Текст книги "Любовь в объективе (СИ)"

Автор книги: Светлана Штауб

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 28

Кристоф.

– Да-да! – говорю я. – Мне плевать! Слышите?! Плевать, что вы не можете устроить загородный коттедж! Я не собираюсь проживать в городе! Не собираюсь дышать всеми этими выхлопами и жертвовать свои здоровьем, ради вашего идиотского фильма! Да! ДА! Вы всё верно расслышали! Идиотский фильм! Конченый!

Сбрасываю звонок и откидываю телефон в сторону. Что за люди! Господи! Нужно срочно выпить!

Но…

Только я думаю о выпивке, голову тут же пронзает острая боль. Как будто ударился. Как будто меня хорошенько так огрели. Поднимаю руку, вожу ладонью по голове, чувствую что-то мокрое. Смотрю на ладонь. Чёрт! Кровь! Откуда?

Встаю, иду в ванную. Подхожу к зеркалу. Волосы чуть мокрые. Красная струйка уже течёт по лбу. Выругиваюсь, захожу в душ прямо в одежде и включаю воду. Лью на голову. Лью долго, чтобы смыть всю кровь. Интересно, с чего я вообще решил, что её можно смыть? Интересно, откуда она вообще взялась? Выключаю смеситель и иду за полотенцем. Вытираю волосы, подхожу к зеркалу. Ничего. Странно. Смотрю на белоснежное полотенце – тоже никаких следов. Глядя на себя в отражении, пожимаю плечами и довольный возвращаюсь в комнату.

– Херня какая-то, – шепчу себе под нос.

Звонит телефон. Нахожу его на кофейном столике, принимаю вызов.

– Да? – важно отвечаю я.

– Кристоф, – говорит Майк. – Нужно встретиться в офисе. Обговорить один контракт.

– Я отказался от съёмок, – говорю я.

– Что?! Отказался?! Да ты хоть знаешь, сколько я договаривался с продюсерами?

– Плевать.

– Ты что, опять пил?

– Не…

Договорить не успеваю. Голову снова пронзает боль. На этот раз уже тупая. Я загибаюсь, потому что стоять нет сил. В глазах всё темнее. Через несколько секунд всё же получается отойти.

– Не говори больше о выпивке, – злобно выдавливаю я. – Понял?! Я… – выпрямляюсь. Пытаюсь понять свои внутренние ощущения. Вроде, всё нормально. – Я завязал. – Становится ещё лучше. Вот! Вот это уже другое дело, – думаю про себя.

– Твою мать, Кристоф! Какого чёрта?! Зачем ты отказался от роли?

– Потому что они не предоставили мне загородный коттедж!

– Чтобы ты снова собрал тусовку и… – понимая, что сейчас произойдёт непоправимое и Майк припомнит то, чего припоминать нельзя, я увожу телефон от уха, пытаясь абстрагироваться от всего, что связано с выпивкой. Через некоторое время возвращаю динамик к уху.

– Ты закончил? – спрашиваю.

– Да!

– Я же просил, не говори о спиртном.

– Что с тобой вообще такое?

– Сам ни хрена не понимаю. Как только думаю об алкоголе, башка с ума сходит. Как будто меня огрели чем-то тяжёлым.

– Ну сейчас же всё нормально?

– Ну… – задумываюсь. – Сейчас нормально. Походу болит только когда я думаю о том, чтобы выпить.

– Вот и не думай! Правильно! – чуть ли не приказывает он.

– Эй! Эй! Ну-ка тормози! Ты какого вообще себе позволяешь, Майк? Ты какого на меня кричишь?! Забыл, кто здесь главный?!

– Кристоф, ты забыл, что я больше не работаю на тебя?

Тут я, конечно, немного прифигеваю.

– В смысле?

– Я работаю на Эвелину. А Эвелина попросила подыскать тебе роль. Но ты все просрал! Как всегда, Кристоф! Какого хрена!

Ответить мне нечего. Вообще не понимаю ни хрена.

– Эвелина? Попросила тебя найти мне роль? Ты ничего не путаешь?

– Да! Твоя жена! Попросила меня! Найти тебе роль! Потому что, мать твою! Она твоя жена и волнуется за тебя! Я бы и пальцем не пошевелил, если бы не она!

Сглатываю.

– Как-как ты говоришь? Жена?

– Сам не понимаю, как она вообще вышла за тебя! Святая девушка! Это ведь сколько терпения надо иметь!

– Майк, Майк, погоди. Ты сейчас серьёзно? Какое сегодня число? У меня день рождения? Ты разыграть меня решил?

– Иди ты в задницу!

Звонок завершается. Отвожу телефон от уха и смотрю на экран. Нет, я смотрю не на экран, а сквозь него, потому что совершенно ни хрена не понимаю.

Входная дверь открывается. Я даже не слышу, как проворачивается замок. Я смотрю на прихожую и вижу, как в квартиру входит она. Она? Какого хрена она здесь делает?

– Дорогой, я дома! – информирует она. – Ты где? – Разувается, ставит сумки на тумбочку и вешает пальто на вешалку. Проходит внутрь. – Ах! Вот ты где! – Довольно улыбается. – Ну как там со фильмом? – Подходит ко мне, обнимает, целует в щёку. Я даже двинуться с места не могу. Вообще ни хрена не понимаю. Что? Что это? – Дорого-ой! – Эвелина пытается растрясти меня. Трясу головой уже сам. Пора приходить в себя. Смотрю на девку, морщу лоб, изгибаю брови.

Снова трясу головой.

– Что всё это значит?

– Что? – как будто не понимает она. – Ты о чём?

Снова пододвигается и целует меня в кончик носа.

Я не смотрю на неё. Я смотрю куда-то сквозь неё. Даже не вижу лица, хотя она прямо передо мной.

– Ламбер! Приди уже в себя! – совсем не по-доброму кричит девушка. Я бы даже сказал злобно. – Зачем ты оставил нас? Зачем!?

Я возвращаюсь в реальность, опускаю взгляд на Эвелину и вижу, что она даже не изменилась в лице. Всё так же довольно улыбается, глядя на меня. Как будто я и впрямь её муж.

– Что с тобой, дорогой? – она тянется ко лбу. Касается кистью, морщит лоб, нос. – Температуры вроде нет.

Я же понимаю, что у меня, походу, нет выхода, кроме как подыграть. Наверняка это должно закончиться. Рано или поздно она себя выдаст. Рано или поздно…

Рано…

Или…

Поздно…

Я не знаю, что происходит. Я просыпаюсь в своей кровати, рядом с… со своей женой. Протираю глаза и смотрю на обнажённую Эвелину, слабо прикрытую белоснежным покрывалом. Чуть отодвигаю краешек и продолжаю любоваться идеальными линиями, изгибами её тела. Кожа такая нежная. Даже не нужно касаться, чтобы понять это. Я и так это знаю… Потому что… Я касался её уже сотню… тысячу раз. За эти два года, что мы женаты, мы провели с ней столько прекрасных ночей. И не только ночей…

Я встряхиваю головой. Вижу, как девушка просыпается. Она поворачивается ко мне, озаряя всё вокруг своей сонной улыбкой. Почему она улыбается? Потому что она просто добрая? Нет. Она улыбается потому что увидела меня. Но как это возможно? Два года? Я помню каждое воспоминание, помню, как мы ходили по паркам, как проводили время на загородной пристани, сидя под звёздным небом, укрытые одним пледом. Помню… Но это кажется таким нереальным. Почему? Почему я не чувствую себя по-настоящему счастливым, если всё так хорошо?

Трясу головой, поднимаюсь с кровати и иду на кухню. Подхожу к бару и открываю дверцу. Весь набор на месте. Я не пил уже два года. Два года с тех пор, как мы поженились. И никогда не хотел. Я точно это помню? Но почему? Раньше я ведь был совсем другим.

Вынимаю бутылку виски, открываю и приставляю горлышко к губам. Я пью, пью, но не чувствую, что это алкоголь. Я пью дальше. Пью до тех пор, пока не осушаю бутылку полностью. Отставляю ту в сторону и вдруг… чувствую, как по лбу что-то стекает. Касаюсь лба и понимаю, что это кровь.

Глава 29

Эвелина.

Я захожу в палату Кристофа. Майк уже тут. За последние полгода еженедельные посещения Кристофа вошли у нас в привычку. Как бы мы не пытались его поддерживать, разговаривать с ним, единственный раз, когда он шевельнул пальцем произошёл тогда, когда я накричала на него со словами: «Ламбер, приди уже в себя! Зачем ты оставил нас? Зачем?!». Только в тот день, шесть месяцев назад, он подал признаки жизни. Конечно же, мои крики не могли остаться незамеченными, а потому в палату тут же набежали медсёстры и поспешили выпроводить нас. Позже, у стойки регистрации, нам объяснили, что подобное поведение запрещено и, если что-то такое повториться ещё раз, проход к Кристофу для нас будет закрыт навсегда.

– Как он? – спрашиваю я Майка, хотя сама прекрасно понимаю, что ничего нового он не скажет.

– Лежит, – опечаленно пожимает плечами Майк. Он мотает головой. – Ничего нового.

Я вешаю пальто на вешалку и прохожу к креслу. Сажусь рядом с кроватью и смотрю на Кристофа. Странно об этом думать, стыдно об этом думать, но в таком состоянии он кажется мне гораздо симпатичнее. Гораздо… приятнее. Если бы я не знала его раньше, с уверенностью заявила бы, что он очень даже доброжелательный человек. На его лице безмятежность. Детская и наивная. Расслаблены все мышцы. Он совсем не выглядит как самовлюблённый засранец. Всё же, характер человека можно прочесть ещё до того, как познакомишься с ним поближе, взглянув на выражение лица в первые секунды знакомства.

– Врачи что-нибудь говорят? Есть какие-нибудь улучшения? – с надеждой спрашиваю я.

Майк отрицательно мотает головой.

– Ничего нового.

Следующие несколько минут мы молча наблюдаем на Кристофом, надеясь, что наша поддержка хоть как-то поможет ему. Время посещения кончается, и мы собираемся уходить. Майк, стоя у входа в палату, говорит, что подождёт меня внизу, я же в ответ просто киваю ему, напоследок глядя на Кристофа. Собираюсь сдвинуться с места, как вдруг замечаю нечто странное.

– Боже! – внезапно вскакиваю я, прикрывая рот руками.

Майк ещё не ушёл. Он тут же вбегает в комнату с озабоченным выражением лица.

– Что случилось? – спрашивает он озадачено.

Я тыкаю пальцем в сторону Кристофа.

– Кажется, я видела, как он только что пошевелился.

– Не может быть, – Майк подходит ко мне, пытаясь разглядеть хоть какое-то подтверждение моим словам.

Шок немного спадает и тут до меня доходит:

– В смысле, не может быть? – Я слабо тыкаю его в грудь. – Я тебе покажу «не может быть».

Майк поднимает обе ладони.

– Я не это хотел сказать.

Прищуриваюсь, внимательно гляжу на менеджера.

– Ну смотрит мне, – говорю я наконец.

– Боже! – теперь кричит уже Майк. Он таращится на Кристофа так, словно тот ожил. По сути… так оно и есть. Если, конечно, у нас не коллективный приступ галлюцинаций.

– Я же говорила! – поняв, чего так испугался мужчина, говорю я. – Я же говорила! – радостно повторяю, глядя на Кристофа, в надежде, что вот-вот увижу новое движение.

Глава 30

Кристоф.

– Дорогой, ты где? – слышится из спальни.

Я начинаю суетиться. Пытаюсь оттереть лоб от крови. Но ничего не выходит. Слышу, как открывается дверь в спальню, осматриваюсь и стремительно добегаю до ванной. Ныряю внутрь и закрываюсь. Подхожу к зеркалу, опираюсь о раковину и выдыхаю. Смотрю на своё отражение.

Вся голова в крови.

Да что же это такое? Волосы снова мокрые, в свете лампы отражается красноватый оттенок. В одном нижнем белье иду в душ. Может и на этот раз поможет тоже. Включаю воду и закрываю глаза. Стою так некоторое время, пытаюсь расслабиться. Вокруг – ничего. Только успокаивающее журчание воды. Вода успокаивает на столько, что я уже даже не воспринимаю Эвелину в своей постели как нечто необычное. Да, так и должно быть. Мы счастливы вместе и глупо это отрицать. Я не хочу думать, откуда эти сомнения. Я хочу просто быть счастливым. Когда-то мне для этого был нужен алкоголь. Но не теперь. Теперь, когда рядом со мной такая женщина, мне не нужно ничего. Ничего, кроме её присутствия, чтобы чувствовать себя счастливым.

Спустя некоторое время чувствую нежные прикосновения чьих-то рук. Я не оборачиваюсь. Знаю, кто это. Тоненькие женские кисти скользят по бокам, обхватывая меня в районе пресса. Поднимаются к груди. Я чувствую, как она прижимается ко мне. Чувствую каждый миллиметр её идеального тела. Её гладкую кожу. Оборачиваюсь не открывая глаза. Вдыхаю её запах. Такой чистый, мягкий…

– Боже! – слышу внезапный крик.

Машинально открываю веки. Смотрю на неё. Она улыбается. Обнимает меня, тянется к губам. Снова закрываю глаза и целую её. Мягкие, сладкие губы касаются моих. В это мире больше нет никого, кроме нас.

Чувствую, как её губы расползаются в улыбке, она отстраняется. Открываю глаза. Смотрю в сияющие первозданным блеском глаза, смотрю на её милую улыбку. Не могу отвести взгляд. Хочу смотреть на неё вечно.

– Всё будет хорошо, – шепчет она.

И я доверяюсь ей. Снова закрываю глаза и полностью отдаюсь в её власть.

– Боже! – раздаётся очередной крик. Но это даже не Эвелина. Голос мужской. Пытаюсь понять, чем именно. И понимаю, что это Майк. Но как? Он что, пробрался в мою ванную? Вот ведь извращенец.

Раскрыв глаза, смотрю через стекло. Но там никого. Ванная пуста. Смотрю на Эвелину.

– Я же говорила! – непонятно чему радуется она. – Я же говорила! – повторяет снова, отходя назад.

Поднимаю руку, тянусь к ней. Но она продолжает отстраняться. Она улыбается.

Улыбается…

Она…

Улыбается…

Веки такие тяжёлые. Голова… Боже… Голова просто раскалывается. Только что ведь всё было нормально. Какого хрена?

Не успеваю сообразить, что к чему, как слышу резкий визг. Женский визг.

– Боже! Неужели! Неужели он очнулся?!

Пытаюсь настроить дыхание. Дышать так же трудно, как и пытаться что-то сообразить. Веки поднимаются. Яркий свет бьёт по глазам. Когда же глаза привыкают, начинаю осматриваться. Где я – понять трудно. Но, как только я поворачиваю голову чуть влево и вижу Майка и Эвелину, как мне тут же становится спокойнее.

Губы сами по себе растягиваются в довольной улыбке. Пытаюсь поднять руку, тянусь к Эвелине и говорю:

– Дорогая, всё будет хорошо. Ты сказала. Я знаю.

Эвелина меняется. Радость сменяет удивление. Нет, не удивление – непонимание. Она мотает головой, подходя ближе. Присаживается рядом и спрашивает:

– Кристоф, – говорит она, – конечно всё будет хорошо.

Я довольно улыбаюсь. Эвелина смотрит на Майка. Тот пожимает плечами.

– Что такое? – понимаю, что что-то не так. – Почему вы удивлены?

Слышу шаги. Пытаюсь обернуться в другую сторону и вдруг вижу людей в белых халатах. Постепенно меня начинает пробивать тревога. Я снова оборачиваюсь к Эвелине, смотрю на руку и вижу, как из неё торчит шприц. Тонкая трубка тянется к капельнице.

– Ох… чёрт… – сокрушаюсь я. – Душ не помог?

– Душ? – переспрашивает Эвелина.

– Ну он же смывал всю кровь, – пытаюсь объясниться, морщусь. – После него всегда легче было. Что, на этот раз не помог?

– Кристоф, – чувствую, как Эвелина берёт меня за руку. – Всё будет хорошо. Я же… я же говорила.

Я улыбаюсь. Странное ощущение. Как будто пьян. Но что-то тут не так…

– Позвольте? – спрашивает кто-то. Хочу ответить, но понимаю, что спрашивают не меня. Рука Эвелины отпускает мою.

– Нет, не уходи, – прошу я. – Не надо.

Снова открываю глаза и вижу, как около меня начинает суетиться медсестра. Смотрю на Эвелину. Она отступает к Майку. Взгляд совсем не радостный. Она чем-то обеспокоена. Складывает руки на груди, кусает ногти.

– Подскажите, как скоро он придёт в себя? – спрашивает моя жена.

– Я уже в порядке, – вываливается изо рта. Голос тягучий, вязкий как дёготь. – Не волнуйся, дорогая, я больше не буду пить.

– Сейчас доктор проведёт первичный осмотр. Полагаю, дня через два уже можно будет навестить его снова. Тогда он точно придёт в себя окончательно.

Кажется, мои слова тут никто не воспринимает всерьёз.

– Да я же говорю, что всё хорошо. Я прекрасно себя чувствую. Подумаешь, немного голова болит.

Смотрю на Эвелину. Она просит медсестру подойти не на долго. Медсестра разрешает. Эвелина снова присаживается рядом и берёт меня за руку. Улыбаюсь.

– Кристоф, всё хорошо, – пытается успокоить она. – Мы вернёмся через пару дней. Я очень рада, что ты снова с нами. Слышишь?

– Снова с вами? – продолжаю улыбаться. Но всё равно чувствую, что что-то не так. – Снова с вами… – повторяю я. – Снова… с… вами…

Понимаю, что отключаюсь.

Темнота, тишина, и ничего…

Снова прихожу в себя. Ощущение, как будто уснул на пару секунд. Но на этот раз всё чётче. Как будто картинка прояснилась. Больше нет никакой дымки. Никакого тумана. Оглядываюсь по сторонам. Понимаю, что лежу в больничной палате. Из руки всё ещё торчит грёбаная игла. Думаю: какого хрена. Пытаюсь сообразить, мозг скрипит, но с трудом восстанавливает картинку воспоминаний.

– Я женат на Эвелине? – тихо спрашиваю сам себя. – Бред какой-то.

Как будто те два года, что я на ней женат… это не по-настоящему. Как будто мне приснилось.

В палату входят.

Чёрт, Майк… может хоть он объяснит, что происходит.

– Привет, – говорит он, – ты как?

Мне всё ещё трудно двигаться, поэтому приходится обойтись только ртом.

– Да хер его знает.

– Ничего, скоро поправишься, – успокаивает он, присаживаясь в кресло.

– Что за херня, Майк? – спрашиваю я. – Мы с Эвелиной женаты?

У меня ощущение, что он сейчас просто посмеётся надо мной. Попробует как-нибудь отшутиться или типа того. Но нет. Вместо этого он смотрит на меня, как на какого-то бедолагу.

– Кристоф… – наконец произносит он. – Ты был в коме больше шести месяцев.

– Что? Ч-что? – не понимаю я. Пытаюсь сдвинуться. Попробовать встать. Верить услышанному не хочется совсем.

Видя, как я нервничаю, Майк подскакивает, пытаясь успокоить меня.

– Тебе нельзя делать резких движений.

– Какая, на хрен, кома?! – чуть ли не кричу я. Даже издать адекватный крик толком не могу. – Какая кома, Майк?

– Доброе утро, Кристоф, – доносится со стороны двери. Я оборачиваюсь и вижу её. Ту, на которой был женат два года. Ту, которую успел полюбить всем сердцем. И теперь оказывается, что это было лишь сном?

Глава 31

Эвелина.

Побыть с Критофом долго не получается. Мы с Майком вынуждены отправиться на очередное интервью. Проезжая по улицам мегаполиса на заднем сидении авто, я не могу выбросить из головы слова Кристофа. Мы были женаты? Врач сказал, что это последствия затяжного сна – так он назвал кому.

– Пациентам сниться разное. Некоторые и вовсе, выходя из комы, думают, что они в раю.

– Но как это возможно? – спросила я. – Мы с ним ненавидели друг друга.

В ответ на это доктор лишь пожал плечами и сказал:

– Вы же не можете знать до конца, что у человека в голове. Кто знает, как он относился к вам на самом деле.

И теперь я просто не могу забыть его слова. Все эти… «дорогая»… Всё это так странно и совсем не похоже на Ламбера. Я-то думала, как только он проснётся, сразу пошлёт меня куда подальше… Но, кажется, я действительно слишком плохо его знаю.

Автомобиль останавливается перед зданием. Мы выходим и отправляемся на место съёмок.

В павильоне душно. Много людей. Я привыкла к скоплению народа, особенно после съёмок последнего фильма, но не сегодня… сегодня мне не по себе. Хочется побыстрее закончить и сбежать туда, где я смогу остаться одна.

– Через пару недель заканчивает пост-продакшн фильма, – сообщает Майк. – Начнётся рекламная компания. Выход запланирован на начало следующего месяца.

– Я помню, – говорю я.

– Не забудь, что твоя задача сейчас разрекламировать фильм. Продюсеры будут недовольны, если ты этого не сделаешь. В контракте это чётко прописано.

– Я помню, – повторяю я твёрже.

– Эвелина, я понимаю, что ситуация с Кристофом могла выбить тебя из колеи. Но прошу, сохраняй самообладание. Сейчас не время для лишних мыслей. Ты должна сконцентрироваться на интервью.

– Он называл меня «дорогая», – словно не слушая Майка, говорю я. – Как такое возможно?

– Да, – прикрыв глаза кивает Майк, – но потом он пришёл в себя. Ты же видела, что сегодня его состояние стабилизировалось. Он и сам понимает, что наговорил глупостей.

Глупостей…

– Но как? Он… – я трясу головой. – Как ему вообще могло такое присниться?

Майк пожимает плечами.

– Даже не знаю, что тут сказать. Хорошо это или плохо, но он сильно изменился.

– Он начал меняться ещё во время съёмок!

Майк больше не отвечает. Ясно, что его волнует только одно – эти дурацкие интервью. Но я до сих пор думаю о том, как ужасно повела себя с Кристофом, когда он хотел передо мной извиниться.

На всём протяжении интервью я веду себя отстранённо, утопая в собственных мыслях. Некоторые вопросы интервьюера и вовсе пролетают мимо ушей. Только когда в помещении воцаряется полнейшая тишина, я понимаю, что что-то не так. Смотрю на Майка, стоящего рядом с оператором, тот посылает мне какие-то знаки, и только спустя несколько секунд я понимаю, что должна ответить.

Я переспрашиваю:

– Простите, что? Вы что-то сказали?

Девушка, берущая интервью, сидящая напротив меня, смотрит так, словно я пришла в рваной одежде. Она стоит недовольную гримасу, смотрит на планшет, лежащий на колене, поднимает его и повторяет:

– Я спросила вас: как вы относитесь к тому, что случилось с Кристофом Лабером? Вы ведь в курсе, что совсем недавно он вышел из комы?

Что за странные вопросы. Почему она спрашивает меня об этом? Я смотрю на Майка, пытаясь задать ему немой вопрос: разве это есть в сценарии? Разве она может задавать такие вопросы? Майк пытается что-то изобразить, но я совершенно его не понимаю. Оборачиваюсь обратно к девушке.

– Да… – неуверенно начинаю я. – Да, я в курсе. Только… какое это отношение имеет к фильму?

– Никакого, – непонимающе пожимает плечами девушка. – Это ведь интервью не только касаемо фильма, но и касаемо всей вашей жизни. Думаю, если бы мы хотели поговорить исключительно о фильме, мы бы позвали сюда режиссера проекта.

Она смотрит куда-то в сторону. Ищет поддержки у своего начальства. Видимо, ей порядком поднадоело разговаривать со мной. Мне, если честно, тоже.

Снова оборачивается ко мне.

– Эвелина, скажите, каковы ваши отношения с Кристофом Ламбером? – звучит очередной вопрос.

Я смотрю на Майка. Он мотает головой.

– Исключительно рабочие, – отвечаю я как есть.

Это если не заглядывать в мою голову и не рыться во всей той каше, которая там сейчас происходит. Потому что я уже не знаю, какие отношения между нами на самом деле. Может, мне и вовсе уже стоит подбирать свадебное платье?

– Касаемо того ареста, когда вас обнаружили в компании господина Ламбера…

– Я ведь уже сотню раз на разных интервью говорила, что это была случайность. Я не работала в том клубе. Я сотню раз объясняла, как именно началась моя карьера и называла картины, в которых играла.

– Второсортные сериалы, – девушка смотрит в планшет, – это не показатель серьёзного актёрского портфолио. Скорее наоборот – только подтверждает, что вы вполне могли работать в клубе. Плата за сериалы была мала, поэтому вы и подрабатывали в клубе, пока не наткнулись на такую звезду как Кристоф.

Да что она себе позволяет?

– Да что вы себе позволяете?! – возмущаюсь я.

– Успокойтесь, Эвелина, это всего лишь вопрос.

– Вопрос?! – не на шутку разозлившись, продолжаю недовольствовать я. – Вы даже ничего не спросили. Только и утверждаете, якобы я работала стриптизёршей!

На лице этой нахалки появляется довольная ухмылка. Она специально провоцирует меня. Вот ведь дрянь!

– Эвелина, успокойтесь, пожалуйста. Это всего лишь интервью. Я всего лишь задаю вам вопросы. Ну нужно вести себя так. Хорошо?

Успокойтесь… Успокойся – это последнее слово, которое нужно говорить разгорячённому человеку, если хочешь, чтобы он действительно успокоился. Она это прекрасно понимает. И я понимаю тоже – если сейчас продолжу вести себя как ненормальная, то наврежу своей карьере куда больше, если буду просто молчать или вовсе уйду отсюда. Но не тут-то было. Вместо того, чтобы выбрать один из этих вариантов, я решают поступить иначе.

– Да, – киваю я. – Я работала в том клубе.

Склоняю голову чуть вбок и жду её реакции. Ну, что можно сказать? Как минимум, она не ожидала услышать ничего подобного. Как максимум, у неё теперь нет повода продолжать давление.

– То есть, я правильно поняла? Вы соглашаетесь с тем, что работали стриптизёршей?

– Конечно, – снова совершенно спокойно отвечаю я. – Если вам так удобнее и если это то, что вы хотите услышать, то я соглашаюсь. Вам же совершенно не важно, кто я на самом деле и как я на самом деле добивалась успеха в кинобизнесе. Поэтому да, – киваю снова. – Да, я была стриптизёршей, потом за мной пришёл Кристоф, предложил сняться в фильме, и я согласилась.

Смотрю на Майка. Думаю, что он сейчас рвёт и мечет в гневе. Но нет… Он поднял телефон и, кажется, снимает происходящее на камеру.

Возвращаюсь к девушке.

– Что-то ещё? Может, какие-то другие вопросы? – деловито спрашиваю её. Чуть наклоняюсь, чтобы быть ближе и говорю уже тише: – Знаете, полагаю, не важно, кем я была до этого. Пусть зрители судят меня по моей работе, по тому, как я сыграла в фильме, но уж точно не вы и не по вашим дурацким, провокационным вопросам. Даже если я и была раньше стриптизёршей, то сейчас это совершенно неважно. Людям свойственно меняться. Понимаете? И та, кем я была раньше – это совершенно иной человек, нежели та, кем я являюсь сейчас.

И нет, это я сейчас не про себя… Из моих уст звучат мысли Кристофа… По крайне мере, мне хочется в это верить.