Текст книги "Ахейская Греция во втором тысячелетии до н.э."

Автор книги: Т. Блаватская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Все сказанное имеет гипотетический характер, но еще более далеким от действительности было бы предположение, что взамен союзов племен, установившихся в рамках родоплеменного строя, в эпоху сложения ранних государств произошло уничтожение давних связей и наступила полная изолированность. Сделать такой вывод не позволяют и археологические данные, свидетельствующие о тесном контакте самых отдаленных областей Греции в изучаемое время. Несомненно, что давние формы внешнеполитического общения при возникновении государственного строя стали служить новым задачам, хотя форма их сохраняла старые очертания.

Считая необходимым внести эту поправку в известия Фукидида, мы полагаем, что в первой трети II тысячелетия в Греции существовало несколько различных союзов. Они объединяли и растущие в передовых областях государства и сохранявшиеся в более отсталых районах племенные группы. Цели и характер этих объединений в XVI—XIII вв. претерпели значительные изменения. Первоначально союзы регулировали взаимоотношения между отдельными государствами и племенами и, вероятно, имели какое-то отношение к общим религиозным установлениям ахеян.

Археологические данные показывают, что уже в XVI в. международные отношения стали особенно острыми.[656]656
  В Пилосе акрополь был укреплен около 1550—1500 гг., причем ширина крепостных ворот достигала 3,50 м (Blegen – Lang, Pylos, 1959, pp. 155-156; Pylos, 1964, p. 96). В Микенах стояли стены, возведенные еще в среднеэлладский период, т. е. около XIX—XVI вв. (Wace, Mycenae, p. 62).


[Закрыть]

В изучаемое время ясно заметно выделение некоторых местных династий, превосходивших правителей соседних земель своим богатством и силой. Этот процесс отразился и в археологических материалах и в ахейской традиции. Сохраненные Павсанием и другими авторами многочисленные родословные царей и героев из различных областей Греции свидетельствуют о частых столкновениях и войнах.

Возвышение династий, правивших в таких крупных центрах, как Микены, Пилос, Амиклы, Аргос, сопровождалось появлением более мелких обособленных политических единиц. Так, в Аттике аналогичные процессы происходили, может быть, с задержкой на 50-100 лет. На рубеже XVI—XV вв. династ Форика уже возвел себе усыпальницу в форме фолоса.

По-видимому, период между 1800—1500 гг. был временем расширения политической активности этих местных династий. Немногие сведения о внешних связях позволяют сделать вывод, что уже тогда ахейские царства поддерживали торговые связи со странами Центральной Европы и с островным миром Эгейского моря. Население Кикладских островов явилось той средой, откуда материковые ахеяне почерпнули некоторые элементы культуры, причем не только местной кикладской, но и минойской, шедшей с Крита. Анализ росписи ахейской материковой керамики позволил Фурумарку прийти к заключению, что между Грецией и Критом до конца среднеэлладского периода, т. е. до начала XVI в., не было прямых связей.[657]657
  A. Furumark, The settlement at Ialysos and the Aegean history c.a. 1550—1400 В. С. — «Opuscula Archaeologica», Lund, vol. VI, 1950, p. 185.


[Закрыть] Аналогичное наблюдение сделали Уэйс и Блеген на основании исключительной редкости находок среднеэлладской керамики на самом Крите. Это обстоятельство навело их на мысль, что в то время между материком и Критом были непостоянные и враждебные отношения.[658]658
  A. J. B. Wace and C. W. Blegen, Pottery as evidence for trade and colonization in the Aegean Bronze Age, – «Klio», Bd. XXXII, 1939, S. 141.


[Закрыть]

Такое объяснение представляется нам весьма убедительным: можно предположить, что ахеяне опасались нападений критян на свои берега или даже попыток захвата их земель переселенцами с Крита.[659]659
  Лишь на Эгине и на Мелосе была найдена критская посуда этого времени (Дж. Пендлбери, Археология Крита, М., 1950, стр. 165).


[Закрыть] Упомянутые выше связи Микен с Египтом, вероятно, осуществлялись через посредничество кикладских мореходов. Около середины XVI в. государственная структура ахейского общества претерпела значительные изменения. Возможно, что именно в это время завершился процесс формирования государственного аппарата в ранних ахейских царствах. Теперь уже окончательно выкристаллизовались внешние формы нового института, и это облегчило их распространение по всей Греции.

Благодаря этому, как показывают памятники того времени, в конце XVI – начале XV в. число отдельных царств заметно увеличилось. Кроме двух крупных центров – Микен и Пилоса, выделившихся еще в конце XVII в. до н. э., в стране появилось много обособленных царств, правители которых стремились к возможно большей полноте власти. Именно тогда басилеи стали усиленно создавать кодекс общественных норм и представлений, возносивших носителя монархической власти высоко над народом, – проявлением этой идеологической деятельности следует считать возведение фолосов для загробной жизни царских семей. К этому времени нужно отнести возникновение древнейших царских генеалогий у ахеян, так как сказания о доблестях правивших ранее царственных предков как нельзя лучше содействовали возвеличению их потомков, стоявших у власти.

Приспособление старинных генеалогических преданий к интересам правящих семей было особенно важно для ахейской знати. Общество того времени хранило много черт, порожденных равенством общинников в эпоху родоплеменного строя. Живучесть этих взглядов и представлений таила большую опасность для растущего еще института царской власти.

Следует заметить, что ахейские династы довольно быстро сумели изобрести нужные им средства для сохранения своих интересов. Возможно, что некоторые приемы были навеяны знакомством с ритуалом царского почитания в Египте: золотые маски на лицах покойных микенских владык XVII—XVI вв. и попытка бальзамирования тела одного из них, по всей видимости, явились следствием контакта с Египтом.[660]660
  Этим чертам особое значение придает Перссон (Persson, New tombs, p. 117-118).


[Закрыть] Однако эта заимствованная извне практика не привилась у ахеян. Мало того, микенская династия оказалась не в силах создать новый вид усыпальницы, которая отвечала бы новым представлениям о царской власти. Фолос был создан в Пилосе, откуда он быстро распространился во все области Греции, включая и северные.[661]661
  Недолговечность воспринятых у египтян некоторых черт царского погребального обряда показывает, как трудно воспринимает общество принесенные извне обычаи. Поэтому необходимо особенно осторожно подходить к вопросу о внешних заимствованиях ахеян.


[Закрыть]

Видимо, круглая в плане усыпальница была связана у ахеян с очень далекими реминисценциями, имевшими еще в конце III тысячелетия сакральное значение. Об этом свидетельствует круглая форма, которая была придана остаткам «Дома черепиц» в Лерне, созвучная глиняным моделям круглых домов с Кикладских островов. Давно известно взаимодействие жилищной и погребальной архитектуры на Крите и на островах,[662]662
  Firnmen, Kretisch-Mykenische Kultur, S. 63.


[Закрыть] но в XVI в. у ахеян уже не было круглого дома и они жили в почти прямоугольных домах. Поэтому изобретение фолоса говорит о стремлении использовать архаические представления,[663]663
  Напомним, что мифические пастухи, Киклопы, созданные воображением ахеян еще в то время, когда основным занятием их было скотоводство, обладали именно круглым глазом. Позднее в XXIII в. круглая форма была придана очагу в «Доме черепиц» в Лерне, и той же формы были очаги в ахейских домах II тысячелетия: видимо, фигура круга играла значительную роль в религиозных воззрениях ахеян.


[Закрыть] которые должны были придать жилищам усопших басилеев особое сакральное значение. Тенденция установить связь между царствующим домом и божественными силами ясно выступает и в легендах о рожденных Зевсом басилеях.[664]664
  Sp. Marinatos, Διογενεις Βασιληες, – «Studies presented to D. M. Robinson», vol. 1.1951, pp. 126-134.


[Закрыть] Изучение ахейской легендарной традиции позволяет заметить, что в сказаниях о божественных родоначальниках правящих династий наблюдаются два течения – более древнее и более позднее. Божественные генеалогии, устанавливающие родство главных героев эпоса – Нестора (внука Посейдона), Ахилла (сына Фетиды), Агамемнона, (находящегося, по преданию, в свойстве с Персеидами, потомками Зевса и Данаи), – связаны с божествами, включенными в круг олимпийских богов.

Более архаичны божественные генеалогии второстепенных героев троянского эпоса, связанные с древнейшими, еще доолимпийскими, божествами ахеян. Они показывают, что истоки легенд о божественных предках царей нужно искать в те отдаленные времена, когда складывалась наследственная передача власти вождя племени и когда было необходимо наделить носителей этой власти необычными качествами. Вождь племени выполнял многочисленные религиозные обряды, что создавало представление о его кровном родстве с божеством, а также облегчало господство над соплеменниками. Ахейское общество II тысячелетия всегда придавало особое значение общению царей с богами, даже в былинах о Троянском походе божественные покровители басилеев играют большую роль.

Маринатос видит в возникновении разбираемых сказаний воздействие на ахеян со стороны монархий древнего Востока, считая, что «все великие цивилизации Восточного Средиземноморья образуют в некотором роде единое целое, в котором взаимное влияние и общие культурные элементы должны были быть более значительными, чем это кажется на первый взгляд»,[665]665
  Ibid., pp. 126, 128.


[Закрыть] причем переносчиками египетских мифов в Элладу он считает ахейских наемников. Изложенное мнение греческого археолога неубедительно. Ахеянам не было смысла заимствовать теогонические схемы происхождения своих царей из египетской или переднеазиатской мифологии, так как они имели воззрения о сверхъестественных качествах отдельных людей задолго до установления тесного контакта с заморскими теократическими государствами, – данные о погребении злого колдуна в Асине в начале II тысячелетия подтверждает это.[666]666
  Frödin – Persson, Asine, pp. 119-354.


[Закрыть] Уже тогда ахеяне твердо верили в возможность общения человека с неземными существами, так что божественная генеалогия царей-вождей должна была оказывать большое воздействие на умы их подданных.

В пользу раннего времени зарождения ахейской династической традиции говорит и то, что в ней сохранилась много остатков древнейших легенд. Пожалуй, наиболее показательны сказания Арголиды. В гомеровском эпосе сохранились лишь более поздние части традиции – так, в перечне войска, кроме владык Тиринфа и Микен, упомянут лишь сикионский басилей Адраст. И хотя «Каталог кораблей» относится к одной из древнейших частей эпоса, излагаемая им картина соответствует позднему времени, когда централизация области под главенством Микен достигла уже высокой степени, что имело место приблизительно в XIV—XIII вв. Даже Аргос, древний центр, передавший свое название всей области, лишь упоминается среди подвластных городов. Но в той же Арголиде сохранялась и более ранняя легендарная история, относящаяся несомненно к эпохе до возвышения Микен. Обрывки этой традиции сохранились у Страбона в рассказе о поселении Даная на акрополе Аргоса и о подчинении им многих правителей, владычествовавших ранее:

Την δε ακρόπολιν των ’Αργείων οικίσαι λέγεται Δαναός, ος τοσουτον τους προ αυτου δυναστεύοντας εν τοις τόποις δπερβαλέσθαι δοκει. «Как говорят, акрополь аргивян был впервые заселен Данаем, который намного превосходил царей, которые правили до него в этих местах».[667]667
  Strab., VIII, 6, 9.


[Закрыть] Видимо, Данай впервые утвердил главенство Аргоса над соседними династами.

Следы таких местных династических былей можно найти в рассказе Павсания об аргосском городе Ларисе, в котором некогда правил царь Фороней, а затем потомки Пройта, причем все это происходило задолго до того, как Персей променял у Мегапента Пройтида Аргос на Тиринфию, где он основал заново Микены,[668]668
  Paus., II, 16; Apollod., II, 4, 1-5.


[Закрыть] следовательно, еще до возвышения Микен и установления ими постоянных контактов с монархиями Переднего Востока.

Особенно красноречив аргосский рассказ о том, как жители города поделили власть между тремя царями: в древние времена Аргосом правил царь Анаксагор, сын Мегапента, и при нем все аргивянки стали безумными. Сыновья Амифаона – Меламп и Биант – исцелили больных аргивянок с условием, что они получат равную долю в царской власти, и в Аргосе стало сразу три царя – Анаксагор, Меламп и Биант,[669]669
  Paus., II, 18, 4-5. Потомки этих царей играли заметную роль в ахейской традиции. Правнук Анаксагора Сфенел, сын Капанея, участвовал в рати Диомеда под Троей (Il., II, 564). В роду Мелампа его правнук Амфиарай и внук Бианта Адраст ходили в поход против Фив в числе Семи героев (Her., V, 67).


[Закрыть] причем оба последние приходились правнуками Эолу, который был внуком Эллина и правнуком Прометея.[670]670
  Strab., VII, 7, 1.


[Закрыть] Эта легенда, возводящая родоначальников аргосских царей к древнейшим божествам, Титанам, по своему характеру принадлежит еще к домикенской эпохе в Арголиде, когда в религии ахеян отсутствовал принцип строгой централизации, присущей олимпийской системе. Рассмотрение некоторых звеньев аргосской традиции позволяет сразу заметить, сколь она архаична. Такой же характер носят легенды о ранних династиях других областей страны, особенно те, которые повествуют о событиях в небольших захолустных местностях.

Связь с давними, весьма примитивными, религиозными верованиями, присущая упомянутым легендам, подтверждает предположение о том, что сложение царских генеалогических схем началось у ахеян в ту пору, когда общество их состояло из самостоятельных политических единиц. Каждая местная династия стремилась поднять свой авторитет, среди соплеменников и энергично протягивала родственные линии к богам и богиням.

Отмеченные следы идеологических сдвигов в духовной культуре ахеян полностью гармонируют с характером материальных памятников XVI—XV вв. Обе группы источников свидетельствуют о политической раздробленности страны.

В это время очень остро стоял вопрос взаимоотношений между правителями крупных и мелких владений в пределах одной области. Здесь наследие родоплеменного строя особенно сказалось в том, что вожди мелких племен, издавна зависимых от более крупных, превращаясь в царей, не могли избавиться от этой зависимости, если они не располагали возможностями победить своего давнего гегемона.[671]671
  Греческий термин «гегемон» лучше, чем сюзерен, так напоминающий феодальные порядки.


[Закрыть] Поэтому возникала ситуация, когда в одной области находилось одновременно несколько полунезависимых царств, хотя и признававших главенство самого сильного в области царя, но все же сохранявших значительную долю самостоятельности (например, Аттика, где фолосы конца XV – начала XIV в. в Марафоне и Мениди говорят о существовании таких царств). В Мессении и Арголиде процесс шел по пути большей централизации власти, как доказывает история Пилоса. Микен и Тиринфа. С течением времени должно было начаться исчезновение мелких владений и поглощение прерогатив местного династа властью самого крупного в данной области басилея. Этот процесс был далек от завершения и к началу Троянского похода.

Наличие местной родовитой знати, в которую иногда вливались аристократические пришельцы из соседних царств, создавало постоянные возможности появления новых претендентов на трон царя. В этих условиях внутриполитическая жизнь каждой области была насыщена династической и межродовой борьбой. Идея монархии была еще очень нова, и стоило только басилею-царю оставить после себя малолетнего сына, как власть захватывал представитель другого рода, имевший в глазах общества не меньшие права на царствование. Иногда соседний царь брал на себя заботы опекуна. Например, Диомед и Евриал опекали аргосского Кианиппа. Часто отсутствие прямого наследника помогало более сильному басилею захватить тот или иной город. Так, Орест Агамемнонид овладел Аргосом после смерти Киларба Сфенелида. Конечно, эти сказания не являются верным пересказом событий, но они отражают воспоминания об имевших место фактах.

Еще более сложной была проблема взаимоотношений между отдельными царствами. Вопрос войны или мира с соседями уходил в отдаленные эпохи. Так, в этолийской традиции мы находим миф о гибели Мелеагра,[672]672
  Il., IX, 529-599 (содержит самый ранний вариант сказания).


[Закрыть] погубленного родной матерью Алфеей из-за того, что при дележе добычи между калидонянами и куретами юноша убил своего дядю из племени куретов. Детали этого мифа могли возникнуть и в более позднее время, но основная мысль – отмщение сыну, убившему брата матери, – весьма архаична и заставляет отнести предание к давним ахейским временам, когда матрилинейная система родства значила больше патрилинейной.

С ростом ахейских государств взаимоотношения между крупными царствами становились все более напряженными. Мощные укрепления Микен или Мидеи – Дендры, расположенных во внутренней части Аргосской долины, позволяют допускать, что в XV—XIV вв. угроза нападения со стороны близких соседей была весьма реальной. Конечно, крепости, расположенные на морском берегу или вблизи него – в Каковатосе или Тиринфе, – отражали не только внутренние сухопутные, но и внешние морские нападения.[673]673
  Thuc., I, 7.


[Закрыть]

В современной историографии высказывались различные мнения о причинах возведения укреплений вокруг царских резиденций.[674]674
  Например, Уэйс связывает появление микенских укреплений с общим ростом мощи царей Микен (Wace, Mycenae, p. 152); тогда как Милонас допускает возможность возведения самых поздних укреплений во время внутренних смут в Микенах после смерти Агамемнона (Mylonas, Ancient Mycenae, p. 39). Доу вообще предполагает наличие «какой-то» опасности для Микен в XIV в. (Dow, The Greeks..., p. 22.).


[Закрыть] Но во всех этих объяснениях не учтена в достаточной мере та жестокая политическая борьба, которая происходила в Греции в изучаемое время. Здесь имели место те же процессы, которые обычно сопровождают рост каждого государства, рабовладельческого или феодального.

Сложению единого централизованного монархического государства препятствовало отсутствие экономических стимулов для объединения. Немалую роль играла политическая деятельность постоянно враждовавших между собой соседних династов. В ахейской легендарной традиции можно найти следы интриг и попыток поддержать оппозиционные элементы во владениях враждебного царя. Таков часто повторяющийся рассказ о предоставлении убежища родственнику правителя того или иного царства, а иногда даже и оказание ему вооруженной помощи.

Ярким примером этому являются события из истории Фиванского царства, происходившие в конце XIV в. Внутренняя борьба местных царевичей была использована соседними династами в своих интересах. Легендарная традиция рассказывает о совместном походе Семи героев против Фив. Это были Адраст, Амфиарай, Капаней, Гиппомедонт, Партенопей, Тидей, Полиник. Рассказ о походе Семи героев сохранен многими источниками,[675]675
  Il., IV, 376; V, 802; Χ, 285; [Apollod.], III, 6, 7; Her., V, 67; Paus, II, 20, 5; IX, 5, 12-13.


[Закрыть] относящими это событие к поколению, предшествующему участникам Троянского похода.[676]676
  Это хронологическое определение не вполне отвечает действительности: раскопки фиванского дворца показали, что он погиб много раньше – около 1300 г.


[Закрыть] Как сообщает предание, царь Аргоса и Сикиона Адраст собрал коалицию сильных героев, чтобы помочь фиванскому царевичу Полинику отвоевать полагавшуюся ему долю в царстве у его брата Этеокла. Как бы ни разнились отдельные версии мифа, о чем говорит уже Аполлодор, несомненно, что в нем переданы черты ахейского предания о происходившей некогда войне между царями Арголиды и Беотии. Примечательно, что в элевсинских легендах сохранился рассказ о погребении Тесеем на мегарской дороге героев, участвовавших в походе на Фивы, что подтверждает и фиванское предание.[677]677
  Paus., I, 39, 2.


[Закрыть]

Недавно под Элевсином вдоль мегарской дороги открыт некрополь ахейского времени, причем несколько больших грунтовых могил пользовались почитанием уже в геометрическую эпоху – это позволяет исследователям считать данные захоронения принадлежавшими воинам, погибшим под Фивами.[678]678
  FA, vol. X, 1955, 1874.


[Закрыть]

Результатом междоусобных войн было подчинение мелких династов сильным анактам. При этом в отдельных областях Греции складывалось не одно, а два-три крупных обособленных царства, правители которых нередко находились в родстве. Отношения между последними строились на союзных началах и были довольно близкими, о чем говорит устойчивое единство дворцовых древностей – ахейские басилеи уже с начала XV в. пользовались сходными бытовыми предметами. По-видимому, политически Греция XV—XIII вв. представляла собой союз единоплеменных царств, довольно тесный благодаря этнической общности населения страны. Единая письменность служит ярким признаком глубокого культурного единства страны.

Каковы были формы этих союзных отношений, судить пока трудно. Большая независимость облика каждой из известных ныне царских резиденций позволяет думать, что жившие в них династы пользовались полной неограниченностью власти.

Характерно, что в Илиаде нельзя найти указание на подчиненность ахеян единодержавной воле Агамемнона. Наоборот, довольно часто говорится об обязательствах самих ахеян, поклявшихся взять Трою. Например, на сходке ахеян Одиссей говорят: εθέλουσιν ’Αχαιοί πασιν ελέγκιστον θέμεναι μερόπεσσι βροτοισιν, ουδέ τοι εκτελεουσιν υπόσχεσιν, ηνπερ υπέσταν ενθάδ’ ετι στείχοντες απ’ ’Αργεος ιπποβότοιο, “Ιλιον εκπέρσαντ' ευτείχεον απονέεσφαι.

...ведь вечный позор ожидает ахеян, которые принесли самые священные клятвы в том, что они выступят от многоконного Аргоса и будут стоять здесь (под Троей) до тех пор, пока не разрушат ее.[679]679
  Il., II, 284-289.


[Закрыть] Об этих же обязательствах напоминает и Нестор: πη δη συνθεσίαι τε και δρκεα βήσεται ήμιν «куда денутся наши соглашения и клятвы», не допуская мысли о том, что они будут не выполнены ахеянами.[680]680
  Ibid., 339.


[Закрыть] Очевидно, существовала какая-то система договоров, которые связывали участников совместных походов.[681]681
  Сведения традиции о том, что отец Елены, Тиндарей, потребовал от претендентов на руку своей дочери обязательства помогать ее будущему мужу (Thuc., I, 9), показывают, насколько были распространены в те времена союзы между царями.


[Закрыть] Нет сомнений, что практическое значение подобных συνθεσίαι «соглашений» было велико.

По-видимому, отношения царств, входивших в союз, строились на более или менее равноправных началах. Во всяком случае перечисление почти 25 морских отрядов в «Каталоге кораблей»[682]682
  Заметим, что попытки поставить под сомнение древность «Каталога кораблей» иногда оказываются чрезвычайно неубедительными. Так, Лоример полагает, что льняной панцирь, упоминаемый в нем, мог появиться в Элладе из Египта лишь после победы Псамметиха в 666 г., и только тогда греки вставили упоминание о нем в «Каталог кораблей» (Lorimer, HM, pp. 210-211). Однако почему ахеяне могли пользоваться льняными латами лишь по примеру египтян, исследовательница не объясняет.


[Закрыть] оставляет впечатление большого равноправия каждой части ахейского ополчения.

Проблема взаимоотношений между анактами, возглавлявшими отряды из каждого царства, представляется весьма сложным вопросом, В современной литературе можно отметить тенденцию к чрезмерному возвышению роли Микен и власти их басилеев в истории ахейской Греции.[683]683
  Эта оценка, данная еще Эд. Майером («Geschiche des Altertums», Bd II, Taf. 1, 1928, S. 249-250) и Нильссоном (Nilsson, HM, pp. 215, 229), распространена и сейчас. Так, Дэниэл видит в преддорийской Греции «единое царство под главенством царей Микен» (AJA, vol. 52, 1948, р. 108), а С. Я. Лурье полагает, что «микенский царь мог дарить своих приближенных населенными городами в любом государстве Пелопоннеса» (Лурье, Язык и культура, стр. 215).


[Закрыть] Правда, некоторые основания этому можно найти в ахейской традиции, сохранившейся в эпосе, и у историков I тысячелетия.

Преувеличение роли Микен порождено не только характеристикой Гомера, но и отношением к ним Фукидида. Для него поход на Трою являлся важнейшим событием истории, а организатор похода – верховным династом. Полнота власти, которой обладал Агамемнон, как верховный военачальник ахейского войска, вероятно, была перенесена Фукидидом и на отношения внутри ахейских царств. Однако если присмотреться внимательно, то и в эпосе[684]684
  Не останавливаясь подробно на вопросе о характеристике власти Агамемнона в разных частях эпоса, отметим лишь, что прилагаемые по большей части к Агамемнону эпитеты αναξ ανδρων, ποιμήν λαων,κρείων, κύδιστος «вождь мужей», «пастырь народов», «сильнейший», «опытнейший» и др. не содержат прямых указаний на безграничное господство Агамемнона над всеми ахейскими землями, относясь скорее к функциям верховного военного главнокомандующего. Что касается сообщения, что Фиест вместе с жезлом оставил Агамемнону власть на многими островами и всем Аргосом φορηναι, πολλησιν νήσοισι και "Αργει παντι ανάσσειν (Il., II, 108), то и здесь понятие «весь Аргос» пока остается невыясненным. Таким образом, данное сведение эпоса лишь подтверждает власть Агамемнона над всей Арголидой (Il., II, 559).


[Закрыть] можно найти немало аргументов в пользу иной точки зрения.

Вернемся к «Каталогу кораблей», ближе всего стоящему к описываемым событиям. В нем трудно усмотреть указания на безоговорочное превосходство микенского владыки над остальными анактами. Перечень «вождей данаев» производит впечатление рассказа о союзниках, отличавшихся своим военным потенциалом, но сохранявших при этом самостоятельное положение.[685]685
  Составитель «Каталога кораблей» подчеркивает большее число и лучшее качество воинов, которых привел микенский басилей на своих 100 кораблях, а также отличие Агамемнона от всех героев – ουνεκ αριστος εην, πολυ δε πλείστους αγσ λαους (Il., II, 580): «...наилучший из всех, ибо он вел самое многочисленное войско». К ним нужно прибавить еще 60 кораблей, данных Агамемноном царю аркадян Агапенору (Il., II, 612-614).


[Закрыть] Составитель «Каталога кораблей» ставил Агамемнона впереди остальных басилеев, исходя из численного превосходства выставленных им кораблей и воинов. Но это говорит лишь о большей мощи микенского владыки по сравнению с другими басилеями Пелопоннеса.[686]686
  Составитель «Каталога кораблей» именовал ахейских басилеев одними и теми же терминами; так κρείων приложим и к Агамемнону и к владыке аркадян (Il., II, 609). Наиболее почетные эпитеты он относил не к басилею Микен, а к западным царям ахеян (Il., II, 527, 623, 636).


[Закрыть]

Представление об исключительном могуществе Агамемнона в мире ахейских царств становится особенно шатким, если принять во внимание, что микенский династ не властвовал даже над всей Арголидой, так как большая ее часть принадлежала басилею Диомеду, сыну Тидея, вместе с подчиненными ему Сфенелом и Евриалом.[687]687
  Il., II, 559-568.


[Закрыть] Владения Диомеда занимали не только юго-восточную часть Арголиды, но захватывали даже и Эгину.

Политическая независимость диомедовых владений была бы неправдоподобной, если бы данные эпоса не нашли подтверждение и в ахейских легендах Аргоса, сохраненных позднейшей античной традицией,[688]688
  Paus., II, 30, 10.


[Закрыть] и больше всего в археологических источниках. Равноценность Тиринфа и Микен, каждый из которых представлял одинаково неприступную крепость, позволяет усомниться в справедливости мнения Г. Каро, рассматривающего Тиринф как одну из нескольких крепостей вблизи Микен, как передовой форпост на аргосской равнине. Близость обеих царских резиденций говорит скорее о том, что это были центры соседних царств, правители которых в течение двух столетий стремились укрепить свои акрополи. Только автономность Тиринфа могла продиктовать огромные затраты на укрепление такого невысокого холма. Несомненно, что в течение почти 200 лет перед Троянским походом в этих соседних городах правили самостоятельные династии.

Но и к началу Троянской войны ахейские царства сохраняли, по-видимому, свою независимость. Об этом свидетельствует сообщение Фукидида, что до похода жители Эллады ничего не совершали сообща и что Агамемнон повел в поход ахеян не по их доброй воле, но потому, что царь Микен превосходил их силою.[689]689
  Thuc., I, 3, 9.


[Закрыть] Предшествующие исследователи не обратили достаточного внимания на то, что Фукидид связывает стремление Микен объединить все ахейские царства в это время исключительно с личностью Агамемнона. Во всем рассказе Фукидида нельзя найти указаний на длительное и установившееся господство Микен над остальными ахейскими владыками. Греция в его изложении предстает такой же раздробленной, какой рисуют ее данные эпоса и археологических исследований.

Басилеи Микен несомненно стремились подчинить себе других анактов Греции. Разница в силе между Агамемноном и вождем Сима Ниреем, приведшим три корабля,[690]690
  Il., II, 671-675.


[Закрыть] была, конечно, столь разительна, что позволяла правителю Микен притеснять своего формально равноправного союзника. Эта политика Агамемнона встретила осуждение со стороны ахейского общества. Мы подчеркиваем единодушие ахеян в этом вопросе, так как эпос, доставляющий сведения о неодобрении микенских устремлений, отражал взгляды широких кругов ахейского населения. По-видимому, против гегемонии микенского царя выступали на военных советах цари-союзники.[691]691
  Об эолийской принадлежности Ферсита см. P. Chantraine, A propos de Thersite, – AC, vol. XXXII, 1963, pp. 18-27.


[Закрыть] Конфликт Ахилла (царя далекого Иолка) с Агамемноном и яркое выступление Ферсита против самовластия Агамемнона – все это отзвуки разногласий внутри ахейского союза. О них знал весь народ, и потому аэды и рапсоды включали рассказы о них в исполнявшиеся ими песни (оймы).

Особенно красноречивы части эпоса, относящиеся к Диомеду, который занимает особое место в героическом эпосе, выступая рядом с Ахиллом.[692]692
  Bethe, Diomedes, — P—W—K, RE, s. v.


[Закрыть] Действительно, оба эти анакта выведены много более положительными героями, чем владыка Микен. В битвах, которые ведут ахеяне, главную роль играет не Агамемнон, а Диомед (в отсутствие Ахилла). Трояне страшатся именно Диомеда,[693]693
  Il., XI, 383.


[Закрыть] который неоднократно спасает ахеян, даже тогда, когда сам Агамемнон обратился в бегство. Особенно интересны воззрения ахеян, считавших Диомеда воином, способным одолеть даже Афродиту и Арея.[694]694
  Il., V, 330-417; V, 846-904.


[Закрыть] Главенствующее положение Диомеда проходит через весь эпос, так как даже в состязаниях колесница Диомеда далеко обгоняет остальных ахеян, в том числе и Менелая.[695]695
  Il., XXIII, 262. Популярность Диомеда в ахейском обществе в позднейшие времена, видимо, сказалась в почитании его в качестве героя, особо связанного с Афиною (Paus., II, 24, 2). В Италии некоторые города чтили его как полубога (Strab., VI, 284).


[Закрыть]

Число приведенных примеров легко умножить, так как идеализация Диомеда в эпосе очевидна. Все это несомненно говорит о благоприятном отношении ахеян к аргосским басилеям в конце XIII – начале XII в. Сопоставление этой тенденции эпоса с отсутствием в нем прямых указаний на зависимость Диомеда от Агамемнона[696]696
  В ахейском «Каталоге кораблей» иногда ясно говорится о подчиненном положении некоторых «младших» вождей (Il., II, 567).


[Закрыть] и с описанным выше обликом крепости-дворца в Тиринфе позволяет характеризовать Тидида как достаточно автономного правителя, мало в чем уступавшего микенскому династу. Участие же его в Троянском походе явилось следствием существования союзных отношений, связывавших издавна ахейских владык.

Ахейский военно-политический союз родственных царств и племен можно сравнить с теми большими объединениями племен и царств, которые отмечены в середине I тысячелетия у скифов и фракиян, на рубеже нашей эры – у галлов, позднее – у германцев. Видимо, эта форма политического сосуществования была наиболее устойчивой, обеспечивавшей наилучшие условия объединениям независимых царств.[697]697
  Особенно сильной могла быть независимость островных анактов, таких, как второй богатырь эпоса Аякс Теламонид Саламинский или правитель Кеоса.


[Закрыть] Довольно рано деятельность ахейских военно-политических союзов вышла за пределы страны.

Длительный контакт с населением Кикладских островов позволил ахеянам распространить свое влияние прежде всего на северную часть этих островов, остававшуюся вне критского влияния.[698]698
  Е. Н. Gallet de Santerre, Delos primitive et archaiçae, Paris, 1958, pp. 54-59.


[Закрыть] Уже в XVI—XV вв. на некоторых островах заметны устойчивые связи с материком. С конца XV в. можно говорить о прочном господстве ахеян не только над Саламином или Эгиной, но и над Делосом, Кеосом, Паросом, Наксосом, Мелосом. Здесь раскрыты центры ахейской культуры, доставившие неопровержимые свидетельства их полной «ахеизации». Достаточно назвать Филакопи на Мелосе или немного ему уступающий город на Делосе.[699]699
  Ibid., pp. 107-112.


[Закрыть] Интенсивная ахейская политика в Эгейском море имела успех на Кипре. Если с 1600 по 1400 г. связи ахейского материка с Кипром были довольно редкими и ограничивались, по-видимому, одними лишь торговыми контактами,[700]700
  H. W. Catling, Cypriot bronze work in the Mycenaean world, Oxford, 1964, pp. 35-38.


[Закрыть] то в 1400—1200 гг. происходит большее сближение. Во всех кипрских центрах появляется в большом количестве «микенская» керамика, возникают местные традиции, повторяющие ахейские каноны. В конце XIII в. на Кипр произошло переселение ахеян, выстроивших там много типично ахейских городов. Раскопки в Энкоми, Синде и Китионе[701]701
  V. Karageorghis, Fouilles de Kilion, – BCH, vol. LXXXIII, 1963, pp. 364-370.


[Закрыть] показали, что это вселение ахеян прервало развитие местной кипрской культуры (позднекипрский II период) и определило новое направление истории острова.

Естественно, что в своем проникновении на острова ахеяне должны были столкнуться с интересами Крита. Скудные данные традиции показывают, что критские цари пытались обосноваться на берегах материковой Греции, но удалось им это лишь на территории Аттики.[702]702
  [Apollod.], III, 15, 8; Paus., I, 27,9; Plut., Thes., 15.


[Закрыть] Усиление флота ахейских царств привело к решающему столкновению враждебных сил, закончившемуся завоеванием Крита ахеянами и разрушением его столицы – Кносса – около 1400 г. Дж. Пендлбери отметил, что опустошение Крита явилось результатом хорошо организованной военной экспедиции. Это наблюдение подтвердилось той внезапностью, с которой, погибла около 1410 г. критская апойкия на Родосе, в Трианде.[703]703
  Дж. Пендлбери, Археология Крита, стр. 247-051. A. Furumark, The settlement, pp. 177-183. С. Доу относит падение Крита к 1480 r. и считает, что гегемоном в этой операции были Микены (Dow, The Greeks, pp. 14, 31-32, № 43).


[Закрыть] Можно полагать, что уничтожение талассократии Миноса действительно явилось результатом деятельности какой-то крупной и хорошо слаженной коалиции ахейских династов не только материковых, но и островных государств. Вряд ли можно согласиться с ведущей ролью Микен уже в это время. С. Доу воссоздает поход против Крита по образцу Троянской войны. Но микенские фолосы, датируемые 1460—1400 гг. (рис. 42, 44), и следы критской военной добычи в фолосах Дендры, Бербати и Траганы позволяют думать, что в XV в. между участниками ахейских федераций было гораздо большее равновесие, чем в XIII в. Видимо, после завершения войны созданная для критского похода федерация анактов распалась. Позднее возникали временные коалиции подобно сотовариществу Аргонавтов.[704]704
  Her., I, 2; IV, 179; VII, 197; Paus., IX, 34, 4; Pindar, Pyth. 4.


[Закрыть] Но, по-видимому, деятельность ахеян в Восточном Средиземноморье в XIV – начале XIII в. не требовала постоянного объединения.

Экономические связи с Египтом, установившиеся между 1425—1300 гг. и достигшие своей кульминации, как отмечает Фурумарк, в XIII в., должны были играть заметную роль во внешней политике ахейских анактов. Пока что неизвестно, какие именно государства Греции вели коммерцию с южным соседом. Новые находки показывают, что мореходы не только Аттики, но и Южной Этолии плавали в Египет. Эти данные вводят поправки к выводу Ф. Стаббингза о том, что вся «микенская» керамика, найденная в Египте, происходит с Родоса и Кипра.[705]705
  Скарабей с именем Аменофиса III (1405—1370) найден в некрополе Агиос-Илиос в Этолии (Daux, Chronique 1963. p. 763), картуши Рамсеса II (1301—1234) происходят из склепов № 1 и 104 в Перати, в Аттике (Е. Vanderpool,News letter from Greece, – AJA, vol. 65, 1961, p. 300); F. Stubbings, Mycenaean pottery from the Levant, Cambridge, 1951, pp. 20-101.


[Закрыть]

Более тесными были деловые связи с мелкими царствами сиро-палестинского побережья, находившимися под главенством Египта, причем контакты эти сохранялись и в XII в., как показывают находки сиро-египетских цилиндров в Перати.

Интересные подробности общения ахеян с этими землями доставили раскопки в Угарите. Деловые связи, установившиеся еще в XV в., продолжались[706]706
  C. A. Schaeffer, Ugaritica, vol. IV. Paris, 1962, p. 148.


[Закрыть] и после подчинения этого небольшого царства Хеттской державе в XIV в. Подобно критянам, жившим в Угарите в XVIII—XV вв., ахеяне имели здесь обособленный квартал. Такое постоянное «ахейское подворье» обеспечивало непрерывность контактов.[707]707
  Данный вопрос освещен С. Сегертом (S. Segert. Ugarit und Griechenland. — «Das Altertum», Bd. 4, 1958, Ss. 67-80). Хотя автор верно отметил некоторые культурные заимствования обоими народами, но он ошибается в том, что ахейские пантеон и эпос возникли под влиянием угаритских.


[Закрыть] Возможно, что постоянная фактория ахеян в Угарите обеспечивала связи не только с самими угаритянами, но и с лежащим к востоку касситским Вавилоном. О контактах с последним говорят найденные в Фивах цилиндры-печати.

Связи ахеян с западным побережьем Малой Азии были сложнее и не ограничивались только торговлей. Пользуясь тем, что местное население не везде могло дать им отпор, ахеяне заселили некоторые участки малоазийского побережья. Видимо, уже в те времена проблема выселения избыточного населения стояла очень остро в ахейской Греции, обладавшей ограниченными земельными ресурсами.