Текст книги "Подарок для эльфа (СИ)"

Автор книги: Таэль Вэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)

Глава 9: Одержимость и любовь

Мы проснулись почти одновременно, и я сразу ощутила пустоту там, где ещё ночью он был во мне. Вагина всё ещё хранила его тепло, внутренности отзывались лёгкой ноющей памятью о его хозяйстве, а эта неполнота ощущалась странно сладко. Раэль лежал за моей спиной, его дыхание касалось моей шеи, тёплое и неровное, и от каждого выдоха по коже расходилась дрожь и мурашки.

Рука эльфа лежала поперёк моей талии. От этой тяжести становилось спокойно, она словно утверждала его право держать меня рядом, не выпуская даже во сне.

Чуть повернула голову, позволяя себе рассмотреть его лицо. Оно казалось спокойным, дыхание равномерное, а в чертах исчезла та мучительная усталость, что ещё вчера лежала тяжёлой тенью. Он выглядел лучше, свежее, и от этого внутри меня разливалось тихое облегчение.

Я едва успела уловить эту перемену, как пальцы, до сих пор недвижные, начали двигаться. Они сдвинулись выше, скользнули по животу, оставляя за собой едва заметное тепло, и поднялись к груди. Он коснулся её не спеша, будто продолжая гладить кожу, а потом сжал мягче, чем сделал бы наяву – неуверенно, в полусне, но от этого прикосновение стало ещё интимнее. Ладонь охватила изгиб, большой палец задел сосок, и от этого прикосновения во мне отозвалась волна жара.

Раэль спал, но его тело уже искало меня, и я не смогла устоять – грудь сама подалась вперёд, плотнее прижимаясь к его ладони. Спина выгнулась дугой, и бёдра двинулись назад, туда, где его член упирался в меня через ткань простыни, тяжёлый и налитой кровью. Я едва заметно потерлась, наслаждаясь этой твёрдостью, и тихий выдох сорвался с моих губ.

Он шевельнулся, будто почувствовал зов, пальцы сжались на груди сильнее, дыхание стало неровным. Я сделала ещё одно едва различимое движение бёдрами, и этого оказалось достаточно – он проснулся. Веки дрогнули, взгляд вспыхнул из-под тёмных ресниц, он приподнялся и развернул меня к себе, изучая так пристально, что у меня перехватило дыхание.

В его лице не осталось и следа той холодной надменности, что когда-то казалась неотъемлемой частью его сущности. В последнее время он всё чаще смотрел на меня с теплом, которое раньше проскальзывало лишь на пике страсти, а теперь задерживалось дольше, делая его взгляд ласковым.

Его ладонь легла на щёку, большой палец очертил линию скулы, задержался на губах. Раэль наклонился и поцеловал меня не властно, а мягко, с какой-то настойчивой медлительностью, словно проверяя, выдержу ли я такое внимание. Его язык скользнул внутрь, неспешно, глубоко, и всё во мне откликнулось на этот новый ритм.

Он уложил меня на спину, колени раздвинул без резкости, будто открывал что-то сокровенное и боялся сломать. Губы прошли по ключице, медленно опустились ниже, прижались к груди. Раэль задержался там дольше, чем нужно для простого поцелуя.

Мой эльф жадно сомкнул рот на соске, втянул его с силой, так что я задохнулась от неожиданного толчка удовольствия. Язык чередовал нежные скользящие круги с резкими, почти грубыми движениями, а зубы царапнули нежную кожу – не больно, но достаточно, чтобы я вскрикнула.

Вторая грудь не осталась без внимания: его ладонь сомкнулась на ней, пальцы крепко сжимали, перебирали, скользили, будто он не мог насытиться их тяжестью и формой. Он мял их так, как делал это во сне – жадно, бездумно, но вместе с тем в каждом движении ощущалась осознанная страсть.

Выгнулась, подавая грудь плотнее в его рот, и чувствовала, как сама теряюсь в этом чувственном пламени. Он отрывался только на мгновение, чтобы вдохнуть, и снова возвращался, то лаская сосок языком, то прикусывая, оставляя за собой следы, от которых кровь бежала быстрее.

Внизу всё сжималось, напряжение накатывало стремительно, будто он одним этим безумным обожанием груди мог довести меня до оргазма. Я уже была на грани, дыхание сорвалось в стон, мышцы живота дрожали.

И именно тогда он отстранился. Сосок выскользнул из его губ с тихим щелчком, кожа горела и пульсировала, а тело кричало о продолжении. Он смотрел на меня с такой откровенной жаждой, что даже под одеялом его возбуждение было очевидно.

– Ты сводишь меня с ума, – хрипло произнёс он, пальцы сильнее стиснули грудь, и во взгляде горел огонь. – Я хочу отлизать тебе.

Замерла, не веря, что услышала это. Его ладонь сжимала мою грудь, большой палец скользил по соску, и слова звучали ещё безумнее на фоне этих движений.

– Что? – выдох сорвался сам собой, больше похожий на стон.

Эльф наклонился ближе, прикусил нежную плоть и прошептал сквозь зубы.

– Ты первая, кому я подарю оргазм языком. Первая, ради кого я опущусь так низко и сделаю это, пока ты не будешь кричать.

К горлу подкатил ком, дрожь разлилась по телу. Это было неправильно, неслыханно – такие слова хозяин не говорит рабыне. Рабыня должна стоять на коленях, заглатывать член до боли в горле, а не ждать ласки на своём клиторе.

– Вы правда сделаете это для меня? – мой голос дрожал, будто боялась разрушить наваждение.

– Для тебя – да, – его губы вновь сомкнулись на соске, и от этого признания у меня закружилась голова сильнее, чем от его игры с грудью.

–Но вы не можете… – прошептала, хотя голос дрожал, выдавая совсем иное.

– Могу, – он обхватил обе груди, стиснул их так, что я выгнулась, подалась вперёд сама, будто подталкивая его. – И сделаю, потому что хочу увидеть, как ты кончаешь у меня на языке.

Слова легли на меня тяжестью, почти невыносимой. Они были слишком откровенны, слишком невозможны в мире, где рабыня обязана лишь отдавать, не получая взамен ничего, кроме боли и усталости, а он говорил это так, будто в том не было ни сомнения, ни стыда.

Он снова втянул сосок в рот, почти до боли, и я почувствовала, как тело предательски напрягается, жаждет большего.

– Боги… – дыхание сбилось, когда его ладони уверенно развели мои бёдра, а губы двинулись ниже, оставляя жадные следы по коже.

На миг он поднял голову, в его взгляде сверкнуло нечто жёсткое.

– Не думай, что это просто так. Ты отработаешь. Сделаешь для меня глубокий минет, рабыня. Так, как я захочу.

Посмотрела на него, но тут же откинула голову на подушку, не в силах выдержать взгляд, когда его голова опустилась ещё ниже.

Губы коснулись внутренней стороны бедра, язык обжёг нежную кожу. Тело уже дрожало в предвкушении, пока его губы кружили вокруг самого интересного.

Но вскоре, я почувствовала, как горячее дыхание эльфа обжигает кожу там, где я была слишком чувствительна. Он не спешил – будто смаковал моё ожидание. Сначала его губы коснулись складочек потом выше, ближе, но всё ещё не там, где я уже горела.

– Господин… – вырвалось у меня, и голос дрогнул.

И тогда он коснулся – лёгким, обжигающим движением языка. Всего раз, но я вскрикнула, словно от удара, и тут же прогнулась, вцепившись пальцами в простыню. Он не отстранился. Его губы сомкнулись на клиторе, втягивая его в мягкий, влажный плен, а язык обвёл его по кругу, медленно и мучительно.

Я не знала, куда деть руки, ноги дрожали, дыхание сбилось в хриплые, прерывистые вздохи. Раэль удерживал меня крепко, прижимая бёдра к себе, не позволяя уйти даже на миг. Его язык двигался быстрее, то скользя вверх-вниз, то снова описывая круги, то замирая, чтобы в следующее мгновение жадно втянуть меня губами.

– Боги… я… не выдержу… – простонала, но он только хрипло зарычал, прижимая меня ещё сильнее. Его пальцы нашли грудь, сжали её, и волна удовольствия пронеслась сквозь всё тело.

Я уже не могла сдерживаться и стоны срывались сами, громкие, отчаянные. Каждое его движение языком отзывалось во мне огнём, каждая секунда приближала к краю.

Его язык работал всё быстрее, всё глубже, и я уже не понимала, где нахожусь. Мир сузился до одной точки, той, где он неумолимо, жадно ласкал меня, не оставляя ни малейшего шанса вырваться. Я задыхалась от удовольствия, тело выгибалось дугой, и волна уже поднималась внутри, готовая разорвать меня.

– Господин… ещё чуть-чуть… я… – слова тонули в стонах, пальцы впивались в простыню, а дыхание превращалось в хриплый крик.

И именно в этот миг он остановился. Его губы оторвались, язык исчез, а я осталась распахнута, дрожащая, доведённая до самого края.

Вскрикнула жалобно, не веря, что он мог оставить меня на такой момент.

Раэль поднял голову, его губы блестели, глаза горели огнём. Он провёл большим пальцем по моей груди, сжал её и хрипло усмехнулся.

– Оргазм ты получишь, когда я решу.

Смотрела на него в нем шоке прикусив губу, и слёзы нетерпения блеснули в уголках глаз, но даже через отчаяние внутри всё сжималось от ещё большего желания.

Его взгляд скользнул вниз, и он замер, любуясь. Я почувствовала, как жар вспыхнул в щеках – он смотрел на мою раскрытую, дрожащую от возбуждения плоть так, будто видел самое прекрасное зрелище в мире.

– Сколько раз я уже трахал эту дырочку… – выдохнул он с хрипотцой, и по спине у меня пробежали мурашки. – А налюбоваться не могу. Такая аккуратная, нежная, розовая, будто создана для того, чтобы я срывался на тебе снова и снова.

Его пальцы легко развели мои лепестки, и он удовлетворённо хмыкнул.

– Эстетика чистая. Грех не взять на язык. А как эти стенки сжимаются вокруг моего члена… – он наклонился ближе, дыхание обожгло. – Каждый раз будто взрыв в голове.

Всхлипнула, не зная, как вынести эту смесь похвалы и власти, и в тот же миг его губы скользнули туда, куда он смотрел, превращая мои мысли в пустоту.

Он снова начал вылизывать меня так, словно смаковал редкое вино: затягивал меня в чувственный ритм, чередуя мягкие поцелуи с жёсткими, точными толчками языком. Его губы обхватили мой клитор, он слегка втянул его, и по телу пронеслась дрожь, будто электрический разряд.

– Такая сладкая, – промурлыкал он между движениями, и вибрация его голоса передалась прямо в моё нутро. – Я мог бы часами есть тебя.

Я стонала всё громче, то теряя голос, то срываясь на прерывистый крик. Его ладони держали мои бёдра, не позволяя отстраниться, и от этого ощущение полной принадлежности только усиливалось. Я чувствовала, как язык чертит круги, то нежно, то резко, а губы снова и снова захватывают мой клитор, пока я уже не могла контролировать ни дыхание, ни движения.

Внутри всё сжималось, пульсировало, словно он управлял каждым моим нервом, и поняла: он действительно хочет довести меня до края и не отпустит, пока я не откажусь в этот омуте.

Он неумолимо наращивал давление, движения становились всё быстрее и настойчивее. Я чувствовала, как каждый толчок его языка подбрасывает меня выше, ближе к краю, и уже не могла сдерживать громких стонов. Они рвались наружу, прерывались всхлипами и криками. Бёдра сами подались вперёд, и я вцепилась в его волосы, словно в последнюю опору, боясь утонуть в том, что он со мной делал.

Напряжение росло, с каждой секундой заполняя всё тело, пока не стало невыносимым, и когда он ещё сильнее прижался, ускорился, сомкнув губы на моём клиторе, я сорвалась. Крик вырвался из груди, длинный и отчаянный, – всё тело выгнулось дугой, бёдра задрожали, будто потеряла контроль над собой.

Я словно встала на мостик, опираясь только на пятки и лопатки, а он держал меня, не отпуская, продолжая ласкать, пока по мне прокатывались волны судорог. Билась в конвульсиях неконтролируемого оргазма, а он будто намеренно продлевал каждую волну, не давая утихнуть этой буре, пока я не обмякла, обессиленная, и до конца не верящая, что это со мной.

Лежала, сердце колотилось так сильно, что казалось – оно вырвется из груди. Всё тело ещё трясло мелкой дрожью, бёдра предательски подрагивали, а в голове царил хаос. Я не верила, что это было со мной. Господин, сделал это ради меня. Не для игры, не из прихоти, а потому что сам захотел подарить мне это безумие.

Чувствовала, как внутри распахивается что-то новое и пугающее – нежность, смешанная с восторгом, благодарностью и страхом. Это было так неправильно для рабыни и так невыносимо счастливо.

Мои ноги всё ещё были широко разведены, я даже не могла их сомкнуть, ведь он держал меня в этом положении, будто я полностью принадлежала ему.

Видела, как он поднялся на колени между моими бёдрами, его дыхание тяжёлое, подбородок блестит моей влажностью, а глаза тёмные от похоти. От этого взгляда я сама готова была сгореть.

Он обхватил свой член рукой и начал медленно ласкать себя, не сводя глаз с моей промежности. Я почти скулила, едва не умоляя войти в меня, но он только улыбнулся краешком губ и опустил головку к моим губам. Лёгкое касание, скольжение по входу, и я дёрнулась, будто меня ударило током.

Но он не спешил, а нарочно водил членом по влажной коже изнуряюще, то касаясь клитора, то надавливая на вход, но не входя. Я стонала, закусывала губу, пыталась приподняться к нему, но он тут же отстранялся. Иногда резко бил головкой по моему клитору. Щелчок был звонкий, влажный, и я взвизгивала, выгибалась, едва удерживаясь на постели. Чувствительность после оргазма была такой острой, что каждое его движение становилось пыткой и наслаждением одновременно.

Ловила ртом воздух, хваталась за простыню, вцеплялась в неё так, что ногти белели. Моё тело горело, бедра дёргались сами по себе, будто пытались поймать его и втянуть внутрь, но он снова и снова ускользал, продолжая издевательскую игру.

Время тянулось мучительно. Минуты казались вечностью. Я дрожала, шептала что-то несвязное, почти плакала от этого напряжения, он не останавливался, то дрочил прямо на меня, скользя по всей промежности, то задерживался у клитора, наблюдая, как я корчусь от слишком сильных ощущений.

И только когда я уже не могла ни стонать, ни дышать, когда бедра сами приподнялись и я почувствовала, что разорвусь от этой жажды, он вдруг прижал головку к моему входу и вошёл. Медленно, с нарастающим давлением.

Застонала от растяжения и безумного облегчения. Его толщина заполняла меня до предела, стенки сжимались на каждом сантиметре, будто пытались не отпустить. Я выгнулась, и вцепилась в подушки за головой.

Он держал мои бёдра, стоя над ними, и я видела, как он смотрит вниз – туда, где моё тело жадно принимает его, и от этого взгляда я кончала бы снова, даже без движений.

В этот секс, он смотрел туда чаще, чем обычно, и от этого у меня кружилась голова. Словно его завораживал сам процесс, как мои губы раздвигаются под его движениями, как розовая плоть обхватывает каждую часть его члена.

Он вошёл до конца и на миг замер. Чувствовала, как он пульсирует внутри, как горячая плоть распирает меня, и сама не удержалась – бёдра рванулись навстречу. Он ответил толчком, и я застонала, выгибаясь.

Его движения стали размеренными, тяжёлыми, с полным контролем, будто он нарочно тянул моё удовольствие, не позволяя быстро сорваться. Каждый толчок вгонял меня в матрас, бедра непроизвольно раздвигались шире, но ему было мало, и он держал меня, задавал ритм и силу.

Внутри всё сжимается вокруг него, как каждая складка цепляется за его член, и от этого мне казалось, что я теряю контроль над собственным телом. Я хватала воздух ртом, стонала, то громко, то хрипло, и каждый мой звук только заводил его сильнее.

Он не наклонялся ко мне – держался прямо, будто любовался тем, как я извиваюсь под ним. Иногда его пальцы сжимали мои бёдра так крепко, что я чувствовала жар его ладоней даже поверх кожи. Видела его грудь, напряжённые мышцы, капли пота на висках и понимала, что он получает не меньшее удовольствие, чем я.

Ритм становился быстрее. Его удары были точными, мощными, с каждым разом глубже, пока я не начала почти кричать, чувствуя, как волны жара накатывают одна за другой. Моё тело билось в его руках, я хваталась за простыни, выгибалась мостиком, но он не отпускал – держал, вгоняя снова и снова.

В какой-то момент, он вошёл особо глубоко. Его руки крепко держали мои бёдра, словно я могла вырваться, хотя единственное, чего хотела, это ещё. Он тёрся внутри меня не спеша, словно смаковал каждую секунду, а потом вдруг ускорялся – резко, жёстко, загоняя меня обратно в бездну наслаждения.

Он всё глубже и точнее ударяется в ту самую точку, словно намеренно выбивая из меня остатки самообладания.

Чувствовала, как волна накатывает снизу, сперва лёгкое дрожание в клиторе, будто в нём вспыхнула крошечная искра, но он двигался всё глубже и точнее, и эта искра быстро разрасталась в огонь. Первый оргазм ударил так, что мышцы сжались сами собой, вытесняя из меня крик. Внутри всё дрожало, вбирая его, словно жадно тянуло к себе.

Но он не дал мне утонуть в этой слабости, а продолжал входить, и от каждого движения клитор снова откликался, как будто его невидимая струна натягивалась до предела. Я ощущала, как матка сжимается и тянется к нему, будто хочет вобрать его глубже, и это второе наслаждение взорвало меня ещё сильнее.

Внутри волны не заканчивались – влагалище пульсировало вокруг него, мышцы сводило судорогами, и каждое его новое движение приходилось на этот пульс. Я будто чувствовала, как моя внутренняя плоть жадно вбирает его, снова и снова выжимает, не отпуская.

Это был не ряд отдельных оргазмов, а разные уровни одного потока. Сначала клитор горел ярко и резкими вспышками, потом глубже – тёплые волны из самой матки, растекающиеся по всему животу, по спине и каждый новый толчок разгонял их сильнее, пока я уже не понимала, где заканчивается один оргазм и начинается следующий.

Моё тело дрожало, выгибалось, ноги сами обвились вокруг него, не отпуская. Я слышала собственные всхлипы и крики, но они будто не принадлежали мне. Всё, что оставалось – это ощущение, как внутри меня всё сжимается, взрывается и снова сжимается, бесконечно, пока он вонзался глубже и яростнее.

Он держал меня крепко, дыхание его стало рваным, движения беспорядочными, а когда эльф выдохнул моё имя, то сжала его внутри из последних сил, и это окончательно сорвало его. Его горячие толчки, его стон и новая волна обрушилась на меня, самая сильная, заставляя тело дрожать в этом безумии.

Внутри всё сжималось и трепетало, стенки сводило в сладких спазмах, и я чувствовала, как его член скользит в этих ритмичных сокращениях, будто сама природа пыталась вытянуть из него семя.

Он не остановился, а сделал ещё несколько резких, судорожных толчков, будто сам уже не мог держать ритм и его стон вырвался из груди.

Я почувствовала, как он кончает: его член дёргался во мне мощно, с каждым спазмом становясь ещё твёрже и горячее. Эти пульсации были такие сильные, что я словно ощущала, как кровь бьётся в каждой его жилке – прямо у себя внутри.

И вместе с этим – густые, горячие потоки спермы рвались глубоко в меня. Семя растекается по влагалищу, заполняя меня до предела, а мышцы сами судорожно сжимались. Это было похоже на переполняющую чашу: каждый новый выброс заставлял меня содрогаться, а матка сжималась в сладкой агонии, словно втягивая его в себя.

Мы были захвачены одним безумием: его толчки всё слабели, но он продолжал пульсировать и вливать в меня всё снова, а моё тело отвечало – судорогами, спазмами, новыми вспышками наслаждения.

Его тело постепенно обмякло, но он не вышел из меня. Мы лежали так, и он опустился рядом, тяжело дыша, а его пах всё ещё плотно прижимался к моим бёдрам. Я ощущала его внутри себя – тёплого, ещё чуть пульсирующего, будто он хотел остаться там навсегда.

Моё тело дрожало в остаточных судорогах, но постепенно дыхание выравнивалось, и я просто слушала его сердце – оно колотилось так же быстро, как и моё. Он будто не отпускал меня даже в покое: его руки лежали на моих бёдрах, крепко, уверенно, как будто удерживали от того, чтобы я растворилась.

Минуты текли, и я чувствовала, что эта близость – не только про страсть, а про нечто глубже. Мы были связаны так, как нельзя разорвать.

Через какое-то время он приподнялся на локтях, оставаясь во мне, и наши лица оказались совсем близко. Я встретила его взгляд, но в нём не было дикости, только нежность и какая-то тихая одержимость.

Его губы коснулись моих осторожно, будто впервые – медленно, ласково, с бесконечной теплотой. Это был поцелуй не похоти, а признания.

Он отстранился ровно настолько, чтобы я могла увидеть его глаза, и хрипло произнёс.

– Ты моя любимая одержимость.

У меня защипало в глазах. От этих слов я почувствовала себя так, словно весь мир сжался до этого мгновения: его взгляд, его тепло внутри меня и этот поцелуй, в котором он отдал всё, что скрывал.

У меня перехватило дыхание, и в горле встал ком, будто его слова коснулись самой сути. Я не смогла ничего ответить – слова здесь были бы лишними. Вместо этого я прижалась к нему, крепко, всем телом, обхватила руками его шею, впилась в него, словно боялась, что, если отпущу – он исчезнет.

Это были не просто объятия, это было безумие двух душ, нашедших друг друга. В них было всё – благодарность, нежность, любовь и та самая одержимость, которую он только что признал.

Он ответил мне так же крепко, сжимая меня, будто хотел раствориться в моём теле и сердце одновременно. Его поцелуй стал глубже, но не страстнее – это была тёплая бесконечность, мягкая и живая, в которой я тонула.

Эльф мягко вышел из меня, и я вздрогнула от пустоты, но тут же почувствовала, как он заботливо прикрыл рукой моё бедро. Потянулся за полотенцем, осторожно вытер мои дрожащие ноги и живот, потом сам себя, и всё это делал так спокойно и бережно, будто в этом была своя особая нежность.

Я смотрела на него – на то, как серьёзно он относится к каждому движению, и сердце таяло. Он поймал мой взгляд и, улыбнувшись уголком губ, наклонился, легко поцеловал в губы, словно в награду за терпение.

Затем он уложил меня на подушки, сам лёг рядом и обнял так крепко, как будто боялся снова потерять. Мы накрылись одеялом, и я устроилась головой у него на плече. Его дыхание было ровным и спокойным, пальцы лениво перебирали мои волосы, иногда задерживаясь на пряди и ласково скользя по шее. Он то и дело касался моих губ лёгкими поцелуями, такими тихими, что от них мурашки бежали по коже.

В его объятиях я ощущала себя защищённой, словно весь мир сузился до этого мягкого тепла, его плеча под моей щекой и пальцев, нежно играющих с моими волосами.

Я лежала, слушая его ровное дыхание, ощущая, как его пальцы лениво перебирают мои волосы. Тишина была такой полной, что казалось – в палате слышно только биение его сердца под моей щекой, но слова сами сорвались с губ.

– Господин?

Он чуть улыбнулся, и его грудь под моей щекой вздрогнула от тихого смеха.

– Да, моя рабыня?

Замялась, прижалась к нему сильнее, будто ища защиты от собственных слов. Прикусила губу, сомневаясь, но не смогла удержать внутри то, что рвалось наружу.

– Мне кажется, что я люблю вас.

Он затаил дыхание, пальцы в её волосах замерли.

– Ты не имеешь права так говорить, – тихо произнёс он, но голос дрогнул. – Эти слова опаснее любых кандалов.

Я подняла глаз и всмотрелась в него, в каждую черту его лица, и шёпотом спросила.

– Но ведь это правда. Вы разве этого не чувствуете?

Он провёл ладонью по моей щеке, большим пальцем ласково обрисовал мои губы и ответил тихо, но с такой силой, что у меня перехватило дыхание.

Он стиснул зубы, словно боролся с самим собой, потом провёл рукой по моей щеке. Его пальцы дрожали.

– Чувствую, – признался он, наконец, и это слово сорвалось так, будто он рвал из себя запрет. – Чувствую каждое мгновение, когда ты рядом. Чувствую, когда боюсь потерять тебя. Чувствую, даже когда ненавижу себя за это.

Мои глаза блеснули, и я обняла его крепко, всем телом, будто хотела раствориться в нём.

– Тогда пусть я буду вашей слабостью и безумием. Только не отталкивайте меня.

Он закрыл глаза, уткнулся лбом в мою макушку, и его дыхание стало неровным.

– Ты моя любимая одержимость, – прошептал он, но с такой тоской, будто это было признанием в том, чего нельзя. – Моя рабыня и моя свобода. Моя тьма и мой свет.

Я зажмурилась, прижалась к нему крепче, обняла так, будто хотела раствориться в его теле. Слёзы навернулись на глаза, от невозможной силы этого чувства.

– Если это грех, тогда я готова грешить. Только бы быть с вами.

Он посмотрел мне прямо в глаза, как будто хотел выжечь в душе клятву. Его руки обвили меня крепче, не оставляя ни пространства, ни воздуха между ними.

– Тогда мы оба грешники, – сказал он глухо. – Но я не смогу отпустить тебя. Никогда.

Я улыбнулась сквозь слёзы и прошептала.

– И я не уйду. Даже если весь мир будет против нас.

Их губы снова встретились – нежно, с теми самыми поцелуями, в которых не было страсти, только преданность, нежность и бесконечная жажда принадлежать друг другу.

Отстранившись, эльф задержался у губ, но в его взгляде мелькнула тень.

– Мила, я хозяин, а ты рабыня. Всё, что мы делаем, – неправильно. Это ломает законы, и общество не примет наши чувства.

Я прижалась к нему сильнее, голос был тихим, но твёрдым.

– Их можно оставить только, между нами. Я всегда готова.

Его челюсть напряглась, в голосе прорезалась горечь.

– Ты не понимаешь. Если о нас узнают, тебя могут отобрать или убить. Нельзя, чтобы появлялись чувства между хозяином и рабыней. Я лишь должен спускать в тебя и пользоваться тобой, а твоя главная функция, помогать мне сбрасывать лишнюю магию. Главный инструмент для этого у тебя между ног, а его легко заменить другой игрушкой. Ты понимаешь, о чём я?

Я не отвела взгляда, хотя сердце болезненно сжалось.

– Да, мой господин, понимаю, но и отказываться от чувств к вам не буду. Я буду любить вас молча, чтобы никто не узнал.

Он вдруг улыбнулся, и эта улыбка обожгла сильнее, чем слова – слишком нежная и живая для того, кто привык скрывать чувства.

– И я буду любить настолько, насколько это возможно, моё маленькое безумие.

Я не выдержала, развернулась в его руках и прижимаясь к его груди, будто боялась потерять этот миг, а он, крепко удерживая меня, понял, что отныне уже не сможет жить без своей рабыни.