Текст книги "Подарок для эльфа (СИ)"

Автор книги: Таэль Вэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц)

Таэль Вэй
Подарок для эльфа

 ⚠ Обращение к читателю! СТРОГО 18+.

Эта книга – тёмная эротика, без прикрас. Здесь не про любовь, а про власть, подчинение, телесность и первобытное влечение.

Герой – жесткий, доминирующий. Героиня – его собственность. В тексте много откровенных сцен, эмоционального напряжения, чувственности, а также описаний интимных взаимодействий без цензуры.

Если вы ищете светлую мораль, нежность и путь к гармонии – лучше закройте книгу.

Если же вас манит мир власти, страсти, красивой жестокости и магического антуража – вы пришли по адресу.

Добро пожаловать. Вы предупреждены.

Глава 1: Дар

Имя своё слышала редко. В детстве – от матери, которая успела умереть, не дожив до холодной весны, а потом – от надзирательниц в приюте, у которых к каждому ребёнку был либо номер, либо раздражённое «эй, ты», но в документах, магически проштампованных и засушенных в герметичных тубусах, я значилась как Мила – пригодная, неприкосновенная до Первой Ночи.

Так называли тех, кто предназначались для передачи в руки высокородных.

В моем мире это не считалось рабством. Формально – это было покровительство, древняя практика, существовавшая задолго до магических кодексов и Академии. По сути же – вложение: способ направить важный ресурс в нужные руки. Девушек из простого народа, особенно сирот без рода и магического дара, могли выкупить, обучить базовому этикету, ухоженности, эротической теории и подчинению – и передать под покровительство сильному магу.

Некоторым магам, особенно тем, в ком сила зашкаливала, требовалась постоянная разгрузка. Их магические каналы были слишком плотными и активными. Без регулярного сброса напряжения через контакт с женским телом они рисковали потерять контроль над своей стихией. Секс для таких магов был не просто удовольствием, а необходимостью.

Раэль Тал’Аннор был одним из них. Могучий, юный, родовитый. Его магия требовала контакта часто, но не с кем попало. Не каждое тело могло выдержать его силу и стабилизировать потоки.

Я подходила идеально. Мое тело резонировало с магией, усиливало её, выравнивало хаотичные импульсы, возвращая эльфу кристальную ясность. В их среде говорили, что маги с врождённой склонностью к нестабильности инстинктивно тянутся к определённому типу партнёров и Раэль, едва увидев Милу, понял: она – его.

Меня могли отправить куда угодно. В ритуальные покои, где из девушек выкачивали жизненную силу заклятиями или – в руки пожилого герцога, у которого умерла последняя «партнёрша». Некоторые покровители использовали девиц редко, только по необходимости. Некоторые – ежедневно. Были и те, кто обходился с ними особенно жестоко и делились со своими приятелями.

Я не считала себя особенно красивой. Черты – обычные, кожа – бледная, как у всех, кто вырос без солнца. Ни выразительных глаз, ни точёного подбородка, ни походки, от которой замирают мужчины, но в их мире ценилась не внешность – не совсем так. Ценилась пригодность и уникальность. В этом мне повезло.

У меня был тот самый тип тела, который идеально резонировал с эфирной магией: тонкие каналы, высокая восприимчивость, почти врождённая податливость потокам. Я не ломалась под давлением силы – наоборот, впитывала её и выравнивала. Это делало меня подходящей для магов с высоким уровнем нестабильности, тех, чья сила требовала постоянного сброса, чтобы не разрушить их изнутри.

А ещё – грудь. Большая, молочного оттенка, с высокими розовыми сосками – редкость даже среди аристократок. Такая, на которую смотрят с завистью, а за спиной обсуждают: «такая – выдержит любого мага».

И волосы. Их почему-то все замечали. Длинные, струящиеся ниже попы, мягкие, как шелк, и цвета расплавленной бронзы. Их любили трогать, а у магов вроде Раэля, как мне объяснили, на такие волосы почти рефлекторная реакция – тянуть, наматывать, зарываться.

Я знала, зачем меня уже выбрали и кого получу в качестве “господина”. Мужчина в тёмной форменной мантии, без эмоциональный и сухой в манерах, вёз меня не как живую девицу, а как тщательно упакованную посылку. Он даже имени не спросил – просто подписал пергамент о передаче, открепил от рукава печать приюта и указал на карету.

До поездки меня одели в простую одежду: мягкое серое платье без украшений, с вырезом, подчёркивающим грудь, но не кричащим. Ни косметики, ни причёсок – только распущенные волосы, струящиеся вниз, как водопад. Мне не дали с собой ни книг, ни вещей, только маленький тканевый мешочек.

До этого со мной говорили и объясняли, что мне повезло и хозяин – не самый жестокий из возможных, и что он непременно оценит тело, которое работает на него.

Еще в приюте мне вручили небольшой флакон с маслом, которое потом я положила в мешочек. Прозрачное, чуть сладкое на запах, оно согревало пальцы. Велели сразу после прибытия в покои раздеться полностью – до последней нитки. Втереть масло в кожу, особенно – в грудь, живот и бёдра. Оно сделает тело более чувствительным, а кожу – сияющей, будто согревало изнутри.

Ещё передали три комплекта нижнего белья.

– Надень один, – сказала мне надзирательница. – Тот, к которому потянется рука первой, но ни в коем случае не ложись на постель. Господин может счесть это дерзостью. Лучше сесть на пол внизу у подножия ложа. Склонить голову, смотреть в пол и ждать. Первой не заговаривай, только если хозяин разрешит.

Запомнила каждое слово и когда карета остановилась у мраморной арки Академии, сердце уже билось иначе. Прошла за слугой по коридорам, вымощенными камнем, и оказалась перед дверью, вырезанной вручную, с печатью Ледяного Дома на ручке.

Там, внутри, начиналась новая жизнь и я знала: прежде чем он скажет хоть слово, мое тело уже должно выполнять его желания.

Комната – нет, покои – были больше, чем весь приют, в котором провела детство. Высокие потолки, тяжёлые портьеры, кресло у камина, меховой ковёр, хрустальный кувшин с водой на резном столике, шкаф с одеждой, которую мне пока не разрешалось трогать. Ванная, спальня, кабинет – всё отделено перегородками и везде – тепло. Нежаркое, но убаюкивающее, будто тебя обернули в заклинание комфорта.

Я не знала, когда он войдёт, но в душе, глубоко – знала, что долго ждать не придётся.

Сердце колотилось от волнения, хотя в комнате было тихо. Прошлась босиком по ковру, дотронулась до шелка покрывала. Прикоснулась к гребню, лежащему на туалетном столике. Всё это было чужим, но отныне – это ее дом.

Опустившись на колени и развернула мешочек с содержимым. Внутри – три комплекта белья. Каждый – как вызов, как вопрос самой себе: какой я должна быть сегодня?

Пальцы скользнули по первому: белый комплект, мягкое полупрозрачное кружево. Лифчика с полупрозрачными чашками из ткани. Верх украшали короткие рюши на плечах, создавая видимость небольших рукавов. Трусики были открытыми, с воздушной юбкой из той же полупрозрачной ткани, полностью обнажавшей ягодицы. По бокам трусики соединялись с поясом золотыми декоративными цепочками. Линия талии подчёркивалась, интимная зона прикрывалась минимально. Девственно, мягко, почти наивно.

Второй – тёмно-бордовый. Комплект состоит из кружевного бра с мягкими чашечками и декоративными перекрёстными бретелями. Трусики с разрезом спереди, поверх – короткая прозрачная юбочка. Открывает низ живота, подчёркивает бёдра и интимную зону. Красная полупрозрачная накидка, которая шла в комплекте была из лёгкой ткани, надевается сверху. Глубокий вырез спереди, завязывается атласной лентой под грудью. Это было провокацией.

И, наконец, третий чёрный. Простой и изысканный одновременно, из тонких ремней и кружевных вставок. Лифа нет – грудь полностью открыта, подчёркнута только обрамлением. Трусики с высокой посадкой, бёдра и попа почти полностью оголены, декоративная вышивка спереди прикрывает лишь центр. Линии строгие, но каждая подчёркивала изгибы, как будто сшиты по телу.

Рука потянулась сама к белому. Он казался одновременно соблазнительным и торжественным. Мягкое белое кружево с вырезами подчёркивало изгибы моего тела, а открытая зона бёдер и груди делала образ подчёркнуто откровенным – таким, каким, он хотел бы видеть меня впервые. Этот вариант выглядел как покорное, нарядное подношение – красиво, вызывающе, но без вульгарности.

Отложила бельё и поднялась. Сбросила платье через голову, и оно упало у ног, как прошлое. Тело – на свету. Плечи дрожат, грудь слегка подрагивает с каждым вдохом. Волосы рассыпались по спине, закрывая ягодицы, как жидкий шёлк.

Открутила пробку от флакона с маслом и вдохнула. Лёгкий, сладковатый аромат – что-то между цветами и молоком. Вылила немного на пальцы. Понемногу – на плечи, ключицы, по груди. Масло скользило, оставляя сияющий след. Втирала его в грудь стыдливо, но знала, что должна это сделать. Соски затвердели под движениями, а кожа стала более чувствительной и сияющей.

Живот, бока, внутренняя поверхность бёдер. Масло словно оживляло изнутри – там, где кровь раньше шла медленно, теперь пробегали импульсы. Когда дошла до ягодиц, руки уже слегка дрожали. Прикосновения становились мягкими, скользящими, и в этом было что-то слишком приятное.

Надела бельё и комплект сел идеально, делая похожей на чьё-то сладкое предвкушение. Он будет трогать, рассматривать, сжимать – не с лаской, а с правом собственности.

Опустилась на пол – у камина на меха. Села на пятки, колени разведены. Опустила взгляд. Спину держала прямой, грудь – приподнятой. Руки – на бёдрах. Волосы стекали с плеч, спускаясь к пояснице, как водопад. Я знала, как это выглядит.

Сердце стучало в ожидании его появления.

И когда откроется дверь, он увидит именно это: тело, готовое служить, кожу, которую хочется трогать, грудь, которую невозможно не взять в ладони, и девушку, которая знает своё место.

Через время услышала звук открывающейся двери.

Раэль Тал’Аннор вошёл бесшумно. Даже воздух замер, когда его шаги коснулись пола. Он не спросил моего имени, не поздоровался, а только смотрел. Наконец-то, подарок его родителей приехал к нему. Этот взгляд прожигал кожу, ощущался почти физически: скользил по телу, оценивая, примеряя, словно уже знал, как именно будет брать.

Опустила голову ниже. Он остановился в шаге, не спеша касаться. Лишь обошёл, как зверь, изучающий новую игрушку. Каждый его шаг за спиной отзывался мурашками вдоль позвоночника, от которых не было защиты. Я сидела ровно, не дыша, ощущая, как взгляд скользит по обнажённой спине, по изгибу талии, по линии бёдер, оставляя за собой нечто большее, чем просто внимание. Это было безмолвное обладание, в котором не требовалось слов.

Когда он вновь оказался передо мной, остановился на расстоянии полшага и поднял руку. Его пальцы легли под подбородок неторопливо, но с той безоговорочной уверенностью, что не допускает возражений. Он приподнял мое лицо, заставляя смотреть в глаза, и просто смотрел сосредоточенно, рассматривая черты девичьего лица.

– Ты умеешь брать в рот? – спросил негромко, и голос был вроде бы равнодушным, но под ним скрывалось напряжение.

– Теоретически да. Меня учили, – прошептала, не отводя глаз.

Уголки его губ едва дрогнули, не то в насмешке, не то в предвкушении. Он не стал снимать одежду, а просто расстегнул пряжку, потянул молнию вниз, и звук этого жеста показался чересчур громким в этом пространстве. Ткань брюк разошлась, и он обнажил себя – словно извлекал оружие, а не часть тела.

Член был крупным – плотным, налитым, с рельефной веной вдоль ствола и тёмной, гладкой головкой. Я заметила, как та блестит – предвкушение или остаток прикосновений, не знала. Раэль провёл пальцем вдоль – от основания вверх, чуть надавив, и задержался у самой головки. Затем медленно обвёл её кончиком пальца, как бы проверяя чувствительность.

Шагнул ближе. Взял в руку основание и направил член к моему лицу. Головка коснулась губ – сперва правого уголка, затем медленно скользнула влево. Оставила след влажности и жара, как метка. Он повторил это ещё раз, чуть надавив, заставляя приоткрыть рот.

– Открой рот шире. – его голос стал ниже.

Я подчинилась. Раэль вложил себя внутрь сразу, медленно проталкиваясь на треть, затем на половину. Чуть закашлялась от плотности и неожиданной глубины. Он замер, позволив привыкнуть.

Обхватила основание руками, чтобы зафиксировать, как учили. Правую – ближе к основанию, туда, где кожа переходила в напряжённый корень, где всё было особенно чувствительно. Левой аккуратно обхватила яички – осторожно, с почтительным вниманием, словно держала в ладони нечто хрупкое и ценное. Пальцы почти смыкались на стволе, но с трудом – он был толще, чем я представляла по учебным схемам.

Потянула кожу вниз, открывая головку, и снова втянула её в рот, уже осознанно. Начала медленно двигаться – втягивала, отпускала, втягивала снова. Щёки втягивались, слюна собиралась под языком. Язык скользил по нижней стороне, чуть надавливая, затем обвивался вокруг головки.

Раэль издал глухой стон, что-то между контролем и желанием потерять его.

Он запустил пальцы в мои волосы, но не толкал. Я сосала ритмично, с нарастающей уверенностью, чувствуя, как он становится ещё плотнее, как дрожит от моих движений. Иногда вытаскивала почти до конца, чтобы облизать головку – круговыми, скользкими движениями языка – и снова втянуть внутрь до той самой точки, когда глаза слезились, а горло просило воздуха.

Гортанный звук, влажный, заполнил комнату. Мои стоны, слабые, при каждом толчке. Нам говорили, что даже если девушке не приятно, она должна тихо постанывать, что я и делала. И его тихие, сдержанные вздохи. Всё это сливалось в запретную симфонию.

Он напрягся. Пальцы сжались в моих волосах, сильнее натягивая корни.

– Глотай.

Он толкнулся чуть глубже, и тёплая, солоноватая сперма наполнила горло. Глотала – послушно, стараясь не отшатнуться, держась руками за его бёдра, пока он окончательно не выдохся. Его член дёрнулся в последний раз.

Раэль вытащил хозяйство позволяя отдышаться. По подбородку скатилась капля – он провёл пальцем и стёр её с кожи, посмотрел, как я глотаю остатки, и усмехнулся еле заметно.

– Думаю, что теория усвоена отлично.

Он расстегнул ремень, снял брюки, потом – рубашку, сбрасывая ткань на кресло, не глядя, и остался перед ней обнажённым. Я не сразу позволила себе поднять глаза. Когда всё же подняла – задержала дыхание от увиденной картины.

Эльфийское тело – сухое, гладкое, без единого лишнего изгиба. Плечи широкие, грудь резкая, мускулы плотные на прессе, будто выточены, а не накачаны. Ни капли волос, ни одного шрама или царапины – только чистая, светлая кожа и напряжённый силуэт, от которого пахло властью. Он был всё ещё частично твёрдым – налитый, влажный, слегка подрагивающий. Плоть блестела от моей слюны, а тяжесть оставалась, как будто тело не готово было отпустить возбуждение.

Он прошёл мимо и встал сзади. Я ощущала тепло его тела позади себя, дыхание где-то над поясницей, тень, опустившуюся на спину.

Опустился на колени, знал, где правильно расположиться. Ладони легли на ягодицы, мягко их раздвинули. Он шлёпнул ладонью один раз, не сильно, но достаточно, чтобы кожа загорелась. Мое тело дёрнулось, он усмехнулся. Явно был доволен моей реакцией.

– Ты ведь всё ещё девственна, – сказал он негромко с хищной окраской в голосе. – Хорошо.

Я не могла ответить. Всё тело напряглось – от страха и ожидания. Покорность давалась непросто, потому что слишком многого во мне ещё не было – ни опыта, ни понимания, ни памяти прикосновений. Промежность была влажной, и не только из-за масла. Минет возбудил меня больше, чем ожидала.

Возбуждение смешивалось со страхом. Чувствовала жар внутри, тяжесть между ног, но при этом знала: это не значит, что готова. Я была девственницей и даже мастурбация оставалась чем-то запретным – в стенах приюта, под надзором и правилами.

А теперь – он. Я же видела его член и ощущала его во рту, пробовала, не справляясь полностью с глубиной и объёмом. Он едва помещался, и то – не полностью. Я не знала, как его тело сможет войти в моё и всё же он собирался это сделать сейчас. Без лишних слов и долгой подготовки.

Его пальцы скользнули вниз. Он нащупал трусики, натянул в сторону, открывая вход. Один палец прошёл по складке – снизу-вверх, останавливаясь у самого чувствительного места. Он толкнулся внутрь один раз, затем второй.

– Нежная, – выдохнул он. – И такая тесная…

Вытащил палец, провёл им ещё раз по розовой плоти, раскрыв губки шире. Я чувствовала, как пульсирует вход обволакивая его палец.

Он взял в руку свой член, провёл им по складочкам. Несколько раз – вдоль, туда-сюда. Кончиком коснулся клитора, провёл по щели, задержался на входе. Он любовался. Ему нравилось, как аккуратно я устроена – розовая, узкая, эстетически аккуратная.

Он пристроился ближе, провёл головкой вдоль влажной складки, чуть надавил – и замер, точно выверяя угол. Его член оказался плотно прижат к самому входу, и я почувствовала, как широкая головка упирается в узкое, нетронутое кольцо мышц. Несколько секунд – и он толкнулся вперёд резко, сразу на всю длину.

Ткани разошлись с натянутым жжением, мышцы сопротивлялись, но всё равно раздвигались, уступая его вторжению. Он прорвался внутрь рывком, разрывая девственную плеву. Боль пронзила резко, будто кто-то провёл остриём ножа по самому центру, и я вскрикнула, стиснув зубы.

Тело выгнулось, но я прикусила губу, чтобы не закричать вслух. В этот миг мир сократился до одной единственной точки внутри, все остальное исчезло. Резкий толчок вызвал болезненный спазм – кожа натянулась, внутренности отозвались жжением. Чувство наполненности было ошеломляющим: невыносимо чужое и в то же время странно правильное.

Боль не утихала сразу, пульсировала внизу живота, как отпечаток его вторжения, но вместе с ней приходило и нечто иное – покорное осознание: теперь я принадлежала ему. Он был внутри, и уже одно это лишало слов.

В этом было что-то первобытное, грубое, но одновременно притягательное. Его руки держат меня крепко, он чуть двинулся и тело, несмотря на болезненный шок, начинает подстраиваться, и где-то между болью и страхом начало рождаться новое – то, о чём я раньше не знала. Чувство, пробуждающееся в самой глубине души.

– Чёрт… – выдохнул он сквозь зубы. – Ты узкая, как перчатка на мокрую руку.

Он начал двигаться – короткими, жёсткими толчками. Без ритма, просто вперёд и назад. Тело дергалось вперёд при каждом толчке, ладони скользили по ковру в попытке найти опору. Звук стал влажным, хлюпающим – откровенным. Он трахал меня с силой и жадностью, словно утолял голод. Хотя, наверное, так и было. Кто знает, сколько он был без настоящего сброса – без секса с подходящей девушкой, чьё тело не ломается под давлением магии, а принимает её, как своё.

Я чувствовала, как он разряжается во мне, как из него уходит напряжение, накопленное, возможно, за недели – месяцы. Каждое движение будто расслабляет его внутренние каналы. Внутри будто пульсировала энергия и я ловила её всем телом.

Моё нутро будто расширялось, чтобы вместить не только его плоть, но и то, что шло с ней – силу, вихрь, сгустки эфира, вырывающиеся из него в меня. Она не обжигала, а наоборот – впитывалась.

Ладони Раэля легли на мою попу, сжали и снова шлёпнули. Яички хлопали по мне при каждом толчке. Я старалась делать то, чему учили – слегка постанывала, сжимала мышцы, упиралась, как нужно, но боль не отступала, и я терпела.

Он наклонился вперёд, сжал грудь, натянул соски. Грудь качалась в такт ударам. Он застонал утробно. Его пальцы нашли мои волосы, намотали туго на кулак. Он потянул голову назад, выгибая мою шею, натягивая корни так, что я зашипела сквозь зубы.

– Терпи, – выдохнул он.

Он двигался яростно, глухо рычал, иногда просто вжимался до предела. Влажные звуки усиливались, удары становились глубже. Мои руки дрожали, ноги сводило от напряжения, но я держалась ради удовольствия своего господина.

Через какое-то время – не знала, сколько прошло – он вышел. Разом отпустил волосы, откинулся назад и схватился за член. Несколько рывков – и горячие струи спермы брызнули мне на поясницу, на ягодицы и спину. Он стоял и смотрел, как я покрыта им, грудь качается, волосы растрёпаны, тело дрожит.

– Вот так идеально смотришься.

Опустил ладонь на мою голову, погладил, как хищник – не с нежностью, а с удовлетворением. Ему понравилось.

Встал и обошёл меня по дуге, шаг за шагом, позволяя себе разглядывать – снизу-вверх. Подняла глаза – и увидела его. Он не прятал ничего, и не было в этом ни стыда, ни смущения – только уверенность того, кто знает, что будет желанен в любом свете. Протянул руку, не дотрагиваясь, и указал в сторону ковра, ближе к камину.

– Ложись на спину. Ноги – шире.

Голос прозвучал хрипло, но жестко, как команда, которую нельзя игнорировать.

Подчинилась, не отводя от него взгляда. Спина коснулась тёплого ворса, ноги разъехались в стороны, подчинённые его власти. Он стоял между ними, на коленях, и в тот момент уже казался одержимым и бесконечно восхищённым каждым дюймом обнажённого женского тела.

Ковёр под спиной почти не чувствовался – только его руки, скользящие по моим бёдрам, занимали всё внимание. Он сжал их, подтянул к себе, и одно – это движение вызвало во мне сладкий толчок возбуждения, а когда он вошёл с медленным нажимом, в котором звучала сила и невыносимое наслаждение от обладания.

Он сидел на коленях между моими ногами, спина выпрямлена, корпус недвижим, но руки обхватили мои бёдра. Пальцы крепко сжали кожу, оставляя едва заметные следы. Он держал крепко, заставляя бедра двигаться – не спеша, но настойчиво, как будто обучал ощущать его член.

Направляя, он покачивал мои бёдра вперёд и назад, заставляя тело двигаться так, как хотел он и прочувствовать каждое движение внутри. Он заворожённо следит за тем, как качается грудь, и она напрягается от самого факта, что я под ним, но двигаюсь по его воле. Это заводило его – контроль и смакование власти.

Вцепилась в ворс ковра, выгибаясь навстречу, стараясь подстроиться под его ритм. Он владел мной с абсолютной уверенностью, будто знал каждую грань моего тела заранее.

Его руки скользнули вверх, к груди, и там остались. Ладони грубо обхватили грудь – не церемонились, не ласкали, а мяли, тискали, сжимали, как будто хотел выжать из неё всё, что можно. Большие пальцы не щадили сосков, дразнили, выкручивали, теребили до боли и стонов. Когда он наклонился и втянул один в рот, обхватывая губами, а затем сжал зубами ощутимо – я чуть не дёрнулась ему навстречу. Он знал, что делает и издевался сладко, и грязно.

Тело горело, пульс гремел в ушах, между ног текло без стыда, но он не торопился. Выпрямился, взглянул вниз – прямо туда, где я была раскрыта и влажна, где его член исчезал в моём теле с наслаждением. Его взгляд был животным и неприкрытым: будто он мог кончить только от одной этой картины.

– Смотри, – прохрипел он. – Как твое тело нанизано на меня.

Он сжал мои бёдра сильнее и начал вталкивать меня на себя с точной, жёсткой амплитудой. Он трахал моими собственными движениями, направляя, качая, вбивая себя в меня до конца.

– Посмотри, как твоя киска жрёт меня, – пробормотал он, наблюдая, как мои бёдра опускаются на его пах, как кожа сливается, как внутри всё сжимается от слишком долгого сдерживания.

Он не думал о моем наслаждении – держал темп, усиливал хватку, прижимал к себе и снова заставлял сесть на него до конца. Я дрожала, сжимала кулаки, грудь качалась перед его глазами, вся мокрая, влажная, раскрасневшаяся – и он не сводил с неё взгляда.

– Грязная девочка, – прошипел он. – Ты хочешь, чтобы я кончил на тебя?

Он сдерживал себя до последнего, но, когда мое тело насаживалось на него, когда грудь перед его глазами вздымалась с каждым толчком, он не выдержал.

– Чёрт… – выдохнул, и тут же наклонился ко мне снова.

Один рывок – и он погрузился в меня на всю длину. Остался внутри, почти застыв, лишь прижимая бёдра сильнее. Затем снова начал двигаться – резко, глубже, быстрее. Каждый толчок отзывался по телу вибрацией, будто во мне забивали колышек возбуждения, и я сама не удержалась – начала подталкивать таз навстречу, помогать и принимать его всего, как могла.

Он навалился грудью, прижался ко мне, и в следующее мгновение его рот сомкнулся на соске. Сначала на одном. Он сосал его жадно, влажно, с шумом, словно хотел выдрать из меня удовольствие языком. Слегка прикусывал, хватал губами, тянул, а потом переместился на другой – не давая ни отдыха, ни передышки.

Он двигался внутри без остановки – мощно, как раскалённый поршень, высекающий жар из каждого нервного окончания. Мое тело выгибалось, грудь дрожала от его рта, бёдра гремели о его бедра – и всё это было до безумия похабно, пошло, грязно и так чертовски сладко.

– Чувствуешь, как я растягиваю тебя? – выдохнул он в кожу, не отрываясь от соска.

Кивнула, не в силах говорить. Всё, что осталось от меня – сплошная кожа, плоть и пульсирующее удовольствие. Ощущала его размер до последнего дюйма, как он двигается внутри, как расширяет изнутри. Наши тела уже были единым телом – горячим, влажным, скользким комком удовольствия.

Он резко отстранился, вытащил себя – и в тот же миг брызги ударили по моему животу, чуть выше пупка. Его сперма была горячей, липкой, и он, тяжело дыша, продолжал сжимать бёдра, будто не мог отпустить.

– Ты сводишь меня с ума, – хрипло сказал он.

Его сперма липко растеклась по коже, и он даже провёл пальцем по капле глядя на меня с каким-то извращённым восторгом.

Он не ушёл сразу. Напротив – с тяжёлым выдохом опустился на меня всем телом, обмяк, как будто это я подчинила его, а не он меня. Я лежала на спине, распластанная на тёплом ковре, всё ещё влажная между ног, липкая от спермы на теле, с дрожью в пальцах и не до конца улёгшимся сердцебиением.

Он лежал сверху, прижимаясь всей массой. Его дыхание срывалось на моей шее – хриплое, частое, разбивающееся о кожу, словно пыталось вбить в меня память о себе. Я чувствовала его вес, мускулы, жар кожи, и не могла пошевелиться, да и не хотела. Это было странное, дикое, животное ощущение: быть придавленной мужчиной, который только что взял тебя – дважды – и всё ещё оставался внутри.

Между ног жгло, будто внутри разошлись ткани. Там всё покалывало, пульсировало, было чуть влажным, чуть натянутым, чуть ноющим и в этой легкой боли – нечто новое. Остаточный след проникновения, как если бы меня отметили изнутри. Внутри всё ноет, как будто тело медленно привыкает к тому, что его взяли – впервые и безвозвратно.

Он оторвался от меня, поднялся на локтях, а потом – встал. Не торопясь, выпрямился, и член его всё ещё блестел от моих соков, тяжело покачивался между ног. Провёл ладонью по своему стволу, будто лениво наслаждаясь видом – меня, раздвинутой, измазанной, оттраханной и при этом молчаливой, всё ещё готовой подчиниться.

Я не знала, что теперь, поэтому лежала и ждала. Сердце билось чуть тише, но мыслей было слишком много. Он понял это.

– Можешь принять душ после меня. – Голос был чуть охрипшим от желания, ещё не до конца затихшего. – Там есть всё нужное, бери что хочешь.

Он задержался, посмотрел на меня сверху вниз, как на вещь, которую только что распаковал и оценил.

– Ты мне подошла. Я оставлю тебя. – Его губы тронула усмешка. – Вела себя достойно, не скулила, терпела. А грудь у тебя... – он прищурился, будто снова рассматривая, – это просто шедевр. От одного её вида, похоже, теперь будет вставать каждый раз. – И ушёл, а через несколько секунд из ванной послышался звук льющейся воды.

Я же осталась сидеть на ковре – голая, испачканная, помятая, но живая. Коснулась живота – сперма уже начинала подсыхать, и я даже не знала, стоит ли вытирать её или оставить, как метку. В груди разливалось странное ощущение: я не плакала, не корчилась от стыда, не мечтала сбежать. Думала о том, что могла бы достаться другому – грязному, с сальными пальцами, с огромным брюхом и вялым членом, а досталась ему.

Эльфу. Не просто красивому – ослепительно прекрасному. Его черты, его тело и движения, он не был нежным, но и не был жестоким. Он использовал меня, да – но с таким самоконтролем и вниманием к своему удовольствию, что даже в этом использовании была какая-то тёмная, непрошеная ласка. Он хотел получить кайф – и получил, и я тоже. Хоть и не кончила, но близко была и это было счастьем, ведь могло не быть и этого.

Когда он вернулся, всё ещё голый, с каплями воды на коже, он кинул в меня полотенце. Я поймала его.

– Можешь идти, ванна свободна. Помоешься, придёшь ко мне. Ложиться будешь рядом. Поняла? – Он прошёл мимо, сел на кровать. – Ты теперь моя собственность. Я хочу чувствовать твоё сексуальное тело каждую минуту, и чтобы мог взять тебя в любой момент. Сильным магам это нужно. Тебе должны были объяснять про сброс магии и стабилизацию. Ты для этого идеально подходишь.

Он говорил спокойно, без лишней страсти, как о чём-то само собой разумеющемся – и именно этот тон, лишённый пафоса, отчего-то вызвал у меня странную благодарность. Я ведь реально была идеальной партнёршей для таких, как он.

Пошла в душ, и тёплая вода стекала по телу, смывая следы, пот, остатки боли. Я гладила себя по животу, по бёдрам, между ног с ощущением, будто заново узнаю своё тело. Моющее средство пахло чем-то еловым и мужским. Вдыхала, мылась тщательно и даже с уважением – как будто всё это происходило не зря, а потом вернулась в комнату, завернувшись в полотенце. Он лежал на кровати, не прикрывшись – как хищник, который не боится быть увиденным. Подошла и легла рядом на бок, стараясь его не потревожить. Он молча притянул меня ближе, крепко схватив за талию, и полотенце соскользнуло, оставив между нами только тепло разгорячённой кожи.

Его ладонь легла на мою грудь по-хозяйски, будто это было самым естественным положением для неё. Он даже не сжал, просто держал – твёрдая, тёплая рука, полностью накрывающая правую грудь. Мне было непривычно, но странно приятно.

Я подумала, что, возможно, грудь стала его личным фетишем. У большинства девушек не было такой большой. Даже среди рабынь это считалось редкостью и, похоже, он оценил мое богатство.

Но меня это не смущало. Напротив – хотелось, чтобы он прикасался, чтобы держал, гладил, мял, трогал. Хотелось принадлежать ему даже вот так – через ладонь, тяжело лежащую на моей груди, и я не была против такого положения вещей.

Тихо вздохнув, прикрыла глаза. Мы лежали голые, кожа к коже, и в этой близости не было тревоги – только тяжёлое, тёплое спокойствие, которое медленно уносило меня в сон.

Я принадлежала ему, как рабыня и теперь он стал моим единственным смыслом.