Текст книги "Наследие из сейфа № 666 (СИ)"

Автор книги: Таня Белозерцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)

– Ну, мать на всё способна, лишь бы ребёнку жизнь спасти, – мудро возразил гоблин. И поднял когтистый палец. – Зато картина теперь прояснилась. Руна Жизни знаешь как действует? Она перехватывает и поглощает все летящие в объект проклятия, ставит защитный купол, защищая объект от летящих осколков, может даже рухнувший дом удержать. Так что… – Кламберт похлопал ладонью по газете, по черно-белому фото Лили. – Мать действительно защитила свое дитя, и её мифическая жертва здесь ни при чем.

– Так Гарри, значит, не в безопасности? – насторожился Билл. – Раз защиты матери нет.

– Увы, нет, – покачал головой гоблин. – Руна одноразовая, всё, что надо, она уже сделала, мать защитила своего малыша в последний раз. А что касается безопасности… ну, Пожирателей вроде всех поймали? На свободе никто не разгуливает?

– Никто, – подтвердил Билл. – Каркаров продался министру, Крауч засандалил в Азкабан собственного сына…

– А не часто ли он его навещает, отрекшись? – подозрительно прищурился Кламберт, снова хлопая по газете, на сей раз по фото Краучей. Билл тоже напрягся, подался вперед.

– Вы правы, сэр, надо бы слежку за ними установить.

Северус переступил порог и сунул в руки Тобиасу принесенную с собой кошку. Брюзгливо отряхнул рукава от приставшей шерсти и буркнул в ответ на вопросительный взгляд отца:

– Ну «кто-кто!», кошка Поттеров это. В Министерстве подобрал. Ты лучше посмотри, что на ошейнике написано.

Тоби послушно повертел ошейник на кошкиной шее, нашел гравировку и прочитал:

– Лили Паркер.

– И кому это в голову пришло, назвать кошку так же, как хозяйку? – продолжал брюзжать Северус.

– Родословная заставила, – флегматично сообщил Тоби, поглаживая кошку. – Она из помета Маленькой Мисс Паркер, всех пятерых её котят окрестили по подобию матери: Сол Паркер, Мелани Паркер, Сара Энн Паркер, Джон Паркер и… Лили Паркер, чего уж там.

Северус обреченно уставился на отца.

– То есть Лили брала котёнка у соседей, у Дикманов?

– Ну да, – Тоби пожал плечами. Северус хмуро оглядел простецкую полосатую шкурку и недовольно осведомился:

– И в чем прелесть её породы? По мне – так простая помоечная кошка.

– Ну, кошка обыкновенная, – согласился Тоби. – Порода стандартная, европейская, а родословная богатая, её мать – медалистка, победительница скольких-то кошачьих выставок.

– Пап… ну не буду я её так называть! – протестующе проныл Северус.

– А я тебя заставляю, что ли? – сердито осведомился Тоби и пошел на кухню, почесывая кошке шейку и приговаривая: – Подожди, маленькая, сейчас мы тебя покормим. А Северуса не слушай – он вредный. Да, девочка? Ну-ка, где тут у нас подходящая мисочка?..

Маленький Мерлин

Биллиус Фабиан Уизли, как и обещал, несколько раз навестил своих нечаянных подопечных: приносил пособия, накапавшие с процентов каких-то депозитов, устроенным Кламбертом в помощь Дурслям, привозил мальчишкам нехитрые подарки, безмерно радуя их, неизбалованных среднебюджетными родителями.

Иногда Билли звонил, удивляя Вернона фоновым шумом из телефона. Однажды он не удержался от любопытства и спросил:

– Билли, ты мне из телефона-автомата звонишь? Я в трубке машины слышу.

– Иногда, – улыбнулся Билл, доставая из сумки громоздкую телефонную трубку без провода, вытянул толстую радиоантенну и показал Вернону. – Вот, новинку выпустили, спутниковый радиотелефон. Пробная модель, его прототип был показан ещё в тысяча девятьсот семьдесят третьем году, но коммерческие продажи планируются лишь в восемьдесят третьем. Годик-полтора подождем, и тогда каждый гражданин Британии сможет завести себе Моторолу… Пока он неудобен: мощен, но весит почти два фунта, работает всего час на одном заряде аккумулятора и может хранить лишь до тридцати телефонных номеров. Но мы его шлифуем, совершенствуем, готовим широкое использование мобильного телефона, скоро по нему можно будет разговаривать повсеместно: в машине, на улице, в туалете…

Вернон с уважением взвесил в руке пластиковую гирю и крякнул, ощутив её приличный вес – действительно, около двух фунтов. И стал первым гражданином Великобритании, позвонившим сестре по мобильному телефону, в целях эксперимента походив по всему дому, на улице вокруг дома, поражая Мардж звуками проезжающих машин. Пришел в полный восторг от диковинки и попросил Билла продать ему первую же мобилу, которую выпустят в широкий ассортимент продаж.

Что касается мальчиков, то Гарри и Дадли просто обожали «дядю» Билли. Заслышав звонок в дверь, тут же неслись встречать, плюх-попаясь через шаг. Доплюхпопав до Билла, они устраивали яростный бой за его колени, ревниво ревя на два голоса и требуя одинакового к себе внимания. Мудрый Билл, закаленный кучей собственных мелких племянников, детишек своего старшего брата Артура, поступал просто – сажал на колени обоих мальчишек и тем самым пресекал разногласия между братьями, ещё в зародыше душа зачатки ревности.

Презенты он приносил самые простые: кубики, мячики, детские мозаики, плюшевых, пластиковых и резиновых зверух… А ещё он рассказывал мальчикам сказки, чудесные истории о драконах, принцессах и рыцарях, ненавязчиво подготавливая их к знакомству с волшебным миром. Хотя для карапузов и обычный мир был чудом, ведь маленьким первооткрывателям так много предстояло узнать! Что вскоре и последовало – мальчики превратились в дознавателей-почемучек: освоив речь и развив мозг, они засыпали всех доступных взрослых вопросами. Где находится невидимка-ветер? Где спит солнышко? Почему ложки разные? А можно покушать суп чайной ложечкой и не станет ли суп от этого чаем? Зачем ослику такие большие ушки?

По-своему мальчики интерпретировали открытия: папа, ты знаешь, оказывается, у лошадей нет рогов! Тётя, ведь правда, домовых нет, а есть только домовладельцы? Билли, знаешь, у петуха нос – это рот! Знаешь, дядя, у всех зверей спина сверху, а живот снизу!

Также владели неосознанным мастерством: двухлетний Дадли впервые увидел в саду червяка и поразился:

– Мама, мама, смотри какой ползушка!

И этим окончанием «ушка» великолепно выразил свое отношение к смешному.

– Почему это – радуга? Потому что она радуется, да? Ой, понял! Она – радостная дуга! Яркая разноцветная дуга и оттого радостная.

В общем, чудесные мальчики росли – любознательные, добрые, дружные. Вместе с ними росли интересы к окружающему миру, надо так много всего узнать, познать, понять… и, главное, запомнить! Вот им уже три годика, по дому носятся вовсю, шустрые, легкие, исчезла их младенческая пухлость и неуклюжесть, их тоненькие ножки теперь громко и бойко топочут по половицам, радуя сердца родителей и стены дома. Натерпевшись страшного в раннем несознательном нежном возрасте, мальчики с тех пор интуитивно держались вместе, уже не помня, как боялись разлуки ещё и друг с другом, помимо мамы с папой.

Сначала Гарри, научившись говорить, звал Петунью и Вернона мамой и папой, а потом, посещая врача-педиатра, он обратил внимание на то, что его вызывают на осмотр как Гарри Поттера. Естественно, ребёнок задал вопрос:

– Почему я Поттер, а Дадли – Дурсль?

– Потому что ты наш племянник, – вынужденно объяснила Петунья. Далее пришлось пояснять непонятливому малышу, что такое племянник и почему маму надо называть тётей, а папу дядей. Отсюда сама собой вытекла правда о родителях, Гарри очень рано узнал, что его мамочка с папочкой ушли на небеса, а его, маленького сиротку, подбросили на крыльцо к дяде и тёте. И подбросили его без документов, из-за чего его с Дадликом хотели разлучить и с тётей и дядей. Эту историю потом повторили несколько раз с новыми подробностями: так, на четвертый день рождения Гарри дотошно спросил – а кто его подбросил на порог, как щенка? – на что Петунья с мстительным удовольствием сообщила, что этого неумного человека зовут Альбус Дамблдор.

Так что сами понимаете, с каким пиететом Гарри отнесся к имени своего «добродетеля», присвоившего ему роль подкидыша, подбросив ночью на мороз, без документов, с угрозой остаться полным сиротой в детском доме, потому что Дурсли рассказали мальчику ВСЁ. Рассказали в три года, повторили через год, потом ещё раз, когда Гарри о чем-то переспросил, ну, а дальше мальчик и сам больше не забывал, накрепко запомнив, кто такой Дамблдор и с чем его едят на ужин. Ведь к пятому году жизни его мозг полностью сформировался и перестал стирать то, что было в голове раньше. Тем более, что с четырехлетнего возраста Гарри познал слово в написанном и напечатанном виде, и даже научился повторять – вслух во время чтения и письма.

Это было очень увлекательно поначалу, а вот потом шилопопый пацан начал тяготиться учением, хотелось бегать и кричать по-индейски вместо того, чтобы сорок минут сидеть на стуле и долбить правила грамматики, при этом старательно записывая их в тетрадку. Да ну её… ну ску-у-ука же смертная!.. Дадли в этом был полностью солидарен с ним – какие строчки, мама? Я ещё до третьего уровня Мега Ральфа не дошел!

А в пять лет, когда пацанов забрили-таки в начальную школу, отлынивать стало уже небезопасно – следовало наказание в виде минусовой оценки и порицания, типа: ай-яй-яй, нехорошо, мальчики! Примерно в это же время было замечено плохое зрение Гарри Поттера, на что Петунья сильно разозлилась – ну как так-то, у парня глаза, как у матери, а близорукость от идиота отца по наследству передалась! Спасибо, Джейми, низкий тебе поклон и чтоб ты в гробу перевернулся, гад!

Её обиду Гарри понял, когда осознал, до чего очки неудобны. В сырую и холодную погоду они запотевали, давили на переносицу и за ушами, съезжали с носа и норовили разбиться. После многих проб и ошибок подобрали более-менее удобные очки с крутыми дужками «полукольцо», почти полностью охватывающими заушье, вот только форма оправы Гарри совсем не обрадовала: слишком она была ботаническая, из-за чего Поттера вскоре ожидаемо прозвали ботаником. В общем, не за что Гарри было любить свои очки-велосипеды. Но и без них ему теперь никуда – без своих окуляров он становился практически кротом, видел всё расплывчато и нечетко. Как сквозь мокрое стекло. И диоптрии свои он узнал от окулиста, сказавшего ему, качая головой:

– Мдя, парень, ну ничего, ничего… Минус девять всё-таки не минус десять, так что, считай, повезло тебе.

Пришлось ему избавляться от обидной клички другим способом – драками и непослушанием: внаглую недоделывал домашние задания, получая на уроках балл «тупица», на малейшую грубость снимал очки, отдавал их Дадли со словами – на, подержи! – засучивал рукава и кидался выдирать лохмы противнику. Ибо дрался он неумело, по-девчоночьи – с визгом и царапками. А что вы хотите от пятилетнего шкета? Откуда ему правила ближнего боя знать?

Видя, что Гарри ведет себя совсем не ботанически, дети забыли обидное прозвище, поняв, что не все очкарики могут быть ботанами-заучками. Да и Дадли вставлял свои пять пенсов, иногда вмешиваясь в драчки, если противников было достаточно и они вдвоем-втроем наседали на тощего дохляка, а кулаки у Дадли… сами знаете, какие – Гарри их называл «свиными окороками», ну и ясен пень, никому не улыбалось получить в рожу пудовым окороком.

Вместе с частичной потерей зрения в Гарри проснулась магия. Начал он чудесить. Подняв в воздух в первый раз подушку, Гарри так опешил, так раскошмарился, что с перепугу взорвал эту подушку. Взорвал, перекошмарился и заревел во весь голос, обсыпавшись с ног до головы белой набивочной ватой. На вой и рев сбежались тётя, дядя и кузен, оглядели мини-Бородино в гостиной, припорошенного «снегом» Поттера, испуганно моргающего на них, и хором воскликнули:

– Что случилось?

– Подушка летает! – честно доложил Гарри, нервно икая. Потом глянул на ватную метель и поправился: – То есть она сначала летала, а потом лопнула!

– Гарри… – устало вздохнула Петунья. – Билли же читал вам сказки про волшебников. Ну-ка вспомни, чем там маги занимались?

– Ле-ви-тиро-вали предметы, – с трудом выговорил пятилетка сложное слово. – Взрывали люстры и торты… – тут он запнулся и вытаращил глаза. – Но я не хочу взрывать торты и люстры! Я что, такой же волшебник? – убито заключил Гарри.

Петунья сочувственно закивала. А дядя Вернон уверенно пробасил:

– Пора в банк, за наследством.

Гарри снова округлил любопытные зеленые глазенки и взволнованно переспросил:

– У нас есть настоящее наследство в настоящем банке?!

– Да, – ответил дядя, поворачиваясь к двери. – Пойду, Биллу позвоню…

Гарри посмотрел на оставшуюся Петунью, на клочья ваты вокруг себя и недовольно буркнул:

– Не хочу я быть таким волшебником! Всё взрывать – это… это… вандализм!

– А каким волшебником ты хотел бы стать? – с замиранием в душе спросила Петунья.

– Хорошим! – Гарри невинно улыбнулся. – Хочу делать добрые вещи, чтобы у всех было по огромному брикету мороженого, чтобы у всех в холодильнике стоял торт…

– Гарри, стой! – крикнула Петунья, но было поздно… Повеяло холодом, взвихрился невесть откуда взявшийся арктический ветер – в руке у Дадли появилось огромное эскимо на палочке, а в кухне что-то с грохотом упало. Вскрикнув, Петунья выбежала из гостиной. Гарри, глазея на мороженое в руке брата, ошеломленно произнес:

– Ух ты, получилось…

Дадли осторожно лизнул эскимо. Судя по тому, как он жадно начал его обкусывать, оно оказалось настоящим. На кухне, как выяснилось, со стула свалился дядя Вернон, когда вдруг ни с того ни с сего распахнулась дверца холодильника, и из него, выброшенные невидимой катапультой, начали вылетать бесчисленные эскимо и торты…

Заколдованный добрым волшебником холодильник плевался кондитерскими изделиями ещё часа два. Во избежание катастрофы Петунье и Вернону пришлось сложить мороженое в морозильник для мяса, стоящий в подвале. С тортами сперва не знали, что делать, но потом Петунья придумала: позвонила в булочную и спросила – не нужна ли им партия свежих тортиков? В общем, нечаянно заработали на домашнем бизнесе, распродав торты кондитерам.

Приехавший Билли выслушал сумбурные рассказы Дурслей о первом магическом выбросе Гарри и с интересом уставился на мелкого Мерлина. Оглядел и присвистнул:

– Ну, парень, ты силен! Переплюнуть законы Гэмпа – это вам не пятку почесать.

– Что это значит? – опасливо спросила Петунья.

– А то и значит, что Поттеру никакие законы не писаны – сотворить еду из ничего… да на это ни один волшебник не способен!

– Почему не способен?! – возмутился Дадли и кивнул на шкаф, указывая на книгу сказок, сборник переводов с иностранных языков народов мира. – Там полно сказок про скатерть-самобранку, столик-накройся и Горшочек, вари! – в них еда из ниоткуда появляется.

Билл с ещё большим интересом оглядел Гарри и впечатленно покачал головой.

– Как бы там ни было, а с наследством и правда пора разобраться, а вдруг тот артефакт и впрямь Гарри завещан, как очень сильному волшебнику всех времен и народов, если уж сумел то, чего не могли сделать могущественные чародеи вроде Дамблдора. Кто знает, а вдруг в волшебной книге кроются тайные знания, которые помогут Гарри управлять своей невероятной силой?

Так как день приближался к вечеру, было решено, что за наследием Дурсли с Поттером отправятся завтра с утра.

Три правила Звериной Книги

В Гринготтс поехали всей семьей. Представительный Вернон в сером костюме при галстуке, плотно сбитый мужчина, склонный к полноте, о чем говорило намечающееся брюшко, его супруга Петунья, стройная миловидная шатенка с неумело покрашенными в золотистый блонд волосами, двое шебутных мальчишек в матросских костюмчиках, один полненький и круглощекий, а другой – тоненький тростничок с воробьиным шухером на голове. Сопровождал их рокер с волнистыми рыжими волосами до плеч и серьгой в ухе, затянутый в кожу, черную, с бляшками и заклепками там-сям. Понятно, почему его старший племянник стал тащиться от такого стильного дяди и лихорадочно учился, спеша закончить пятый курс и перескочить на шестой, на котором – наконец-то! – начинали проходить темные проклятия. Билли Уизли-младший рвался в ликвидаторы проклятий, отчаянно желая стать, как дядя.

Пятилетние шустрики сайгачатами скакали вокруг взрослых, стремясь всё рассмотреть своими любопытными глазенками, которых было, увы, всего четыре – по два на брата, а не по десять. А окрест было на что посмотреть: сначала был просто Лондон – по-своему интересный и прекрасный современный город, торгово-деловая его часть, с офисами-магазинами. Потом Билли провел их в неприметный маленький бар, темный и вонючий, его пришлось пройти насквозь на задний двор, где сохли чахлые сорняки в компании одинокого мусорного бака. Здесь Билли открыл для них проход в кирпичной стене, причем Вернон досадно закрякал, поняв, что никакими механизмами тут и не пахнет – стена не сдвинулась при помощи тайных рычагов, как в фильме про Индиану Джонса, а просто растаяла. Кирпичики задергались и, осыпаясь рыжей пылью, раздвинулись в стороны, расширяя высокий арочный проем. В него и прошли гости.

И дружно ахнули, увидев перед собой самую натуральную средневековую улочку – кривенькую и косенькую, пьяной змейкой вьющуюся туда и сюда, вдоль и наискосок.

Гарри и Дадли завороженно притихли, прижимаясь к тёте и маме, с опасливым любопытством глядя на ржавые вывески над входами в магазины, на стопки книг, сложенные прямо на землю, на людей в хламидах и мантиях – все поголовно в длиннополых одеждах средневекового покроя. Некоторые, впрочем, были одеты по моде восемнадцатого-девятнадцатого века – в камзолы с ливреями, лосины-галифе, высокие сапоги с ботфортами и без, на некоторых были шейные пышные банты и даже жабо, не говоря уж о манишках с брыжами. О локонах, напудренных париках с буклями и дамах в кринолинах промолчим?

Дурсли чувствовали себя так, словно их вывели прогуляться на экскурсию по средневековой Англии, в музей под открытым небом, так как всё это никак не походило на декорации. Всё было настоящим. И среди всего этого дикого староанглийского антуража роскошный мраморный банк врезался в глаза, как шикарный теплоход средь дырявых рыбацких лодочек. Сначала по глазам тараном проехался слепяще-белый свет, а потом, когда гости проморгались, была замечена странная архитектура здания – колонны банка, видимо, воображали себя Пизанскими башнями, кокетливо кренясь вправо и влево, поддерживая друг дружку и своды. Входить в такой банк было откровенно страшновато, так и казалось, что им на головы сейчас свалятся эти скособоченные кровли.

Внутри, слава богу, зодчество было соблюдено по всем правилам – высокие летящие своды поддерживались несущими стенами и балками перекрытия, повсюду был дорогой мрамор, золото и элегантная бронза. А ещё были гоблины. Вот уж на эту диковинку мальчишки натаращились вволю, старшие Дурсли, впрочем, не отставали, тоже хором глазели на зеленорожих чудиков, сразу почувствовав себя участниками реалити-шоу «Прогулки с монстрами» канала ВВС. Зеленые человечки смущались, ежились и виноватились, пытаясь разобидеться, но не получалось. А попробуйте обидеться на тех, кто с искренним восторгом смотрит на тебя и шепчет потрясенно: Боже мой! Оно живое! Они существуют!..

Помпезность холла сменилась суровыми пещерами подземелий, стальными рельсами узкоколеек и вагонетками. В которых они и прокатились с дребезгом и визгом: грохотала и звенела тележка, верещали и визжали мальчики, попискивала Петунья, цепляясь за Вернона, а тот мужественно молчал, крепко прижимая к себе супругу и держась сам за поручни, хотя всё-то у него екало и верещало внутри, когда тележка залихватски ухала в пропасть, стремясь убить своих пассажиров. Мимо летели корявые колонны сросшихся сталагмитов и сталактитов. Гарри спросил, глядя на них:

– А чем отличаются сталагмиты от сталактитов?

– Сталактиты растут с потолка вниз, как сосульки, – с радостью отвлекся дядя Вернон. – А сталагмиты, напротив, растут снизу вверх, навстречу сосулькам. Они, по сути, известковые отложения грунтовых вод, и за тысячи-миллионы лет образуют собой вот такие естественные колонны. Называются они, кстати, сталагнаты.

Гарри выслушал дядю с уважением, но Дадли не удовлетворился и недовольно задал свой вопрос:

– А покороче, папа?

– А покороче… – Вернон состроил зверскую рожу. – В слове «сталагмит» есть буква «м». Доволен?

– Да, – вздохнул Дадли и оглянулся на особенно толстую колонну, испещренную белесыми потеками известняка, ребристую и оттого похожую на ствол огромного дерева, вросшего в потолок. Несусветная цифра в миллионы лет не укладывалась в его пятилетней головке – это было для него запредельно.

Тележка, дребезжа и звякая всеми сочленениями, наконец-то остановилась, подъехав к одной из подземных платформ. Вернон посмотрел в потолок, прикинул время спуска и глубину и задумчиво спросил:

– А нельзя было содержимое сейфа просто доставить наверх, раз уж вы сказали, что это книга?

– Нельзя, – покачал головой Билли. – Сейф может открыть только наследник. Мы его не открывали.

– А как же вы прознали, что это большая толстая книга, скованная цепями и замкнутая на амбарный замок? – прищурился Вернон.

– По описи содержимого, – косо глянул на него Билли. Вернон сдулся – а, ну да, опись…

Вылезли из транспорта и прошли за Биллом в невысокую арку в недлинный коридор, в котором в ряд располагались всего несколько сейфов, номера на них наводили на некоторые размышления: №313, №13/6, №13, №666/13, №666 без дроби и так далее. Похоже, здесь в одном месте собрали все сейфовые ячейки с «несчастливыми» номерами. Подумав об этом, Вернон понимающе хмыкнул – ну-ну, в принципе, правильно. Если даже в простом мире эти числа вызывают суеверие, то чего уж о мире магии-то говорить?

Билли подвел Гарри к сейфу, на котором красовалась табличка с тремя шестерками и циферкой тринадцать, разделенными косой палочкой. Гарри понятия не имел, как такие циферки называются, но происходящее ему было интересно, и он, закусив губу, старательно таращил любопытные глазенки в ожидании чего-то нового и волшебного, ведь они спустились так глубоко, в дивные подземелья сказочных троллей и гоблинов! Билли наклонился к его лицу и заглянул в глаза.

– Гарри, положи, пожалуйста, свою ладошку на дверь. Просто прикоснись к ней и пожелай, чтобы она открылась.

Поняв, в чем заключается его задача, маленький Гарри опасливо воззрился на серую железную дверь с медной табличкой наверху и вскрытой панелью сбоку – там, видимо, была капсула с завещанием, дядя ему ещё дома объяснил всё: куда и зачем они едут…

Помедлив, Гарри осторожно приложил ладонь к стальной поверхности и вздрогнул, ощутив льдистую прохладу. Зажмурился и честно попросил, как это умеют только маленькие дети:

– Тётенька дверь, откройся, пожалуйста.

В месте соприкосновения ладони сталь потеплела и мягко засветилась, отзываясь на желание наследника. Потом волны тепла и света разошлись от маленькой ладони во все стороны по всей поверхности, что-то внутри её задрожало и загудело, затем громко щелкнуло, и вся громадная дверь тяжело отошла от рамы, сыпля пылью и вытягивая паутину с притолоки и косяка. Изнутри дохнуло затхлостью и таинством столетий – старый сейф очень долго хранил сокровище вместе с чарами вечного стазиса, которыми его навеки законсервировали.

Внутри, как увидел Гарри, был всего лишь невысокий пюпитр со стоявшей на нем книгой, крест-накрест оплетенной толстой цепью, сомкнутой посередке в перекрестье замком. Коричневая кожа имела очень теплый оттенок, по её поверхности словно играли янтарные лучики, падающие от золотых горячих угольков и застежки, жарко пляшущие на гранях рубинов, обрамляющих обложку по периметру книги. Нет, поправился восхищенный Гарри, не книга, а Книга с большой буквы, потому что так она называлась: над застежкой вилась вытисненная на коже надпись – «Книга Зверей».

Билли втиснулся в сейф сбоку от Гарри и, протянув руки, осторожно снял с подставки Книгу. Вынув её, он выпрямился, взвешивая громоздкий фолиант на руках, после чего, подумав, передал Вернону, решив, что груз слишком тяжеловат для ребёнка.

– Ключа нет, – заметил он как бы между прочим.

– Ничего, есть немало средств для вскрытия замков, – рассеянно отозвался Вернон, как и Билл до него, покачивая Книгу в руках, определяя её вес.

Домой вернулись не сразу: сначала долго и тщательно проверяли Книгу, цепи и сам замок на наличие всяких дурных заклятий-проклятий и прочих вредностей. Открывать не решались. Но любопытство же не уймется, пока не увидит хоть полглазком интересное! С разрешения Вернона на Книгу направили палочку и шепнули:

– Алохомора.

Ничего. Лишь ехидно сверкнули гранями рубины. Попробовали другое заклинание:

– Релашио!

Снова мимо – желчно мигнула золотая застежка, проглатывая заклинание. Маги и гоблины растерянно переглянулись, ничего не понимая. Билл недоуменно посмотрел на Кламберта.

– Что это значит? И разве она не гоблинской работы?

– Ну вот ещё, чтобы гоблины да морочились духовностью! – несогласно буркнул Кламберт. – Сиды это поработали, или ведды, или вовсе друиды… Магия очень древняя, едва ли моложе Полых Холмов.

– Но запирали-то её обычные люди, разве нет?! – пораженно воскликнул Билл.

– Так люди-то сами в необычное время жили! – страстно проговорил гоблин. – Тогда сам воздух был пропитан волшебством, все буквально дышали им, люди и волшебники жили дружно, не таясь, с ними жили говорящие звери и птицы, рыбы ходили посуху, да даже сама природа и та была разумной, мудро управляла погодой – ветры вели беседы с людьми, приводили тучи именно туда, куда попросят. Вот такое было чудесное время!..

Дурсли и Гарри с Билли только моргали, открыв рты, слушая напыщенную речь Кламберта, жадно впитывая знания о невиданных чудесах древнего волшебного мира. Эти сведения, кстати, заставили Вернона задуматься, и он, после некоторых раздумий, предложил свои умозаключения:

– Так, может, эту волшебную Книгу только наследник и сможет открыть? Раз её запирали с той конкретной целью?

Гарри, слыша это, тут же придвинулся поближе, горя нетерпением. Взрослые почтительно расступились перед мальчиком, попуская его к наследию. Родовой фолиант – наследие рода, семьи – словно бы дожидался его, маленького хозяина, наследника и друга, потому что при приближении мальчика Книга нежно зарумянилась: засияли рубины, разбрасывая пушистые искры, покрывая розовым багрянцем кожу и золотые уголки с застежкой. А когда Гарри коснулся пальцами цепи и замка, то последний звонко щелкнул, выпуская дужку из пазов. Звериная Книга была готова ко встрече со своим другом. Но Гарри не согласился. Он твердо и уверенно защелкнул замок. Поднял серьезные глаза на взрослых.

– Не здесь, – умоляюще произнес ребёнок. – Не то место и не то время.

Билли и Дурсли не поняли и с досадой смотрели на мелкого паршивца, обломавшего такие надежды, но гоблины вдруг с уважением склонили головы перед маленьким Мерлином, безоговорочно признавая его право. Из того же уважения банк предоставил лимузин самого Кламберта, чтобы доставить домой Дурслей и Гарри с полученным наследием. Всю дорогу Гарри поглаживал гладкую теплую кожу, трогал уголки и застежку, касался винно-красных рубинов и водил пальчиком по названию. Не забывал он и цепь с замком, прибывших, как и Книга, из запредельно-далекого прошлого. Дома он сказал всем:

– Книгу можно открыть после заката солнца. Раньше нельзя.

И ушел к себе, провожаемый удивленными взглядами. Проследив путь удивительного ребёнка до лестницы, Вернон вздохнул и повернулся к кухне.

– Что у нас сегодня на обед, Петунья?

После обеда терпеливо ждали полудня, после него кротко корпели над домашними делами, подстегивая ленивую клячу времени, заставляя её шустрее переставлять копыта, чтоб побыстрее добраться до ужина. Но подлая кобыла шла не торопясь, откровенно чихая на поторапливающие её кнуты, репьистым хвостом лениво отмахиваясь от них, как от назойливых мух. Люди вздыхали, бранились, а она косила в их сторону лиловым глазом из-под белой челки, фыркала и снисходительно делала ещё один шажок вслед за стрелками часов, уходя к горизонту, всё ниже спуская солнышко к закату.

Начался и прошел ужин, а солнышко и не думает спать ложиться, висит в вечернем зените, как приклеенное, и хоть ты тресни! Ну что поделать, если время всегда так себя ведет, когда ты очень сильно чего-то ждешь… К счастью, Дурслей спасли интересные телепередачи: показали викторину, потом вечерний выпуск юмористических шоу и какой-то старый комедийный фильм. Опомнились Дурсли и Билли в почти полной, сине-черной, темноте, когда тоненький голосок Гарри спросил их, вырывая с экрана в реальность:

– Дядя Вернон, тётя Петунья, Билли, мы с Дадли хотим открыть Книгу!

Петунья включила свет, Вернон выключил телевизор, а Билли придвинул поближе к дивану журнальный столик. Гарри подошел и положил на него освобожденную от цепей и замка Книгу. Все уселись перед ней на диване, только Билли пристроился сбоку, в кресле. Сидя между дядей и тётей с Дадликом, Гарри отщелкнул застежку и открыл корочку. Форзац был красивый – атласный и блестящий, глубоко-бордового цвета, в нем при должном наклоне угадывался некий геометрический узор. За форзацем был авантитул, а уже после него открылся титульный лист, на котором рукописно было начертано:

Книга Зверей.

Помощник по описанию и изображению существ простых и не очень.

Имя автора отсутствовало. Но это вскоре объяснилось, когда Гарри и Дурсли обратили внимание на то, что названия животных написаны разными почерками и даже разными стилями. Например, слово «Дракон» щетинилось шипами и чешуей, заглавная буква – инициал – была как бы охвачена пламенем… Некоторые названия были написано сухо, без изысков, некоторые, как Дракон, были украшены, но уже другой рукой иным стилем. А сами картинки поражали воображение, они были очень яркие, реалистично выполненные, с мельчайшими подробностями: можно было разглядеть каждое перышко на птице, каждую шерстинку на животном. Чудесная, прекрасно иллюстрированная книга, созданная одним художником, но написанная разными авторами.

Но были в ней и странности – пустые, чистые страницы… Гарри закусил губу, рассматривая девственно-белый лист, внизу которого была надпись «Василиск», через несколько страниц был найден ещё один пустой лист с надписью «Цербер». Странно… где звери-то? Может, в содержании посмотреть? Гарри закрыл Книгу и открыл заднюю обложку. Содержания не было, но зато нашлась инструкция, которая всё и объяснила.

Осторожно! Ни в коем случае не открывайте Книгу при свете солнечного дня, не ознакомившись предварительно с правилами!

Правило №1 – Прежде чем призвать Зверя, дайте ему имя. Это даст Вам возможность управлять им.