Текст книги "Ахейская Греция во втором тысячелетии до н.э."

Автор книги: Т. Блаватская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Терракотовые фигурки рогатых животных, изготовлявшиеся в XIV—XIII вв. в различных местах страны,[329]329
  Blegen, Korakou, pp. 108-109, fig. 132: 3-7, 9, 10; Biegen, Zygouries, p. 206; Wace, Chamber tombs, p. 216, tabl. 23: 47, 24; Valmin, Messenia expedition, p. 334, tabl. XXV: 51; O. Broneer, A Mycenaean fountain, — «Hesperia», vol. VIII, 1938, p. 307, fig. 89:0.


[Закрыть] представляют весьма сходные между собой предметы, отражающие стремление мастера-коропласта удовлетворить несложным религиозным потребностям покупателей этих терракот.[330]330
  Можно отметить особое единство стиля, которое обнаруживают терракоты животных из могил некрополя Перати (Πρακτικά, 1954, σ. 9 εικ. 11).


[Закрыть] Эта тенденция заметна при изучении десятков и сотен одинаковых человеческих статуэток того же времени, именуемых Ф-, Т– и Ψ-образными фигурками.

К сожалению, ни один из известных нам памятников не сохранил изображения быка на пашне, тянущего плуг или телегу. Возможно, что частью такой композиции были две одинаковые терракоты, происходящие из микенского склепа 513. Каждая фигурка изображает быка с сидящим на нем человеком; от его вытянутых рук идут вожжи к голове животного. Несмотря на обычную для ахейского искусства малых форм того времени условность и схематичность изображения, мастер передал напряжение погонщика, сдерживающего сильное животное. Здесь как бы повторяется мысль о том тяжелом труде, который приходился на долю скотовода. Эта же идея ясно выражена в изображениях на амиклейских кубках. На фресках Крита сцены с быками были лишены живого содержания.

Конечно, двумя быками пахал бедный ахейский крестьянин, богатые земледельцы имели двойную бычью упряжку или даже несколько пар рабочих быков.

Производственное значение быка в сельском хозяйстве делает вполне понятным его большую роль в религиозных представлениях.

Лошадь, известная в Греции, видимо, уже в конце III тысячелетия,[331]331
  Валмин называет с некоторым сомнением голову глиняной фигурки лошади в слое среднеэлладского времени в Дорионе (Valmin, Messenia experition, p. 334, tabl. XXV:52), но изображения колесниц на микенских надгробиях начала XVI в. не оставляют сомнений в давнем знакомстве ахеян с лошадью, тем более что в Македонии лошадь была известна в эпоху ранней бронзы.


[Закрыть] использовалась не только в извозном деле, но и в военной и религиозной жизни. Для тяжелой пахоты на каменистых полях страны это быстрое нервное животное не находило применения не только во II, но даже, судя по Гесиоду, и в I тысячелетии до н. э.

В ахейских городах и селах неоднократно встречались кости лошади,[332]332
  В Дорионе в ПЭ III отложениях найдены зубы лошади (Valmin, Messenia expedilion, p. 161).


[Закрыть] но еще чаще находили ее изображения. Лошадь служила для колесничной и верховой езды, причем такое животное могло принадлежать лишь более зажиточным кругам населения; средний и бедный крестьянин не имел средств кормить верхового коня. Действительно, не говоря о надгробиях микенских басилеев-царей, прочие свидетельства – статуэтки всадников и костяки лошадей – относятся к бытовым древностям богатых ахеян.[333]333
  Описание микенских рельефов см. в гл. 2 данной работы. Костяк лошади был обнаружен в склепе в некрополе Пронойи, что лежит у восточной окраины современной Навплии (Tsountas – Manatt, Mycenaean age, p. 152), где вели раскопки в конце 1870 г. Конечно, убить лошадь при погребении ее хозяина могло только богатое семейство. Этот обычай встречен и в Марафоне: в начале дромоса марафонского фолоса 1958 г. в специальной выемке были обнаружены скелеты двух симметрично расположенных лошадей, видимо привезших покойника на дрогах ΕΡΓΩΝ, 1958, σ. 25, εικ. 23. Обломок статуэтки всадника найден в Кораку (Blegen, Korakon, р. 109), в Микенах (M. S. F. Hood, A Mycenaean cavairyman,– BSA, vol. XXXXVIII, 1954, рр. 84-93, fig. 47), в Просимне и Евтресисе.


[Закрыть]

Более состоятельные ахеяне ездили на парной упряжке, хотя не исключена возможность, что применение одной или двух лошадей диктовалось не только средствами, но и потребностью в легкой[334]334
  Знатным девушкам на тиринфских фресках (Bessert. Altkreta, Berlin, 1923, 213), конечно, подобало управлять двухконной колесницей.


[Закрыть] или в более тяжелой, но быстроходной повозке. Двухконная упряжка имела широкое распространение в ахейском хозяйстве. Горожане и селяне перевозили на лошадях разные продукты и товары,[335]335
  Терракотовые повозки найдены в Микенах и в Пронойе (Stais, Mycenaean collection, № 2262, 3492). Парные статуэтки лошадей, запряженных в подразумеваемую повозку, встречены в неизвестном месте Арголиды (Wace,Chamber tomba, р. 216, tabl. XXIVa), в склепе XIII в. до н. э., раскопанном в 1958 г. в Аргосе (JHS, vol. LXXIX, 1959, р. 6, fig. 3b).


[Закрыть] причем для облегчения перевозок в наиболее передовых областях страны имелась сеть благоустроенных дорог.

Вероятно, особую отрасль коневодства составляло выведение специальных лошадей для боевых колесниц, на которых богатые и знатные воины появлялись на поле сражения. Эти животные особенно ценились аристократией: ведь от них зависели боевые успехи воина и его жизнь. Не удивительно, что стремительно мчащаяся лошадь, запряженная в боевую колесницу, или свободно бегущий конь много раз воспроизводились ахейскими художниками на расписных сосудах, бытовавших в обиходе отнюдь не беднейшей части общества.[336]336
  Подробный перечень вазовых рисунков с лошадью и колесницей приведен Фурумарком (Furumark, Analysis, p. 242, motiv 2, fig. 26:2, р. 332, motiv 39, fig. 56:39). Упомянем новые рисунки; на фрагментах кратера из Микен (BSA, vol. 51, 1906, tabl. 26) и на плечике псевдостомной бутылки из могилы 92 в Перати (EPΓON, 1958, σ. 10, εικ. 6).


[Закрыть] Коропласты лепили недорогие статуэтки воинов на лошади.[337]337
  Frödin-Persson, Asine, p. 310, fig. 213:4. Количество найденных фигурок не приведено.


[Закрыть]

В религиозных представлениях ахеян лошадь была связана с культом женского божества в Аттике. В Хорватии найдена статуэтка богини, сидящей на лошади.[338]338
  D. Levi, La Dea Micenea a Cavallo, – «Studies prescnted to D. M. Robinson», Saint Louis, vol. I, 1951, pp. 108-125, tabl. 4a.


[Закрыть] Возможно, что богиня выезжала и на колесницах. В Афинах встречены изящные вотивные колеса, вероятно относящиеся к этому культу,[339]339
  O. Broneer, A Mycenaean fountain, p, 413, fig. 98. Возможно, вотивным было копыто лошади из слоновой кости, найденное в «Доме сфинксов» (A. J. B. Wace, Ivory carvings from Mycenae, — «Archaeology», vol. 7, 1954, № 3, p. 150).


[Закрыть] но в то же время очень точно воспроизводящие колесо с восемью спицами и массивной ступицей.

В хозяйстве ахеян встречались и другие разновидности домашних животных – козы, бараны,[340]340
  Marinatos, KMH, Abb. 211 (середина внизу). На пиксиде из Мениди изображено стадо баранов (G. Montelius, La Сréсе préclassique, vol. I, p. 162, fig. 513).


[Закрыть] свиньи,[341]341
  Tsountas – Manatt, Mycenaean age, pp. 69, 96. Свинья встречена еще в раннеэлладское время (Blegen, Zygouries, p. 194).


[Закрыть] собаки.[342]342
  Frödin-Persson, Asine, p. 310; O. Broneer, A Mycenaean fountain, p. 407, fig. 89p. Фурумарк отмечает, что на ахейских вазах изображали обычно борзых (Furumark, Analysis, p. 256), так же как и на фреске из Тиринфа (Bessert, Altkreta, S. 162, Abb. 215). Действительно, на стенке пифоса из раннеэлладского поселения Арафины (Аттика) процарапана очень характерная фигура поджарой длинноногой собаки (Δ. Ρ. θεοχαρης, ’Ανασκαφη εν’ Αραφηνι, Πρακτικά, 1954, σ. 111, slx. 8). Однако были и другие породы. В Микенах в XIV—XIII вв. разводили крупных собак типа датского дога (A. J. B. Wace and others, Mycenae. 1939—1953, — BSA, vol. XLIX, 1954, p. 288), на Хиосе встречены небольшие собаки, несколько крупнее английского фокстерьера (J. Clutton-Brok, The origins of the dog. – «Science in archaeology», Bristol, 1963, pp. 269-274).


[Закрыть] Этот разнообразный перечень следует дополнить домашней птицей, хотя сведений о птичьем поголовье, за исключением уток,[343]343
  Marinatos. KMH, Abb. 218 (верх слева).


[Закрыть] пока у нас нет.

Ахейский земледелец и скотовод были вынуждены заниматься охотой, чтобы защитить свои посевы и стада от нападений многочисленных диких животных. Распространенность шлемов, обшитых клыками диких кабанов, говорит о том, что борьба с этими хищниками велась постоянно.

Среди аристократии была широко распространена охота как занятие и доставляющее мясо, и воспитывающее ловкость и мужество.[344]344
  Изображения охоты на львов на микенском клинке № 394 и на многих других памятниках искусства показывают, что ахейское общество высоко ценило охотничью доблесть. Например, в 1963 г. в фолосе Акона близ Пилоса был найден резной халцедон зеленого цвета с изображением мужчины, который вскакивает на оседланного дикого козла. Несомненно, это сцена из какой-то оймы, воспевавшей охотничьи подвиги героев (Daus, Chronique 1963,р. 774, fig. 7). То же уважение к охотнику выступает и в мифах о подвигах Геракла.


[Закрыть]

Даже неполные и отрывочные известия о сельском хозяйстве ахейской Греции позволяют заметить, сколь была развита эта сторона общественного производства. Большое разнообразие возделываемых растений, успешно произраставших не только в плодородных долинах Фессалии, Беотии или Пелопоннеса, но и на скудных почвах Аттики, достаточно убедительно свидетельствует о том, что ахейский земледелец в массе умело использовал агрономические знания своего времени, видимо, будучи заинтересован в лучшем их применении на своем участке. Небольшие размеры сельскохозяйственных орудий, например серпов, указывают на то, что работали ими свободные работники, требовавшие от орудий труда легкости и удобства при использовании. Такими работниками были члены крестьянской семьи, обычно вкладывавшие массу труда в обрабатываемый ими участок.

К сожалению, в настоящее время еще нельзя использовать в полной мере данные ахейской письменности, особенно документы, относящиеся к землепользованию и положению основного производителя в сельском хозяйстве. Эти вопросы можно пытаться понять лишь в соединении с другими данными о социальной структуре ахейского общества.

Развитие ремесла

Полное отделение ремесла от земледелия заняло в Греции период приблизительно от XXII до XVIII в. Состояние источников, освещающих эту вторую по значению отрасль ахейского производства, неодинаково. Одни виды ремесла, как, например, керамическое, уже подробно изучены, другие – назовем хотя бы ткацкое дело – известно очень мало. Различное толкование письменных источников создает дополнительные трудности.

Говоря о ремесле Греции II тысячелетия, следует принимать во внимание его отличия от ремесленного производства более поздних обществ. Наряду с новыми формами организации труда некоторое время жили и старые. Одновременно со специализированным ремесленным производством у ахеян существовало и домашнее ремесло, игравшее в некоторых отраслях немалую роль даже в XIII—XII вв. Специализированное ремесло не сразу стало производством, удовлетворяющим спрос всей страны, т. е. потребности общеахейского рынка. Первоначально изделия ремесленников были рассчитаны только на местный рынок. С течением времени, не раньше XVII в., из некоторых отраслей отдельных местных ремесел стало складываться общеахейское ремесло, которое продолжало развиваться уже в городах и поселениях городского типа. Они отличались только качеством и количеством продукции, рассчитанной на продажу.

Количественное соотношение между названными категориями менялось в зависимости от изменения экономического и социального характера общества. В течение II тысячелетия заметно уменьшилась роль домашних ремесел в городе и деревне. При этом некоторые виды производства (мукомольное дело или прядение и ткачество), по-видимому, продолжали сохранять прежние размеры.

Удельный вес местных ремесел в ахейском обществе был немалым, так как они отвечали потребностям подавляющего большинства населения. Средний деревенский потребитель имел низкую покупательную способность, что замедляло рост местного ремесла. Узость деревенского рынка вынуждала сельского ремесленника заниматься наряду с ремеслом, иногда имевшим сезонный характер, также и земледелием. В иных случаях ему приходилось искать покупателей подальше от своей деревни. Странствующий ремесленник долгое время оставался ведущей фигурой в некоторых сельских ремеслах ахеян.

Городское ремесло имело разнообразные группы потребителей. Внутри страны оно не ограничивалось городским рынком. Более изящные и дорогие изделия городских мастерских приобретались зажиточным населением сельских местностей. Изделия городских мастерских достигали не только отдаленных областей ахейской Греции, но и проникали на заморские рынки Передней Азии, Египта, Сицилии и Италии.

Следует остановиться на некоторых частных вопросах, позволяющих яснее представить ахейские ремесла. Домашние ремесла включали занятия, связанные с первоочередными задачами – изготовлением пищи, одежды и самых простых предметов домашнего обихода. Характер некоторых трудовых операций в домах крестьян, горожан и анактов был приблизительно одинаков и требовал больших затрат труда и времени. Например, перемалывание зерна ручным способом было повсюду одинаковым (рис. 56).[345]345
  Для этого трудоемкого процесса ахейские каменщики создали массивные каменные ступы, образцы которых найдены во многих городах и селениях (О. Broneer, A Mycenaean fountain, p. 412, fig. 94).


[Закрыть] Таким же образом шло изготовление различных молочных продуктов (в Кораку найдены сосуды-цедилки для изготовления сыров), частично вина и оливкового масла.

Иное дело изготовление одежды и обуви. Многочисленные находки пряслиц и ткацких грузил в жилищах различных социальных слоев[346]346
  В старом пилосском дворце были найдены стеатитовое пряслице и ткацкие грузила (Blegen, Pylos, 1956, р. 131). В Микенах, в так называемых караульных комнатах дворца, было обнаружено 19 больших ткацких грузил (Wace,Mycenae, р. 70). В домах простого народа эти предметы встречаются постоянно. Типологический анализ пряслиц произведен Фурумарком (Furumark, Chronology, pp. 89-91), который считает возможным вслед за Цунтой и Манаттом (Tsountas – Manatt, Mycenaean age, p. 174) признавать в указанных изделиях скорее пуговицы, чем пряслица. Однако эта конические поделки весьма сходны с пряслицами многих племен и народов. Вряд ли был смысл собирать 160 пуговиц и класть их в одну могилу, как это было обнаружено в Микенах в 1893 г. Подлинные пуговицы у ахеян пока неизвестны.


[Закрыть] указывают, что в высших кругах этим занятиям уделяли большое внимание. Примечательно одобрение составителей эпоса искусности ахейской женщины-аристократки в рукоделиях. Хотя домашнее ткачество является доминирующим у многих народов (по феодальную эпоху включительно), однако для знатных ахеян оно имело особенное значение: их костюмы, в частности женские одежды, были сложными и красочными, требовавшими материй с изящно вытканными узорами. Даже короткие, туго обтягивающие тело мужские одежды шились из мягких пластичных тканей, обладавших большой прочностью.

Что касается женской одежды, которая известна по фрескам и изображениям на печатях и по слоновокостным изделиям (например, сложный костюм на фигурах группы двух богинь и ребенка, найденной в помещениях над микенским мегароном в 1939 г.) (рис. 104), то она была весьма пышной, особенно у представительниц высших слоев общества. Длинные широкие юбки с тонкими складками, изящные обтягивающие грудь блузки, иногда легкие шали – все это шилось только из высококачественных материй. Искусство изготовления дорогих тканей передавалось ахеянками из поколения в поколение,[347]347
  Вопрос о ткачестве или вышивании узоров героинями эпоса рассмотрен Уэйсом (А. Т. В. Wace, Weawing of embroidery? — AJA, vol. 52, 1948, pp. 51-55), который отметил, что в эпосе речь идет не о вышивании, а о ткачестве. Многочисленные примеры искусного ткачества многих народов на ранних ступенях их развития подтверждают мнение Уэйс.


[Закрыть] о чем свидетельствуют данные эпоса о занятиях Пенелопы и Навсикаи. Можно думать, что знатные ахеянки, управлявшие женской половиной дома и многочисленными рабынями, выступали в роли высококвалифицированных наставниц в домашнем прядильно-ткацком ремесле.

Полихромия женских платьев на ахейских фресках заставляет предполагать наличие домашнего красильного дела, несомненно весьма развитого, если вспомнить красочность и яркость, присущие ахейской живописи и росписям на терракотовых фигурках.

Обувь, которую шили из кожи, вероятно, также относилась к изделиям домашних ремесел, однако о сапожном деле нам пока ничего не известно.

Многие предметы домашнего обихода изготовлялись руками домохозяина,[348]348
  Даже домашняя мебель иногда была сделана самим хозяином, о чем напоминает рассказ, как Одиссей мастерил себе ложе (Od., XXIII, 184-204).


[Закрыть] его близких или слуг, но самой распространенной продукцией была грубая, вылепленная от руки, глиняная посуда. Нет необходимости перечислять все типы бочек, горшков, кувшинов, стравниц, мисок и плошек, которые делали без применения гончарного круга для самых простых домашних потребностей[349]349
  Blegen, Korakou, pp. 73-74.; p. 127, tabl. II.


[Закрыть] – хранения зерна, молочных продуктов, варки пищи и т. д. Количество лепной посуды, довольно многочисленной в слоях XVII—XV вв., с течением времени сильно уменьшается, и в XIII в. применение лепных сосудов даже в маленьких деревнях сокращается, как можно судить по изменению состава черепков в Кораку.

Хотелось бы заметить, что требования к изделиям домашних ремесел у представителей различных социальных групп были неодинаковыми, что отражалось и на количестве труда, затрачиваемого на изготовление каждого вида. Например, изготовление одежды знатного горожанина или воина требовало больше усилий, чем скромное одеяние крестьянина.

Специализированное ремесленное производство ахеян к концу XVI в. до н. э. уже занимало главенствующее положение по сравнению с домашним.[350]350
  Здесь мы не согласны с Г. Чайлдом, считающим таким рубежом 1400 г. до н. э. (Г. Чайлд, У истоков европейской цивилизации, М., 1950, стр. 118).


[Закрыть] Выросли и развились многочисленные самостоятельные отрасли с богатой ремесленной техникой и традицией. Металлургия, камнетесное дело, керамическое производство, строительное дело и вместе с ним инженерная практика, ювелирное искусство – все эти виды ремесла делились в свою очередь на специальные разделы.

В ремесленном производстве ахейской Греции ясно выступают общие черты. Рассмотрим прежде всего примеры соблюдения общеустановленных канонов в изготовлении каждого вида изделий. Глиняный кратер из Микен и из Мессении, или Аттики имеет почти одинаковые размеры, пропорции и схему расположения орнамента, хотя технические особенности отличают произведения мастеров, разделенных большим расстоянием. Ахейский ремесленник соблюдал правила наиболее целесообразного изготовления предмета, и это часто приводило к появлению устойчивых производственных навыков. В городских ремесленных кругах совершенствовались старые и вырабатывались новые традиции ахейских ремесленников, передававшиеся и в сельские мастерские.

Нам представляется полезным сделать обзор одного из распространенных видов посуды, которая обнаружена в кладовых дома В в Зигуриесе. Это светлоглиняные килики с двумя ручками на высокой ножке. Хотя К. Блеген считает, что среди киликов не встречается двух совершенно одинаковых по размерам и пропорциям, однако вообще расписные килики очень близки друг к другу, так как колебания в размерах невелики.[351]351
  Blegen, Zygouries, р. 143.


[Закрыть] Обратимся к цифрам. Наименьший килик имеет высоту 0,170 м, диаметр устья – 0,164 м, диаметр ножки – 0,082 м. Наибольший килик имеет высоту 0,199 м, диаметр устья – 0,167 м, диаметр ножки – 0,082 м. Еще один килик имеет высоту 0,186 м, диаметр устья – 0,175 м, диаметр ножки – 0,081 м.

Эти цифры показывают, что практически все 33 более или менее целых сосуда (из общего количества около 70 фрагментированных расписных киликов) почти одинаковы. Если напомнить, что все производственные навыки и рецепты передавались устно от мастера его ученикам, то становится понятным строгое следование наиболее удачным образцам.[352]352
  В гончарном деле однотипность того или иного вида изделий проявляется особенно ярко, как хорошо показывают обе работы Фурумарка по «микенской», т. о. ахейской, керамике XV—XII вв. (Furumark, Analysis Chronology).


[Закрыть]

Это должно было иметь место и в ремесле и в инженерном деле ахеян, где встречается то же самое строгое следование строительной традиции, что подтверждается не только домами простых ахеян, но и великолепными дворцами в Пилосе, Тиринфе, Микенах, сходных между собой так, как если бы их строил один архитектор. Последнее предположение совершенно неприемлемо: ведь огромные массивы «младших» ахейских дворцов XIV—XIII вв. возводились обычно по плану одного или двух архитекторов за сравнительно короткий срок – не более 20 лет, причем к проектированию такого дворца, вероятно, привлекали опытного и хорошо известного мастера, познавшего все сложности архитектурной науки за многие годы работы. Отсутствие письменных руководств по архитектуре и строительству очень удлиняло время, необходимое для подготовки строителя-архитектора столь высокой специальности. История постепенного возведения пилосского дворца (аналогичные процессы отмечены и в других дворцовых комплексах) позволяет понять, что ахеяне создавали теорию построения дворца в течение трех столетий при сохранении традиционных приемов и принципов, берущих свои истоки в практике жилищного строительства страны начала II тысячелетия.

Говоря о сохранении исконных ахейских традиций в ремесле материковой Греции, мы не отрицаем восприятие ахеянами отдельных элементов из соседних культурных областей, особенно с Крита и других островов Эгейского моря. Но эти заимствования не следует считать основным двигателем ахейской культуры. Приведем мнение Фурумарка, подчеркивающего особенность заимствований в гончарном ремесле – одной из тех отраслей производства, где внешние влияния проявлялись особенно часто. Говоря о проникновении минойских мотивов на материк, он отмечает, что керамическая миноизация была медленным и постепенным процессом, что «микенский» I стиль сохранял свой основной элладский характер и что даже позднее, когда микенские гончары восприняли позднеминойский I В стиль, они все еще соблюдали свои собственные стилистические традиции. В дальнейшем был выработан новый, независимый стиль, который послужил основой для последующего развития.[353]353
  A. Furumark, The settlement at Jalysos and the Aegean history c. a. 1550—1400 B. C. — «Opuscula Arcbaeologica», Lund vol. VI, 1950, p. 199.


[Закрыть]

Можно думать, что сначала в стране имелось очень немного центров распространения того или иного ремесла. Особенно ясно это заметно на изделиях ювелирных мастеров и оружейников, которые уже в XVI в. изготовляли однотипные изделия, встречавшиеся в царских домах Арголиды, Мессении, Лаконии.

Вскоре техника изготовления предметов роскоши достигла высокого уровня. Остановимся на способах производства золотой посуды, непревзойденными образцами которой являются оба амиклейских кубка, изготовленных в последней трети XVI в. Большое сходство обоих сосудов позволяет считать их изделиями одного и того же очень опытного мастера. Некоторые технологические особенности говорят о довольно значительных технических знаниях и эстетических требованиях создавшего их художника. Мастер сумел скрыть малопривлекательную изнанку стенок с рельефами: каждый кубок имеет двойные стенки из золотых листов, которые аккуратно спаяны. Однако прием спайки золота с золотом создатель амиклейских кубков применил еще раз лишь на ручках, поэтому стенки сосудов не имеют вертикальных швов. Туловища сосудов были наготовлены следующим образом:[354]354
  G. Perrot Les Vases d'or de Vafio.— BGH, vol. XV, 1891, p. 499.


[Закрыть] толстый золотой диск помещали внутрь массивной формы и выбивали молотком нужную форму. Такая выбивная или чеканная работа сходна с техникой выбивки ахейских котлов из цельного куска меди. После того как сосуд был выбит целиком, рельефные изображения на его стенках наносились опять-таки путем чеканки. Вся основная работа выполнена молотком и штемпелями, и только для тончайших деталей применен резец.[355]355
  Ibid., p. 501.


[Закрыть]

Амиклейские кубки сочетают чеканную технику с работой резцом и спайкой. Кроме того, прикрепление ручек к тулову сосудов было осуществлено обычным приклепыванием.

Вопрос о разделении труда внутри одной мастерской выяснить трудно. Сопоставляя амиклейские кубки, Перро пришел к выводу, что эти изделия принадлежат двум мастерам, хотя оба сосуда были задуманы одним художником, выполнившим их модели. Однако кубок с изображением укрощенного стада мастер поручил одному из своих учеников.[356]356
  Ibid., p. 509.


[Закрыть] Те оттенки, которые отличают исполнение двух изучаемых вещей и которые были отмечены Перро, помогают понять условия работы в ахейской ювелирной мастерской конца XVI в. Очевидно, крупный мастер имел подручных художников, несколько более слабых по своей квалификации. Объединение группы ювелиров в стенах одной мастерской позволяло им наладить сравнительно обширное производство даже таких уникальных вещей, как инкрустированные золотом, серебром и чернью клинки басилеев Микен и Пилоса. Спрос на драгоценное оружие и утварь был велик, так как каждый царствующий дом XVI—XV вв. стремился обладать теми же сокровищами, что и самые могущественные цари. Поэтому для удовлетворения потребностей растущего рынка ахейские ремесленники нашли один из простейших способов увеличения массы своей сложной продукции.

Изделия из одной и той же мастерской могли встречаться в разных областях страны. Упомянем серебряные сосуды с инкрустациями из золота и черни, обнаруженные в Микенах и Пилосе.

Микенский сосуд сохранился почти целиком.[357]357
  Найден в одном из склепов (Staïs, Mycenaean collection, p. 87, № 2489; Bossert, Altkreta, S. 206, Abb. 282-284).


[Закрыть] Это низкая (высота – около 8,5 см) круглая чаша на невысоком плоском поддоне с одной плоской ручкой, возвышающейся над краем сосуда. Чаша украшена фризом из повторяющихся одинаковых профилей бородатого и безусого мужчины; первоначально всех голов было 21. Головы сделаны из одного тонкого золотого листика, по которому детали (волосы, брови, борода и глаза) обозначены вдавленными линиями, заполненными чернью. Обычно считается, что чаша № 2489 была изготовлена в конце XV или начале XIV в. Фрагменты весьма сходного кубка были найдены разбросанными в воротах пилосского дворца.[358]358
  Blegen, Pylos, 1954, рр. 32-33.


[Закрыть]

Пилосский кубок также был сделан из серебра и украшен по верхнему краю фризом из инкрустированных золотом и чернью одинаковых мужских голов (найдено 9-10 таких голов).[359]359
  Ibid., tabl. 23, fig. 3; Marinatos, KMH. Abb. 204 (низ).


[Закрыть]

Поскольку пилосский дворец был разрушен и погиб от пожара в конце XIII в., то длительность сохранения серебряной чаши в кладовых дворца может быть определена в 250-300 лет. Близость обоих сосудов по орнаменту и по инкрустационной технике позволяет предположить, что обе эти чаши вышли из одной и той же мастерской, вероятно снабжавшей ахейскую аристократию драгоценной посудой. Что касается места изготовления обеих вещей, то сначала полагали, что микенская чаша была сделана на самом континенте, но критянином или микенянином, следовавшими критской школе.[360]360
  G. Glotz, La Civilisation égéenne, Paris, 1952, p. 382.


[Закрыть] Но это объяснение не может быть принято не только потому, что оно исходит из давней теории о полном культурном господстве Крита над Грецией, но и потому, что оба изучаемых памятника категорически свидетельствуют против критских влияний. Прежде всего тип изображенных на кубках бородатых мужских голов отличается от типа мужских голов, принятого в критском искусстве, где критяне всегда изображались бритыми.[361]361
  Замечательно живое изображение ахеянина на аметистовой бусине из могилы Гамма повторяет те же черты – пышная шевелюра, длинная борода (рис. 10 .


[Закрыть] Если обратиться к форме самих чаш, то она распространена не только в металлической, но и в глиняной посуде материковой Греции.[362]362
  Микенский некрополь XVI в. доставил большое число подобных чаш в глине, богато расписанных (Wacc. Chamber tombs, p, 149, tabl. II, XXXIII, XXXIV. Ср.: Furumark, Analysis, pp. 46-47). Сходная форма встречена и в серой «минийской» керамике (Frödin – Persson, Asine, p. 268, fig. 185, 4).


[Закрыть]

Появление крупных товаропроизводящих мастерских имело место прежде всего в тех отраслях производства, где требовалась особая одаренность мастера и искусность в обращении с дорогостоящим сырьем, каким были драгоценные металлы и слоновая кость. Здесь в первую очередь и вырабатывались твердью технические нормы. Напротив, в ремеслах, изготовлявших более массовую дешевую продукцию, допускались локальные варианты. Убедительным примером являются колебания в размерах сырцовых кирпичей в пределах небольшого района внутри Арголиды,[363]363
  Размеры сырцового кирпича: в Микенах около 0,35*0,16 м (Mylonas, Ancient Mycenas, р. 154), в Зигуресе – 0,35*0,22*0,085 м (Blegen, Zygouries, p. 37), в Фокиде в XIX в. – 0,25*0,17*0,09 м (L. Dor, J. Jannoray, H. et M. van Effenterre, Kirrha, Paris, I960, p. 46).


[Закрыть] ширина которых разнится на 0,06 м.

Усложнение ремесленной техники неумолимо требовало соблюдения комплексов технических навыков, обеспечивавших высокое качество продукции. Если обратиться к изделиям гончаров, то сразу станет очевидным наличие сложной ремесленной теории, принятой сначала в арголидских мастерских, затем в остальных. Это можно заметить уже по изделиям XV в., так как великолепные амфоры дворцового стиля могли быть созданы только мастерами, в совершенстве владевшими профессиональными знаниями. Например, большие амфоры-триовисы из фолоса А в Каковатосе при монументальных размерах (амфора № 1 имеет высоту 0,79 м, наибольший диаметр тулова – 1,62 м, диаметр устья – 0,34 м; амфора № 2 – соответственно 0,91, 2,04 и 0,41 м) обладают весьма тонкими стенками, от 0,01 м вверху до 0,006-0,008 м внизу.

Позднее, в XIV—XIII вв, применение высокоразвитой ремесленной традиции отчетливо наблюдается в самых массовых изделиях гончарного ремесла. Напомним почти невесомые плошки с округлым или плоским дном, обладающие емкостью в 1-1,5 л, но весящие много меньше, чем современный стакан тонкого стекла. Другие отрасли ахейского производства свидетельствуют о том же.

Говоря о выработке ахейской ремесленной традиции, одерживавшей иногда верх над самыми сильными внешними влияниями,[364]364
  Фурумарк подчеркивает, что в стилистическом развитии микенской керамики постоянно имеет силу материковый стилистический стержень, не поддающийся миноизации. Он склонен видеть в развитии ахейского керамического орнамента борьбу, в ходе которой критские воздействия были сначала приняты, затем переработаны в соответствии с элладскими схемами и, наконец, устранены (A. Furumark, The settlement at Jalysos..., p. 187).


[Закрыть] не следует думать, что ахейская техническая мысль отличалась косностью и консерватизмом. Напротив, в XIV—XIII вв., когда заметен наибольший подъем и расцвет производства, происходят значительные сдвиги, касающиеся самых важных сторон жизни общества. Появляются новые формы орудий и оружия, в металлургии хотя и медленно, но все же бесспорно вырабатывается техника получения нового материала – железа, требовавшего гораздо больше усилий литейщиков, чем бронза.

Нагляднее всего переход ахеян к новым нормам виден в столь важной отрасли производства, как оружейное дело. Изменилась форма некоторых частей оружия, появились новые виды вооружения, в гораздо большем, чем раньше, количестве стали применять бронзу для личного вооружения воинов.

Отмеченные явления совпадают по времени с интенсивной инженерно-фортификационной деятельностью, которая заметна во всех крупных центрах позднеахейского времени. Все это говорит о возрастании роли войны и военной техники в XIV—XIII вв.

Новые черты, появившиеся в ахейском арсенале, заслуживают внимания. Необходимо остановиться на тех видах вооружения, существование которых у ахеян ранее отрицалось, а именно бронзовых поножах и панцире.

В гомеровских поэмах многочисленные упоминания о кнемидах – поножах ахеян органически вплетены в текст былин. Однако филологи считали, что выражение ευκνήμιδες ‘Αχαιοι было вставлено в эпос позднее, при дополнениях в начале I тысячелетия, когда гоплиты уже носили поножи. Даже в 1950 г. Лоример придерживалась этого мнения, задолго до нее развитого филологом К. Робертом.[365]365
  Lorimer, HM, p. 252.


[Закрыть] Правда, рисунки на ахейских памятниках XIV—XIII вв. и стихи 228-229 в XXIV песне Одиссеи убедили Лоример в том, что ахеяне имели кожаные кнемиды, но все же она считает термин χαλκοκνήμιδες несомненно поздним дополнением. Таким образом, Лоример отступила от более убедительной позиции Рейхеля, который доказывал существование кожаных поножей и обмоток у ахеян[366]366
  Reichel, HW, S. 75-76.


[Закрыть] на основании рисунков на микенской стеле воинов и на кратере Воинов (рис. 81). Рейхель очень логично обосновал появление поножей переходом ахеян в начале XIII в. к употреблению небольшого щита взамен более раннего большого щита. Принцип Рейхеля был повторен Котлингом, полагавшим, что металлические поножи пришли в Грецию в связи с распространением приемов рукопашной схватки и с появлением нового вида клинка.[367]367
  H. W. Catling, A bronze greave front a 13-th Century tomb at Encomi, — «Opuscula Atheniensia), vol. II, 1956, pp. 21-36.


[Закрыть] Правильность метода Рейхеля получила блестящее подтверждение в 1957 г., когда были впервые найдены бронзовые поножи в погребении ахейских воинов. Они обнаружены в склепах Каллифеи № 1 и 2, датируемых временем между 1250—1200 гг., которые были открыты Н. Гиалурисом в Ахайе.

Две пары кнемид из Каллифеи показывают, что ахеяне делали поножи из бронзовой кованой пластины, лишь в общих чертах передающей очертания ноги. Внешний вид обеих пар поножей из Каллифеи весьма сходен, что говорит о типичности. Кованые полосы, пересекающие поверхность поножей, и бронзовые шишки показывают, что сначала кнемиды делали из кожи или материи, укрепляя их на голени ремнями, обмотанными вокруг ноги крест-накрест. Затем эти ремни начали прибивать гвоздиками на корпусе кнемиды. Позднее старая конструкция осталась в виде чисто орнаментального мотива.

Ранее были известны три комплекта поножей из некрополя XIII в. под Энкоми на Кипре, однако эта находка еще не позволяла предполагать наличие таких поножей в самой материковой Элладе.[368]368
  Впервые Уэйс отнес кипрские поножи к числу ахейских изделий (Wace, Myceпае, р. 112). Поножи каллифейских склепов являются веским аргументом в споре с филологами, склонными считать эпос творением позднего, уже дорийского, времени.


[Закрыть]

Две пары ножных лат в каллифейских склепах, относящиеся к одному времени, позволяют говорить об изготовлении их в пределах Пелопоннеса в XIII в. Н. Гиалурис отмечает, что общий вид и украшение кипрских поножей весьма близко напоминают кнемиды Каллифеи. Однако кипрские поножи имеют некоторые отличия от более грубоватых каллифейских кнемид.[369]369
  J. L. Myres, Homer and his critics, London, 1958, p. 176. Кроме того, кипрские наголенники имели проволочные лямки, перекрещивавшиеся, по словам Майрса, на икре. Ничего сколько-нибудь похожего на каллифейских поножах Н. Гиалурис не обнаружил.


[Закрыть] Эти отличия позволяют предположить, что каллифейские и кипрские поножи были изготовлены в различных ремесленных центрах ахейского мира. Что касается вопроса о появлении поножей на Кипре, то, очевидно, справедливо мнение Кэтлинга, полагавшего, что употребление кнемид пришло сюда из материковой Греции.[370]370
  H. W. Catling, A bronze greave...


[Закрыть]

Изучаемое время ознаменовано еще одним шагом вперед в развитии оружейного дела. Около 1400 г. ахейские ремесленники уже начали изготовлять и цельный бронзовый панцирь, представлявший собой сплошной металлический футляр, сгибающийся в поясе, имеющий низко спускающиеся плечи, которые образуют как бы короткие рукава.

Изменения в оружейном деле XIV—XIII вв. могли быть, конечно, связаны с теми новыми задачами, которые ставило в это время перед ахеянами развитие военного дела. Но вместе с тем замеченные явления отражают ту подвижность и способность к быстрому техническому развитию, которые присущи ахейскому ремеслу, несмотря на сохранение издавна сложившихся производственных норм. Поэтому в XIV—XIII вв. ахейское ремесленное производство достигло невиданного ранее размаха и по объему производимой продукции и по разнообразию изделий. Еще в XVI в. лишь микенские цари получали для загробной жизни вместительные бронзовые котлы или сосуды-треножники.[371]371
  Staïs, Mycenaean collection, p. 28; Frödin – Persson, Asine, pp. 178, 393. Правда, в деревенских поселениях бронза всегда оставалась столь ценным предметом, что ее почти никогда не клали в могилы, а бытовавшие бронзовые изделия всегда употреблялись до полного износа (Valmin, Messenia expedition, p. 365). Это обстоятельство побудило Валмина сделать вывод об ограниченности бронзовой продукции в стране и слабой торговле бронзой в мелких поселениях, каким был Дорион-V в XIV—XII вв. Мнение шведского ученого весьма спорно: он забыл о том, что в деревне даже при капиталистической формации металл является дорогостоящим материалом, каждое металлическое изделие служит крестьянину очень долго.


[Закрыть] Все же увеличение массы используемого ахеянами металла не означало перехода к его непроизводительной трате, так как бронза оставалась дорогим предметом. Даже в таких крупных городах, как Микены, изношенные бронзовые орудия собирали и отравляли на переплавку.[372]372
  F. H. Stubbings, A bronze founder's hoard, pp. 292-296.


[Закрыть] Один из таких кладов, например клад литейщика, был обнаружен и в Анфедоне в Беотии, что указывает на повсеместное бережное отношение ахеян к бронзе.

Общий характер ахейского ремесленного производства позволяет говорить о том, что ахеяне достигли самого высокого уровня производительных сил, какой только возможен в эпоху бронзовой техники. Разностороннее и интенсивно производящее ремесло ахеян показывает, что население Греции сумело добиться наиболее полного использования и затрачиваемого человеческого труда и имевшихся орудий.

Следует отметить, что уровень технических знаний позволил ахеянам начать выплавку железа в XII в. до н. э.

Метеоритное железо широко использовалось ахейскими ювелирами, как отметил исследовавший этот вопрос Перссон.[373]373
  A. W. Persson, Eisen und Eisenbereitung in ältesten Zeit, – «Bulletin de la Sociéte Royale des Lettres de Lund», Lund, vol. VI, 1934, p. 6, n. 2.


[Закрыть] Действительно, самой ранней находкой в эгейском мире является мелкий кусочек железа из могилы, открытой поблизости от Кносса,[374]374
  Ibid., p. 5.


[Закрыть] которая датируется приблизительно 2000 г. В дальнейшем находки почти всех железных вещей сосредоточиваются в погребениях ахейских царей и знати – семь находок в Греции против двух на Крите.

Несмотря на твердость железа, ахейские ювелиры использовали этот материал довольно смело. Очень интересны три драгоценных перстня, найденных в золотом кубке, орнаментированном осьминогами, в царском фолосе Дендры.[375]375
  Persson, Dendra, pp. 33. 56-57. Эту гробницу исследователь датирует около 1350 г. до н. э.


[Закрыть] Каждый из перстней, снабженных большими плоскими гнездами, был сделан из последовательных слоев серебра, свинца, меди и железа.[376]376
  Перссон полагает, что эти четырехслойные перстни могли иметь особое магическое значение, так как свинец, медь и железо, взятые вместе, порождают электрический ток. Если бы это было так, то мы имели бы еще одно доказательство высокого уровня технической мысли ахеян (Persson, Dendra, p. 57).


[Закрыть] О высокой ценности железа свидетельствует и подвеска из склепа № 2 в Дендре,[377]377
  Persson, Dendra, pp. 102-103, № 14.


[Закрыть] где золотая оправа, украшенная зернью, обрамляет слегка выпуклую железную бусину (размеры ее – 0,025*0,01 м).

От использования метеоритного железа для украшений в конце позднеэлладского времени ахеяне перешли к выплавке железа из руды и к изготовлению из него обиходных вещей, как показывают остатки железолитейной мастерской на акрополе Дориона-V, где обнаружена плавильная печь, куски руды и даже железные изделия.[378]378
  Valmin, Messenia expedition, pp. 103, 157, 371-373. Уже в некрополе Перати (XIII—XII вв.) в могиле 28 встречен железный нож (Πρακτικά, 1954, σ. 98, εικ. 10).


[Закрыть]

Большие трудности стоят при изучении системы организации ремесленного производства. Перссон еще в 1942 г. полагал, что существовали некоторые мастерские, которые тем или иным путем были связаны с царским дворцом, сами же ремесленники были бродячими мастерами, которые переносили мотивы и традицию из одной области в другую.[379]379
  Persson, New tombs, pp. 147-151.


[Закрыть] Эта мысль нашла дальнейшее развитие уже в 1950-х годах, когда появились попытки осветить социальную жизнь ахеян при помощи чтения и истолкования пилосских табличек. Так, С. Лурье полагает, что ремесленники в Пилосе получали сырье от правителя и сдавали ему выработанные предметы, «таким образом, они тоже являлись по существу государственными служащими и в известном смысле привилегированным сословием».[380]380
  Лурье, Язык и культура, стр. 251. Автор говорит, что «мастера должны были регулярно являться на работу и их явке велся строгий учет». Сомнительное свидетельство привилегированности, если в упомянутых документах действительно идет речь о регистрации работников (там же, стр. 253).


[Закрыть] Некоторые ремесленники, по мнению Лурье, получали урок на дом, другие являлись в мастерские. Такая система маловероятна в свете имеющихся данных о ремесле Микен,