Текст книги "Любовь в объективе (СИ)"

Автор книги: Светлана Штауб

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Глава 16

Кристоф.

– Чего сделала?! – кричу я. – Ты совсем долбанутая? На кой хер ты их вызвала?

– И это твоя благодарность за моё беспокойство?! – кричит она в ответ.

– За какое на хер беспокойство?! Да кто тебя вообще звал?!

– Ты меня и звал!

Затыкаюсь. Я её звал? На это мне даже нечего ответить. Интересно… очень интересно… С каких пор я напиваюсь до такого состояния? Но ещё больше мне интересно кое-что другое. Мне… стыдно? Серьёзно? Стыдно, что я позвонил этой ненормальной? И не просто позвонил, а ещё и позвал её сюда. Интересно, что я вообще ей говорил?

– Попросил приехать за тобой. Был так вежлив, что я просто не смогла отказать!

– Я? Попросил тебя? Приехать за мной? Да не… Ты шутишь.

– Поднимайся, – закатив глаза, говорит ненормальная.

Поднимаюсь, отряхиваюсь. Выругиваюсь от того, что все штаны грязные.

– Твою мать! Белые!

– Ну и что? – не обращая внимания на мою проблему спрашивает Эвелина. Она кивает за угол. Буквально через секунду оттуда выбегают несколько полицейских, следом заезжает патрульный авто.

– Ты устроила, ты и разбирайся, – разворачиваюсь. Собираюсь уходить.

– Ни с места! Руки вверх! – кричать стражи правопорядка.

– Твою мать… – бурчу себе под нос. Останавливаюсь, поднимаю руки, разворачиваюсь.

Полицейские побегают к нам. Обоих скручивают и кладут лицом в землю. Эвелина пытается возмущаться – якобы она девушка. Нельзя же так обращаться с девушками и всё в таком духе. Бла-бла-бла. Я лежу молча, даже не пытаюсь сопротивляться. И так в полной заднице. Разве может быть что-то хуже…

Через некоторое время мы сидим в участке. На ужасно неудобной лавке. Руки всё ещё за спиной и всё ещё в наручниках. Эвелина изредка посматривает на меня. Пялится своим недовольным взглядом. Пытаюсь согнуться. Спина затекла от пребывания в одном и том же положении. Хреново, но получается. Быстро понимаю, что так ещё хуже. Возвращаюсь в исходное положение.

– Стоило только оказаться без менеджера, как вляпался в полное дерьмо, – бурчу под нос я.

– Хоть бы извинился, – буркает Эвелина.

Не знаю почему, но мне до сих пор стыдно перед этой ненормальной. Что со мной происходит? Сам не могу понять. С каких пор мне вообще стыдно? Я бывал в участке кучу раз. Кучу раз меня забирали за дебоши и скандалы. Ещё чаще меня забирали за попытки избиения. Нет, я привык к этой ерунде. Мне всегда было поровну на эту идиотскую полицию. Но не сейчас. Сейчас я почему-то волнуюсь.

– Сама извиняйся, – говорю я в ответ.

– Не поняла?

– Что непонятного?

– Ты головой ужарился или что? Ах… – она делает вид, будто всё поняла, – точно, ты же наверное ещё с детства головой ушибленный.

Она отворачивается.

– Слушай, – всё ещё ощущая себя немного виноватым перед ней, говорю я, – Я всё улажу. Только не надо делать мне мозги. Поняла?

– Уладишь? – Эвелина снова поворачивается ко мне. Смотрит так, словно я вру. Как будто я вообще ни на что не способен. Ну… возможно, она в чём-то и права. – Этот как же? Позовёшь своего менеджера? Ах… точно… Ты же теперь без него. Может у тебя тогда хотя бы адвокат есть?

Адвокат… у меня был отличный адвокат до того, как я скатился. Прекрасный адвокат, который вытащился бы нас по щелчку пальцев. Жаль только, что я отказался от его услуг, как только стали заканчиваться деньги. А нанимать какого-нибудь дешёвого шарлатана желания нет совсем.

– У нас ведь есть право на звонок? – спрашивает девка.

– Есть.

– Тогда нужно связаться с Майком.

– Даже не вздумай!

– С чего бы это?

– С того, что я не собираюсь просить помощи у предателя.

– Да ты что? – она пожимает плечами. – Ну тогда буду рада, если ты останешься. Но сама я здесь задерживаться не собираюсь. Понял?

Ещё некоторое время мы сидим молча. Не глядя друг на друга и даже не пытаясь завести разговор. Но в какой-то момент я всё же не выдерживаю и спрашиваю:

– Почему?

– Что почему?

– Почему приехала за мной?

Она смотрит так, словно я и сам должен знать ответ на этот идиотский вопрос. Вижу, как она собирается открыть рот. Мотаю головой, прерывая её.

– Только давай без этих своих выпендрежей.

Рот девушки закрывается. Она кривит губы и смотрит в потолок.

– Может, потому что у меня есть чувство сострадания. Или… жалость? Потому что мне не всё равно, что происходит с окружающими меня людьми. И, как бы я об этом не жалела, я способна проявлять сострадание даже к таким мудакам, как ты. Хотя… о чём я вообще? Ты же всё равно не поймёшь.

Не пойму… Даже не знаю… Всю жизнь мне никто не помогал просто так. Просто потому что я попросил. Ублюдки помогали только если я обещал хорошо их вознаградить. А теперь появляется эта ненормальная и прибегает ко мне по первой же просьбе. Уж не знаю, чего я там наговорил, может просто сработала харизма, но… никогда не встречался ни с чем подобным.

Челюсть сжимается. Я изо всех сил пытаюсь заставить себя молчать, но какое-то паршивое чувство внутри не даёт спустить всё на тормозах. Совсем незнакомое, мерзкое, противное чувство так и тянет меня за язык.

Наконец я набираюсь смелости, отпускаю ситуацию и просто говорю:

– Спасибо.

– Что? – Эвелина резко разворачивается в мою сторону.

– Ты не слышала?

– Нет.

– Издеваешься?

Она закрывает глаза, корчит нервную мину.

– Слушай, Ламбер, я не знаю, чего ты там себе надумал, но я не хочу находиться рядом с тобой дольше, чем того требует контракт. Приехать за тобой было серьёзной ошибкой.

Твою мать! Она что, издевается надо мной? Честное слово, если бы мы встретились на пару месяцев раньше, я бы сделал всё, чтобы эта дрянь осталась тут навсегда. Поступился бы принципами и нашёл бы адвоката. Хоть какого-нибудь! Хоть самого хренового! Но сделал бы всё, чтобы засадить эту ненормальную за решётку хотя бы на пару дней. Я бы не пожалел всех своих сбережений на это. Но… Есть одно но… И это грёбанный внутренний голос, который теперь вдруг решил заделаться долбаным добряком. И этот долбаный голос говорит, что я виноват перед ней. Говорит, что эта ненормальная не такая как все. Как бы сильно она это не скрывала, но она совсем не такая. У неё есть то, чего я не встречал ни у одного человека в своей жизни. Это типа… Сердце? Или что это? Как называется эта херня?

– Спасибо, – говорю я уже громче и чувствую, как кулаки сжимаются сами по себе. Всё тело напрягается. Я как будто ломаю себя.

Она снова оборачивается ко мне. Сначала смотрит удивлённо. Удивлённо и недоверчиво. Но потом её взгляд меняется. Лицо расслабляется, и она смотрит так, будто я совершил какой-то подвиг. Конечно, мать твою! Потому что так оно и есть!

Глава 17

Эвелина.

Слава богу, нас отпускают через несколько часов. Приходится перетерпеть некоторые разбирательства и написать объяснение на тему ложного вызова, но хорошо, что всё обходится без серьёзных жертв.

Я до сих пор не знаю, как реагировать на благодарность Кристофа, потому что это явно что-то ненормальное с его стороны. Либо с ним что-то случилось, либо на него просто до сих пор действует алкоголь, либо я каким-то образом изменила его. Нет, я не волшебница, чтобы менять таких конченых идиотов и извращенцев как Ламбер, но и объяснить себе почему подорвалась и приехала за ним, тоже не могу. Наверное, стоит просто забыть всё это как страшный сон. Наверное, всё дело в погоде, или времени года, или… или просто звёзды так сошлись. Видимо, сегодня оба совершили несвойственные себе поступки. Не хочу сказать, что я никогда никому не помогаю, но, повторюсь, не таким ублюдкам, как Ламбер. Упаси боже. Для меня это что-то феноменальное. Можно попробовать найти себе оправдание, сказав, что всё из-за случайности. Так совпало, что именно из-за него я получила самую желанную роль на данном этапе своей карьеры. Так совпало, что он поблагодарил меня. Так. Просто. Совпало. И… И я даже больше не хочу думать о том, что якобы где-то глубоко внутри, подсознательно благодарна ему за полученную роль. Нет! Это первый и последний раз, когда я помогла такому как он! И точка!

Мы расходимся без прощаний. Недовольно глядя друг на друга, будто злейшие враги, вынужденные взять перерыв. Спать я не собираюсь. До самолёта, который должен доставить нас на западное побережье, осталось каких-то три часа. Я собираю сумки. Репетиции, по словам помощника режиссёра займут от двух недель до месяца – в зависимости от скорости освоения материала. В современном кинопроизводстве – это слишком большой срок. Но, так как в проекте участвует автор книги, он настоял на том, чтобы процесс прошёл через все этапы производства, не упуская ничего лишнего.

По завершении сборов, я пью третью кружку кофе, потому что чувствую, что вот-вот свалюсь от усталости. И только через пару часов слышу телефонный звонок, понимая, что всё-таки заснула. Проснувшись с чувством страха, отвечаю на входящий вызов. Звонит помощник режиссёра, спрашивает, готова ли я к вылету. Я расслабляюсь, так как понимаю, что никуда я не опоздала. После короткого разговора несусь в прихожую, попутно вызывая такси, хватаю чемоданы, коих в наличии два, обуваюсь и направляюсь к лифту. Через несколько минут я в дороге. Мне снова звонит помощник режиссёра. Спрашивает, где я. Я отвечаю, что в пути. Он удивляется. Оказывается, студия предоставила личных водителей всем актёрам, чтобы те без проблем добрались до аэропорта. Понимаю, что я словно деревенская дурочка – ничего не смыслю в работе с крупными студиями и поступаю совсем не подобающе для своего статуса.

По прибытии в аэропорт, ищу необходимый терминал, бегаю по залам в поисках стойки для регистрации. Проблем прибавляет и то, что я ещё ни разу не была в этом аэропорту. Снова звонит помощник режиссёра.

– Эвелина, – слышу уже уставший голос. Ему явно не нравится, что приходится возиться со мной, как с ребёнком. – Где вы?

– Я в аэропорту, – говорю я и замечаю, как вдалеке кто-то машет. Не обращаю на это внимания и продолжаю разговор. – Не могу найти вас.

Помощник вздыхает.

– Мы возле взлётной полосы, Эвелина.

Ого!

– Сейчас найду стойку регистрации и сразу к вам.

– Эвелина, – снова говорит он. – Всё уже давно зарегистрировано. Подойдите к третьему терминалу, вам покажут, куда идти.

– Хорошо, – говорю я. Звонок завершается.

Вообще прекрасно. Интересно, как мне теперь найти третий терминал.

– Эвелина! – слышу, как кто-то кричит моё имя. Оно выбивается из общего гама.

Смотрю по сторонам и снова замечаю девушку, которая машет мне. Боже… это же Карина. Она довольно доходит до меня налегке и тянется, чтобы обнять.

– Ты, похоже, потерялась, красотка? – говорит девушка отодвигаясь, попутно пережёвывая жвачку. Она надувает пузырь и лопает его.

– Похоже на то, – говорю я. – Просто была тяжёлая ночь.

– Да ты что? Ты случаем не с Кристофом провела эту ночь?

От такого вопроса я чуть ли не вздрагиваю.

– Что это значит? Что за глупые вопросы? – тут же начинаю обороняться я.

– Нашей кинозвезды нигде нет. Господин писатель злится, подумывает о том, чтобы отказаться от его участия. И помощник режиссёра тоже весь на нервах. Все уже думают, что у вас роман.

Отлично… Этого мне ещё не хватало…

В ответ на это я лишь сообщают, что никакого романа нет и вообще – я не видела Ламбера этой ночью. Обсуждать эту тему я больше не намерена, поэтому прошу Карину показать куда идти.

Через десять минут мы возле самолёта. Частного самолёта, около которого собрался весь основной актёрский состав. Здесь книжные отец и мать Кристофа, его приближённые друзья, оруженосцы и вся свита. Главный антогонист, который по итогу должен стать главным помощником моей героини, и ещё несколько второстепенных ролей по мелочи.

Обслуживающий персонал забирает у меня чемоданы, чтобы погрузить их на борт, а я тем временем выслушиваю недовольство своего нового руководства. Выслушиваю с честью и достоинством, так как понимаю, что сама виновата. Если честно, мне и говорить ничего не хочется. Нет никакого настроения. Хочется побыстрее забраться в самолёт и лечь спать. Лечь, сесть? Да какая вообще разница.

Наконец нас запускают.

– Если через пять минут его здесь не будет, – говорит Карвин, – мы вылетаем. Не хочу тратить время на того, кто так безответственно относится к моему проекту.

Важности ему не занимать. Его проект ведь уже закончен. Он написал свою книгу, и на этом всё. Теперь это уже проект студийных боссов. Не знаю зачем, но я решаю сказать вслух всё, что думаю.

– Это же не ваш проект, – понятия не имею, что на меня влияет, скорее всего опьяняющее состояние сонливости, но смелости мне точно не занимать.

– Не понял, – писатель оборачивается к моему сидению.

Я пожимаю плечами.

– Ну это ведь теперь дело студии, – говорю то, что думаю.

Он смотрит на меня так, как будто я сморозила глупость. Может быть… Может быть, так оно и есть. Но мне сейчас на столько всё равно. Ещё чуть-чуть и я усну прямо посреди разговора, если он конечно продолжиться и меня не отстранят вместе с Ламбером.

– Эвелина, ради того, чтобы сделать этот фильм лучше я пожертвовал своим гонораром, дорогая, – объясняет он. – Я был вынужден продать права на экранизацию за половину стоимости. И при этом отказался от каких-либо выплат за своё участие в съёмках. И всё ради того, чтобы сделать этот фильм лучше. Поэтому мне не хотелось бы, что вы думали подобным образом. Я готов пойти на любые жертвы, чтобы фильм удался.

– Всё удастся, – слышится из-за шторки. Шторка отодвигается и перед нами предстаёт Ламбер, собственной персоной. Важный, в тёмных очках, с засунутыми в карманы руками. Он деловито жуёт жвачку и лыбиться, осматривая всех. – Ну что, уважаемые, готовы лететь? – говорит он, усмехаясь. – А то я уже вас заждался.

Он поднимает очки, подмигивает, но этого оказывается достаточно, чтобы помощник режиссёра заметил огромные мешки прямо у него под глазами. Ламбер натягивает линзы обратно, а помощник режиссёра смотрит то на него, то на меня, вот-вот готовую отключиться.

– Вы что, пили вчера? – Недовольно звучит из уст помощника режиссёра. Уже где-то на периферии слуха звучит гневное: – Что за безответственное поведение!

Тем временем я уже почти засыпаю, уходя в сонное царство.

Глава 18

Кристоф.

Стоя посреди павильона для репетиций, под палящим небом западного побережья, от которого не спасает даже тень, я и Эвелина слушаем, как нас отчитывает помощник режиссёра.

– Ещё одна такая выходка, и вы оба будете отстранены! Я еле уговорил Карвина оставить вас! И не дай бог! – он тыкает пальцем, – Не дай бог я узнаю, что у вас какой-то роман! В контракте чётко прописано, что на съёмочной площадке и на протяжении всего процесса создания фильма, включая пост-продакшн и рекламную компанию актёрам запрещено иметь какие-либо романы с коллегами по съёмкам!

Эвелина раскрывает веки так, что глаза чуть не вываливаются наружу.

– Боже упаси! Чтобы я! С ним! – указывает на меня. – Да ни за что!

Я лишь довольно усмехаюсь.

– Что такое, крошка, боишься, что не потянешь?

– Боюсь, что перетяну, – недовольно фыркает она.

– И никаких ссор тоже! – взрывается помощник режиссёра.

– Конечно, дружище, – хлопаю его по плечу. – Надеюсь, это всё?

Он закрывает глаза, сжимает переносицу пальцами и мотает головой.

– С кем только приходится иметь дело… – говорит он.

Я усмехаюсь, вынимаю зубочистку из кармана и пихаю в рот.

– Ладно тебе, не ной, – говорю я, и деловито перекидываю зубочистку губами. – Когда уже приступаем?

– Мой помощник должен был разнести сценарии по трейлерам. Готовность полтора часа. Примите душ, поешьте и приступаем.

Смотрю на девку, подмигиваю.

– Чего? – спрашивает она.

– Примем вместе? – улыбаясь говорю я. – Помогу тебе натереть спинку.

Она закатывает глаза.

– Ты ничуть не изменился, Ламбер, – говорит она.

– Сказал бы, чтобы ты больше не называла меня так, но хрен-то там. Сегодня ты не испортишь мне настроения. К тому же, разве я должен был извиниться? Или ты думала, что после вчерашнего я вдруг стану послушным мальчиком.

Эвелина снова выпучивает глаза. Она смотрит на меня, затем на помощника. Снова на меня и снова на помощника. Мотает головой.

– Ничего не было, – пытается оправдаться.

– Я всё сказал, – говорит помощник режиссёра. – Через полтора часа на площадке!

Он разворачивается и уходит по своим делам.

– Ну что, солнце, покажешь сегодня всем, как нужно играть? – Отворачиваюсь. – Кстати, может предложим им сразу перейти к постельным сценам? Я бы, если честно, вообще вырезал из фильма всё, кроме них.

– Ламбер, – закрывает глаза. – Сколько раз тебе повторять: ты грёбаный извращенец. В фильме нет постельных сцен.

Усмехаюсь.

– Интересно-интересно. Похоже, наша малышка не изучала сценарий.

– Не поняла, – меняется в лице.

– Восьмидесятая страница, – информирую я. – Советую, хоть немного изучить то, с чем придётся иметь дело.

Девка изгибает оби брови.

– Когда ты только успел всё изучить? Или у тебя нюх на всякие извращения? Наверное, всю ночь потратил, чтобы найти хоть одну постельную сцену.

Снова усмехаюсь.

– Не волнуйся, малышка, я буду нежен. Хоть мне и несвойственно такое поведение, но чего не сделаешь ради искусства.

– Придурок, – кидает она напоследок и удаляется в сторону своего трейлера.

Через полтора часа все актёры на месте. Даже я на месте. Самому не вериться, что пришёл по расписанию. Обычно, никогда так не делал. А уж тем более никогда не приходил вовремя на репетиции. Репетиции для меня – посредственность. Я и на съёмки своих сцен редко когда приходил вовремя, а тут, блин, на грёбанную репетицию заявился! Стоит ли говорить, что я в шоке от собственного поведения?

Помощник режиссёра и писака просят всех собраться. Сами встают рядом, важно изучая сценарий и ещё более важно переговариваются друг с другом. Наконец, наговорившись, эти хреновы руководители возвращаются к нам.

– Дамы и господа, – говорит помощник режиссёра. – Сейчас мы разделимся на группы. Главные герои – отдельно от остальных. Роли первого и второго плана тоже отдельно. – Он начинает указывать, кто и где должен встать. Разделение заканчивается. – Пока будут проходить репетиции с главными героями, остальные учат свои роли.

Эвелина смотрит в сценарий, увлечённо что-то изучает, перелистывает страницу за страницей. Остальные тоже подключаются. Я не собираюсь тратить время на такую ерунду. Всё, что нужно, я уже изучил. Остальное – дело импровизации.

Закончив с вступительной речью и пожелав всем хорошего дня, помощник режиссёра удаляется на некоторое время. К нам подходит писака.

– Господин Ламбер, – обращается ко мне, – какие-то проблемы, – кивает на закрытую папку со сценарием, которую я даже не собираюсь открывать.

– Никаких, – кривлю губы и отрицательно мотаю головой.

– Тогда чего вы ждёте?

Я усмехаюсь, перекидываю зубочистку на другую сторону.

– Постельную сцену.

– Не понял? – удивлённо смотрит писака.

– Что тут непонятного, – говорю я. – Предлагаю начать сразу с постельной сцены, чтобы сблизиться с партнёршей и найти общую волну. Как-никак нам предстоит отыгрывать любовь. Думаю, это важный момент. Если сомневаетесь, поверьте моему опыту. Я знаю, что говорю.

Эвелина смотрит на меня как на ненормального, затем поворачивается к писаке и говорит.

– Господин Карвин, я как раз хотела об этом поговорить. В книге ведь не было никаких постельных сцен.

– Верно, дорогая моя. Но книга и фильм – разные вещи. Для книги важны духовные составляющие героев, их внутренний мир и чувства, в то время как фильм больше направлен на визуальное восприятие отношений между героями. Хорошо исполненная постельная сцена как нельзя кстати передаст всю полноту эмоций и чувств главных героев.

– Тогда я бы хотела, чтобы меня заменил дублёр.

Писака удивляется, но быстро приходит в себя.

– Дорогая, я не глупец, чтобы не заметить вашу неприязнь друг к другу. Но ведь должны понимать, что дело не в ваших взаимоотношениях за пределами кадра, а в вашем профессионализме и способности вжиться в необходимую роль, несмотря ни на что. Или вы хотите сказать, что вы плохой актёр?

Как же много ненужной болтовни… Но радует одно – что писаке удаётся поставить стерву на место. Хитрый дед даже заставил девку смутиться.

– Господин Карвин… – пытается возразить она.

Писака поднимает ладонь.

– Больше не желаю ничего слышать. Будьте добры исполнить свою работу.

Бородач уходит. Эвелина поднимает голову к нему и чуть ли не рычит от злости. Наконец поворачивается ко мне и говорит:

– Может мне вообще в проститутки податься? Или в порно пойти?

– Я буду не против, дорогая, – улыбаюсь в ответ. – Как только решишь, сообщи мне. Я буду твоим первым партнёром. Хочу, так сказать, показать, как нужно использовать таких цыпочек, как ты.

– И с кем я только разговариваю… – вздыхает она. – Иди в задницу, Ламбер, – кидает напоследок, прежде, чем покинуть моё общество.

– Я тоже тебя люблю, дорогуша, – говорю в спину ей.

Нет, сегодня определённо ничто не сможет испортить моего хорошего настроения. От чего оно хорошее, я не знаю, но факт остаётся фактом.

И только я думаю, что всё слишком хорошо, как вижу своего бывшего менеджера, важно входящего в павильон. Вот ведь… ублюдок. Он ещё смеет махать мне рукой? Кулаки сжимаются сами по себе. Он идёт навстречу ко мне, я делаю шаг навстречу к нему. Мы сближаемся, я замахиваюсь и бью этого мудака по роже. Он отшатывается, теряет равновесие и чуть ли не падает на пол.

– Твою мать, Ламбер! – кричит помощник режиссёра, как нельзя некстати вернувшийся в павильон.