Текст книги "Ахейская Греция во втором тысячелетии до н.э."

Автор книги: Т. Блаватская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Рассмотренные археологические источники из Зигуриеса и Спаты показывают, что в XIV—XIII вв. до н. э. сельская знать составляла преуспевающий слой ахейского общества.

Если обратиться к погребениям широких слоев деревенского населения, то можно заметить, что могильная архитектура здесь та же, что и у зажиточных слоев. Это склеп с дромосом, выбитый в материковом камне. Но характер погребальных даров здесь иной.

Содержимое зигуриесских склепов XXXIII и XXXV помогает определить материальный уровень крестьянской семьи. Инвентарь обоих зигуриесских склепов оставляет впечатление обыденности и заурядности по сравнению с вещами из богатых сельских усыпальниц.[490]490
  Blegen, Zygouries, p. 174.


[Закрыть] Видимо, земледелец-общинник имел достаточно устойчивое хозяйство, которое позволяло ему не только прокормить себя и семью, но обзаводиться также добротными необходимыми предметами, однако не больше. Остальные результаты его труда шли на содержание местных правителей и «рожденных Зевсом» царей.

Несомненно, в ахейской деревне был и еще слой населения – наиболее бедные общинники, имевшие очень мало земли или совсем не имевшие и добывавшие средства к существованию тем, что нанимались на работу к богатым землевладельцам. Этот разряд, представители которого в эпосе именуются фетами (получали плату натурой: хлебом, одеждой, посудой и т. д.), оставил о себе очень скромные свидетельства. Можно думать, что простые неглубокие могилы, иногда с каменным ящиком, иногда без него, и были последними жилищами представителей этой низшей категории свободного ахейского населения. Отсутствие сколько-нибудь ценных предметов в этих могилах достаточно красноречиво рассказывает о бедности их владельцев.

Изложенные выше материалы показывают, что в ахейской деревне XV—XIII вв. разрыв между различными группами населения в социальном отношении был уже достаточно велик. И хотя в деревне внешние формы этого процесса не достигали такого яркого выражения, как в городе, значение его для истории всей страны было огромным.

Инвентарь погребений знати и простого народа говорит о том, что деревенское население широко пользовалось покупными изделиями, в том числе и привозными. В те времена внутренняя торговля в сельских местностях была сравнительно широко развита.

К сожалению, облик ахейского земледельца известен еще не полностью. Изображения на некоторых произведениях искусства (например, на амиклейском кубке II) позволяют сделать вывод, что сельский юноша знатного рода мало чем отличался от богатого горожанина. Он обладал такой же стройной, мускулистой фигурой, как и воины-охотники, изображенные на микенских клинках. Видимо, в представлениях ахейских художников большой разницы между сельской и городской знатью не было.

Имущественное расслоение и развитие торговли свидетельствуют о том, что населявшая ахейскую деревню сельская (территориальная) община прошла уже довольно большой путь развития. К этому времени основной проблемой в жизни деревни становится вопрос о собственности на землю. Согласно пилосским документам, верховным собственником земли был народ, т. е. в изучаемое время господствовала общинная собственность на землю с разделением земли между земледельцами. В гомеровском эпосе встречается обозначение земельного участка термином κλήρος, указывающим на практику жеребьевки при разделе пахотных земель,[491]491
  Il., XV, 498; Od., XIV, 64.


[Закрыть] причем богатые люди упоминаются как «многонадельные».[492]492
  Od., XIV, 211.


[Закрыть]

Территория, принадлежавшая сельской общине, находилась обычно под контролем старейшин деревни. В ахейской Греции общинные старейшины происходили из среды родовой аристократии. Возможно, что во вновь основанных деревнях пост старейшины мог перейти и к человеку из чужого племени, но выделявшемуся своим богатством и деловитостью. Люди, занимавшие общинные должности, имели наиболее благоприятные условия для увеличения своих стад и расширения своих наделов.

Что касается рядовых крестьян-земледельцев, то их положение все еще неясно. В эпосе простой земледелец-общинник занимал почетное место не только за ратные подвиги, но и за умение хорошо пахать и обращаться с животными.[493]493
  Мы не согласны с мнением Финли, что данные эпоса и пилосских табличек не соответствуют в вопросе о собственности и владении землей (M. J. Finley, Homer and Mycenae: Property and tenure, – «Historia», Bd. VI, 1957, Heft. 2, S. 133-159).


[Закрыть]

К сожалению, система земельных отношений в деревне не получила сколько-нибудь ясного отражения и в ахейских документах.[494]494
  Записи из Пилоса и других дворцовых архивов относятся к области взаимоотношений царей с должностными лицами, управлявшими отдельными частями царского имущества.


[Закрыть] Судя по некоторым, наиболее точно истолкованным документам, в ахейской Мессении существовало крупное частное землепользование, развивавшееся на землях, пожалованных царем.[495]495
  А. И. Тюменев, Tereta пилосских надписей, – ВДИ, 1959, № 4, стр. 24-32.


[Закрыть] Обладатели этих земель – tereta – уже не были связаны с местной сельской общиной, они занимали иное положение. Определить, каковы были взаимоотношения общины и крупных держателей типа tereta, в настоящее время еще трудно. Даже относительно краткий обзор данных об ахейской деревне показывает, что от былого единства сельского населения в XIX—XV вв. до н. э. осталось очень мало.

Город

Материалы по истории ахейского города еще очень немногочисленны, однако даже то, что имеется, позволяет сделать вывод о большой роли города в экономической и социальной жизни Греции XVII—XIII вв.[496]496
  Мы не можем согласиться с Я. А. Ленцманом, который считает, что в «микенской Греции» отсутствовали крупные города и что центрами политической и экономической жизни были не города, а дворцы местных правителей (Я. А. Ленцман, Рабство в микенской и гомеровской Греции, М., 1963, стр. 130-134). Такое утверждение не только противоречит конкретным материалам из ахейских городов, но и грешит некоторой расплывчатостью. Например, отрицание «крупных городов в Греции II тысячелетия» означает, что автор согласен допустить наличие средних и мелких городов. Но средний или мелкий город – это однородное явление в экономической и политической жизни общества. Важно то, что это город.


[Закрыть]

Нам представляется, что в настоящее время уже нельзя сомневаться в существовании городов в ахейской Греции.

Зарождение элементов городской жизни в Греции относится еще к последней трети III тысячелетия. Одновременное появление таких центров, как Лерна и Рафина, показывает, что предпосылки особого выделения некоторых древних родоплеменных центров получили наибольшее развитие в приморских областях страны. После гибели этих центров в XXI—XX вв. до н. э. наступает перерыв, который, возможно, будет заполнен в ходе дальнейших открытий.

Однако уже в XIX—XVIII вв., в среднеэлладский период, внутри страны мы вновь встречаем у ахеян поселение, представляющее собой самый ранний тип города, где жила община во главе с вождем. Здесь же находился и центр ремесленного производства. Такое поселение обнаружено в местности Дорион[497]497
  Valmin, Messenia expedition.


[Закрыть] в северной части Мессении, находившейся на расстоянии 20 км от берега моря, окруженной плодородной равниной.

Интересующее нас среднеэлладское поселение – Дорион-IV (схема 2 [Ошибка: источник перекрёстной ссылки не найден]) – окружено мощной оборонительной стеной толщиной от 1,60 до 3,55 м, длина кольца стен достигает 420 м. Сохранившиеся части стены показывают, что она была сложена из камня. Доступ в укрепление шел через пять ворот или просто проходов.

Общий облик укреплений Дориона-IV создает впечатление, что строители понимали необходимость эффективной обороны для своего жилища. Внутри городище имеет наибольшую длину 138,8 м, ширину – 82,4 м. Здесь было расположено не менее 250 различных помещений, сооруженных одновременно с возведением оборонительных стен. Конечно, между датой возведения отдельных зданий могли быть промежутки в 20-30 лет, однако весь массив поселения относится к одной эпохе, о чем неоспоримо свидетельствует единство плана его застройки. Внутренняя оборонительно-подпорная стена с пятью входами выделяет верхнюю центральную террасу, на которой расположены постройки A1-А60. На нижней террасе акрополя находились постройки, примыкавшие непосредственно к внутренней стороне укреплений, и три довольно просторные свободные площади, служившие, вероятно, местом сборищ жителей, военных упражнений и т. д. Характер планировки построек Дориона-IV отличается некоторой суровостью и единообразием. Техника кладки почти всех помещений идентична, и даже самое крупное здание, которое Валмин склонен назвать дворцом, мало отличается от прочих сооружений. Значительная часть помещений имела хозяйственное назначение. Так, пристенные постройки на западе служили амбарами.[498]498
  Ibid., pp. 140-141.


[Закрыть] Здесь открыто до 20 одинаковых комнат, стены которых сложены из хорошо подобранных или аккуратно выломанных камней. Внутри каждой кладовой находилось по нескольку пифосов, накрытых каменными крышками. В других местах к стене примыкают даже не комнаты, а простые навесы – возможно, помещения для скота. Некоторая часть пристенных сооружений служила жилыми апартаментами.

На верхней террасе городища в ее северной части сосредоточены небольшие жилые и рабочие помещения. Там было найдено много зернотерок, пряслиц, каменных и бронзовых орудий (топоры, тесла и т. д.), позволяющих сделать вывод о том, что в этой части городища был расположен ремесленный квартал, где ремесленники не только работали, но и жили.[499]499
  Ibid., p. 97 sq. Однако предположение Валмина, что эти ремесленники были личными рабами владыки Дориона-IV, кажется нам еще недоказанным.


[Закрыть]

Выделяется среди других сооружений крупнейшее жилое здание (Большой дом – дом вождя) на акрополе, состоящее из пяти комнат; его общая площадь в свету не превышает 130 кв. м. В плане этого определенно прямоугольного дома можно заметить основной принцип планировки ахейских дворцов XIV—XIII вв. до н. э.: большая комната A1 с монументальным очагом окружена более мелкими помещениями, иногда имевшими изолированный вход. При сооружении Большого дома зодчие Дориона-IV проявили несколько больше старания и мастерства, чем при возведении остальных домов, находящихся в укреплении. План Большого дома обнаруживает значительный размах, стены его сложены тщательно и основательно. Валмин[500]500
  Valmin, Messenia expedition, p. 77.


[Закрыть] и Доу[501]501
  Dow, The Greeks..., p. 8.


[Закрыть] рассматривают Большой дом как дворец, тогда как Богаевский[502]502
  В. Богаевский, Малый Дорион, — ВДИ, 1939, № 4, стр. 125-133.


[Закрыть] сомневается в этом, считая, что Дорион-IV – «единое общинное поселение» эпохи родового строя.

Обе эти точки зрения не отражают истинного положения вещей. Единство планировки и техники постройки поселения Дорион-IV объясняется не тем, что оно было продиктовано волей единоличного правителя, а сильной общинной традицией, издавна созданной ахейским обществом. Еще в эпоху первобытнообщинного строя родовые поселки хранили свои запасы и всякое имущество в одном укрепленном месте, что получило дальнейшее развитие в раннеклассовом обществе. Нельзя согласиться и с мнением Богаевского, так как появление Большого дома, где жил вождь, так же как и большое количество амбаров и кладовых, указывает, что городище Дорион-IV принадлежало не родовой общине. Это был центр небольшого племени, в котором находились и общественные запасы и ремесленные мастерские, удовлетворявшие потребности жителей городища и группировавшихся вокруг него деревень.

В этом племенном центре, который можно назвать протогородом или поселением городского типа, находилась административная власть, осуществлявшая контроль над общественными богатствами и над ремесленниками, демиургами, обслуживавшими свое племя.

Каков был характер власти правителя, обитавшего в Большом доме, точно сказать трудно. Предметы, найденные в жилище вождя, почти не отличаются от вещей из домов рядового жителя, можно отметить лишь несколько большее количество находок. Но общий уровень производства, в котором уже произошел отрыв ремесла от земледелия,[503]503
  Среди массы керамики из слоя Дорион-IV имеется много образцов сосудов, сделанных на гончарном круге.


[Закрыть] дает возможность предполагать, что населявшие городище ахеяне уже вступали в классовое общество. Формы первобытнообщинной жизни еще сохранялись в полной мере, но содержание их было уже иным. Весь механизм общественного хозяйства, созданный родовым строем, действовал, но теперь он становился орудием в руках членов племенной верхушки, постепенно присваивавшей себе продукты труда общинников. Постройка комплекса Дорион-IV представляет яркий пример усилий многих и многих общин, находившихся под властью владельца Большого дома на акрополе. Дорион-IV – памятник, отражающий переход ахеян из родового общества в общество классовое. Спустя 100-120 лет басилеи Микен предстали в истинно царском обличье.

Появление городского поселения типа Дорион-IV свидетельствует, что около XIX—XVIII вв. до н. э. ахеяне уже находились в условиях полугородской жизни – этот термин А. Я. Брюсова[504]504
  А. Я. Брюсов, К вопросу об индоевропейской проблеме, – СА, 1958, № 3, стр. 19.


[Закрыть] удачно определяет переходное время, когда общество не довольствовалось более изолированными поселениями общин, перераставших из родовых в сельские, а нуждалось в крупных поселениях с развитыми ремеслами, т. е. в городах.

Наибольший подъем Дориона приходится на среднеэлладский II период. Однако город существовал и в последующие столетия, причем в конце ахейской эпохи на акрополе были обнаружены кузнечные мастерские. К XIV—XIII вв. до н. э. он утерял свое административное значение и оставался чисто ремесленным центром.

Развитие городской жизни в XVII—XV вв. до н. э. остается неясным, но в XIV в. до н. э. ахейский город предстает уже как сформировавшееся явление. Это позволяет думать, что процесс роста городов не прекращался. Если вспомнить, как сильно шагнули вперед ремесла и торговля ахеян в эти столетия, то не удивителен и рост ахейских городов.

В XIV—XIII вв. до н. э. можно отметить два типа ахейского города. Первый – крупный город, центр политической власти и одновременно место значительного и разнообразного ремесленного производства. Таковы Микены, Тиринф, Пилос и, вероятно, многие другие, еще неизвестные нам города. Другой тип – небольшой городок или городское поселение с сильно развитой ремесленной жизнью (Бербати, Дорион-V). Многочисленность больших и мелких городов в ахейской Элладе изучаемого времени отражена в «Каталоге кораблей». Правда, называемые там городами пункты были неодинаковы по своему значению. Однако значительная часть резиденций эпических басилеев – действительно крупные центры XV—XIII вв.[505]505
  Это еще раз подтверждают недавние работы Теохариса в Иолке.


[Закрыть]

Наиболее полное представление о структуре ахейского города XIV—XIII вв. дают Микены, где раскопаны и дома и сотни погребений изучаемого времени. Разнообразные типы жилищ отражают различное имущественное положение и занятия отдельных групп населения. На акрополе в пределах крепостных стен по соседству с дворцом частные дома могли принадлежать только представителям высших кругов микенской аристократии или приближенным басилея.[506]506
  Впервые это мнение было высказано X. Цунтой в 1888 г. («Ephemeris Archaiologiki», 1888, р. 119 sq.).


[Закрыть] Упомянем «Дом с колоннами», раскопанный Цунтой и Уэйсом на восточной окраине акрополя, несколько ниже царского дворца, который вполне отвечает требованиям богатого аристократа. Его общая площадь – 966 кв. м. Парадные и жилые комнаты с большим количеством кладовых и чуланов вмещали обширную семью владельца и многочисленных слуг. В «Доме с колоннами» нельзя найти следов торговых или ремесленных занятий его обитателей. Кладовые по своим размерам были предназначены хранить припасы лишь для личного потребления. Недаром Уэйс, сопоставив «Дом с колоннами» с описанием дворца Лаэртида, пришел к убедительному выводу об их полном сходстве.[507]507
  Wace, Mycenae, рр. 91-97; Mylonas, Ancient Mycenae, р. 67.


[Закрыть]

Часть зданий на акрополе была предназначена для складов. Таково, например, на нижней террасе «зернохранилище», имевшее не менее двух этажей, в котором стояли пифосы с ячменем, пшеницей и викой. Это здание интересно тем, что оно несколько напоминает амбары Дориона-IV, однако теперь это хранилище принадлежит только царю.

Жилые дома, расположенные здесь же, на самой нижней террасе крепости, имели более скромный характер. Около середины XIV в., после реконструкции западного склона и укрепления его киклопической стеной (названа так по характеру кладки. – Т. Б.), возник небольшой квартал, густо застроенный сравнительно небольшими домами. Владельцы этих жилищ были тесно связаны с дворцом и, вероятно, принадлежали к числу менее знатных приближенных или родственников царя.[508]508
  Уэйс полагает, что в небольших домах могли находиться «солдаты, ремесленники, писцы и рабы» (Wace, Mycenae, p. 103), однако для ремесленников здесь не было достаточно места, для рабов эти дома были слишком роскошны (например, «Дом Цунты» был украшен великолепными фресками, в «Доме вазы с воинами» употреблялась очень дорогая посуда), а писцы и воины занимали более привилегированное положение.


[Закрыть] Перепланировка этого участка города указывает на большой сдвиг в развитии городской жизни Микен в конце XV – начале XIV в.

На склонах холмов вокруг акрополя Микен в XIV—XIII вв. до н. э. находился густонаселенный нижний город.

В 1950-х годах в Микенах были раскрыты Уэйсом и продолжавшими его работы греческими археологами три дома («Дом щитов», «Дом маслоторговца» и «Дом сфинксов»). Эти находки говорят о расположении торгово-ремесленного квартала у самых стен микенского акрополя в течение всего XIII века до н. э. Несколько загадочен «Дом щитов», состоящий из трех больших помещений, в которых были найдены многочисленные и разнообразные поделки из слоновой кости, в том числе изображения типичных ранних ахейских щитов в виде цифры восемь. План строения вызвал у его исследователя сомнения, можно ли назвать это здание частным домом.[509]509
  Wace, Mycenae, 1939—1954, — BSA, vol. L, 1955, p. 184.


[Закрыть] Богатый и разнообразный ассортимент изделий из слоновой кости, которые здесь найдены, позволяет предположить, что «Дом щитов» был рабочим помещением искусного мастера, работавшего по дереву и слоновой кости. Только так можно объяснить наличие стольких ценных вещей в доме, не обнаруживающем никаких других признаков богатства его владельца.

К югу от «Дома щитов», отделенное лишь узким переулком, находилось другое здание – «Дом маслоторговца», имевший большую площадь и по меньшей мере два этажа. В сохранившемся нижнем этаже обнаружена кладовая с 11 пифосами, a в коридоре – 30 больших псевдостомных кувшинов. Ясно, что эти кувшины были предназначены для продажи, причем печати гарантировали качество товара.

Третий, «Дом сфинксов», доставивший совершенно непревзойденную коллекцию поделок из слоновой кости, также характерен тем, что одно из помещений его нижнего этажа содержало какие-то ящики или лари, опечатывавшиеся специальной печатью. Характер занятий владельца «Дома сфинксов» не может быть установлен точно, но наиболее вероятно предположение, что и он принадлежал к торгово-ремесленной прослойке. Подтверждением может служить не только его соседство с двумя упомянутыми выше домами, но и большое количество поделок из слоновой кости, найденных в доме. Вероятно, в ахейском городе, так же как и в городах более позднего классического времени, ремесленники одной и той же профессии селились поблизости, образуя кварталы гончаров, оружейников, костерезов и т. д.

Важным доводом, свидетельствующим о ремесленном характере раскопанного квартала, является то, что и в «Доме маслоторговца» и в «Доме сфинксов» найдены таблички с надписями слоговым письмом В, которым пользовались при деловой переписке. В первом доме, в комнате 1, служившей хранилищем пифосов с маслом, была найдена одна табличка, в соседней – целых 37, причем большинство их относится к счетным документам.[510]510
  Mylonas, Ancient Mycenae, р. 72; Bennet. Myc. tabl. II, р. 96.


[Закрыть] В «Доме сфинксов» найдена только одна исписанная табличка, но вместе с нею обнаружено семь оттисков печатей, на обратной стороне которых было написано несколько знаков слогового письма В. Это говорит о том, что владельцы этих домов вели обширную деловую учетность, столь необходимую при значительных количествах ценных вещей, проходивших через их руки. Возможно, что не все таблички относятся к деловым записям, но ведение таких расчетов говорит о принадлежности жителей этих домов к торгово-ремесленным кругам.[511]511
  Милонас считает возможным говорить в данном случае даже о «регулярных деловых записях» (Mylonas, Ancient Mycenae, p, 74).


[Закрыть]

В некотором отдалении от описанной группы домов были обнаружены другие строения, которые тоже могут быть охарактеризованы как жилища торгово-ремесленного населения города. Примечателен здесь «Дом Петсаса», доследованный в 1950 г., имевший в нижнем этаже кладовые, в одной из которых хранилось около 600 тщательно упакованных, совершенно новых глиняных сосудов.[512]512
  BSA, XVIII, 1953, p. 4; JHS, vol. XXI, 1951, pp. 239-140.


[Закрыть] Вероятно, этот дом принадлежал крупному торговцу глиняной посудой. Поблизости раскрыты остатки еще одного дома со складом готовых гончарных изделий. Несколько поодаль находятся стены третьего строения XIV—XIII вв. – «Дома виноторговца», получившего свое название от большого количества хранившихся в нем пифосов и псевдостомных амфор, вероятно наполненных некогда вином. Характерно, что в обоих домах отсутствовали предметы, которые могли бы свидетельствовать о постоянном в них жилье. Это позволяет заключить, что открытый квартал города имел преимущественно коммерческий характер.[513]513
  A. J. B. Wace, Mycenae, 1939—1953, — BSA, vol. XLIX, 1954, p. 291.


[Закрыть]

Все эти строения свидетельствуют о том, что городской район у входа на акрополь через Львиные ворота был густо заселен богатыми ремесленниками и торговцами. Некоторые ремесленники, работавшие на очень дорогом импортном сырье (слоновая кость), являлись, вероятно, сразу и мастерами и купцами.

Еще один городской квартал открыт в районе Большого фолоса в 1962—1963 гг., где Милонас раскопал три дома «микенского» времени.[514]514
  Daux, Chronique 1963, p. 725, fig. 7.


[Закрыть]

О населении других городских кварталов можно судить пока лишь по обширным некрополям, находящимся около Микен. Исследовавшие их Цунта, Уэйс и др. отмечают преобладание здесь зажиточного населения, строившего основательные фамильные склепы и снабжавшего своих умерших родственников ценными погребальными дарами. Значительная часть этого населения не имела никакого отношения к военной деятельности, так как оружие было найдено в немногих склепах.[515]515
  Уэйс полагает, что бронзовое оружие было унесено при последующих захоронениях (Wace, Chamber tombs, p. 187), однако данное объяснение спорно.


[Закрыть] Следовательно, можно полагать, что эти зажиточные горожане Микен относились к торгово-ремесленной группе или к земледельческой. На основе данных о составе жителей эллинских городов I тысячелетия до н. э. можно допустить, что в ахейском городе также проживала какая-то часть земледельческого населения.

В настоящее время ничего не известно о беднейших слоях обитателей Микен, так как лопата археолога еще не добралась до их жилищ. Однако находки печей и гончарных кругов свидетельствуют, что и в крупных городах типа Микен и Тиринфа были ремесленные кварталы,[516]516
  Следы гончарного производства найдены за северо-восточным углом акрополя по дороге в Бербати (Wace, Mycenae, рр. 46-47).


[Закрыть] причем имущественное положение мастеров, изготавливавших массовую продукцию, было гораздо скромнее положения ремесленников типа владельца «Дома щитов».

Микены, представлявшие весьма пространный город (только на юг он тянется на 400-500 м) и в полной мере заслуживавшие эпитета ευκτίμενος «хорошо застроенный», являются типичным крупным городом с великолепным дворцовым комплексом и большими ремесленными кварталами. Обилие импортных вещей в обиходе жителей дворца и нижнего города указывает на значительное развитие торговли, что сопровождалось появлением денег. В Микенах найдены медные слитки в виде шкуры быка.

Иной тип ахейских городов XIV—XIII вв. представляют небольшие ремесленные центры. Некоторые, например, Дорион-V, не играли никакой административной роли и были средоточием локального ремесленного производства, возможно обслуживавшего ближайшую округу.

Другая категория представлена небольшим городом, находившимся к востоку от Микен, – Бербати. Из столицы в Бербати вела мощеная дорога. Видимо, правители Микен понимали необходимость хорошей дороги при перевозке керамических изделий.

Бербати исследован лишь частично, но и открытые остатки имеют очень большое значение.[517]517
  A. Akerström, Das Mykenische Töpferviertel in Berbati in der Argalis, — «Bericht über den VI Internationalen Kongress für Archäologie, Berlin 21-26 August 1939», Berlin, 1940, S. 296-298.


[Закрыть] Обнаруженный там комплекс домов, окружающих большой двор, на который выходит гончарная печь, представляет собой ярко выраженный ремесленный гончарный квартал. Характерен большой двор перед печью и многочисленные обломки керамического брака и готовой посуды, которые неоспоримо свидетельствуют об огромных размерах производства. Бербати был центром гончарного дела, и даже своих покойников его население хоронило в могилах, выложенных глиняными черепицами. Видимо, ремесленники этого города специализировались на керамических изделиях.

Недалеко от столицы Пилоса находился город средних размеров на месте современной Иклайны, окруженный в XIV—XIII вв. мощной стеной киклопической кладки, достигавшей в ширину 10 м.[518]518
  Πρακτικά 1954, σ. 308-311.


[Закрыть]

Некоторые центры, находившиеся в запустении в первой половине II тысячелетия, в XV—XIII вв. вновь обрели значение. Упомянем город Лерну, улицы и дома которого в XIII в. ничем не отличались от облика других ахейских городов того времени.[519]519
  J. L. Caskey. Lerna 1953, — «Archaeology», vol. 7, 1954, № l, p. 30.


[Закрыть]

Нет сомнений, что перечисленные выше центры не исчерпывают все разнообразие типов ахейских городов.

Известно о некоторых новых ахейских городищах, характер которых еще не поддается определению. Так, в Трифилии, на месте античного Птелеона открыт город с массивными оборонительными стенами, с лестницами, с домами горожан и дворцом на акрополе.[520]520
  E. Townsend Vermeule, Mariatacha, — AJA, vol. 65, 1961, p. 193.


[Закрыть]

Рассмотренные выше данные о развитии городской жизни в ахейском обществе показывают, что потребность в ремесленных поселениях городского типа возникла в ахейском обществе очень давно. Первые следы таких поселений относятся еще к XXIII—XXII вв. В первой трети II тысячелетия ахеяне уже строили хорошо укрепленные городские поселения, носившие еще яркий отпечаток первобытнообщинного строя. Но в этих центрах шла полугородская жизнь общества, вступившего на путь образования классов. Позднее в ахейской Греции возникли многочисленные и разнохарактерные города, ставшие центрами разнообразных ремесел, торговли и административного управления.[521]521
  Развитие городской жизни в Греции сказалось и на физическом состоянии: жителей городов. Исследования зубов покойников из позднеэлладского некрополя Аргоса показывают, что с XV в. население Аргоса находилось в городской среде (R. P. Charles, Études..., p. 76, n. 2).


[Закрыть]