Текст книги "Любовь в объективе (СИ)"

Автор книги: Светлана Штауб

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Глава 10

Кристоф.

Финальные пробы – это нечто. Никогда не видел, чтобы для простых проб выстраивали целые декорации. Огромная куча народу, несколько павильонов, куда операторов и прочего персонала. Все суетятся, что-то обсуждают, разбившись на группы.

Майк, стоящий рядом, тыкает пальцем в разные павильоны и поясняет:

– Вон в том пробуются на второстепенные роли.

Ещё есть павильоны с кучей народу. Это для массовки. Никогда не видел, чтобы устраивали пробы для массовки. Нет, вру. Видел, но не в таких масштабах.

– А вон и наш главный герой, – показывает Майк.

Я присматриваюсь. Какой-то бородатый низенький, пухлый очкарик. У него такая огромная борода. Грёбаные волосы перекрывают чуть ли не всю грудь. На голове кепка восьмиклинка. Как у бандитов из одного английского сериала. Как он там… Точно! Острые козырьки. Хренов козырёк, блин. Типичный писатель, короче.

Этот любитель строчить важно осматривает каждое действие каждого актёра массовки. Там сейчас что-то типа суеты на рыночной площади. Писака подходит к одному из актёров и что-то объясняет ему. Тот кивает в ответ и пытается исправиться. Писатель мотает головой, глядя на помощника и помощника режиссёра, участвующего в постановке.

– А вон того хрена я знаю, – указываю на помощника писаки. – Видел его на пробах стервы.

– Стервы? – Майк непонимающе смотрит на меня.

– Ну та, за которую я просил узнать.

Он задирает подбородок.

– Понял. – Мы проходим дальше. – Короче, Крис, тебя хоть и одобрили. Ты, вроде как, главная звезда здесь, но всё равно, прошу тебя, не облажайся. Этот писатель… он придирчивый. Тебя запросто могут убрать с роли, если что-то сделаешь не так.

– Да уже понял, – недовольно хмыкаю я. – Видел только что, как он забраковал актёра массовки.

– Вот и я о том же! А это всего лишь актёр массовки, Крис!

– Похер, – говорю я. – И не с таким справлялись.

– Это не похер, Крис, – продолжает волноваться Майк. – Это всё очень серьёзно. В последний раз повторяю: это твой последний шанс вернуться на большие экраны и восстановить репутацию.

– Грёбаный бабский роман про любовь, – говорю я. – Херовый какой-то шанс.

– Студия хочет сделать так, чтобы фильм понравился всем. Книга обрела почти культовый статус сразу после выхода. Продалась огромными тиражами. Понятное дело, что основная аудитория – это женщины. Но киноделы хотят захватить как можно больше аудитории. Поэтому будет всё – начиная с любовной линией, заканчивая эпичными баталиями. Если фильм выстрелит в прокате, это будет бомба. – Майк кладёт ладонь на грудь. – Это будет такой взлёт для тебя, что ты даже не представляешь.

Я снова недовольно хмыкаю.

– С каких пор ты стал таким романтиком? Сам же знаешь, что нельзя пророчить успех фильму до тех пор, пока он не вышел в прокат.

– Это факт, – соглашается Майк. – Но тут другая ситуация. Все играет нам на руку. И в основном то, что сам автор книги руководит процессом.

– Чувствую, это будет непростая роль.

Майк кивает.

– Придётся слушать этого писаку.

– Ненавижу быть послушной сучкой.

– От этого зависит твоё будущее.

Я с пренебрежением смотрю на менеджера. Рука поднимается сама. Я даже не при чём. Она сама отвешивает ему слабый подзатыльник. Майк ошарашено смотрит на меня. «Не при людях же» – читаю я в его взгляде. «Она сама» – так же беззвучно, языком одного актёрского мастерства, отвечаю ему я.

– Не говори так больше, – прошу я. – Хорошо? – Он недовольно уводит взгляд в сторону. – Пойдём лучше познакомимся с этим книжником.

Мы идём прямо к павильону с массовкой. Подходим. Майк вежливо здороваться с каждым – с помощником режиссёра, с помощником писаки и под конец чуть ли не в пол кланяется самому писаке. Я же только нехотя вынимаю руки из карманов, когда настаёт моя очередь здороваться.

– Наша главная звезда! – довольно восклицает писака, когда я жму ему руку. Он так доволен, что кладёт вторую руку сверху, здороваясь со мной обеими. – Как ваше настроение? Состояние? – словно грёбаный доктор интересуется он. – Вы же понимаете, что от вашего настроя зависит многое. Только в хорошем здравии вы сможете проникнуться моим персонажем и отыграть его на все сто.

Господи, сколько же самомнения и бессмысленной болтовни. Ни хрена в этом сложного. Вышел, сыграл, готово. Чувствую, если он и дальше продолжит загружать мне голову своим высоким видением героев, придётся показать ему собственное видение.

– Ага, – лениво отвечаю я.

Майк чуть ли не сходит с ума от такого ответа. Он ошарашено смотрит на меня. Его лицо меняется. Делает это с таким трудом, будто сейчас обосрётся. Наконец он оборачивается к писаке с натянутой милой улыбочкой. Лицемер грёбанный.

– Господин Карвин, Кристоф хотел сказать, что сделает всё возможное, чтобы оправдать ваши ожидания.

– Да? – недоверчиво смотрит писака. – Что-то непохоже.

Майк деланно смеётся.

– А-а, да это он просто… понимаете, – он пододвигается к книжнику и понижает звук. Приходится прислушиваться, чтобы услышать, что он там снова выдумал. – Понимаете, просто Кристоф, как профессионал своего дела, предпочитает не тратить энергию на эмоции до того, как войдёт в роль. Поэтому он порой ведёт себя как мешок с картошкой.

– А-а, – писака отодвигается, удовлетворённый таким ответом. – Понимаю, – с рожей того ещё знатока говорит он.

Я же тем временем тыкаю майка в бок. Я не могу высказаться вслух, поэтому всё богатство моего недовольства проявляется на лице. Он нелепо отмахивается. Не хочет, чтобы я ему мешал. Что ж, хорошо, как скажешь. Майк возвращается к писаке и его сопровождению, я же тем временем покидаю их компанию и пытаюсь найти стерву в толпе ожидающих девок, что собрались в стороне. Не нахожу… Приходится достать телефон и набрать.

– Слушаю, – звучит недовольно из трубки.

– Здравствуй, киса, – настроение резко меняется. На лице появляется улыбка. – Что-то не могу тебя найти. Решила не приходить?

– Я на месте, – сухо сообщает девка.

– Ну так покажись, дорогуша.

– Зачем?

– Чтобы я провёл тебя к нужным людям.

– Сама справлюсь, – говорит она.

– Сама найдёшь нужных людей?

– Сама пройду кастинг по правилам.

Я смотрю по сторонам.

– Слушай, дорогуша, хватит злить меня. Если тебе нужна эта роль, сейчас же подойди к павильону с массовкой.

– Или что?

Губы поджимаются сами по себе. Я начинаю злиться. Как же она умеет испортить настроение. Сначала поднять, а затем сразу испортить.

Всё ещё оглядываюсь по сторонам. Молчу, ничего не говорю в телефон. И, о чудо! Наконец нахожу эту стерву.

– Или ничего, – говорю я и сбрасываю звонок.

Иду навстречу этой долбанутой. Она даже не видит меня. Спокойно убирает телефон в сумочку. Что, расслабилась, дорогуша? Ещё два шага. Я подхожу прямо к ней. Хватаю её за руку, разворачиваюсь обратно и тяну за собой. Она даже толком не сопротивляется. Только через пару метров начинаю слышать недовольные возгласы.

– Отпусти! Ты что себе позволяешь! Да кто ты такой! – бьёт меня сумкой.

Останавливаюсь, разворачиваюсь, замахиваюсь и… смотрю в её наглые прищуренные глаза.

– Ну давай, – кивает она на застывшую в воздухе руку.

Я смотрю на неё. Мне снова становится весело. Улыбаюсь. Умеет же. Умеет же сучка менять настроение по щелчку пальцев.

Подношу руку к её шее. Кладу. Аккуратно. Никогда ещё не был ни с кем так нежен. И вот теперь уже звучит смачный шлепок. Прямо по моей щеке. Конечно же я тут же закипаю от злости. Но перед тем, как ударить её в ответ, вижу, как она ошарашено смотрит куда-то мимо. Оглядываюсь. И понимаю, что почти все пялятся на нас. Вот же дерьмо! Хотел же обойтись без скандалов…

Глава 11

Эвелина.

– Что за страсть! – кричит кто-то за спиной Кристофа, в то время, пока я смотрю в глаза этому наглецу. Конечно же я отвожу взгляд в сторону и пытаюсь понять, кто кричал. Вокруг – тишина. В радиусе нескольких метров вокруг все молчат. Смотрят на нас. Только где-то вдали ещё продолжаются разговоры.

Поняв, что крик принадлежал Карвину Карту, автору той самой книги, по сюжету которой должен быть снят фильм, я замираю, выпучиваю глаза и нервно сглатываю. Он подходит ближе. Уже совсем рядом. Раскидывает руки в стороны и говорит:

– Идеально. Просто идеально! – Он поворачивается к мужчине, что был на моих первых пробах и говорит тому: – Думаю, мы нашли подходящую кандидатку на роль главной героини.

Я закрываю глаза и выдыхаю. Не на долго. Потому что странность происходящего все ещё не даёт расслабиться.

Когда открываю глаза, вижу, что какой-то мужчина тянет мне руку. Аккуратно принимаю.

– Майк, – представляется тот. – Менеджер Кристофа, – он кивает на извращенца.

– Хотела бы сказать, что приятно познакомиться, – я делаю паузу, чтобы посмотреть на реакцию Ламбера, затем снова возвращаюсь к менеджеру, – но, боюсь, все и всё, что связано с вашим клиентом раздражает меня не меньше его самого.

Майк наклоняется ближе, подставляет ладонь ко рту и шепчет:

– Меня, вообще-то, тоже.

Он отодвигается, на лице появляется улыбка. Извращенец Ламбер смотрит на нас ничего не понимающим, совершенно недовольным взглядом.

– Позвольте узнать, как вас зовут, – место Майка занимает Карвин Карт. Каноничный писатель с бородой и в таксистской кепке.

– Эвелина, – представляюсь я. Мужчина наклоняется и целует мою кисть. Не скажу, что мне приятно, учитывая всю ситуацию, но и строить из себя дрянь тоже не хочется. В конце концов, этот человек написал одну из моих любимых книг. Если он в чём-то и виноват, так это в том, что одобрил Ламбера на роль в предстоящем фильме. Но ведь он действует в своих интересах. Было бы странно, если бы он действовал в моих интересах, при том даже не зная о моём существовании.

Я натягиваю доброжелательную улыбку и слабо кланяюсь мужчине. Он доволен.

– Эвелина, – говорит Карвин, – я бы хотел незамедлительно увидеть вас в кадре вместе. – Оборачиваясь к ещё одному мужчине, пришедшему с ним, Карвин говорит: – Мне кажется, мы подобрали идеальный дуэт.

Через несколько минут меня и Ламбера выводят в павильон. Карвин просит, чтобы добавили массовку. Конечно же наглецу партнёру не нравится. Не нравится, что им командуют. Это легко заметно по выражению его лица и вялым телодвижениям.

Когда все процедуры окончены, все на своих местах. Пока нам выдают необходимые вырезки из сценария, Карвин ставит условия:

– Сцена в покоях его величества наследника Арвельского королевства, – он смотрит в свою копию сценария. – Наследник привёл заложницу к себе и хочет её спрятать. Слуги изображают удивление.

– Простите, – помощник режиссёра пододвигается ближе к автору книги и тихо говорит: – но это больше похоже на репетицию.

– И в чём же проблема? – не понимает Карвин.

– Мы ведь ещё не утвердили исполнителей на второстепенные роли. На роли слуг.

– Вот сейчас как раз и утвердим, – заявляет Карвин. – Вы ведь отобрали тех, кто уже прошёл первый смотр? – Помощник режиссёра кивает. – Значит, не вижу никаких проблем, – отвечает Карвин и возвращается к сценарию. Он поднимает взгляд на нас, делает взмах рукой и говорит: – Начинайте.

Ламбер мотает головой.

– Идиотизм какой-то. Кто вообще додумался дать ему право рулить тут всем, – тихо говорит он себе под нос.

Я смотрю в сценарий, где чёрным по белому написано: «девушка пытается вырваться из крепкой хватки наследника». Ну вот… опять… Ламбер довольно отводит взгляд от бумаг в руках. Кажется, он тоже это увидел. Он уже тянется ко мне со словами:

– Крепкой, дорогуша. Готовься узнать, что такое крепкая хватка.

Я не выдерживаю и тут же отвешиваю ему пощёчину. Он в растерянности. Даже не злиться. Просто не понимает, что произошло. Как произошло? Как ты такой крутой, невозмутимый и самоуверенный мог получить от какой-то девчонки вроде меня? Запросто!

Я смотрю в сценарий и пытаясь как можно быстрее найти свою реплику. Наконец нахожу.

– Не смейте ко мне прикасаться! – тут же кричу я. В принципе, логично. Тут даже и сценарий не нужен.

Извращенец всё ещё в замешательстве. Он смотрит на меня, затем на группу руководителей. Видит удовлетворённый взгляд Карвина. Автор кивает, чтобы извращенец продолжал, но Лабер будто застыл, заморозился. Я поднимаю руку и отвешиваю ему ещё одну пощёчину, чтобы пришёл в себя. Он смотрит на меня, я смотрю на него. Смотрю требовательно и одновременно с тем довольная исполнением собственного обещания. Я же говорила, что мне нравится награждать его пощёчинами.

– Я сказала, не смейте! – делаю вид, что он уже отыграл свою реплику.

Четвёрка руководящего персонала начинает перешёптываться.

– Советую, начать играть. Или эти ребята, – киваю в сторону начальников, – примут решение не твою пользу.

Ламбер смотрит на своего менеджера. Кажется, ему некомфортно.

– Эй! – шёпотом окликаю его я. – Сделай уже что-нибудь.

Его лоб сморщен, брови сведены вместе. Он смотрит на меня, затем наконец утыкается в сценарий. Что-то изучает. И вдруг выдаёт многострадальную реплику.

– Успокойся! – чуть ли кричит он, привлекая тем самым внимание руководителей.

Я сверяюсь с текстом.

– Написано же – тихо, вполголоса, – говорю я.

Теперь он утыкается в текст. Внимательно читает. Читает больше, чем нужно. Наверняка уже изучил половину сцены. Всё это время я внимательно за ним наблюдаю. Он всё ещё морщит лоб. Кривит лицо.

– Мне кажется, – вмешивается Карвин, подходя ближе, – вы не совсем понимаете мотивов своего героя, господин Ламбер, – говорит он извращенцу.

Ламбер в шоке. Впервые его глаза так и норовят вылезти наружу.

– Я не понимаю?! – кричит он. – Да я лучше вас понимаю, каким должен быть мой персонаж! – он переходит всякие границы. Оно и не удивительно. Странно, что не сделал этого раньше. Вот теперь он покажет настоящего себя и его уберут с роли. Мне же лучше. Может, всё не так уж и плохо. Может, ещё можно надеяться на то, что у меня будет нормальный партнёр.

Ламбер откидывает сценарий и смотрит на меня. Его челюсть сдавлена, из носа вот-вот пойдёт пар. Он гневно дышит, продолжая прожигать меня своим взглядом. Мне даже становится немного не по себе.

– Закрой свой рот, хабалка, – тихо, сквозь зубы произносит он.

Первая мысль – свериться со сценарием. Но сразу за первой приходит вторая – последовать примеру этого актёришки. Решаю придерживаться второго варианта. Откидываю бумаги, напрягаю лицо, глаза, и таращусь на Ламбера так, будто вот-вот наброшусь на него и перегрызу ему горло.

– А вы мне не указывайте! Вы никто!

Партнёр быстро подхватывает.

– Я никто?! – Он отодвигается, начинает улыбаться. – Я никто? – повторяется он. – Я наследник сильнейшего королевства в Хартане!

Он пододвигается, хватает меня за кисть. Я не сопротивляюсь. Нужно отыгрывать до конца. Как бы неприятно мне не было. Он ведёт меня к матрасу, за которым стоит обозначающая табличка – кровать. Кидает меня. Кидает по-настоящему, совсем не похоже на то, что он что-то отыгрывает. Скорее, просто хочет мне отомстить.

Я пытаюсь подняться, видя, как засранец вот-вот попытается на меня забраться.

– Не смей перечить члену королевской династии, дрянь! – теперь пощёчину отвешивает уже он. Делает это с такой силы, что я чуть не теряю сознание. Как будто это никакая не постановка. Как будто я настоящая рабыня, а он настоящий наследник королевства.

Мне становится плохо. С каждым вздохом дышать всё труднее и труднее. И тут мне прилетает вторая пощёчина. Я больше не в силах сопротивляться. После второго удара я отключаюсь.

Глава 12

Кристоф.

Я забираюсь на эту дрянь, уже собираюсь снять штаны, тянусь к поясу под довольные аплодисменты грёбаного писаки. Нравится, дружок? Мне тоже нравится. Посмотрим, понравится ли тебе то, что будет дальше.

Приспускаю штаны, как вдруг понимаю, что девка не шевелиться. Хорошо отыгрывает? Или что? Опускаюсь ниже, прислушиваюсь, щупаю пуль. Вроде есть.

– Эй, – шёпотом окликаю я. – Мать твою! А ну вставай! – продолжаю шептать я. Осматриваюсь. Вижу, что писака и его окружение начинают что-то подозревать. Поворачиваюсь обратно к девке. Её глаза раскрываются, как в каком-нибудь фильме ужасов. Как будто она, блин, оживший мертвец.

– Ну ты и напугала… – не успеваю договорить, как чувствую острую боль в районе своего достоинства. Съёживаю лицо, скатываюсь в бок. Мало того, что мне ужасно больно, так ещё и эта дрянь толкает меня подальше. И вот он я – лежу на полу, схватившись за брюки, прикрывая своё главное достоинство, корчусь в предсмертных муках и пытаюсь хоть как-то отстоять своё достоинство, выплёвывая нечленораздельные звуки.

– Кажется, это уже перебор, – констатирует кто-то в стороне.

– Такого не было в сценарии, – звучит ещё одно осуждение.

Конечно, мать твою, не было! Потому что нужно думать, кого вы берёте на роль!

Кое-как преодолев самый острый приступ боли, пытаюсь подняться. Встаю, всё ещё держась за пах. Все смотрят на меня. Надо же было так облажаться! Твою мать! Вот ведь стерва!

Подхожу к Майку в немного согнутом и говорю ему:

– В следующий раз я требую, чтобы всех моих партнёров проверяли на психическое здоровье.

– Не хочу показаться грубым, Крис, – отвечает он, – но ты ведь сам заслужил.

Я не могу отвесить ему подзатыльник, но вот посмотреть на него так, чтобы он испугался, могу. Жаль только, что, кажется, что он совсем не боится. Увидел мою слабость? Что, теперь тоже будешь бить меня по яйцам? Мудаки! Вокруг один мудаки!

– С вами всё в порядке? – интересуется подошедший помощник режиссёра. – Может, скорую?

– Не надо скорой, – отмахиваюсь я.

– Я думаю, это перебор, – говорит помощник режиссёра. – Девушка явно перегнула.

Я киваю. Только вот мой собственный менеджер словно специально пытается меня принизить.

– Всего лишь рабочий процесс, – говорит он. – Они уже пару раз отыгрывали эту сцену, поэтому в этом нет ничего страшного. Кристоф сам согласился на такую жертву. Просто мой клиент очень трепетно относится к вхождению в роль. Ему было необходимо ощутить те чувства, что чувствовал персонаж книги по отношению к той девушке, которую освободил, а она, вместо благодарности, можно сказать плюнула ему в лицо. Вы же понимаете, что для наследника целого королевства, пусть даже фантастического, это было бы по-настоящему чем-то в крайне степени возмутительным. И, так как, Кристоф и все мы живём в другое время, нам чужды эти королевские нюансы, обычное оскорбление не действует на нас так же сильно, как какое-нибудь сильное увечье. Понимаете? Кристоф и вовсе хотел, чтобы девушка избила его чем-нибудь тяжёлым, но я остановил своего клиента, заявив, что вот это будет уже действительно перебор.

– Ох, какие жертвы, – охает писака, услышавший бред Майка, – я ценю ваше стремление стать как можно ближе к персонажам моей истории, но совершенно не хотел бы, чтобы вы страдали в процессе съёмок. Ваши методы слишком эксцентричны. Мне кажется, это перебор. Надеюсь, в дальнейшем вы будете придерживаться чего-то более безопасного.

Я смотрю на писаку, смотрю на Майка, смотрю на девку, что отошла в сторону, сложила руки на груди и сейчас смеётся, прикрывая рот ладонью. Смотрю на них всех и думаю – да вы чё, черти, охерели?! Снова бросаю взгляд на писаку и вижу, что он до сих пор ждёт ответа. Благо боль почти прошла. Я могу выдохнуть и выпрямиться.

– Это… – «Дерьмо какое-то» проносится в голове. – Это… – «Идиотизм!». – Всё это… – «Всё это можете засунуть себе в задницу, вместе со своим тупым фильмом и своей тупой актриской! Как можно работать с этой ненормальной?!» – Конечно, – наконец говорю я. – Конечно, я поговорю с партнёршей, скажу, что мы больше не будем использовать подобные методы.

Я подхожу ближе к девке. Она напрягается. Выпрямляет руки. Подхожу к ней сбоку и обнимаю, кладу руку на плечо.

– Так что, – говорю я, – девушка принята?

Опускаю руку ниже, на талию. Она пытается вцепиться в руку, но так, чтобы никто не увидел. Не хочет афишировать наши «идеальные» отношения. Чувствую, как у неё получается схватиться за мои пальцы, но у бедняжки никак не получается убрать мою ладонь. Старается изо всех сил. Старайся, дорогуша. Скоро тебе придётся стараться в другом месте. Я довольно лыблюсь на неё. Она – поджав губы, всё ещё пытается убрать руки с талии.

– Да! – говорит писака. – Думаю, ни у кого нет возражений, – он смотрит на помощника режиссёра.

Тот пожимает плечами.

– Вам виднее, – говорит он.

– Прекрасно, прекрасно, – довольно кивает писака.

Моя рука скользит ещё ниже. Ладонь опускается прямо к заднице. М-мм, какая сочная. Такая аккуратная и такая приятная.

– Ой! – внезапно восклицает девка. – Ой-ой! – она хватается за живот.

Я машинально убираю руку.

– Что такое? – спрашиваю я. Никогда ещё не был так участлив с вредными стервами.

Она выпрямляется так же неожиданно, как только что начала загибаться.

– Всё хорошо. Просто что-то в животе кольнуло.

Улыбается. Довольная тем, что перехитрила меня. Вот же сучка. С каждым днём она бесит меня всё сильнее и сильнее. Но с каждым днём мне становится всё интереснее и интереснее. Неглупая малышка.

– Может тогда вам надо в скорую? – спрашивает помощник режиссёра.

– Да нет, – с милой улыбочкой отмахивается она.

Я снова пытаюсь положить руку на талию, но тут же получаю подошвой по ноге. Закрываю глаза, пытаясь не показывать, как мне больно. Пытаюсь не закричать от грёбаной боли. Пальцы горят. Но я держусь. Будь мы сейчас один на один, я бы показал этой дряни, как нужно вести себя с настоящим мужчиной.

Девка отстраняется, подходит к Майку и что-то шепчет ему на ухо. Они мило переглядываются. Майк отвечает её. Они начинают тихо посмеиваться, глядя на меня. Что, смешно вам, твари?! Майк, грёбаный предатель! Унижает меня перед всеми, чтобы заступиться за какой-то девку, которую видит впервые в жизни? Неужто решил подкатить к ней, Майк? Не думаешь ли ты, что сможешь увести девушку у меня из-под носа? Ну уж нет, Майк, она моя. Я занял эту красотку. Я добился её участия в фильме. И пока я не наиграюсь с ней, пока не использую все её скрытые функции, можешь даже не думать о ней. Что такое? Они снова перешёптываются и смеются. Воркуют, как паршивые голубки. Какого хрена?! Майк, я не хотел этого, но ты просто вынуждаешь меня.

– Эй, Майк, – подзываю я менеджера. – Подойди ко мне.

Он непонимающе смотрит на меня, затем говорит что-то девке, и наконец подходит.

– Что такое? – шепчет он.

– Ты уволен, – говорю я.