Текст книги "Ахейская Греция во втором тысячелетии до н.э."

Автор книги: Т. Блаватская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Там дома богатых ремесленников стояли возле дворца царя – это дом на акрополе, у Львиных ворот налево, в котором в 1890 г. Цунта открыл следы ювелирной мастерской,[381]381
  В ней, видимо, отливали стеклянные украшения и резали полудрагоценные камни (JDAI, 1911, S. 252-259).


[Закрыть] «Дом щитов» и «Дом сфинксов» в нижнем городе. Два последних дома находятся вблизи «Дома маслоторговца», который представляет собой достаточно ясно выраженное индивидуальное торговое предприятие. Поэтому более правдоподобно, что владельцы упомянутых домов со следами ремесленного производства были достаточно самостоятельными мастерами, хотя и работавшими на обитателей дворца. Свидетельством свободы придворных ремесленников является погребение ремесленника вместе с его бронзовыми орудиями труда, которое обнаружено в одном из пилосских склепов.[382]382
  Σ. Μαρινάτος, ‘Avaoxacai εν Πυλω. Πρακτικά 1953, σ. 239, ειχ. 11.


[Закрыть] Берущий с собой в загробный мир ценные орудия мог быть лишь достаточно независимым человеком.

Другие остатки ремесленных мастерских – в Бербати, в Фивах,[383]383
  Persson, New tombs, p. 148.


[Закрыть] в Дендре, в восточном конце Микен – почти ничего не дают для определения социального положения местных работников. Можно заметить лишь, что это были не очень богатые люди. Наблюдаемый резкий контраст между имуществом костореза и гончара может быть объяснен как еще одно свидетельство частновладельческих отношений в ахейском ремесле. Конечно, нельзя отрицать какой-то доли участия басилеев в операциях крупнейших ремесленников. Но колоссальный размах ахейского производства с его ярким децентрализованным характером не оставляет сомнений в том, что в системе ремесла доминировала деятельность индивидуального производителя, не ограничиваемого указаниями из дворца.

Расширение ремесленного производства сопровождалось рядом глубоких сдвигов в общественном мировоззрении ахеян. Несомненно, что разносторонний технический прогресс вел к обогащению духовного мира, к появлению новых понятий. Отделение ремесла от сельского хозяйства поставило перед обществом новые сложные задачи. Специфика ремесленного дела и расширявшиеся внешние связи непрерывно создавали новые условия труда для части населения, пусть сначала весьма немногочисленной. Этот процесс, происходивший в конце III тысячелетия, остается для нас неясным, однако можно отметить некоторые частные явления, связанные с развитием греческого ремесла.

Так, в XX—XVII вв. до н. э. в Греции сложилась профессиональная разобщенность земледельческого и ремесленного населения. Труд ремесленника и труд земледельца представляли столь различные виды деятельности, что постепенно между работниками каждой отрасли производства выросло ясное различие. Первые признаки этого разграничения хорошо заметны в поселении Дорион-IV, где территориальное разграничение ремесленного квартала ясно указывает на одну из ступеней профессионального разделения земледельца и ремесленника. Данный процесс неизбежно приводил к некоторым изменениям в духовной жизни общества. Внутри ранее монолитного мировоззрения появились два течения: наряду со старинными земледельческими представлениями появились понятия, присущие одним лишь ремесленникам. Совершенно новые технические знания и производственные навыки, которые вырабатывались в довольно малочисленной среде ремесленников-профессионалов, были уже малодоступны или вовсе чужды земледельческому большинству населения.

Некоторые сведения об этих явлениях дает нам греческая традиция о древнейших богах-металлургах – Тельхинах, Дактилях, Корибантах, Кабирах. Весьма примитивные мифы, связанные с этими существами, позволяют заключить, что предания о них появились еще в доолимпийский период, т. е. до середины II тысячелетия. Так, Тельхины приняли участие в борьбе Кроноса против Урана, изготовив серп[384]384
  Strab., XIV, 2, 7.


[Закрыть] для оскопления последнего.[385]385
  Сохраненная Евстафием легенда рассказывает, что Тельхинов было трое и что они именовались названиями открытых ими металлов (Eustath., Schol. Il., IX, 525); на Родосе, древней Тельхиниде, почитали девять Тельхинов (Strab., X, 3,19).


[Закрыть] Имя Тельхинов встречается в древнейшем сикионском мифе, называющем Тельхина третьим царем в ряду автохтонных царей Сикионии.[386]386
  Paus., II, 5, 5.


[Закрыть] Отнесение Тельхинов и других подобных им таинственных божеств-ремесленников к древнейшему периоду металлургии, приблизительно к XXV—XVIII вв., диктуется и тем обстоятельством, что олимпийский бог-кузнец Гефест заслонил названных древнейших металлургов. Характер Тельхинов весьма противоречив, они сделали много полезного для эллинов, но иногда могли быть и злыми силами.[387]387
  Diod., V, 64.


[Закрыть]

Столь загадочный характер божественных металлургов мог быть создан именно тогда, когда металлургическое ремесло не превратилось еще в широко распространенное занятие и когда рядовой житель Греции смотрел с некоторой опаской на вооруженных неведомыми ему техническими знаниями литейщика, кузнеца или другого мастера.

Следует отметить значение различий в организации ремесленного и земледельческого труда. В деревне давние коллективные начала сохраняли свою силу значительно дольше. В ремесле, напротив, ведущей фигурой был или индивидуальный работник, или сравнительно небольшая группа мастеров. И так как успешное развитие ремесленного производства часто зависело от индивидуальных способностей работников, то это еще больше развивало обособленность ремесленников от земледельцев.

Рост ремесленной техники шел более быстрыми шагами, чем рост агрикультуры, и это требовало от ремесленного населения большей гибкости и умения приспосабливаться к новым условиям труда, чем это было нужно земледельцу. Так зарождались дополнительные отличия в представлениях крестьянина и ремесленника.

Вместе с тем ремесло создавало наиболее благоприятные условия для роста частной собственности. В деревне с ее общинным строем жизни принцип индивидуальной собственности на средства производства с большим трудом пробивал себе дорогу. Право собственности семьи и рода на землю значительно тормозило развитие частной собственности земледельца. Напротив, в ремесле было гораздо больше условий для развития частной собственности, тем более что основные средства и орудия труда легко становились собственностью самого работника. Возможность более быстрого обогащения и накопления богатства делала ремесленника активным распространителем идеи частной собственности и тем самым еще больше отрывала его интересы от идеологии членов сельской общины.

В условиях столь интенсивного развития ремесленного производства и торговли в середине и второй половине II тысячелетия до и. э. происходило дальнейшее усложнение структуры свободного общества: внутри городского населения намечались новые профессиональные подразделения на ремесленников, мореходов, купцов. В этой социальной среде возникали новые представления, ранее разрозненные понятия складывались в единую систему воззрений, отвечавших духовным запросам как всего городского населения, так и его отдельных групп.

Усиление различий между идеологией сельских и городских жителей в Греции XV—XIII вв. до н. э. шло не только вследствие сближения интересов богатых ремесленников и басилеев. Некоторую роль играло и общее различие условий труда для сельского и городского населения. В силу большей устойчивости земледельческого производства идеология крестьян медленнее отражала изменения социальной структуры общества, тогда как более быстрый темп жизни в городах обусловливал большую динамичность представлений городского населения.

Это можно проследить при изучении религиозных представлении ахеян во второй половине II тысячелетия. Появление на Олимпе Гефеста, представителя ремесленного люда, должно быть отнесено к результатам роста социального самосознания названного слоя населения. Фигура Гефеста сложная, и это, видимо, отражает особенности взаимоотношений ремесленного люда с разными слоями ахейского общества. По своему происхождению Гефест равен другим олимпийцам, и он является верховным божеством над всеми старыми духами-металлургами. Но отношение к Гефесту других богов весьма двойственное. Иногда оно пренебрежительное. Снисходительно-покровительственное отношение могучих олимпийцев к хромому богу, вероятно, отражало взгляды сильных воинственных басилеев и аристократов, мало ценивших на первых порах повседневный труд ремесленника, – ведь им случалось во время удачного похода захватывать сразу столько материальных ценностей, сколько иной мастер не мог сделать за всю свою жизнь. Рядовой воин-земледелец не был чужд подобных же взглядов, так как и он получал свою долю из военной добычи. Можно отметить еще одно обстоятельство – постоянные занятия ремеслами отрывали ремесленный люд от военных занятий большинства членов общества, что сказывалось на взаимоотношениях названных групп населения. Отсюда, вероятно, возникли представления о хромоте Гефеста, делавшей его небоеспособным, несмотря на всю его силу.

Но эпос доставляет и другие данные. Хотя поэмы, особенно Илиада, посвящены описанию битв и сражений героев, большое внимание в них уделено работе мастера-ремесленника. Тщательные описания ремесленных изделий сопровождаются подробными сведениями об их цене и весе. Искусство мастера высоко ценится в обществе, породившем гомеровский эпос, и самое яркое подтверждение этому – описание работы Гефеста при изготовлении щита Ахилла.

Важным обстоятельством, подтверждающим возникновение проремесленных тенденций в греческом обществе изучаемого времени, является тщательно разработанная ремесленная терминология, сохранившаяся в эпосе.[388]388
  В эпосе можно обнаружить тенденции, отражающие некоторый протест ремесленников. Так можно истолковать тот из эпизодов борьбы богов, когда оскорбленный Гефест заковывает в золотые сети свою прекрасную супругу и ее возлюбленного. В этом предании Арей, бог воины, оказывается побежденным умом хромого бога-ремесленника.


[Закрыть]

Торговля и деньги

В экономической жизни ахейского общества XV—ХШ вв. до н. э. торговля занимала гораздо большее место, чем раньше. Большое количество продукции ахейских ремесленников этого времени красноречиво свидетельствует об усиливающемся развитии товарного производства и обслуживающей его торговли.

«По самой природе вещей получается так, что как только городская промышленность как таковая отделяется от земледелия, ее продукты с самого начала становятся товарами и, следовательно, для их продажи требуется посредничество торговли. Связь торговли с развитием городов и, с другой стороны, обусловленность последнего торговлею понятны таким образом сами собой»,[389]389
  К. Маркс, Капитал, т. III, – К. Маркс и Ф. Энгельс, Собрание сочинений, изд. 2, т. 25, ч. I, стр. 365.


[Закрыть] – пишет К. Маркс.

Действительно, коммерческие связи ахеян в изучаемый период были очень интенсивны. Их корабли вывозили ремесленные изделия Эллады в отдаленные страны и привозили оттуда другие товары. Широкое распространение импортных изделий, проникавших даже в небольшие поселения, говорит о том, что заморская торговля в XV—XIII вв. удовлетворяла запросы не только самых богатых членов ахейского общества, как раньше, но даже и запросы среднего населения. Несмотря на заметное расширение круга потребителей привозимых изделий, внешняя торговля ахеян стояла на втором месте после внутреннего обмена. Последний теперь осуществлялся не только в пределах местных рынков, возникала коммерческая деятельность, охватывавшая многие области страны.

На местных рынках, как и прежде, основным покупателем был крестьянин, что определяло ограниченность числа обращавшихся здесь товаров. Низкая покупательная способность основной массы сельского населения сказывалась и в том, что совершавшиеся на местных рынках торговые операции представляли собой по преимуществу мелкую розничную торговлю. Количество товаров, реализуемых на местных сельских рынках в Элладе второй половины II тысячелетия до н. э., было по-прежнему не очень велико; купив медный топор, ахейский крестьянин берег его не меньше, чем сельское население поздних эпох берегло железные орудия.

Другую картину представляла торговля в ахейских городах, население которых – ремесленники, купцы, знать – нуждалось в рынке гораздо больше. Здесь объем меновых операций был шире, он увеличивался не только за счет чаще совершавшихся торговых сделок, но и благодаря тому, что в обращение поступали более дорогие товары. Наряду с продукцией сельского хозяйства на городских рынках продавали сырье и разнообразные ремесленные изделия. Последние в XV—XIII вв. до н. э. составляли длинный список товаров, начиная от простой глиняной кружки и кончая дорогостоящим оружием и ювелирными поделками. Торговля изделиями, рассчитанными лишь на богатого потребителя, или продажа особо модных товаров охватывала уже тогда достаточно обширные территории. Открытие одинаковых изделий оружейного, ювелирного и косторезного ремесел в Арголиде и Мессении, в Аттике и Фессалии говорит о том, что в сбыте предметов роскоши у ахеян в XV—XIII вв. уже существовала система торгового посредничества, распространявшегося одновременно на далеко отстоящие друг от друга районы страны.

В больших ахейских центрах в XIII в. до н. э. можно заметить появление крупных торговцев. В Микенах в «Доме маслоторговца» были приготовлены к продаже 30 запечатанных псевдостомных амфор.[390]390
  Bennett, Мус. tabl. II. рр. 7-8.


[Закрыть] Поскольку емкость каждого сосуда не меньше 5 л, то из этой лавки на рынок поступало сразу около 150-200 л оливкового масла. Обыденность характера остальных находок позволяет утверждать, что (хотя в настоящее время микенский маслоторговец является единственным хорошо известным представителем крупного ахейского купечества) такие фигуры не были единицами в хозяйственной жизни Эллады XIII в.

Микенский купец вел деловую переписку по меньшей мере с шестью разными лицами, судя по отличию почерков на табличках из его дома.[391]391
  Ibid., p. 90.


[Закрыть] Данное обстоятельство позволяет говорить о значительном развитии системы торгового учета и деловой документации у ахейских торговцев во второй половине XIII в. Приемы ведения деловой документации, вероятно, вырабатывались на протяжении предшествующих двух-трех столетий.

Интенсивный торговый обмен неизбежно приводил к употреблению нескольких товаров, более или менее постоянно выполнявших функции эквивалентов для остальных обмениваемых предметов. Лишь после долгого хождения разных товаров в роли денег эти функции стала выполнять одна категория товаров. Обычно превращение того или иного товара во всеобщую форму эквивалента связано, как отмечал К. Маркс, с двумя обстоятельствами: «Форма денег срастается или с наиболее важными из предметов, которые получаются путем обмена извне и действительно представляют естественно выросшую форму проявления меновой стоимости местных продуктов, или же – с предметом потребления, который составляет главный элемент местного отчуждаемого имущества, как например, скот».[392]392
  К. Маркс, Капитал, т. 7, – К. Маркс и Ф. Энгельс, Собрание сочинений. Изд. 2, т. 23, стр. 96-99.


[Закрыть]

В ахейском обществе XVI—XII вв. функции денег выполняло несколько товаров.

Традиционная единица измерения богатства у первобытных народов – бык – и у ахеян долгое время служила мерилом стоимости при обмене, о чем свидетельствует эпос.[393]393
  Роль быка в качестве мерила ценностей в поэмах Гомера впервые детально освещена В. Риджуэем (W. Ridgeway. The Homeric talent, its origin, value and affinities, – JHS, vol. VIII, 1887, pp. 133158). Позднее более глубокое исследование этого вопроса было проведено И. Свороносом (Ι. Ν. Σβόρονος Μαθήματα Νομισματικης «Journal Internationale d'Archéologie numismatique», Athenes, vol. IX, 1906, pp. 147-236, 156-157). Выводы Риджуэя в основном приняты С. Зельтманом (С. Т. Seltman. Athens, its history and coinage before the Persian invasion, Cambridge, 1924).


[Закрыть] В Илиаде приведены оценки многих предметов, исчисленные в быках: золотые украшения Афины стоили по сто быков каждое, золотой доспех Главка – столько же, тогда как медный доспех Диомеда ценился лишь в девять быков.[394]394
  Il., II, 449; VI, 235-236.


[Закрыть]

Судя по Илиаде, бык стоил больше, чем половина таланта золота, но он был вторым по ценности после серебряного кратера. Среди наград состязающимся на колесницах нет упоминания быков, но второй приз – кобылица – стоит больше, чем четвертый приз в два таланта золота.[395]395
  Il., XXIII, 741-751; 263-270.


[Закрыть] Приведенные примеры подтверждают большую роль скота в обмене, причем товаро-деньгами быки и коровы стали во времена более отдаленные, чем эпоха Троянского похода. По-видимому, уже в XV—XIV вв. крупный рогатый скот выполнял данную функцию. Интересно отметить, что критяне употребляли бронзовые гири в форме бычьей головы.[396]396
  A. J. Evans. Minoan weights and mediums of currency from Crete, Mycenae and Cyprus.– «Curolla numismatica, numismatic essays in honour of B. V. Head», Oxford, 1906. рр. 336-367, 352-353. Эванс приводит табличку с инвентарными записями из Кносса и публикует бронзовую гирю, заполненную свинцом, найденную в позднеминойских отложениях пещеры Дикте.


[Закрыть]

Эпос свидетельствует и о том, что на внутреннем ахейском рынке помимо скота в качестве денег ходили и другие товары. Металлические сосуды, тонкие ткани и одежды – все это предметы, которые часто отчуждались не только в XIII—XI вв., но, по-видимому, и много раньше. Перечисление названных вещей в составе выкупа приза победителю или подарков говорит о том, что они относились к разряду наиболее ценных и часто обмениваемых.[397]397
  Il., XXIV, 229-236; XXIII, 264, 267, 270; IX, 264-266.


[Закрыть]

Точно так же и менее ценные, но постоянно необходимые бытовые предметы служили товаро-деньгами в меновой торговле. Об этом свидетельствует тот факт, что в кладовых пилосского дворца в конце XIII в. хранились одновременно около 6 тыс. киликов и чашек. Очевидно, часть этих изделий могла быть принята кносским царем в качестве оплаты, так как они имели устойчивую потребительскую ценность. Также и в Зигуриесе в Доме В хранилось несколько сотен однотипных простых киликов – видимо, запас общепринятых ценностей, предназначенных для обмена. Примечательно, что в эпосе ясно заметна второстепенная роль металлов в обмене, так как золото часто упоминается лишь после других видов ценностей.

Во внешних торговых операциях, когда обменивались значительные количества товаров, очень рано возникла необходимость выделить удобный для всех товар, который мог бы служить преимущественным мерилом стоимости. Потребность в легко отчуждаемом товаре существовала и на внутреннем рынке.[398]398
  О способах такой мены рассказывают картины на египетских погребальных сооружениях времени Старого царства, т. е. III тысячелетия, где продавцы и покупатели изображены на рынке меняющими вещи или съестные припасы. В конце периода у египтян, по мнению Ю. Я. Перепелкина, роль единообразного и употребительного средства обращения играло зерно, далее, в эпоху I Междуцарствия (на рубеже II тысячелетия), наряду с зерном как средство обращения стала распространяться медь (Ю. Я. Перепелкин, О деньгах в древнейшем Египте, – сб. «Древний Египет», М., 1960. стр. 162-171).


[Закрыть] Как и многие другие народы древности, ахеяне избрали самый удобный вид товаро-денег – металлы.[399]399
  А. Н. Зограф, Античные монеты, М.-Л., 1951, стр. 23.


[Закрыть] Известно, что в обращении у них находились золото и медь.

В ахейском обществе, как и в современных ему других раннеклассовых обществах II тысячелетия до н. э., хождение металлов в качестве денег не достигло еще ступени чеканной монеты. Металлы взвешивали и определяли общепринятыми единицами веса каждый раз, когда происходила меновая операция. Название меновой единицы у ахеян сохранил эпос – это талант – греческое слово τάλαντον, означающее «чаша весов» и происходящее от глагола ταλαντόω «качаться, двигаться вперед и назад».[400]400
  Ранние находки ахейских весов и их употребление в качество идеограммы в ахейском письме показывают, что возникновение понятия «талант» должно быть отнесено еще к первой половине II тысячелетия. В ахейских надписях встречен термин tarasija– ταλασία. родственный эпическому τάλαντον, что подтверждает древность этого наименования (В. Георгиев, Словарь крито-микенских надписей, София. 1955. стр. 69). Однако позднее tarasija стали читать как производное от τλασιος, что указывает на сомнительность первого чтения (В. Георгиев, Дополнение к словарю крито-микенских надписей, вып. I, стр. 25).


[Закрыть]

Размер ахейского таланта золота был небольшим, поскольку эпос считает быка более ценным, чем половина таланта. Абсолютный вес этой единицы, установленный В. Риджуэем, равен лишь 8,5-8,7 г. Употребление такого таланта восходит еще к XVI в., как определил Риджуэй, исследовав вес золотых колец и спиралей из царских могил круга А в Микенах.[401]401
  W. Ridgeway, Metrological notes III: had the people of Mycenae a weight standart? — JHS, vol. X, 1889, pp. 90-92. В статье о гомеровском таланте (JHS, vol. VIII, 1887, pp. 133-135) Риджуэй привлек данные традиции, сохраненные одним из александрийских ученых, что гомеровский талант равен одному позднему дарику (8,34 г) или двум аттическим драхмам (общий вес – 8,62 г), и сопоставил эти известия с полученной им микенской золотой единицей.


[Закрыть]

Кратность веса названных вещей единице в 8,5-8,7 г послужила для Риджуэя основанием сделать вывод о том, что ахеяне в XVI в. пользовались весовой системой, основывающейся на таланте, весящем именно столько.[402]402
  Зельтман, соглашаясь с выводами Риджуэя, отметил, что отклонения в 1/2 и 3/4 грамма, которые заметны в весе микенских золотых вещей, представляются незначительными в условиях взвешивания мелких количеств металла в столь раннее время (С. Т. Seltman, Athens, its history and coinage..., pp. 112-113).


[Закрыть]

Высокая точность веса в соединении с искусностью создавших упомянутые вещи ювелиров создает впечатление, что мастера XVI в. в работе с золотом опирались на давние традиции как в области технических приемов, так и в методике определения количества металла. Поэтому можно с уверенностью утверждать, что система ахейского золотого таланта средним весом 8,6 г зародилась в Арголиде не в XVI в., а несколько раньше.

В вопросе о происхождении ахейского таланта пока еще нет единого мнения. Сначала исследователи считали, что эта единица измерения заимствована ахеянами из Египта или из стран Переднего Востока.

Раньше всего ахеяне вступили в коммерческие связи с Египтом, и поэтому там следует искать родину таланта. Правда, величина микенской золотой единицы отличается от веса древнейшей египетской золотой единицы, известней еще в эпоху I династии и равной в среднем 13,14 г. Лишь при фараонах XVIII династии в Египте появилась весовая система, в основе которой находился кедет, весивший от 8,812 до 10,108 г. Заметивший это А. Эванс полагал, что микенский талант является уменьшенным кедетом, заимствованным ахеянами.[403]403
  A. J. Evans, Minoan weights..., pp. 342-353; Evans, Palace of Minos, vol. IV, pp. 653-656. Мнение Эванса находит подтверждение в данных о торговле ахеян с Передней Азией, которые приводит Стаббингз: до середины XV в. контакт ахеян с Кипром. Сирией и Палестиной был весьма узок (F. H. Stubbings, The Мусenaean pottery of the Levant, Cambridge, 1951, pp. 26, 53, 58), так что из этих стран ахеяне не могли заимствовать золотую единицу в XVIII—XVII вв.


[Закрыть] Интересно отметить и то, что ахейское общество знало лишь золото и медь. Отсутствие серебряной единицы в Элладе резко контрастирует с распространенностью серебра в денежных системах ее восточных соседей, например хеттов[404]404
  В Хеттском царстве серебро играло большую роль в обращении (В. Hrozny, Ancient history of the Near East, Prague, 1953. pp. 141-144).


[Закрыть] и Угарита.[405]405
  Cl. Schaeffer – Ch. Virolleaud, Textes en cunéijormes alpkabetique des Archives Est, Ouest et centrales. Mission de Ras Shamra VII. Le Palais royal d'Ugarit, vol. II, Paris, 1957. Согласно чтению издателей, таблички из Угарита свидетельствуют, что 1 сикль серебра стоил 30 сиклей меди (ibid., p. XXXVI). Далее Шеффер выводит из таблички № 130, что железо относилось к меди как 1:60.


[Закрыть]

Величина таланта, появившегося у ахеян позднее прочих товаро-денег, всей логикой меновой практики должна была находиться в каком-то соотношении с уже распространенным общепринятым мерилом ценностей – единицей крупного рогатого скота. Поставивший впервые этот вопрос Риджуэй пришел к убедительному выводу, что ахейский талант основывался на стоимости быка. Это наиболее простое соотношение удерживалось довольно долго. Неоднократные находки весов показывают, что взвешивание металлов было весьма обычным явлением в жизни общества в XVI—XIII вв. Все известные ныне экземпляры весов – бронзовые, с чашками, предназначенными для небольших тяжестей.[406]406
  В Афинском музее хранятся весы из фолоса Амикл, из склепов в Фивах и из Микен (Staïs, Mycenaean collection, р. 183). В микенских склепах № 515 и 529 сохранились чаши трех весов (Wace, Chamber tombs, pp. 58, 105, 190, tabl. XXIX:20). В Мидее в одном склепе найдено двое весов (Persson, New tombs, р. 73). В Просимне найдено много весов (Blegen, Prosymna, pp. 351-352, fig. 215:6, 7; fig. 543:3; fig. 196, fig. 485). Описывая эти весы, Блеген отметил, что все они были предназначены для небольших тяжестей: толщина дисков, колебалась от 0,0005 до 0,001 м. Примечательно и то, что почти все весы из Аргивского гереона сделаны очень аккуратно. Это признак стремления к большой точности во взвешивании.


[Закрыть] Их конструкция та же, что и конструкция весов из круглого погоста А в Микенах.

Гирь в материковой Элладе найдено пока очень мало в отличие от Крита, где обнаружены многочисленные разновесы ахейской и египетской систем. Видимо, гирей является диск диаметром 0,12 м, найденный в Форике. Поверхность пластины с обеих сторон покрыта концентрическими кругами,[407]407
  Staïs, Mycenaean collection, pp. 155, № 3688.


[Закрыть] большой диаметр позволяет предполагать, что это единица большая, чем один талант.

В Спарте в 1892 г. была найдена гематитовая гиря в форме утки, весящая 167,18 г. Эванс[408]408
  A. J. Evans, Minoan Weights,.. p. 351, № 28.


[Закрыть] считал ее равной 20 легким «псевдовавилонским» шекелям по 8,359 г. Однако с теми же основаниями ее можно считать гирей в 20 ахейских талантов по 8,45 г, так как недостающие 1,72 г могли быть утрачены вследствие потертости камня.

Подобно критянам, материковые ахеяне, вероятно, в более позднее время пользовались и египетскими единицами.[409]409
  В Микенах был найден слиток золота весом 22,66 г, который Эванс считает равным 2,5 египетским кедетам в 0,025 г. (Evans, Palace of Minos, vol. IV, p. 665).


[Закрыть] Длительные коммерческие связи с Египтом вполне объясняют такое заимствование.

Распространенным средством обращения служила медь – сравнительно дешевый и необходимый широким кругам населения металл. Хождение меди вызвало к жизни не только несколько разных форм медных слитков, но и установление канонического типа слитка бронзы определенного качества. В начале XIV в. уже вошли в употребление небольшие медные стержни, которые служили средством оплаты. В фолосе Дендры обнаружена связка из трех тонких стержней одинаковой длины, связанных воедино таким же четвертым.[410]410
  Persson, Dendra. pp. 65-66, fig. 45. Вес стержней не указан.


[Закрыть] А. Пересов истолковал эти вещи как медные «оболы», и данное объяснение весьма убедительно, так как ахеяне не имели обычая класть в могилы необработанный металл. Включение не очень ценных совершенно однотипных медных стержней в богатый инвентарь погребения в Дендре объясняется лишь особым значением этих предметов.

Гораздо лучше известны крупные медные слитки, употреблявшиеся в ахейском обмене. Ахеяне пользовались бронзовыми чушками, ходившими во многих странах Восточного Средиземноморья, но изготовлявшимися лишь в одном месте – на Кипре.[411]411
  H. G. Buchholz, Der Kupferhandel des Zweiten vorchristlichen Jahrtausends im Spiegel der Schriftforsckimg, – «Minoica», Berlin, S. 92-110, Taf. I-II.


[Закрыть]

Форма названных кипрских слитков (рис. 75) на протяжении XVI—XII вв. претерпела изменения, которые позволили разбить известные ныне образцы на три группы: 1) ранняя (Подушкообразный тип) – около 1500 г; 2) средняя (Ранняя Vierzungform) — около 1400 г; 3) поздняя (Поздняя Vierzungform) – около 1200 г.[412]412
  Ibid.. S. 94-96, Abb. 2. Возможно, этот тип III возник еще в XIV в., как полагает Г. Бэсс на основании изображений в гробницах амарнского времени в Египте (G. F. Bass, The cape Gelydonya wreck: preliminary report, – AJA, vol. 65, 1961, pp. 267-276, п. 19). Несмотря на это исправление, система Бухгольца выглядит вполне убедительной.


[Закрыть]

В ахейских землях были найдены слитки двух первых групп. Возле берегов Евбеи в море у г. Кумы обнаружено 19 слитков первого типа,[413]413
  Ι Σβορόνος, Μαθήματα Νομιαματική σ. 161-181, πίναξ. III.


[Закрыть] а в развалинах микенского дворца Цунта нашел один слиток второго типа весом 23,625 кг.[414]414
  C. T. Seltman. Athens, ist history and coinage..., pp. 3-5, 113-115, fig. 3, 4; Wace, Mycenae, p. 88.


[Закрыть] Таким образом, ахеяне ввозили кипрскую медь уже с середины II тысячелетия, несмотря на добычу у себя на родине.

Хождение названных слитков в Греции и других странах Средиземноморья[415]415
  Кипрские слитки обнаружены в Греции, Малой Азии (даже в Богазкеое в слое рубежа XIV—XIII вв.), Сирии, Египте, на Крите, в Сардинии (H. G. Buchholz, Der Kupferhandel..., S. 108).


[Закрыть] справедливо считалось до недавнего времени признаком того, что эти предметы служили средством оплаты, особенно в морской торговле, нуждавшейся в удобном товаре-эквиваленте. Полностью разделяющий это мнение Зельтман сопоставил форму второго типа слитков с очертаниями высушенной бычьей шкуры и пришел к выводу, что такой слиток был ахейским медным талантом, имеющим средний вес 25,220 кг и равноценным быку.[416]416
  С. T. Seltman, Athens, its history and coinage..., pp. 113-115.


[Закрыть] Таким образом, Зельтман приравнял микенский золотой талант в 8,5 г и медный слиток в 25,220 кг, что дает отношение золота к меди 1:3000. Однако не все в концепции Зельтмана можно принять безоговорочно. Следует помнить, что понятие «талант меди» в эпосе ни разу не встречено. Поэтому существование у ахеян медного таланта требует еще специального доказательства, так же как и вывод о соотношении золота и меди как 1:3000.[417]417
  Сопоставление формы слитков с бычьей шкурой вызвало возражение Бухгольца, который заметил, что шкуроподобная форма появилась после подушкообразной (H. G. Buchholz, Der Kupferhandel..., S. 92-93).


[Закрыть]

Вопрос о весе бронзовых слитков дополнен данными измерения 40 чушек второго типа с корабля, затонувшего у мыса Гелидония[418]418
  G. F. Bass, The cape Gelydonya wreck..., pp. 272-276.


[Закрыть] около 1200 г. Бэсс сообщает, что слитки имеют от 16 до 27 кг веса и лишь немногие равны между собой, так что изучаемые слитки не могут быть равны каждый одному таланту.[419]419
  Ibid., pp. 272-273.


[Закрыть] Однако решительное утверждение исследователя, будто слитки вовсе не были одной из форм товаро-денег, неправильно. Видя в найденных им предметах лишь сырьевой металл, Бэсс упускает из виду то, что именно производственное значение меди сделало ее общераспространенным мерилом ценностей при обмене. Отрезанные от слитков небольшие кусочки меди, найденные на гелидонском корабле и еще раньше в Микенах, подчеркивают повсеместную ценность данного вида товара. Отрицая употребление названных медных слитков в качестве средства обращения, Бэсс недооценивает устойчивую традицию, которая сохранялась в производстве этих предметов в течение более 400 лет. Строгое сохранение определенной формы изделия показывает, что плавильщики придавали ей большое значение, следовательно, это был особо ценный вид меди. Наличие знаков на многих слитках говорит о том же. Исследовавший надписи на медных чушках Бухгольц отметил, что самый ранний первый тип уже снабжен знаками, вырезанными на остывшем металле, позднее появляются клейма, оттиснутые на горячем металле. На слитках третьего типа знаки только оттискивались.[420]420
  Изучаемые штемпеля содержат знаки, основывающиеся на слоговом письме Эгеиды и Кипра. Поэтому Бухгольц считает, что вся известная ныне группа происходит с Кипра. Таким образом, своими штемпелями киприоты как бы гарантировали соответствие качества меди форме слитка. Большое внимание к качеству медных чушек позволяет думать, что предметы этого сорта не были простыми кусками сырья, пусть даже и высококачественного. Ведь найденные на том же гелидонском корабле болванки иной формы имеют качество металла более низкое, видимо, годившееся лишь для грубых изделий (H. G. Buchholz, Der Kupferhandel.... S. 97-103).


[Закрыть]

Слиток металла с гарантированным качеством являлся удобным посредником при обмене других товаров. Это было необходимо для торговли и являлось одной из функций процесса зарождения монетной системы.

Обширные заморские связи материковых ахеян могли успешно осуществляться лишь при наличии флота. Можно полагать, что в прибрежных областях Эллады постройка кораблей дальнего плавания относится еще к концу III тысячелетия. Расцвет мореходства у соседних обитателей Кикладских островов[421]421
  H. Gallet de Santerre, Delos primitive et archaique, Paris, 1958, pp. 24-29.


[Закрыть] мог оказать некоторое воздействие на развитие морского дела у ахеян, живших на материке. У жителей Кикладских островов уже во второй половине III тысячелетия были длинные изящные многовесельные суда с высоко поднятым носом. На Крите уже тогда был известен и парус.[422]422
  Evans, Palace of Minos, vol. II, pp. 239-252, fig. 136-138. Огромная роль мореходства в жизни Крита того времени свидетельствуется и тем, что знак корабля имелся в критском иероглифическом письме (ibid., p. 248).


[Закрыть] Первое изображение корабля из материковой Греции относится, судя по определению Эванса, ко второй половине XIV в. На щитке малого золотого перстня Тиринфского клада[423]423
  Evans, Palace of Minos, vol. II, pp. 245-246, fig. 142.


[Закрыть] вырезан корабль с высокими носом и кормой. Одна мачта и четыре весла указывают на два способа движения. Ближе к корме расположена каюта с плоской крышей. Этот схематичный рисунок достаточно ясно воспроизводит судно, предназначенное для долгих переходов по морю. Два вазовых рисунка XIII в. показывают дальнейшее усовершенствование судов. На сосуде, относящемся к группе леванто-микенской керамики,[424]424
  Furumark, Analysis, p. 335, fig. 56, motive 40:1.


[Закрыть] изображен корабль с одной мачтой и сплошной палубой. На обломке сосуда, обнаруженного Куруниотисом в 1912 г. в мессенском Пилосе,[425]425
  Evans, Palace of Minos, vol. II, pp. 246-247, fig. 143. Более точное воспроизведение см.: L. Cohen, Evidence for the ram in the Minoan period, – AJA, vol. 42, 1988, pp. 490-492, fig. 9. Однако Коген неправильно датирует фрагмент серединой XV в. Фурумарк относит его к керамике между 1230—1075 гг. до н. э. (Furumark, Analysis, р. 335).


[Закрыть] изображено длинное сооружение, имеющее сплошную палубу, поддерживаемую равномерно расположенными стойками. Вазописец не нарисовал ни одного весла, что говорит о парусном ходе корабля. Необычна овальная форма паруса, соединенного со сложной системой снастей. Очень важно обстоятельство, отмеченное Эвансом,– на этом корабле впервые появился настоящий руль, снабженный специальным рычагом, правилом. На всех эгейских кораблях более раннего времени обычно изображали рулевое весло. Поскольку знак румпеля встречен в надписях слогового письма Б уже в конце XV или в XIV в., то появление правила Эванс отнес к середине II тысячелетия.

В последние столетия ахейской цивилизации типы кораблей усложнились, как показывает изображение корабля конца XII или самого начала XI в. на псевдостомном сосудике из Асины,[426]426
  Frödin – Persson, Asine, p. 300, fig. 207:2.


[Закрыть] который датирован Фурумарком[427]427
  Furumark, Analysis, p. 335, n. 2.


[Закрыть] временем от 1125 до 1075 г. Схематичный набросок представляет высокобортный, крытый сплошной палубой корабль (рис. 74).[428]428
  Асинский рисунок почти современен Троянскому походу и позволяет лучше понять описание ахейских кораблей в эпосе, где говорится о кораблях с 20, 50 и 118 гребцами.


[Закрыть] Судно приводили в движение весла и два паруса.

Детали специального оснащения ахейских военных кораблей остаются еще неясными. До сих пор неизвестно, были ли ахейские суда снабжены таранами. В специальном исследовании Л. Коген пришел к выводу об их отсутствии.[429]429
  L. Cohon, Evidence for the ram..., pp. 486-494.


[Закрыть] Однако нам кажется, что массивная конструкция носовой части корабля на фрагменте вазы из пилосского фолоса, раскрытого К. Куруниотисом в 1912 г., позволяет ответить на этот вопрос положительно. Обширный флот ахеян обеспечил возможность расширить торговые связи в самых различных направлениях. В XV—XII вв. с западными областями контакт был уже достаточно обширным, о чем свидетельствуют находки «микенской» керамики в Сицилии и Южной Италии. Долгое время эта посуда считалась происходящей с Крита, пока Уэйс и Блеген не подвергли сомнению данный тезис.[430]430
  A. J. B. Wace and C. W. Blegen, Pottery as evidence for trade and colonisation in the Aegean Bronze Age — «Klio», Berlin, Bd XXXII, 1939, S. 136.


[Закрыть] Их предположение, что «микенские» вазы из Сицилии принадлежат местной керамике одного из Ионийских островов, например Итаки или Кефаллонии, поскольку морской путь ахеян в Сицилию должен был идти мимо этого архипелага, подтвердилось. В. Тэйлур, исследовав керамические находки, наметил основные этапы проникновения ахеян в Италию и Сицилию.[431]431
  Taylour, Mycenaean pottery in Italy and adjacent areas, New York, Cambridge. 1958.


[Закрыть]

Территориальный размах ахейской торговли на западе довольно значителен. Самый южный пункт – остров Мальта, где давно были замечены следы влияния эгейской культуры. Недавно найдена «микенская» керамика, датируемая 1300—1230 гг.[432]432
  Ibid., pp. 79-80.


[Закрыть]

Сведения о сношениях ахеян с Сицилией более полны. В юго-восточной части острова ахейская керамика найдена в семи поселениях. Особенно много материала в могильнике Фапсоса. Воздействие ахейской культуры на сицилийскую было особенно сильно между 1425 и 1230 гг., когда оно проявлялось в архитектуре погребальных сооружений, в форме бронзовых мечей, в употреблении украшений, привезенных из материковой Греции. Расширяя выводы Орси о глубине «микенских» влияний, Тэйлур высказывает предположение, что на месте Палермо могло быть «микенское» поселение.[433]433
  Ibid., pp. 54-79. 183.


[Закрыть] Важно отметить, что на восточном побережье Сицилии после прекращения привоза «микенской» керамики около 1230 г. традиции последней сохраняются в местной посуде вплоть до конца XI в.[434]434
  Ibid., pp. 73-77.


[Закрыть]

Лежащие к северу от Сицилии Эолийские или Липарские острова также посещались кораблями ахеян. Завязанные еще в XVI в. отношения особенно развивались в следующем столетии, когда население островов пользовалось не только ахейской керамикой, но также и бусами.

Однако после конца XV в. торговля ахеян с Липарскими островами ослабела, возможно потому, что Эллада стала свободнее использовать обсидиан с о-ва Мелоса, который ранее привозила с Липарских островов.[435]435
  Ibid., pp. 13-53, 182.


[Закрыть]

Места самого дальнего проникновения ахеян на запад – небольшие островки Ишия и Вивара, лежащие у западного берега Италии, против Неаполя. На них найдены обломки «микенской» посуды, относящейся к 1240—1300 гг. Дальше была Сардиния, куда доставляли шкуровидные бронзовые слитки, меченные знаками линейного письма А и В.[436]436
  Ibid., pp. 7-12, 176-177.


[Закрыть]

Еще большая активность ахейских мореходов известна в бассейне Ионического и Адриатического морей.

Наиболее хорошо известны следы пребывания ахеян на южном побережье Апулии, восходящие еще к первой четверти XIV в. Здесь, на мысу против античного Тарента и в ближайших окрестностях его обнаружено четыре пункта с «микенской» керамикой.[437]437
  Ibid., pp. 81-169.


[Закрыть] Урочище Скольо дель Тонно под Тарентом, по мнению Тэйлура, было настоящим «микенским» поселением. Начало апойкии ахеян в Скольо дель Тонно восходит к первой четверти XIV в. Оно служило активным проводником ахейских товаров в быт местного населения. Уже в XIII в. ахейская керамика употреблялась не только жителями прибрежных поселков (Лепорано, Toppe Кастеллуччо), но и обитателями внутренних земель (Сан Козимо на пути из Тарента в Бриндизи).