашек и увели в свои вотчины. Лекарство подействовало на больных, как эликсиры жизни – вмиг поправились, и Невилл теперь был совершенно бодр и здоров. Но Гарри почему-то по-прежнему держал его за руку, отчего Драко начал потихоньку ревновать – вот ведь, вцепился в Долгопупса, как в золотой галлеон, и не отпускает! Ну с чего бы такое внимание к нему???

Сам Невилл крепко прижимал к груди свою жабу и, спотыкаясь, волокся вслед за Гарри, вертя головой во все стороны, а посмотреть было на что – по всему замку висели картины. Самые разные, всех жанров и стилей: портреты, пейзажи, натюрморты, всяческие живописи на тему анимализма… причем некоторых животных он и во сне не видел. Невилл аж врос подошвами в пол, затормозив так резко, что Гарри, тащивший его за собой, чуть не опрокинулся. Оглянулся, увидел Невиллово изумление, посмотрел на картину (на ней по саванне вышагивал жираф), ничего не понял и спросил:

– Невилл, ты чего?

А тот, едва дыша:

– Кто это?..

Гарри осторожно покосился по сторонам, ожидая увидеть понятные насмешки, но… Подошли Гойл, Кребб, Паркинсон, вернулся ушедший вперед Малфой, все они вопросительно уставились на длинношеего зверя, рассекающего на своих ходулях по лугу мимо каких-то зонтиков, с тем же вопросом на наивных рожицах. А слова старосты и вовсе добили Гарри:

– А, это… М-мм… Эта диковина обитает где-то у магглов. Где-то за морем…

Фейспалм в чистом виде. Гарри еле-еле удержался от того, чтоб не приложиться рукой к лицу. И вдруг обрадовался, что сейчас рядом нет Гермионы – а то она объяснит, ага…

– Это жираф, ребята. Живет в Африке. Как тут с зоологией, кстати?

– Ну, мы, волшебники, изучаем только магических животных, – с уважением ответил староста, глядя, с каким восторгом чистокровки смотрят на зверя по имени «Жираф»: отныне он перестал быть чем-то безымянным.

– Гарри, а почему он такой весь… тонкий? – с опаской спросила Панси.

– Скорей, длинный, – уточнил Гарри, – высота его достигает до шестнадцати футов и выше.

Ребята аж в потолок уставились, пытаясь представить себе длинноногое животное высотой в пять метров. И не смогли – фантазии не хватило. Гарри вздохнул, похоже, к директорскому посту он спонтанно получил ещё и должность учителя зоологии. Будет теперь просвещать волшебников о животном мире магглов, ну да ничего, Бестия ему в том поможет, на её страничках не только простые жирафы с окапи бродят и их предшественники – сиватерии, но и индрики, тупиковые ветви от эволюционировавших индрикотериев.

Впервые Гарри вдруг подумал с благодарностью о мудрой предусмотрительности составителей Звериной Книги, собравших на её страницах все существующие тогда виды животных. Как будто предчувствовали, что многие из них к необозримому будущему будут безвозвратно уничтожены человеком. Или уничтожатся сами беспощадной эволюцией, исчезнув с лица земли в видоизмененном современном облике, как это произошло с тем же индрикотерием, чья ветвь дала два побега – носорога и единорога, сохранившись в Книге в промежуточном состоянии – индрике-звере. Индрикотерий вымер, но индрики дожили до художников, сохранивших их образ на волшебных листах. Сама Бестия вдруг представилась Гарри не просто Книгой, а Звериной Библией, хранительницей исчезнувшей древней фауны. И многие из них могут ожить и сойти со страниц Книги, если их позвать…

Вздохнув, Гарри негромко сказал обступившим его друзьям:

– Я покажу вам живого жирафа, и не только его. Обещаю.

Посмотрел на старосту, тот понял его молчаливую просьбу, кивнул и повел ребят дальше – в слизеринские подземелья. Так как в группе было три девочки и шесть мальчиков, то разместились они по трем комнатам по трое. Милли, Пэнси и Дафна уединились в своей девичьей спаленке, а парни разошлись по своим общим берлогам в таком составе: Гарри, Невилл и Драко заняли одну спальню, а другую – Тео, Винсент и Грегори. Как-то любопытно работала магия в Замке… не успели мальчики войти в комнаты, а там уже ждали их вещи и три роскошные кровати. Кровати стояли полукругом, «ногами» к печи, которую огораживала решетка и прочные перила. В самом очаге ярко и жарко пылали угли, наполняя комнату приятным теплом, оно усиливалось ещё и за счет камней-грелок, художественно разложенных в раскаленных углях. Так, одна дверь в коридор, за другой обнаружилась общая душевая с уборной, а за третьей нашелся класс, с книжными шкафами и столами, для домашних заданий, значится… Вся эта красота была освещена бледно-желтыми сферами, парившими по всем помещениям на разной высоте. За кроватями, слава богу, нашлись раздвижные панели, за которыми прятались гардеробные ниши, куда ребята и сложили одежду и обувь.

Пока мальчики возились с вещами, Плио стерегла Тревора, бдительно пресекала его новые попытки к бегству. Стоило Тревору хоть на полдюйма сдвинуть лапку в сторону, как Плио шлепала его по спинке своей ладошкой, до ужаса похожей на человеческую. Только черную и в шерсти. Сдавленно квакнув, Тревор замирал, не понимая, откуда прилетают шлепки, и не сожрет ли его этот зверь? Понаблюдав за ними, Гарри спросил у парнишек:

– Аквариум тут можно достать? Или здесь жаб куда-то сдают? В живой уголок, например…

– Что такое живой уголок? – поинтересовался Невилл.

– Это такое место в школе, где ученики держат своих питомцев, – объяснил Гарри.

– Как общая совятня, – понял Драко. – Я не знаю, можно ли сдавать жаб в общую стайку, если она не участвует в хоровом пении. Что вы так смотрите? Я не оговорился, здесь многие держат специальных хоровых жаб, которые живут вместе и тренируются выступать в хоре. Невилл, твой Тревор не певчей породы, его, скорей всего, не примут.

– Так как насчет аквариума? – повторил Гарри вопрос. Драко пожал плечами и пошел выяснять этот вопрос у старшекурсников. Вернулся он в сопровождении Люциана Боула, тот войдя, поставил на прикроватную тумбочку небольшой аквариум.

– Вот вам емкость для земноводного. Пользуйтесь!

С чем и ушел, а мальчики, посадив Тревора в стеклянный ящик, накрыли его решетчатой крышкой и принялись готовиться ко сну – совершили необходимые процедуры, переоделись в пижамы и юркнули в кровати.

Долго лежал без сна Драко, переживая всё случившееся за этот долгий, невероятно длинный день – сколько всего произошло! Знакомство с Поттером и Долгопупсом, двумя маленькими героями, чьи родители противостояли в войну против Неназываемого, и такие славные ребята оказались!.. А потом и вовсе класс!!! Они все вместе попали на один факультет! Да есть ли на свете что-то лучше этого?! Вот только… Драко прислушался – тихо и глубоко сопел Невилл – похоже, заснул. Поколебавшись, Драко откинул одеяло и сполз к простели, подойдя к кровати Гарри, нерешительно затоптался, глядя на серебристый полог. Робко позвал:

– Гарри, ты спишь?

– Чего тебе, Брыска? – отозвался Гарри из-за полога. Драко мужественно стерпел «Брыску», просунулся под полотно и попросился:

– Поговорить надо… очень.

Гарри сел, посмотрел на Дракошку и вздохнул.

– Ну давай, забирайся сюда, – похлопал по одеялу. – И выкладывай – чего у тебя зудит…

– Ты со мной дружишь или с Невиллом? – задал Драко мучивший его вопрос, неосознанно обнимая свои колени в защитном жесте.

– Ты чего? – удивился Гарри. – Я вроде с вами обоими собираюсь дружить!

– А чего ты его повсюду с собой за руку таскаешь? – ревниво покраснел Драко.

– Не знаю… – Гарри закусил губу. – Если б я знал, я бы знал… Просто… Что-то с ним не так.

– А что с ним? – насторожился Драко, срочно забывая о ревности.

– Не знаю, – повторил Гарри. – Спросить надо, но… боязно, как бы его не сломать ещё сильнее… Понимаешь, он какой-то… поломанный… Не могу объяснить, не знаю, какие надо слова подобрать, чтобы поточнее выразить то, что я вижу в Невилле. Ты вот что, Драко, пообещай мне, что поможешь защитить Невилла. Поможешь? Обещаешь?

Гарри взял Малфоя за плечи и просяще заглянул в серые глаза. Драко гулко сглотнул и отчаянно закивал, изо всех сил обещая всё, что можно, нутром чуя, что сейчас он очень нужен Гарри.

Утро понедельника традиционно не бывает добрым, в чем дети убедились на завтраке. Первокурсники, сонно клюя носами, едва не окунаясь в тарелки, поневоле проснулись, когда в зал с грохотом крыл ворвались сотни сов. Вздрогнув, новички с испугом смотрели, как в широкие проемы под самой крышей влетают большие птицы. На бреющем полете они пронеслись над столами, кидая тут-там свертки, пакеты и письма. Ребята постарше привычно и обыденно ловили их и, в зависимости от важности посылки, вскрывали тут же за столом или убирали в сумки и в карманы. Ну а новенькие, ничего не зная, пугливо подпрыгивали, когда посылка плюхалась на голову или в кашу, разбрызгивая её во все стороны.

Перед Невиллом упал красный конверт, увидев который, он смертельно побледнел. Остальные тоже занервничали, настороженно глядя на страшный конверт. Один Гарри ничего не понимал. Но он недолго оставался в неведении – конверт задымился, поднялся над столом, завис перед лицом Невилла и взорвался грохотом, который оказался голосом, усиленным сразу десятью концертными колонками. Гарри насилу разобрал слова в этой громовой акустике…