Текст книги "Ахейская Греция во втором тысячелетии до н.э."

Автор книги: Т. Блаватская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Отгороженный глухой стеной комплекс помещений в западном крыле Главного корпуса имел чисто хозяйственное назначение. Попасть в эти кладовые можно было лишь из внутреннего двора 88. Весьма интересна строгая логичность в организации хранилищ пилосского дворца. Расположенные здесь горницы 18, 19, 20, 21 и 22 были отведены под хранение кухонной и столовой посуды. В них найдено в общей сложности более 6 тыс. сосудов, имевших не менее 23 различных форм.

Узкое помещение 18 (длина – около 9,5 м, ширина – 1 м) содержало около 286 сосудов, начиная от больших горшков, мисок, кувшинов, кубков и кончая миниатюрными киликами с высокоподнятыми ручками. Здесь же найдена часть стола для жертвоприношений.[573]573
  Blegen, Pylos, 1953, p. 28.


[Закрыть] Комнатка 18 имела первоначально цементный пол, так же как и соседние помещения 19 и 20. Но в дальнейшем здесь был устроен земляной пол, более удобный для размещения легко бьющегося инвентаря. В хороших цементных полах горниц 19 и 20 были выбиты круглые ямки, симметрично расположенные у стен. Видимо, это следы оснований деревянных стоек, поддерживавших полки, на которых стояли вазы. Примечательно, что различных форм сосуды были поставлены отдельно. Так, в комнате 19 хранилось, судя по числу ножек, 2853 мелких простых (без росписи) килика на высокой ножке и с двумя ручками. В комнате 20 обнаружены фрагменты 521 сосуда разных форм – куски, чаши, килики, кратеры, кувшины, кружки, кувшин с крышкой и большая миска, а также одна табличка с надписью о сосудах разных форм. Все эти керамические изделия не имеют росписи, за исключением небольших кувшинов, изредка украшенных одной-двумя полосками по тулову.

В угловой комнате 21, имевшей вход со двора 88, обнаружены остатки не менее 2147 сосудов, среди которых исследователями выделены 1099 мелких кубиков, 1024 чашки, дюжина киликов, большая миска, два небольших пифоса и несколько других сосудов.

При расчистке смежной и тоже проходной комнаты 22 (площадью около 5,5 кв. м) найдены фрагментированными свыше 600 сосудов: простые, без орнамента чашки, глубокие чаши или ковши (имевшие одну высокую лентообразную ручку) и мелкие чаши типа соусников с горизонтально поставленными ручками. Примечательно, что мелкие чаши были сложены одна в другую, чаще всего по десять в стопке.

Одновременное хранение более 6 тыс. сосудов в пяти кладовых побуждает задуматься о назначении столь больших запасов. В комнатах 21 и 22, которые были связаны с центральными парадными помещениями корпуса, логично было хранить посуду, употреблявшуюся при больших пиршествах. Следовательно, приблизительно 2750 сосудов из 6 тыс. могли иметь бытовое назначение, но в изолированном блоке из трех кладовых 18, 19 и 20 стояло еще около 3250 предметов, видимо не предназначенных для ближайшего использования. Находка здесь таблички с записью, относящейся к посуде, позволяет рассматривать эти кладовки как хранилища запасов керамических изделий. Очевидно, эта керамика составляла один из видов богатств царя, исчислявшихся, как и у гомеровских басилеев, слитками меди, колесницами, оружием и – среди прочих предметов – глиняными сосудами. Последняя категория почти не упоминается в гомеровском своде, но в повседневной жизни ахейского общества эта форма богатства пользовалась, несомненно, лишь несколько меньшим уважением, чем богатство, исчислявшееся медью и скотом.

Вопрос о том, из каких источников происходили собранные в дворцовых хранилищах сосуды, не может быть разрешен в настоящее время. Но, вероятно, значительная часть этих довольно простых изделий, средних по качеству исполнения и в большинстве случаев лишенных росписи, поступила в царские хранилища в качестве натуральной подати от деревенских гончаров, обычно изготовлявших недорогую посуду. Интересно отметить, что даже эти простые сосуды были строго учтены в пилосском дворце. Правивший в эпоху перед катастрофой царь был, видимо, очень экономен, хорошо знал цену даже дешевым изделиям.

Минуя керамические склады, житель дворца попадал в группу кладовых, предназначенных для хранения оливкового масла. Это помещения 23, 24, 27 и 32, гораздо более просторные и в силу этого более удобные для хранения припасов, требующих особого места для разлива и перелива. Кладовые 23 и 24, почти одинаковые по площади (около 23 кв. м), были так распланированы, что посредине оставался свободный проход для идущих из правого крыла в левую часть корпуса, или наоборот. Удобство идущих и сохранность размещенных в этих кладовых запасов достигались специальным устройством для установки пифосов с маслом. Эти приспособления заключались в том, что вокруг стен комнат 23 и 24 была устроена стойка – завалинка из глины высотой около 0,40 м, шириной 0,70-0,80 м, покрытая белой гипсовой обмазкой.[574]574
  Устройство этой специальной стойки указывает и на то, что хозяева дома считали необходимым обеспечить путь потоку домочадцев, пробегавших и проходивших за день через проходные комнаты 23 и 24.


[Закрыть] Туда были вставлены пифосы, причем только их шейки возвышались над стойкой, а тулова уходили глубоко вниз ниже уровня пола кладовых. Один из пифосов был вытащен, он имел около 1,2 м высоты. При расчистке комнат найдено несколько крышек пифосов, что говорит о тщательном закупоривании сосудов. В кладовой 23 стояло 17 пифосов, в кладовой 24 – 16. В западном углу кладовой 23 устроена (из камней и глины, покрыта хорошей штукатуркой) овальная ступенька такой же высоты, что и стойка пифосов; возможно, это была подсобная скамеечка.[575]575
  К. В. Блеген отмечает, что специальные стойки для пифосов представляют особенность архитектуры пилосского дворца.


[Закрыть] В этой же комнате, в восточном углу, рядом со стойкой стояли на полу два больших пифосообразных кувшина и глубокий кубок – кратер. На юго-восточной стойке найдены два небольших сосуда, служивших, видимо, ковшами или чумичками. В этой комнате было найдено 33 целые или фрагментированные таблички, в соседней кладовой 24 – только одна. В записях идет речь о различных сортах масла, причем термин elawon встречается здесь неоднократно. В угловой комнате 27, образующей северный выступ дворца, 16 пифосов очень большого размера были поставлены прямо в углубления, сделанные в земляном полу.[576]576
  Blegen, Pylos, 1954, р. 35.


[Закрыть] Эта комната 27 площадью 6*7 м имела в середине четыре стойки или колонны, поставленные на кварцитовые плиты.

Еще один способ укрепления пифосов отмечен в комнате 32, где дюжина сосудов средних размеров была установлена вдоль стен комнаты, причем вокруг доньев были забиты большие плоские сырцовые кирпичи, державшие таким образом пифосы. Кроме глиняных бочек в этой кладовой нашли много мелкой посуды – горшков, кувшинов и псевдостомных сосудов, частью простых, частью расписных. В организации хранилищ оливкового масла ясно выступает тот же рациональный принцип, что и в устройстве керамических складов. Здесь есть кладовые для более длительного хранения, частью даже сильно изолированные (комната 27), и выделено специальное помещение 32, которое служило местом разлива масла из пифосов по более мелким, легко переносимым вместилищам. Нарядные расписные амфоры-триовисы, амфоры-псевдостомии и кувшины-псевдостомии, видимо, содержали масло для ежедневного потребления самого анакта и его семьи, тогда как обслуживающему персоналу масло отпускалось в простых сосудах. Наличие простой керамики среди находок из комнаты 32 позволяет несколько дополнить определение Блегена, считавшего, что в этой кладовой хранилось масло только самого высшего качества.[577]577
  Blegen – Rawson, Guide, p. 14.


[Закрыть]

Независимо от того, на чей стол шло масло из комнаты 32, учет расхода продукта велся и здесь, как свидетельствуют найденные тут два обломка табличек и бирка с надписью.

Кладовая 32 входит в группу сравнительно изолированных помещений, соединенных с большим коридором маленькой прихожей 29. Остальные комнаты – 30, 31, 33 и 34 – не сохранили никаких предметов, которые могли бы пролить свет на назначение этих помещений. Блеген предполагает, что здесь в дни перед катастрофой или ничего не хранилось, или были сложены материалы, полностью погибшие в огне. Возможно, что обычно в этих комнатах хранились съестные припасы, предназначенные для прокормления жителей дворца. Первоначально между комнатами 31 и 33 существовала внутренняя дверь, которая была позднее заделана; видимо, появилась необходимость в большей изоляции обоих помещений.

Перечисленные выше кладовые, начиная от комнаты 27, занимают северо-восточную часть Главного корпуса. Здесь длинный коридор, отделявший тронный зал от прочих помещений, был сохранен неделимым вплоть до катастрофы. Он тянется в длину[578]578
  Blegen, Pylos, 1955, р. 99.


[Закрыть] на 29 м, начинаясь от правого анта (выступа) портика мегарона. Ширина[579]579
  Blegen, Pylos, 1954, p. 35.


[Закрыть] его – 1,60 м – вполне достаточна для того, чтобы служить соединительной артерией многочисленных помещений обоих этажей дворца. Небольшие поперечные стенки членят весь коридор на три секции 25, 28 и 35; возможно, так боролись с холодными течениями сырого воздуха в дождливые зимние месяцы.

Здесь, так же как в противоположном крыле Главного корпуса, лестничная клетка 36 отделяла серию описанных выше кладовых от помещений в южной части дворца. Но если группа юго-западных апартаментов носила преимущественно служебный характер, то юго-восточные помещения являлись внутренними покоями, в которых, видимо, протекала жизнь царской семьи. По своему убранству эти комнаты могут быть поставлены на второе место после большого мегарона. Следует отметить также и то, что, распланировав юго-восточную площадь дома на много мелких комнат, архитектор создал уютные и достаточно изолированные комнаты, сгруппированные по две-три вместе. Такое расположение обеспечивало большие удобства для их обитателей. Доступ во внутренние покои вел из авлы мегарона через небольшую двухколонную стою 44, отделенную от правой стороны главного двора двумя деревянными колоннами. Последние стояли на каменных основаниях и имели каждая штукатурную муфту, прямоугольную в сечении и покрашенную сверху в красный цвет, отпечаток внутри одной муфты показывает, что колонна была покрыта 60 тонкими вертикальными желобками. Эти две колонны поддерживали стропила деревянного балкона, выходившего на двор мегарона. Блеген основывается на том, что на штукатурном полу стой ясно прослежены следы обгорелых бревен, часть которых лежала под прямым углом к остальным, что свидетельствует о массивных деревянных конструкциях, стоявших над стоей.

Двухколонная стоя 44 служила соединительным узлом для помещений юго-восточного квартала дворца. В правом ее углу рядом расположены два входа, ведущие на юго-восток. Первая дверь открывается на каменную лестницу 54, за которой находится небольшая площадка.[580]580
  Blegen, Pylos, 1956, р. 131.


[Закрыть] С лестничной площадки открывался вход в комнату с глиняным полом 55, которая вместе с помещениями 56 и 57 составляла, по-видимому, часть привратного укрепления Главного корпуса. Выборка камня в повое время сильно повредила этот участок здания. Однако солидные основания стен делают весьма правдоподобным предположение, что здесь находилась правая башня.

Второй вход в юго-восточном углу стой 44 ведет в коридор 45 шириной около 1,40 м, длиной 12 м. Первая дверь налево по этому коридору открывается в квадратную комнату 46 площадью около 40 кв. м. Она особенно сильно пострадала от огня, даже ее пол, покрытый известковой штукатуркой, полностью обгорел.

В центре комнаты 46 расположен круглый очаг, сделанный так же, как и очаг в большом мегароне, из глины и обмазанный штукатуркой. Диаметр этого очага равен лишь 1,88 м, высота над уровнем пола – 0,10 м. Боковая поверхность очага профилирована промежуточным выступом. Штукатурное покрытие очага обнаруживает не менее четырех слоев, каждый из них был расписан, причем мотивы росписи одни и те же: на боковой поверхности – языки пламени, на выступе – ряд треугольников, на валике, окружающем топочное место на верхней поверхности, лента спиралей.[581]581
  Ibid., tabl.42, fig. 11.


[Закрыть] Таким образом, орнаментация обоих очагов в главных помещениях пилосского дворца совершенно однотипна.

Стены покоя 46, который К. Блеген называет мегароном царицы, были богато орнаментированы фресками, но почти вся штукатурка обвалилась на пол, лишь внизу юго-западной стены сохранился на месте участок с росписью. К концу 1957 г. часть обломков фресок подверглась расчистке,[582]582
  Blegen – Lang, Pylos, 1957, p. 180.


[Закрыть] и работавшей над ними М. Лэнг удалось восстановить голову грифа, голову пантеры (?) и несколько кусков различных композиций, в которых представлены грифы, львы и другие животные. Сопоставляя росписи обоих пилосских дворцов, Блеген утверждает, что львы и грифы, особенно последние, играли большую символическую роль в качестве покровителей семьи пилосских басилеев. Он отмечает также, что на многих оттисках печатей, найденных в северо-восточном крыле дворца, встречены изображения грифов.

В комнате 46 среди обломков посуды были найдены разбитыми два куска дымоходных труб из обожженной глины.[583]583
  Blegen. Pylos, 1956, p. 132.


[Закрыть] Первый кусок имеет высоту 0,78 м, нижний диаметр – 0,507 м, верхний – 0,48 м; другой кусок, высотой 0,713 м, имеет нижний диаметр 0,57 м. Коническая форма указывает на то, что эти колена вставлялись, вероятно, одно в другое. Блеген отмечает, что куски этого дымохода весьма сходны с кусками дымохода, найденными в большом тронном зале. В малом мегароне обнаружено немного керамики, в том числе один кратеровидный кубок с росписью в стиле Granary Class.

В восточном углу комнаты 46 дверь вела в небольшой внутренний двор 47, обнесенный со всех сторон стенами и покрытый известковой штукатуркой. Площадь его – около 62 кв. м. Вероятно, вход в этот дворик был пробит уже после постройки всего дворца. На полу дворика у входной двери лежало много битой посуды, удалось выделить свыше 30 расписных псевдостомных сосудов и большую двуручную чашу. В полу дворика 47 было выбито два-три ряда небольших ямок: вероятно, для установки каких-то легких деревянных конструкций.

В юго-восточной стене мегарона 46 находится еще одна дверь, которая выходит в небольшой коридор 48 (1,60*6,50 м). Проход 48 имеет в середине дверной проем, за которым тянется узкий проход 49 шириной в метр и длиной около 2,60 м. Хорошо сохранившийся штукатурный пол коридорчика 49 орнаментирован так же роскошно, как и полы больших зал: он расчерчен двойными линиями на три ряда прямоугольников размером по 0,31*0,35 м. Клетки двух внешних рядов были расписаны темным по светлому линейным орнаментом: круги, дуги в виде волнистой линии, рыбьей чешуи и т. д.; в среднем ряду сохранилась роспись только одного прямоугольника – удлиненный осьминог, исполненный красной краской.

Дверь в конце прохода 49 приводила в квадратную комнату 50 площадью около 7 кв. м. Богатая роспись стен и пола говорит о ее особом назначении. Возможно, это были личные покои царицы. Разделенный двойными линиями на семь рядов по семь квадратов (сторона равна 0,35 м), пол комнатки расписан очень затейливо. Квадраты вдоль стен заполнены линейными мотивами – двойные круги, рыбья чешуя, тройные дуговые линии, волнистые линии, морские звезды, – причем эти узоры иногда полностью совпадают с росписью внешних квадратов на полу соседнего коридора 49. Клетки внутри были заполнены фигурами двух-трех рыб или одним осьминогом.

К описанному комплексу помещений 45-50 относится и комната 53 площадью около 8 м, вход в которую шел из коридора 51-52. Роспись в горнице 53 почти не сохранилась. Находки в комнате 53 очень красноречивы: у юго-восточной стены ее обнаружена на уровне пола туфовая плита со сквозным отверстием, ведущим в подземный сток, уходящий в юго-восточном направлении, а на полу комнаты лежали разбитыми 17 больших и мелких псевдостомных сосудов. По-видимому, это помещение служило умывальной при апартаментах 45-50. Возможно также, что здесь хранились и запасы питьевой воды.

Заканчивая описание юго-восточного угла Главного корпуса, отметим еще раз ту полную изолированность остальных дворцовых апартаментов, которой могли в полной мере пользоваться обитатели описанных горниц. Они были хорошо отгорожены даже от помещений 37-43. Примечательно, что входы из стои 44 в эти два соседних комплекса были максимально удалены один от другого. Группа покоев 37-43 состояла из небольших комнат.

Блеген видит в этих помещениях личные апартаменты царя, который находил здесь отдых от парадной торжественности большого мегарона. Данное предположение звучит довольно убедительно.

Пройдя из стои 44 через коридор 37, вошедший попадал[584]584
  Blegen, Pylos,.1955, p. 99.


[Закрыть] в довольно-просторные сени 38, в которые выходили разнохарактерные помещения. Налево шел вход в смежные комнаты 39 и 40, в которых не сохранилось почти ничего, за исключением нескольких сосудов. Эта пустота позволяет думать, что здесь находились вещи, исчезнувшие бесследно в огне. Ими могли быть деревянные ложа, стулья и прочие бытовые предметы из дерева, материи или кожи. Обитатели этих комнат через сени 38 могли пройти в ванную комнату 43, очень хорошо сохранившуюся. Площадь ванной – около 15 кв. м, у ее юго-восточной стены стояло основание бассейна – глубокое глиняное корыто (0,75*1,78 м), хорошо оштукатуренное снаружи, в которое была вставлена изящная терракотовая ванна. Края ванны в середине несколько понижались. Обращенный к стене край ванны имеет отогнутый бордюр толщиной около 0,05 м. Со стороны комнаты край ванны образует широкую, мягко изогнутую полосу, удобную для входа и выхода из ванной. Этой же цели служила небольшая ступенька из глины (0,60*0,40*0,146 м), сооруженная перед глиняным футляром.

Терракотовая ванна, по-видимому, вынималась и ставилась обратно, так как она снабжена ручками. Внутренняя ее поверхность расписана белесыми спиралями по темному фону, неясные следы росписи видны, и на внешней стороне. Внутри ванны найден небольшой килик.

В стороне от ванной в углу устроена оштукатуренная стойка из глины, нечто вроде высокого ящика с внутренней перегородкой. В каждом его отделении стояло по большому сосуду типа кратера, высотой 1,20 м. Видимо, в них приносили извне теплую[585]585
  Этот ящик-стойка обеспечивал длительное сохранение тепла водой и вместе с тем служил как бы водяной плитой, согревавшей комнату в холодные зимние месяцы. Судя по Одиссее (Od., X, 368-359), воду подогревали в медных треногих котлах, что должно было происходить где-то вдали от ванной комнаты.


[Закрыть] воду и уже отсюда ее брали во время купания и смешивали с холодной. В каждом из этих сосудов на дне нашли целые простые одноручные килики (в одном – 7, в другом – 9) и несколько других мелких сосудиков,[586]586
  Blegen, Pylos, 1955, р. 100.


[Закрыть] служивших черпаками. Небольшой канал под северо-восточной стеной отводил использованную воду в подземный водосток.[587]587
  Искусство мессенского архитектора, проектировавшего ванную в пилосском дворце, несколько уступает размаху, проявленному арголидским архитектором, положившим на полу ванной комнаты дворца в Тиринфе одну большую плоскую каменную плиту весом 20 т (A. W. Lawrence, Greek architecture, Harmondsworth, 1957, p. 73).


[Закрыть]

Рациональное и весьма комфортабельное устройство ванной вновь свидетельствует о той рафинированной архитектурной традиции, которой обладали ахейские архитекторы в XIII в. Конструкция помещения 43 отвечала высоким санитарным нормам, выработанным в быту ахеян. Ведь не только знать, но и средние слои населения считали необходимым иметь ванную в своем доме.[588]588
  Остатки ванной найдены в поселении Иклайна (Πρακτικά, 1954, σ. 310, εικ 8).


[Закрыть] Данные эпоса вполне гармонируют с архитектурными памятниками: мытье в ваннах гостей, прибывавших во дворец, было столь же обязательным, как и угощение пищей.[589]589
  Od., III, 464-468; IV, 47-50 (во дворце Менелая упомянуты две ванны). Названные в Одиссее две серебряные ванны, подаренные Менелаю (Od., IV, 128), видимо, имели серебряную оковку.


[Закрыть] Творцы и исполнители ахейских былин считали омовение именитого гостя в дворцовой ванной непременным условием радушного приема. Обычай омовения гостя соблюдался героями эпоса даже по отношению к пришельцам, занимавшим очень невысокое место на общественной лестнице. Пенелопа отдает рабыням распоряжение, чтобы они утром омыли нищего Одиссея, но предварительно поручает старой Евриклее вымыть ему ноги. «Разумная» Евриклея берет медный таз, употребляемый ею для мытья собственных ног, и выполняет распоряжение царицы.[590]590
  Od., XIX, 320, 356. Не мыть же нищего в царских сосудах: разница положения соблюдена.


[Закрыть] Даже волшебница Кирка устраивает в своем доме купанье товарищам Одиссея.[591]591
  Od., X, 449-451.


[Закрыть]

К комнатам 38-40 относился внутренний дворик 42, в который попадали из сеней 38 через одноколонный портик 41. Двор 42 имел хорошо цементированный пол. В него была подведена вода, как показывают остатки водопроводной трубы. Этот внутренний двор был устроен лишь в самый последний период эксплуатации Главного корпуса[592]592
  Blegen – Rawson, Guide, p. 16.


[Закрыть] – очевидно, династ, правивший в конце XIII в., стремился к большим удобствам.

Обзор помещений первого этажа Главного корпуса указывает на сложное хозяйство жившей здесь семьи басилея. Из почти 30 комнат лишь одна треть (включая мегароны, ванную и кладовую с водой 53) служила непосредственно для жилья. Остальные помещения имели служебное назначение – главным образом это были кладовые. Такое распределение площади в нижнем этаже могло быть продиктовано прежде всего соображениями удобства транспортировки припасов. Примечательно, однако, что эти склады находились возле главного мегарона,– вероятно, хранившиеся в них продукты шли прежде всего на потребление в большой зал. А такие ценные припасы, как оливковое масло, стоявшее и на втором этаже, специально хранилось вблизи от царских покоев, чтобы облегчить контроль за хранением и расходом этого дорогого продукта. Владыки Пилоса понимали разницу в значении материальных ценностей, сосредоточенных в их кладовых.

Немногочисленные остатки второго этажа Главного корпуса показывают, что и там находилось много помещений. Данные пилосского дворца в полной мере подтвердили многочисленные свидетельства эпоса об апартаментах и кладовых второго этажа во дворцах басилеев,[593]593
  Например, во дворце Одиссея верхний этаж занимали покои Пенелопы. Там же были и кладовые с доспехами.


[Закрыть] а также и наблюдения Уэйса над архитектурой микенского дворца.[594]594
  Wace, Mycenae, рр. 87, 88, 104.


[Закрыть] Правда, остается неясным вопрос, находился ли второй этаж над центральным мегароном, который, по мнению Блегена, должен был иметь большую высоту, чем примыкающие к нему помещения.

Симметричное устройство двух лестничных клеток по обе стороны большого мегарона с входами прямо из продома 5 свидетельствует о сообщении между центральными апартаментами и горницами второго этажа. Конструкция лестниц предусматривала достаточно удобное передвижение. Правая лестница 36, от которой сохранилось на месте восемь каменных ступеней, имеет ширину около 1,5 м. Сохранившаяся ее нижняя часть и сейчас производит впечатление прочного сооружения.[595]595
  Blegen, Pylos, 1954, р. 35.


[Закрыть] Лестница 36 состояла, по-видимому, из 21 ступени, образовывавших один пролет. Более сложна конструкция лестницы 14-15, от которой сохранились лишь две ступени из таких же каменных, хорошо отесанных плит и той же высоты, что и ступени первой лестницы. Лестница 14-15 состояла из трех частей, нижний пролет имел девять ступеней, затем поворот направо по трем ступеням и опять направо вели девять ступеней. Эта неэкономная конструкция была обусловлена тем, что лестницу 14-15 возводили уже после завершения строительных работ в левом крыле Главного корпуса: ее нижние ступени были уложены прямо на оштукатуренном полу помещения.[596]596
  Ibid., p. 34.


[Закрыть] Видимо, первоначально предполагали обойтись одной лестницей на второй этаж или же второй подъем планировали соорудить где-то в другом месте.

На основании размеров лестниц Блеген установил,[597]597
  Blegen – Rawson, Guide, р. 16.


[Закрыть] что высота первого этажа достигала 3,25 м. Можно полагать, что светлицы второго этажа имели столь же высокие потолки. О назначении верхних комнат приходится судить по их обгоревшим остаткам. Так, над комнатой 31 была расположена комната, обитательницы которой применяли в своем обиходе гребни из слоновой кости и туалетные шкатулки с накладками тоже из слоновой кости – остатки этих вещей были найдены при раскопках.[598]598
  Ibid., p. 14.


[Закрыть] Над проходом 38 в пифосах средних размеров и в больших расписных триовисах стояли запасы оливкового масла, которым также вели строгий учет: найденные в обвале со второго этажа 19 табличек содержали документы о разных сортах оливкового масла. К этой кладовой наверху примыкали, видимо, жилые покои – остатки росписей их стен найдены в засыпи ванной комнаты 43. Лэнг удалось выявить три сюжета этих фресок. Один изображает в миниатюрном стиле два ряда мужчин с копьями, движущихся в противоположные стороны и сопровождаемых собаками,– они преследуют каких-то копытных животных. Другая фреска представляет большого размера львов и собак. На третьей улавливаются очертания грифов.[599]599
  Blegen – Lang, Pylos, 1958, р. 127.


[Закрыть]

Также жилыми были, по-видимому, покои над кладовыми 18-21. Среди обломков второго этажа, обрушившихся в эти помещения, было найдено много фрагментов стенных росписей.[600]600
  Blegen, Pylos, 1953, р. 29.


[Закрыть] Расчищавшая эти куски Лэнг отметила, что здесь изображены фриз с морскими корабликами, архитектурный фасад, много лошадей, вепри. Эти сюжеты аналогичны темам росписей в пропилеях, но стиль фресок в верхних горницах иной.[601]601
  Blegen – Lang, Pylos, I960, p. 157.


[Закрыть]

Расчеты Блегена о потолках первого этажа позволяют думать, что все здание Главного корпуса имело не менее 7 м высоты. Возможно, что эту цифру следует увеличить за счет междуэтажных перекрытий, так что общая высота дворца была значительной. Напомним, что в гомеровском эпосе о жилище басилея часто говорится как о υψηρεφής,[602]602
  Il., IX, 582; Od., IV, 757.


[Закрыть] причем падение с крыши дворца оканчивалось иногда смертью.[603]603
  Od., X, 552-560 (гибель Элпинора).


[Закрыть]

Конструкция крыши Главного корпуса остается неясной. В эпосе упоминаются и плоские и двухскатные крыши,[604]604
  Вопрос этот детально рассмотрен В. Мальмбергом в работе «Древнегреческие фронтонные композиции» («Записки классического отделения Императорского Русского археологического общества», СПб., т. I, 1904, стр. 55-468), отметившим устойчивое сосуществование обеих форм перекрытия (там же, стр. 70-72). Аналогичные наблюдения сделала и Лоример (Lorimer, HΜ, р. 418).


[Закрыть] поэтому допускалось применение и двухскатного покрытия,[605]605
  Уэйс предполагает, что крыши дворцов были только плоскими (Wace, Mycenae, р. 104), но изображения святилищ на бляшках из могилы IV круглого погоста А в Микенах указывают на применение и крутых двускатных крыш.


[Закрыть] которое должно было придать основному корпусу более монументальный вид.

С восточной стороны к Главному корпусу примыкало несколько вспомогательных построек, очевидно возведенных после сооружения центрального здания.

В северо-восточном углу был построен одноэтажный флигель с той же ориентацией, что и Главный корпус.[606]606
  Blegen – Lang, Pylos, 1957, рр. 175-176.


[Закрыть] Доступ в него шел возвышающимся по склону холма пандусом 91, имевшим ширину 3,40 м и покрытым добротным цементным полом.

Южный угол северо-восточного флигеля занят открытым двором с оштукатуренным полом, уровень которого резко поднимается к северо-востоку.[607]607
  Блеген предполагает, что двор перекрывает здесь какое-то препятствие или стену (Blegen – Lang, Pylos, 1957. р. 176).


[Закрыть] Во дворе обнаружен стоящий на месте большой прямоугольный блок 92 из известняка (около 0,67*1,26 м), покрытый со всех сторон расписной штукатуркой; по светлому фону здесь изображены тройной линией волны. Блеген считает его алтарем. Против алтаря 92 расположено открытое в его сторону помещение 93, площадью около 10 кв. м.[608]608
  Число находок и в этом дворе невелико: фрагменты трех табличек (№ Сс 1285, En 1322 и Xb 1337), четыре прекрасно выточенных наконечника стрел из рогового камня и обломки пяти или шести сосудов на полу между алтарем и помещением 93.


[Закрыть] Вход в эту комнату обрамлен выступами (антами), пол ее намного выше уровня всего двора. По мнению Блегена, здесь находилось святилище.

К северо-востоку от алтаря 92 сохранились каменные базы – видимо, здесь был двухколонный портик 94, откуда по коридору 95 можно было пройти в следующие помещения. В самом проходе 95 обнаружено немного находок: сосуд типа пифоса, стеатитовая печать чечевицеобразной формы, оттиск печати на глине, обломки обгоревшей слоновой кости, наконечник стрелы, кусочек серебряной проволоки. Еще меньше находок было в комнатах 96 и 97. Отметим, что у дверей горницы 96 обнаружена грубая терракотовая фигурка животного.[609]609
  Blegen, Pylos, 1956, р. 176.


[Закрыть] В комнате 97, так же как и в коридоре 95, пол был покрыт не штукатуркой, но утрамбованной глиной.[610]610
  Блеген сообщает, что такой пол имели почти все помещения северо-восточного крыла.


[Закрыть] На полу лежало много остатков обугленного дерева и еще каких-то сгоревших веществ. Над спекшимися остатками находился толстый слой красноватой глины – остатки сырца, из которого в основном были сложены стены изучаемого здания, каменными были лишь их цоколи.

В угловой комнате 98 площадью около 44 кв. м найдены раздавленными два больших сосуда и много мелких, а также 21 глиняный оттиск, сделанный печатями или перстнями-печатями.

Самым большим помещением в изучаемом флигеле является средняя комната 99, имеющая площадь около 100 кв. м. На ее глиняном полу несимметрично располагались каменные основания для стоек или подпорок. Уже Блеген в своем отчете отметил,[611]611
  Blegen – Lang, Pylos, 1957, р. 177.


[Закрыть] что ширина комнаты 99 такова, что перекрытия ее не нуждались в промежуточных подпорах. Вдоль боковых стен исследователи обнаружили много мелких плоских камней, которые могли служить основанием для вертикальных стоек деревянных скамей или полок. Наличие полок по бокам помещения позволило исследователям предположить, что утопленные в земляной пол большие плоские камни служили основаниями для вертикальных столбов, между которыми были развешаны хранившиеся в этом помещении вещи. Блеген отмечает, что на полу помещения 99 помимо приблизительно дюжины разбитых сосудов были найдены два кремневых наконечника стрел и несколько мелких наконечников из бронзы. Это подтверждает его предположение, что изучаемое помещение служило хранилищем военного снаряжения и что в ней, как в доме Одиссея,[612]612
  Od., XXI, 9-13, 50. Из описания видно, что оружейная располагалась в дальнем конце дома Одиссея (θάλαμον εσχατον), где были собраны преимущественно металлические изделия: ενθα δέ οι κειμήλια κειτο ανακτος χαλκός τε χρυσος τε πολυκμητός τε σιδερός, ενθα δε τόξον κειτο πολίντονον ηδε φαρέτρη οιδόκος, πολλοι δ’εινεσαν στονόεντες οϊσοί.
  Многим хозяйским добром была та полная кладовая:
  Золотом, медью, а также для выделки трудным железом.
  Там же и лук находился упругий царя Одиссея
  Вместе с колчаном, набитым несущими стоны стрелами.


[Закрыть] были устроены деревянные полки, на которых хранились доспехи. Позднее Блеген почему-то не повторял этого предположения,[613]613
  Blegen – Rawson, Guide, p. 29.


[Закрыть] Нам кажется, однако, что изучаемое помещение могло служить мастерской, в которой среди прочих предметов чинили и приводили в порядок доспехи самого анакта и близких ему воинов. Интересно то, что среди 56 документов, встреченных в помещении 99, имеются записи, относящиеся к колесницам, сбруе, запасам кожи и бронзы.[614]614
  Это документы Ac 1272-1280, An 1281-1282, Cc 1283-12S4, Cn 1286-1287 и др. (Blegen – Lang, Pylos, 1957, рр. 177, 181-191).


[Закрыть] Все эти предметы имеют прямое отношение к военному снаряжению ахеян.

Следующая, почти квадратная комната 100 площадью 44,8 кв. м интересна тем, что в ней обнаружены скопления миниатюрных бронзовых наконечников стрел и много обломков из слоновой кости. Эти находки позволили Блегену предположить,[615]615
  Blegen – Rawson, Guide, p. 29.


[Закрыть] что весь северо-восточный флигель мог служить арсеналом, – гипотеза убедительная, так как хранение оружия и уход за ним должны были занимать большое место в жизни мужского населения дворца. Расположение оружейной кладовой прямо у входа в Главный корпус представляло наибольшие удобства для анакта и его приближенных, жизнь которых обычно протекала, судя по гомеровским поэмам, в авле и большом мегароне. Осуществленная здесь планировка подсобного рабочего корпуса указывает на то, как тщательно пилосский архитектор продумывал все условия быта и труда в дворцовом хозяйстве, как рационально стремился он устроить рабочее место для оружейников.

Из прочих строений справа от Главного корпуса надлежит описать еще и винный склад 105.[616]616
  Blegen – Lang, Pylos, 1958, pp. 121-122.


[Закрыть] Переднюю часть здания, имевшего длину 18,40 м, ширину 8,50 м, занимала проходная комната 104, в которой найдено 14 оттисков печатей. Сам винный склад длиной около 12,4 м являет пример рационального решения вопроса хранения жидких припасов. Вдоль стен помещения в один ряд, а в центре комнаты в два ряда стояли большие пифосы. Большинство сосудов было опущено в углубления в глинобитном полу. Незаглубленные пифосы по правой стороне хранилища были укреплены обкладкой из камней, скрепленных глиной. Судя по найденным обломкам, каждая бочка была закрыта глиняной крышкой.

К сожалению, исследователям не удалось восстановить полностью те 35 пифосов, которые стояли на складе в момент гибели дворца, и поэтому нет возможности вычислить хотя бы приблизительно общее количество хранившегося там вина.

Среди пифосов были найдены довольно многочисленные сосуды, часть которых предназначена для питья. Особенно интересна находка свыше 60 оттисков печатей. На оборотной стороне четырех из них нанесена идеограмма, которую Сундвалл, а за ним Вентрис и Чадвик истолковали как знак для обозначения вина.[617]617
  Blegen – Lang, Pylos, 1958, p. 122, tabl. 31, № 1358-1361.


[Закрыть] Оттиски были поставлены на кусках глины, покрывавших веревки: видимо, ими завязывали крышки сосудов с доставленным на склад вином.

Здание винного склада имело второй этаж, комнаты которого были расписаны фресками. Сохранились куски миниатюрной фрески с изображением по голубому полю мужчин с красным телом в белых туниках, белых лошадей и головы вепря.[618]618
  Blegen – Lang, Pylos, 1960, рр. 157-158.


[Закрыть] Блеген полагает, что в этих горницах мог жить кто-либо из главных дворцовых слуг, ведавших хранением и разливом вина во дворце. Однако сюжеты росписей позволяют думать о более привилегированном статуте обитателей этих покоев.