Текст книги "Ахейская Греция во втором тысячелетии до н.э."

Автор книги: Т. Блаватская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

Итак, археологические данные позволяют выделить в эпосе два ахейских пласта, восходящих к более раннему (XVI—XV вв.) и к более позднему (XIV—XIII вв. до н. э.) периодам.[50]50
  Нильссон полагает, что догомеровские песни-былины могли существовать в памяти аэдов самое большее четыре-пять поколений (Nilsson, Myc. Or., рр. 11-12).


[Закрыть]

Однако не только частности убедительно свидетельствуют об ахейском происхождении гомеровского эпоса. Лишь в додорийскую эпоху могла возникнуть такая живая и удивительно совпадающая с действительностью картина совместного военного выступления правителей ахейских царств. Можно без преувеличения сказать, что существовавшие между гомеровскими басилеями отношения созвучны тому единству ахейских царств XIV– XIII вв., которое сказывается в сходстве их дворцовых древностей. Общая монолитность при сохранении местной автономии свойственна обоим обществам – ахейскому и гомеровскому. Поэтому мнение Нильсона, что основы греческого эпоса – троянский цикл и концепция могущества Микен – не могли возникнуть из простого слияния мелких песен и мифов, весьма убедительно. Эпосу предшествовал цикл сказаний, подобный германским сказаниям о Нибелунгах или русским былинам о князе Владимире, причем в основных чертах троянский цикл возник в микенское время.[51]51
  Nilsson, Myc. Or., рр. 24-25. Интересно отметить, что еще в 1868 г. Φ. Φ. Соколов писал о возможности «существования народных песен, обнимавших весь цикл троянский и, может быть, гораздо более» (Φ. Φ. Соколов,Гомеровский вопрос, стр. 147).


[Закрыть]

Справедливость данного мнения подтверждается анализом «Каталога ахейских кораблей»,[52]52
  Il., II, 494-760 (Далее – «Каталог кораблей»).


[Закрыть] который лет 50 назад впервые получил настоящее признание. Тогда англичанин Т. В. Аллен решительно выступил против мнения о каталоге как о поздней интерполяции. Каталог дает развернутую картину политических, этнографических и географических условий героической эпохи и является, таким образом, важным историческим документом.[53]53
  Тh. W. Allen, The Homeric catalogue of ships, Oxford, 1921. Статья Аллена в JHS (vol. XXX, 1910, рр. 292-322) осталась нам неизвестной.


[Закрыть] Несмотря на то, что Аллен обосновал свою точку зрения весьма убедительно, его мнение не сразу завоевало сторонников, и Эд. Майер даже в 1928 г. отрицал возможность того, что «Каталог кораблей» является самой древней и подлинной частью Илиады.[54]54
  Ed. Meyer, Geschichte des Allertums, Bd II, Leif. I, Stuttgart – Berlin, 1928, S. 293, Anm. I.


[Закрыть] Солидным подкреплением гипотезы Аллена можно считать исследование тюбингенского ученого В. Бурра, который подробно рассмотрел географические сведения каталога ахейских кораблей и его источники.[55]55
  V. Burr, ΝΕΩΝ ΚΑΤ ΑΛΟΓΟΣ. Untersuchungen zum Homerischen Schiffskatalog, — «Klio», Leipzig, 49 Beiheft, 1944.


[Закрыть] Бурру удалось заметить, что все упоминаемые в каталоге ахейские города существовали в XIV—XIII вв. до н. э.; особенно важно его наблюдение, что в каталоге отсутствуют известные лишь позднее названия Акарнании, Мессении, Мегары, Дориды или Озолийских Локр.[56]56
  Ibid., S. 110-131.


[Закрыть] По мнению Бурра, источником для каталога ахейских кораблей дослужил список участников совместной морской экспедиции, который был составлен в микенские времена и затем перешел в эпос.[57]57
  R. Норе – Simpsoh, J. F. Lazenby, Notes from the Dodecanese, — BSA, vol. 57, 1962, pp. 154-175.


[Закрыть] Результаты исследования Бурра достаточно красноречивы и позволяют судить о степени выработанности ахейского эпоса, который содержал былины, сложенные, по-видимому, весьма талантливыми сказителями. Высокие художественные качества обеспечили ему сохранение в памяти многих поколений.

Ахейское происхождение эпоса является фактом первостепенной важности для культурной истории общества XV—XII вв. до н. э. Перед историком же указанное обстоятельство ставит весьма сложную проблему: в какой мере эпос может служить источником для политической и социальной истории ахейской Греции времени троянского похода. Осветить названный вопрос сколько-нибудь исчерпывающе в настоящее время не представляется возможным. Героические оймы ахеян сохранили детали и даже первостепенные сведения, точно совпадающие с рядом известных нам сторон ахейской культуры. Особенно важно то, что вырисовывающаяся по данным археологии основная черта политической жизни Греции XV—XIII вв. до н. э. – множественность суверенных царств в пределах какой-то всеахейской общности – совпадает с картиной военного союза ахейских владык, нарисованной в троянском эпосе.

Возможно даже, что точность, с которой аэды описывали ахейские реалии, в некоторой мере соблюдалась и при изложении отдельных политических событий. Оговоримся, что в некоторой мере исполнявший песню аэд должен был считаться с желаниями самых влиятельных из слушателей, следовательно, ему приходилось применяться к вкусам правившего в той или иной области царского дома. Ведь аэды занимали в обществе подчиненное положение.[58]58
  И. И. Толстой, Аэды, М., 1958, стр. 16-17. Впервые на особенности социального положения аэдов обратил внимание Нильссон, подчеркнувший, что певцов считали демиургами, «работниками для народа» (Nilsson, HМ, р. 208).


[Закрыть] Поэтому наибольшим вниманием пользуются в эпосе вовсе не Агамемнон или его брат Менелай, но другие цари и прежде всего Ахилл, Диомед, Аянт Саламинский. Стремясь к наибольшей поэтической выразительности, увлекательности и образности своих ойм, творцы этих песен могли свободно обращаться с историческими фактами, составляющими основу их повествования, оставляя неизменными лишь, основные черты исторического события. Так, в русских былинах о подвигах богатырей, собравшихся вокруг киевского князя Владимира, верно передана идея борьбы со степью. Право сказителя на художественное обобщение и на творческую переработку исторической темы бесспорно существовало. Правда, в ахейском обществе от аэдов требовалось хорошее знание излагаемых ойм и точность рассказа, как свидетельствуют стихи 489-491 и 496-498 в восьмой песне Одиссеи. Но тем не менее героические песни были поэтическими произведениями, ценившимися в первую очередь за их художественные качества. Поэтому в поэмах можно видеть достоверный источник по бытовой или религиозной истории ахеян, но конструировать конкретную политическую историю ахейской Греции поданным эпоса следует с большой осторожностью. Допустимо утверждать, лишь то, что в основе Илиады и Одиссеи лежат рассказы о действительных походах ахейских царей на Трою и последующем их возвращении на родину.

Так же осторожно нужно разбирать и картину социальных отношений, нарисованную в обеих поэмах. Аэду, певшему оймы о деяниях великих героев старины, сама тема подсказывала идеализацию героев и отношении их с окружающими людьми. До известной степени возвеличение басилеев прошлого времени могло даже выражать социальный протест и осуждение правящей группы, современной сказителю. С другой стороны, сохранение в эпосе реалий, отвечающих ахейской культуре XV—XIV вв., дает возможность предполагать, что некоторые из черт социального строя этого раннего периода также могли удержаться без изменений в устном; творчестве ахеян вплоть до XII в. до н. э. Разновременность ойм, вошедших в эпос, должна иметь следствием сильную архаизацию характеристики общественного строя в Илиаде и Одиссее, так как аэды позднего времени стремились следовать издавна установившимся канонам. Успех данного приема аэдов объясняется еще тем, что в молодом классовом обществе ахеян весьма сильны были формы общественной жизни, возникшие в эпоху родового строя, но наполненные уже новым содержанием. Поэтому воспевание басилеев-героев, «получавших» почет и лучшие участки земли за особые подвиги на поле брани, находило внимательных слушателей среди ахеян.

Особенность освещения эпосом социальных отношений вела к их значительной примитивизации.

В связи с этим следует напомнить слова Ф. Энгельса, который, анализируя общественный строй по данным эпоса, писал: «Мы видим, таким образом, в греческом строе героической эпохи древнюю родовую организацию еще в полной силе, но, вместе с тем, уже и начало разрушения ее...».[59]59
  Ф. Энгельс, Происхождение семьи, частной собственности и государства, – К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, изд. 2, т. 21, стр. 108.


[Закрыть] Будучи художественными произведениями, эпические поэмы не могли с полной ясностью показать глубину социальной дифференциации в позднеахейском обществе,[60]60
  Сходную организацию видим мы я в русской былине, особенно в былинах о Вольге и Микуле Селяниновиче, являющихся весьма выразительными свидетелями неодобрительного отношения народа к князьям и боярам.


[Закрыть] в них отражена эпоха разложения родового строя и в меньшей степени складывание классового государства.

Итак, описание состояния гомеровского вопроса показывает, что накопление твердых знаний по истории Греции во второй половине II тысячелетия до н. э. все более подкрепляет и делает неоспоримым мнение, согласно которому обе поэмы – Илиада и Одиссея – достояние ахейской культуры, некоторые же поздние вставки не могут служить достаточным аргументом для перенесения создания былин о троянском походе, разумеется в устной их форме, в эпоху после дорийского завоевания.

Илиада и Одиссея, не являясь строго документальным историческим источником, тем не менее могут дать ценные сведения для истории ахейского общества, при условии уточнения времени возникновения каждой оймы, чтобы не смешивались данные различных столетий.[61]61
  Ахейская принадлежность гомеровских поэм раскрывается все новыми исследователями. К сожалению, нам осталась неизвестной работа В. Аттизани [В. Attisani, Ulisse, — «Maia», vol. XI, 1959, pp. 132-161 (цит. по: «Année Philologique», Paris, vol. XXX, 1960, p. 82)], который доказывает, что глубокая и тонкая психологичность образа Одиссея является свидетельством изысканного вкуса и сдержанности, которые характеризуют эгейскую культуру.


[Закрыть]

Документы ахейской письменности относятся ко второй половине изучаемой эпохи. Население Греции начиная с XVI в. до н. э. было широко знакомо с письмом.[62]62
  S. Dow, Minoan writing, — AJA, vol. 58, 1954, р. 121. Ε. Grumach, Linear A auf dem Festland — «Kadmos», Bd I, Berlin, 1902, S. 85-86.


[Закрыть] Материал для записей был различен. Чаще всего употребляли сырые глиняные таблички, на которых острым инструментом наносили буквы, располагавшиеся горизонтальными строчками, часто ограниченными такими же врезными линейками. Обычно таблички имели прямоугольную форму. В настоящее время на материке известно более 1300 таких документов; происходят они из Микен и Пилоса. Глиняные «страницы» покрыты пространными записями и, видимо, широко переходили из рук в руки. Свидетельством этому служит наблюдение Беннета над грамотами, найденными в «Доме маслоторговца» и в «Доме сфинксов» в Микенах. Около пяти десятков табличек были написаны шестью различными почерками.[63]63
  Bennett, Мус. tabl. II, р. 90.


[Закрыть] Если корреспонденция в частных домах была столь обширна, то нет ничего удивительного в том, что на грамотах архива Пилосского дворца выделены почерки 40 человек. Данные ахейской палеографии указывают на четко выработанную манеру письма многих авторов записей.

Еще более индивидуальны надписи, наносившиеся краской или нацарапанные на глиняных сосудах. Обычно это написанные аккуратно, но довольно размашисто отдельные буквы или группы букв, возможно, составляющие какие-то сокращенные слова. Сосуды с надписями найдены в Микенах, Тиринфе, Фивах, Орхомене и Элевсине.[64]64
  Перечень известных до 1950 г. ваз с надписями составлен Лоример (Lorimer, НМ, рр. 122-123).


[Закрыть]

Третий вид эпиграфических памятников ахеян – короткие надписи на печатях, которые ставились на глиняных пробках или бирках.

Разнообразие уже известных эпиграфических документов свидетельствует о том, что ахеяне активно пользовались письмом, несмотря на сложность начертания знаков и их большое количество: 90 одних только слоговых знаков, к которым следует добавить 153 идеограммы и знаки чисел и дробей.[65]65
  А. Е. Kober, The Minoan scripts: fact and theory. – AJA, vol. 52, 1948, pp. 91-99.


[Закрыть]

Сложность ахейской письменности делает особенно интересным вопрос о том, какие слои общества обладали грамотностью. Изысканность и единство приемов ахейского письма привели исследователей к заключению, что грамотность была достоянием преимущественно писцов, бухгалтеров и купцов, которые «ревниво охраняли 199-значное письмо от изменений».[66]66
  S. Dow, Minoan writing, p. 122.


[Закрыть] Несомненно, что трудоемкое, требовавшее времени и большого умения ахейское письмо не могло широко распространиться среди крестьянского населения. Письменность, как известно, появляется на заре классового обществу и первоначально служит интересам господствующих групп населения; так было и в ахейской Греции. Однако необходимо оговориться: система счета в ахейской письменности весьма простая, несомненно ведущая свое происхождение от самой примитивной системы чисел, изображавших вертикальными и горизонтальными черточками и кружками. Такая система была доступна даже совсем неграмотному человеку.

Обилие эпиграфических памятников II тысячелетия до н. э. заставляет более внимательно отнестись к единственному свидетельству эпоса о применении письма в быту героев. Почти полное отсутствие указаний на грамотность анактов, ходивших под Трою, не должно нас удивлять. Так, в древнейших былинах о киевских богатырях трудно найти сведения о письменности, хотя на Руси уже в XII в. н. э. многие лица писали на бересте,[67]67
  А. В. Арциховский, Новгородские грамоты на бересте (из раскопок 1954 г.), М., 1954.


[Закрыть] а около 1110 г. была составлена древнейшая часть «Повести временных лет». Посвященные военным подвигам оймы ахейских аэдов также не упоминали о занятиях грамотного населения.[68]68
  Феодалы эпохи раннего средневековья в Европе часто не умели читать и писать.


[Закрыть] Интересно отметить сдержанное отношение эпоса к письму, которое чувствуется в рассказе о Беллерофонте, покинувшем родную Эфиру (Аргос) по злым наветам клеветницы.[69]69
  Il., VI, 152-211.


[Закрыть] Уже давно отмечено, что сказание о Беллерофонте содержит весьма архаичный мотив борьбы героя со сказочным чудовищем Химерой. Поэтому упоминание здесь грамоты-письма достойно особого внимания. Примечательно, что в данном эпизоде грамотен царь Пройт, тогда как Беллерофонт читать, по-видимому, не умел. Общий тон повествования соответствует действительно широкому употреблению письма, которое наблюдается во дворцах ахейских басилеев (Пилос, Фивы) и в ближайших к правителям кругах (дома микенских торговцев). Это не может быть случайностью, вероятно, эпос сохранил здесь один из эпизодов неурядиц, происходивших в ахейских царствах.

Отдельные упоминания о том, что во II тысячелетии до н. э. существовала письменность, можно встретить и в поздней греческой традиции. Так, Плутарх передает старинное беотийское предание, по которому в находившейся в Беотии могиле Алкмены, матери Геракла, спартанским царем Агесилаем были найдены письмена, сходные с египетскими знаками.[70]70
  Plut., Ge Genio Socratis, 7.


[Закрыть]

Следует отметить явное созвучие изысканности шрифта ахейских грамотеев с общей рафинированностью культуры страны в течение трех столетий после 1450 г. до н. э.

Сложная письменность ахеян была расшифрована в результате многолетних исследований. А. Эванс, И. Сундвалль, Д. Майрс, А. Кобер и Е. Беннетт[71]71
  Α. J. Evans, Scripta Minoa I, Oxford 1909; Evans, Palace of Minos IV, pp. 681-682; J. Sundwall, Die Kretische Linearschrift, – JDAI, Bd 30, 1915, Ss 41-64; J. L. Myres. The Minoan signary, – JHS, vol. LXVI, 1946, pp. 1-4; A. E. Kober.The Minoan scripts, fact and theory, – AJA, vol. LII, 1948, pp. 82-103; E. L. Bennett, Fractional qnantaties in Minoian bookkeeping, — AJA, vol. LIV, 1950, pp. 204-222.


[Закрыть] классифицировали и систематизировали знаки и досконально изучили многообразие ахейских документов. Но чтение текстов оставалось недоступным, так как языковеды следовали старой теории П. Кречмера о неиндоевропейском характере древнейшего населения страны. Принципиально важными этапами исследования явились работы Б. Грозного (40-е годы), где «минойский» язык решительно отнесен к индоевропейской группе, и В. Георгиева (1948—1953), показавшего тесную близость «минойского» языка к старинному критскому греческому диалекту и прочитавшего несколько знаков.[72]72
  B. Hrozny, Ancient history of Western Asia, Prague, 1953, pp. 198-231; W. Georgiev, Le déchiffrement des inscriptions minoènnes, Sofia, 1949; В. Горгиев, Проблемы минойского языка, София, 1953.


[Закрыть]

Эти теории вели к истине: в середине 1952 г. выдающийся дешифровщик М. Вентрис определил ряд силлабограмм и прочел некоторые тексты, исходя из того, что язык «микенских» надписей греческий. Так было найдено правильное решение вопроса о характере языка ахеян и начато чтение документов, написанных слоговым письмом. В. Вентрис вместе с классиком-лингвистом Дж. Чадвиком выработал систему фонетических значений слоговых знаков и составил очерк грамматики «древнеахейского языка».[73]73
  Μ. Ventris and J. Chadwick, Evidence for greek dialect in the Mycenaean archives, — JHS, vol. LXXIII, 1953, pp. 84-103; M. Ventris and J. Ghadwick, Documents in Mycenaean Greek, Cambridge, 1956; J: Chadwick, The decipherment of Linear B, Cambridge, 1958.


[Закрыть]

Дешифровка Вентриса и Чадвика положила начало углубленному изучению языка ахеян. Уже создан ряд фундаментальных руководств,[74]74
  В. Георгиев, Словарь крито-микенских надписей, София, 1955; Р. Meriggi, Glossario miceneo (Minoico В), Torino, 1955; O. Landau, Mykenisch-griechische Personennamen, Göteborg, 1958.


[Закрыть] многие лингвисты разрабатывают лексику и грамматику крито-микенского греческого диалекта.

Отдельные выводы лингвистов представляются еще спорными, однако остается незыблемым главное достижение филологии – язык ахейских надписей представляет собой особый старинный греческий диалект. Данный факт имеет огромное значение для истории древней Греции, поскольку он устанавливает единство исторического процесса во II и I тысячелетиях до н. э.

Вопросы периодизации и хронологии

Существующая периодизация истории Греции III—II тысячелетий до н. э. основана на сопоставлении последовательно сменявших друг друга ступеней развития материальной культуры страны с абсолютными хронологическими вехами из истории древнего Египта, Трои, Хеттского царства и Месопотамии. Такая периодизация (хронотомия) вполне достаточна для классификации более ранних периодов, но для завершающего этапа развития ахейской Греции необходим иной принцип деления, при котором хронотомию определяли бы события внутренней истории страны.

Изучение культуры материковой Греции позволило археологам установить последовательность и взаимосвязь отдельных этапов этой цивилизации, наметив приблизительные рамки абсолютного летосчисления. Границы двух основных ранних эпох на юге Балканского полуострова определяются следующим образом: неолитическая эпоха (последняя треть VII тысячелетия до н. э. – 3000/2800 гг. до н. э.); эпоха меди и бронзы (ок. 3000/2800 – 4100 гг. до н. э.[75]75
  В дальнейшем указание «до н. э.» почти всюду опускается, поскольку изложение событий в нашей работе доведено до XI в. до н. э.


[Закрыть]).

Век меди и бронзы материковой Греции получил специальное наименование элладского, которое отличает его от соответствующих ступеней в развитии культуры эпохи бронзы на островах Эгейского моря (там ее называют Кикладской цивилизацией) и на острове Крите, где культура бронзы носит наименование Минойской.

Подобно Минойской и Кикладской культурам, Элладская цивилизация разделена на три периода: раннеэлладский период (РЭ) (ок. 3000/2800 – 2200/2000 гг.); среднеэлладский период (СЭ) (ок. 2200/2000 – 1600 гг.); позднеэлладский период (ПЭ) (ок. 1600 – 1100 гг.).

Приведенные даты следует рассматривать как приблизительные вехи, абсолютная датировка каждого периода еще не принята всеми учеными. Так, Милонас конец неолита и начало раннеэлладского периода относит ко времени около 2600 г.[76]76
  Г. Μυλωνκας, ‘Н Νεολιθικη ’Εποχη εν ‘Ελλάδι, Αθηναι, 1928, σ. 174, πίναξ II.


[Закрыть] Кроме того, в отдельных областях страны начало того или иного периода иногда не совпадает с указанными датами, возникшими в результате анализа культуры преимущественно восточных областей Греции – Арголиды и Аттики. Исследование мессенского центра Дориона привело Валмина к выводу, что хронологическая схема в областях Адриатического побережья должна быть несколько отлична.[77]77
  Valmin, Messenia expedition, pp. 398-411.


[Закрыть] Он предлагает следующее деление:

Неолитический период – до 2500

Раннеэлладский » – 2500 – 2200

Среднеэлладский » – 2200 – 1800

Позднеэлладский » – 1800 – 1100

В настоящее время раннеэлладский, среднеэлладский и позднеэлладский периоды расчленены каждый на три подпериода, обозначаемые сокращенно: РЭ I, РЭ II, РЭ III, СЭ I, СЭ II и т. д.

Относительная хронология раннеэлладского периода была впервые разработана Блегеном на материале Кораку и Зигуриеса, поселений в Арголиде;[78]78
  Blegen, Korakou, pp. 120-123; Blegen, Zygouries, pp. 216-221.


[Закрыть] выводы его получила подтверждение при исследовании других раннеэлладских поселений. Сравнительно недавно уточненный вариант относительной и абсолютной хронологии изучаемого периода был предложен С. Вейнбергом, который положил в основу своих расчетов абсолютную хронологию слоев Трои, созданную Блегеном. Принцип этот представляется нам заслуживающим серьезного внимания, особенно при рассмотрении истории северных областей, так как уже в Средней Греции аналогии, происходящие из Трои, не всегда могут быть успешно использованы.[79]79
  Mylonas, Aghios Kosmas, pp. 106-161.


[Закрыть] Согласно хронотомии Вейнберга, раннеэлладский период Средней и Южной Греции следует делить:[80]80
  S. S. Weinberg, Aegean chronology: Neolithic period and Early Bronze Age, – AJA, vol. 51, 1947, pp. 163-182.


[Закрыть]

РЭ I – около 3100 – 2900

РЭ II – » 2900 – 2400

РЭ III – » 2400 – 2000

Период средней бронзы – среднеэлладская культура – был изучен в меньшем количестве поселений. Наиболее полно последовательность и взаимосвязь явлений в производственной жизни общества прослежена Перссоном на материале из Асины – центра на восточном побережье Аргосского залива. Перссон определяет хронологию эпохи средней бронзы следующим образом:[81]81
  Frödin – Persson, Asine, pp. 433-434.


[Закрыть]

СЭ I – около 2000 – 1900

СЭ II – » 1900 – 1700

СЭ III – » 1700 – 1600

Периодическая схема среднеэлладского периода получила дальнейшее уточнение при раскопках Кирры, в Фокиде. Исследователи этого селища помещают среднеэлладский период между XX и XVI вв., причем, подразделения СЭ I и СЭ III разбиты ими на две ступени. Многие черты общности погребального обряда в Кирре и в Микенах позволили определить дату СЭ III периода – XVII век.

Если вопросы хронотомии периода конца III – начала II тысячелетия еще недостаточно изучены, то хронологическая шкала следующего периода, позднеэлладского, разработана с большей детализацией. Обильный керамический материал позволил наметить очень дробную классификацию гончарных изделий, причем хорошо датированные предметы из Египта, Малой Азии и Сирии помогли выделить устойчивые вехи абсолютной хронологии. Как и предшествующие ступени эпохи бронзы, позднеэлладский период[82]82
  А. Уэйс, посвятивший всю свою жизнь исследованию Микен и упорно боровшийся за установление действительного значения Греции в Восточном Средиземноморье во II тысячелетии, отдает предпочтение этому наименованию перед названием «Микенский» (Wace, Мусепае, р. 10, п. 2).


[Закрыть] разделен на три подпериода – ПЭ I, ПЭ II и ПЭ III, каждый из которых в свою очередь расчленен на более мелкие подразделения. Вопросы абсолютной хронологии изучаемого отрезка ахейской истории представляют весьма остро обсуждаемую и не решенную еще проблему. Поэтому мы приведем хронологические таблицы Уэйса и Фурумарка, поскольку мнения этих исследователей наиболее расходятся.

Хронотомия Уэйса[83]83
  Wace, Мусепае, р. 10; Mylonas, Ancient Mycenae, p, 181.


[Закрыть] | Хронотомия Фурумарка[84]84
  Furumark, Analysis, passim; Chronology, passim.


[Закрыть]

Хронологические построения Фурумарка основаны на скрупулезном исследовании ахейской керамики. Несомненно, что они верно отражают изменения форм и росписей посуды, созданной гончарами Греции XVI—XI вв. Его периодизация позволяет заметить следующее. Короткие подразделения, например ПЭ III А: 1 или ПЭ III С: 1а, охватывающие отрезок в 25-30 лет, указывают на сравнительно быструю смену ведущих направлений в области художественных требований, которые предъявляло жившее тогда поколение ахеян своим вазописцам. Выделение более длинных отрезков обусловлено, видимо, тем, что в художественной жизни общества тех лет развитие характерных тенденций шло медленнее. Возможно, что анализ ахейской вазописи, сделанный Фурумарком, позволит исследователям не только составить представление о художественных вкусах того или иного поколения, но и отметить некоторые направления в идеологических представлениях всего общества. Помимо общей хронологической системы, имеются отдельные спорные вопросы: дата Троянской войны или время гибели главных ахейских центров.[85]85
  Разрушение Микен Уэйс и Милонас относят к 1100 г., Фурумарк – к 1150 г., Верар – к 1190 г., Брониир – к 1200 г., Матц – к 1240 г. и между 1150—1100 гг.


[Закрыть]

Все эти разногласия живо отражают те искания и ту большую работу, которую ведут исследователи ахейской Греции в области периодизации.