Текст книги "Любовь в объективе (СИ)"

Автор книги: Светлана Штауб

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Глава 36

Кристоф.

Я стою на колене, наблюдая за реакцией Эвелины. Она закрыла глаза. Не хочет смотреть. Что ж… Того стоило ожидать… Только почему-то, когда я планировал весь этот фарс, даже не подумал, что смогу так опозориться. Что называется, пошёл ва-банк и не оставил путей для отступления. Даже не думал, что она откажет.

Долго стоять не приходится. Совсем скоро ко мне подбегает охрана и тут же окружает с двух сторон. Они тянут ко мне свои лапы, пытаются поднять. Я встаю сам, стараясь отстраниться от назойливых здоровяков. Вспышки фотокамер слепят. Папарацци пробились к сцене и стараются уловить каждое движение. Им даже не нужна видеосъёмка – они тычут на свои кнопки так быстро, что успевают делать сделать двадцать пять кадров в секунду без помощи функции видеофиксации.

Наконец поднимаюсь, поправляю одежду, заталкиваю коробчонку с кольцом в карман и всё ещё жду какой-нибудь реакции от Эвелины. Какой-нибудь положительной, а не вот этого вот.

Она открывает глаза, осматривается. Прикрывается от вспышек, ищет кого-то за кулисами. Я оборачиваюсь и вижу Майка. Ах… Понятно, кого ты искала. Вечного помощника. Предателя…

Охранники хватают меня под руки. Пытаюсь вырваться, сопротивляюсь, но попытки не приводят ни к чему. Очень быстро меня уводят со сцены. Как только мы скрываемся от вспышек вездесущих папарацци, меня отпускают. Я отряхиваюсь. Нервничаю. Никому не нравится, когда кто-то пытается увести тебя насильно. Хочу обматерить эти грёбаных охранников, но сдерживаюсь.

Вижу, как весь актёрский состав покидает свои места и направляется в нашу сторону. Пытаюсь выискать Эвелину. Замечаю. Она идёт рядом со своей подружкой – Кариной. Майк, стоящий в нескольких метрах от меня, двигается к ним навстречу. Я срываюсь к нему. Подбегаю, останавливаю.

– Какого хрена?! – он одёргивает руку.

– Мне нужно поговорить с Эвелиной.

– Я здесь при чём?! – продолжает на повышенных тонах. – Хочешь поговорить, поговори! Только если она сама захочет.

– Мне плевать захочет она или нет. Мне нужно с ней поговорить, – пытаюсь быть максимально настойчивым.

– Я и не сомневался, Кристоф. Тебя никогда не волновало чужое мнение.

– Сейчас не время для обвинений. Сможешь высказать всё, что думаешь, после того, как устроишь встречу с Эвелиной.

– Ты сбрендил? Совсем что ли обезумел? Что за одержимость?

– А ты не видишь?! – кричу я, указывая в сторону сцены. – Не видишь, что я хочу сделать?

– Ты уже сделал всё, что мог, – спокойно отвечает Майк. И я понимаю, что это спокойствие не значит ничего хорошего. Он мотает головой. – По-моему, она дала тебе вполне чёткий ответ.

– Она не ответила.

В эту самую секунду к нам подходят Эвелина с Кариной. Только заметив меня, Эвелина пытается уйти.

– Иногда отсутствие ответа означает гораздо больше, чем его наличие, – философски изрекает Майк.

Кулак сжимается. На моём лице – полная гамма ненависти. Так и хочется вмазать ему снова. Но я сдерживаюсь. Есть дела поважнее. Оставив Майка в покое, разворачиваюсь и снова пытаюсь найти Эвелину. Уже ушла. Визуальный поиск не даёт никаких результатов. Понимаю, что нельзя потерять её совсем. Срываюсь с места и решительным шагом отправляюсь к лифту. Спускаюсь на парковку и осматриваюсь. Минивэны, на которых нас привезли, стоят на своих местах. Дёргаю к ним, но не нахожу никого рядом, кроме водителей. Заглянуть в салон через окно невозможно – стёкла тонированы. Я начинаю опрашивать каждого из шофёров, не видел ли кто девушку. Мне указывают на одну из машин. Не дожидаясь, дёргаю к ней. Открываю боковую дверь и наконец обнаруживаю её.

– Какого чёрта! – хватается она за сердце. – Решил совсем меня в могилу загнать?!

Я отхожу от машины, подхожу к водителям и спрашиваю у кого ключ от той, в которой сидит Эвелина.

– У меня, – говорит один из них.

Подхожу к нему, протягиваю руку и требовательно заявляю:

– Давай сюда.

Слышу, как по этажу начинает расползаться гам голосов. Оборачиваюсь и вижу, как к нам приближается Майк в компании продюсера и режиссёра. Следом за ними вышагивает подружка Эвелины.

– Быстро! – давлю я на водителя.

– Не положено, – скомкано отвечает тот.

Я понимаю, что ещё чуть-чуть и он сдастся. Но времени на разговоры совсем нет…

Замахиваюсь, бью его по лицу, тот падает. Тут же обшариваю карманы и нахожу ключи. Поднимаюсь, понимаю, что вокруг меня ещё трое водителей, которым явно не нравится происходящее.

– Назад! – кричу я, занимая оборонительную позу. – Не дай бог кто-то подойдёт! Всех засужу!

Угрозы действуют как надо.

Наконец я добираюсь до машины, заползаю на водительское, кидаю ключ в подстаканник и завожу двигатель с кнопки. Через зеркало заднего вида вижу, что Эвелина уже тянется к боковой двери, чтобы выйти, но вовремя успеваю нажать на кнопку блокировки. Теперь точно не уйдёт.

– Ты спятил, Ламбер?! – кричит она. – Выпусти меня! – дёргает дверь. Как будто ей это поможет.

Я переключаю передачу, жму на газ и вывожу автомобиль с парковки.

Эвелина кричит, требует остановиться, но я её не слушаю. В какой-то момент она понимает, что криками тут ничего не решить и набрасывается на меня через перегородку. Я еле удерживаю руль, понимая, что стоило бы предусмотреть этот момент и поднять стекло, чтобы она не могла меня достать. Но, кажется, предусмотрительность – это не моё.

Отбиваюсь от девушки как могу, стараясь делать это как можно аккуратнее, попутно с трудом удерживая автомобиль в полосе. Несколько раз даже умудряюсь вылететь на встречку, но благо водители других авто разъезжаются в стороны, только завидев неуправляемый минивэн, несущийся к ним навстречу.

– Да успокойся ты! – кричу я.

Одной рукой пытаюсь отцепить пальцы девушки от шеи. Ногти впились в кожу так, что одно движение даёт понять – она почти продавила до мяса. Изо рта тут же вылетает нецензурное слово, а сразу за ним ещё несколько. Поворачиваюсь к Эвелине, стараясь справится с ней двумя руками. Отпускаю газ, чтобы не дай бог не влететь в кого-нибудь на скорости. Она никак не отпускает. Я понимаю, что слишком затянул с разборками, нужно и за дорогой следить. Оборачиваюсь к лобовому, понимаю, что автомобиль выехал на встречку и уже несётся прямо к тротуару с людьми. Колёса ударяются о бордюр, залетают на пешеходную зону, люди в панике отскакивают от колёс – кто куда. Ещё секунда и капот влетает в стекло магазина одежды, сходу снося все манекены с витрины. Тут же с двух сторон на меня вылетают подушки безопасности, под давлением вжимая в кресло. Кое-как обнаружив тормоз, жму на него. Автомобиль замедляется, и наконец останавливается совсем.

Мне с трудом удаётся выбраться из плена подушек безопасности. Вылезаю из машины, откашливаюсь, в полусогнутом добираюсь до боковой двери, отодвигаю. Здесь тоже сработала безопасность. Только вот это не спасло Эвелину… Она лежит на полу. Глаза закрыты, девушка не двигается…

Глава 37

Эвелина.

Прихожу в себя под ошеломлённый взгляд Кристофа. Как только понимаю, кто передо мной, пытаюсь дёрнуться, но тут же съёживаюсь от боли. Кристоф начинает осматривать меня. Аккуратно переворачивает. Сжимает ногу. Я прикрываю лицо рукой.

– Где? Что? Что болит?

Он нервничает, пытается найти травму.

– Голова болит… – кое-как выдавливаю я.

– Точно? Только голова? Нигде не ушиблась.

Убираю руку от лица и смотрю на него.

– Может стоило подумать об этом до того, как ты запер меня в машине?! – кричу на него.

Замахиваюсь, пытаюсь ударить. Он успевает увернуться. Садится на пол, опустошённо смотрит вниз.

Я пытаюсь подняться. Болит. Всё болит. Ужасно болит. Но никаких травм, кажется нет. Разве что, головой ударилась – раскалывается ужасно, трудно смотреть на свет. Тошнит. Прикрываю рот ладонью. Смотрю на Кристофа. Тошнота постепенно проходит.

– Ты идиот, – убирая руку от рта, говорю я. – Неисправимый, неуравновешенный, безмозглый идиот!

Он мотает головой, всё ещё глядя в пол.

– Почему ты не ответила.

– Что?!

– Почему не ответила на предложение, – он смотрит на меня.

– Ты серьёзно думаешь, что сейчас самое время это обсуждать?!

– Не знаю… – снова опускает взгляд.

– Это сумасшествие… – говорю я. – Просто какое-то сумасшествие. – Смотрю на Кристофа. Не знаю, почему, но мне его жалко. Даже после всего, что он натворил, мне его жалко. – Ламбер… – полный надежды и разочарования взгляд поднимается на меня, – ты же понимаешь, что это не нормально. Нельзя так поступать. Нельзя просто взять и сделать предложение девушке, с которой… с которой… ты даже не знаком. Мы ведь совсем не знаем друг друга. Нельзя! Ламбер! Нельзя просто взять и похитить человека и думать, что он после этого захочет иметь с тобой дело! Это просто ненормально, Ламбер!

– Я не знаю. Не знаю, как иначе, – оправдывается он. – Я… слушай, я просто никогда не испытывал ничего подобного. А эти сны… Всё, что мне снилось, когда я был в отключке… меня как будто переклинило. Я теперь не могу думать ни о чём… кроме тебя. – Он мотает головой. – Я пойму, если ты захочешь засадить меня в тюрьму. Наверное, так мне и надо.

Вокруг машины начинают появляться люди. Они пытаются пробраться. Слышны полицейские сирены. Внутрь заглядывает девушка. Она откашливается, осматривает салон и спрашивает:

– У вас всё в порядке?

Интересно, можно ли в такой ситуации сказать, что у нас всё в порядке. У нас совсем не всё в порядке. У меня явно непорядок с головой, которая сейчас расколется от боли. А у Кристофа непорядок в другом плане – у него психологический беспорядок.

Я поднимаюсь, пытаюсь вылезти наружу, девушка тянет мне руку, пытается помочь. Я принимаю помощь опираюсь, с трудом покидаю салон.

– Кто был за рулём? – спрашивает девушка.

Не могу сказать. Не знаю, почему, но я не могу сказать правду. Не хочу, чтобы Ламбер сел в тюрьму.

Пожимаю плечами.

– Кажется, он сбежал.

– Вы не видели его? – спрашивает кто-то рядом. Это ещё один работник магазина. Он подошёл только что. В ответ на его вопрос я снова отрицательно мотаю головой. Кристоф выбирается следом. Ему помогает мужчина.

– Что за люди…

Вокруг собирается всё больше и больше народу. Продавцы, работники магазина, в который мы въехали и просто – обычные зеваки, активно обсуждающие произошедшее. Люди начинают шушукаться, делиться – кто, что видел. В какой-то момент все приходят к выводу, что водитель сбежал. Но есть и те, кто заявляет, что видел момент столкновения и видел, что никто никуда не убегал. Начинают появляться предположения, что в аварии виноват один из нас.

Конечно, конечно рано или поздно правда вскроется. Полиция проверит видеозаписи с камер наблюдения и поймёт, что виноват Ламбер. Но сейчас я продолжаю настаивать на том, что водитель сбежал с места аварии.

Спустя десять минут, стоя у автомобиля скорой помощи я продолжаю гнуть свою версию.

– Нет, – мотаю я головой и поправляю тёплый плед, предоставленный работниками скорой. – Никого.

Офицер в форме записывает что-то в свой блокнот, затем снова смотрит на меня.

– То есть, вы не помните, кто был за рулём? Не помните даже откуда вас забрали. – Он мотает головой, пожимает плечами и спрашивает: – Откуда вас везли? Хотя бы примерно?

Я понимаю, что, если затянуть с враньём, будет только хуже. Поэтому стараюсь смягчить показания. При том даже не знаю, что сейчас рассказывает Ламбер. Какая у него версия произошедшего. Его ведь тоже сейчас допрашивают.

– Я… я смутно помню, что случилось. Это… это странно. У сильно ударилась головой, когда машина въехала в магазин, поэтому не могу сказать вам, что именно произошло. Кажется… кажется мы были на пресс-конференции. Я и мой коллега, – пытаюсь найти Кристофа, но его нигде не видно. – Мы были на пресс-конференции, – продолжаю я. – И… и потом всё как в тумане…

Через несколько секунд к нам подходит ещё один человек. В гражданском. В длинном плаще цвета хакки. Он хлопает офицера по плечу. Офицер оборачивается.

– Мужчина признался, что он был за рулём.

Я закрываю глаза. Становится легче. Больше не придётся врать. Но одновременно с тем мне всё равно как-то не по себе. Не хочу, чтобы всё заканчивалось именно так.

Мужчина в гражданском кивает мне.

– Кажется, мы нашли вашего похитителя. Он говорит, что насильно запер вас в салоне и угнал автомобиль.

– Но…. – я решаю продолжить отыгрывать роль. – Но как такое может быть? Мы ведь коллеги?

– И что с ним будет?

Я пытаюсь не показывать волнение, но получается, мягко говоря, плохо.

– Возьмём с него показания, уточним мотивы, а дальше в суд.

– В суд… – я опускаю голову.

Через десять минут меня пускают к Кристофу. Он уже в наручниках. Сидит на заднем полицейской машины. Мне разрешают поговорить с ним только через чуть приоткрытое окно и то только в присутствии полицейского.

– Ты признался… – говорю я.

Сама понимаю, что это правильно. Но почему-то жалко его. Да что со мной не так? Почему я цепляюсь за этого человека? Он в который раз доказал, что с ним нельзя иметь дела. Он ненормальный, но я всё равно не могу от него отстать.

– Сделал, что должен был. Пора бы уже научится принимать ответственность за свои поступки.

Я мотаю головой.

– Чтобы не принимать ответственность, достаточно просто не совершать глупости.

Он пожимает плечами. На лице появляется слабая улыбка.

– Получается, я пока что не научился этому волшебному свойству.

Не знаю зачем, но я улыбаюсь тоже. Слабо, еле заметно, но улыбаюсь.

– Надеюсь, всё будет хорошо.

Кристоф смотрит вперёд, на решётчатую перегородку, отделяющую зону водителя от зоны для преступников.

– Говорят, если ты не подашь на меня заявление, отделаюсь условным сроком. Только придётся заплатить штраф. Оплатить весь нанесённый ущерб.

Я киваю.

– Надеюсь, всё обойдётся.

Уже собираюсь уходить, как вдруг Кристоф останавливает меня.

– Слушай… – говорит он и я тут же оборачиваюсь к нему. – Знаю, что сейчас не лучшее время… Да и вообще, мне, наверное, стоило бы заткнуться и не говорить глупостей, но… как насчёт того, чтобы сходить куда-нибудь после того, как меня выпустят?

Я поднимаю брови, смотрю на него с удивлением. С удивлением, но по-доброму.

– Ламбер, тебе не кажется, что ты торопишь события?

– Может быть, – говорит он.

– Давай, для начала, мы хотя бы переживём этот день, – говорю я. – Надеюсь, ты понимаешь, что мне нужно всё обдумать?

Он кивает. Разочарован. Он хочет, чтобы я ответила сейчас. Не привык ждать. Но всё равно кивает.

– Хорошо, – говорит он. – Я подожду столько, сколько потребуется…

Глава 38

Кристоф.

После допроса и моих признаний, меня держат в участке три дня. Спасибо Эвелине, что у меня хотя бы есть адвокат. Она не просто находит мне правозащитника, но и оплачивает все его услуги. Конечно я пообещал, что верну ей всё до последней копейки, как только меня выпустят, но она сказала, что это лишнее. Как минимум, такое отношение даёт надежду на то, что не всё потеряно. Однако, говорить о встрече она не хочет. Сколько бы я не спрашивал про возможность устроить свидание, она уходит от ответа. Я ужу даже не психую по поводу того, что превратился в какого-то неудачника, бегающего за девушкой, вместо того, чтобы просто расслабиться и найти другу. Сотню других… А какой у меня выход, если мне больше не нужны другие. Чёрт, даже не знаю, поменял бы я что-то, если бы у меня была возможность вернуться в прошлое…

На очередной встрече с адвокатом тот сообщает, что положение у меня незавидное, так как я признался во всём сам. Если бы не признавался, была бы возможность уйти от ответственности, как-то смягчить решение судьи, но теперь будет трудно. Мне плевать. Если я должен понести наказание, значит я его понесу.

Первое заседание проходит в мою пользу. Судья решает перенести слушание на следующую неделю из-за того, что никаких показаний против меня от потерпевшей нет. В магазине, в который я въехал, все живы, пострадавших нет. Единственный человек, из-за которого я могу получить реальный срок, как говорит сам судья, – это потерпевшая персона. Если она даст против меня показания, или напишет иск, тогда я уже могу получить реальный срок за похищение.

Меня выпускают под домашний арест. Ещё в здании суда полиция надевает на ногу браслет и только после этого везёт домой.

Неделя выдаётся мучительной. С одной стороны – хочется прогуляться. С другой – напиться. С третьей – встретиться с Эвелиной или хотя бы позвонить ей. Но во время нашего последнего разговора она чётко дала понять, что позвонит сама, как только у неё появится желание разговаривать со мной. Пока что мы обходимся исключительно сухими переписками – я сообщаю, что заседания проходят в мою пользу, она отвечает что-то вроде: «хорошо» или «я рада», на том разговоры завершаются. В общем… из всех моих желаний я могу воплотить только одно – посмотреть телевизор. Только проблема в том, что он на хрен мне не сдался.

Усугубляет ситуацию и то, что вокруг фильма разгорелся целый скандал. Шум, возникший вокруг нас ещё в самом начале съёмок, который начался ещё со случая в стрип-клубе, только усилился из-за недавних событий с сорванной пресс-конференцией и последующими обвинениями в мою сторону. И каждый раз, когда я переключаю каналы от нефиг делать, нет-нет да натыкаюсь на новости, в которых ведущие то и дело поливают меня грязью. Я уже даже не надеюсь на спасение карьеры… Количество подписчиков в социальных сетях сократилось до пяти миллионов. И то, скорее всего это какие-нибудь боты – большинство подписанных на меня страниц либо пустые, либо не посещались владельцами так давно, что в пору бы снимать с них паутину.

Наконец, пережив эту мучительную неделю за мной приезжает полиция. Приезжают прямо домой, надевают наручники, что вызывает у меня непроизвольную ухмылку «нашли, блин, злостного преступника», после чего отводят в служебный авто.

В суде всё как обычно. Я уже даже не волнуюсь, когда меня ведут к моему месту. Приветствую адвоката, сажусь на лавку и жду судью. Судья выходит минут через десять. Все встают. Судья приветствует присутствующих, открывает заседание, и все садятся обратно.

Не проходит и минуты, прежде, чем меня вызывают к трибуне. Я сажусь, даю клятву о том, что не буду врать, после чего судья начинает зачитывать вопросы. Всё по стандарту, всё как в прошлый раз. Согласны ли вы с тем, что нанесли ущерб магазину в таком-то таком-то размере? Согласны ли вы с тем, что совершили непреднамеренное похищение, согласны ли вы с тем, что своими поступками могли нанести непоправимый ущерб здоровью людей на улицах города и бла-бла-бла. Я по привычке соглашаюсь со всем, что вменяет мне судья, однако мой адвокат чует неладное и просит судью взять паузу.

– Господин судья, позвольте узнать, с чем связанно изменение формулировок обвинений? – спрашивает он.

– Если хотите предоставить материалы в оправдание вашего клиента, прошу. В противном же случае прошу не перебивать суд.

Ловлю на себе напряжённый взгляд адвоката и понимаю, что что-то тут не так. Нет, я готов к любому исходу, но недовольство адвоката меня напрягает.

Дальше и вовсе происходит то, что заставляет меня знатно попотеть – судья просит какого-то мужика поднести ему документ. Получив тот, судья зачитывает содержимое. Оказывается, что документ является иском, поданным от имени той самой персоны, которая пострадала в момент похищения. Имени не оглашается. Но ведь я прекрасно знаю, что только один человек мог подать на меня иск за похищение.

– Отягчающие обстоятельства, нанесение вреда здоровью, предумышленное похищение, – судья перечисляет всё, что вот-от будет повешено на меня.

Нет, я, конечно, готов к любому исходу, но… к такому я не готов. Дело даже не в том, что сейчас, пока я пытаюсь переварить ситуацию, судья пророчит мне лишение свободы – от трех до пяти лет. Дело в том, что я совсем не ожидал такого от Эвелины. Дело в том, что я сейчас понимаю, что никакой любви нет и быть не может. Нет, я всё ещё осознаю, что виноват перед ней. Но… Но она хотя бы могла не врать мне в глаза? Адвокат пытается протестовать, говорит, что данный иск не был предоставлен стороне защиты для изучения. Но судье уже всё равно. Да и мне тоже как-то уже всё равно. Не всё равно только на Эвелину. Мне вообще не всё равно, что она предала меня как последняя дрянь. Как тварь! Как когда-то меня предал Майк!

С каждой секундой я закипаю всё сильнее и сильнее. Уже не могу держаться. Хочется встать и вмазать кому-нибудь. Плевать, что я, вроде как, пытаюсь сохранять спокойствие. Плевать, что я, вроде как, стараюсь больше не сходит с ума. Плевать на всё!

Я поднимаюсь и бью по трибуне. Судья содрогается, глядя на меня. Он поднимается, снимает очки и требует вызвать охрану. Адвокат закрывает глаза и молча мотает головой.

– Дрянь! – кричу я. Весь судебный процесс записывается на камеры. Я знаю, что его будут транслировать по телевизору. Какие-то отрывки покажут точно. Поэтому я открываю рот и произношу свою речь, уверенный в том, что это-то они должны показать точно. – Эвелина, если ты это видишь, хочу, чтобы ты знала, что теперь между нами точно не может быть ничего! Ты грёбаная предательница! Слышишь! Предательница!

К тому моменту, как полицейские хватают меня под руки и пытаются утащить из зала, я успеваю закончить свою блистательную речь со словами «я тебя любил, но теперь между нами всё кончено». Всё кончено…

Не может быть ничего…

Совершенно ничего…

Совсем…

Ничего…

Спустя несколько часов, сидя за решёткой я вспоминаю произошедшее на суде и думаю, какой же я дебил. Какой же идиот, раз додумался сморозить такую чушь…