Текст книги "Свет надежды (СИ)"
Автор книги: Светлана Леонова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]
Глава 20.
Преодоление долгого пути от замка Рагнара до Раиньяга казалось бесконечным, но интересным, хоть Айну и одолевали тревожные чувства и печаль от незаслуженного наказания, однако сейчас, когда отряд возвращался и она была под бдительным присмотром своего мужа, лучше ей не стало. С момента их разговора в крепости они не обменялись более ни словом. К какому решению пришел он, девушка даже представить себе не могла. Ее положение все еще оставалось неопределенным: ни жена и ни враг. Обуза? Ненужная вещь, от которой невозможно избавиться, но и оставлять при себе не было никакого желания – вот кто она. Рагнар хотел поселить ее как можно дальше от себя, чтобы вычеркнуть из своей жизни, да только обстоятельства вновь не позволили ему поступить так, как хотелось, вернее, ее отец, который преследовал одному ему ведомые цели в этой искусной скрытой тактической войне, вновь сумел разрушить планы правителя Зангры.
Рагнар не отпускал принцессу от себя ни на шаг, всю дорогу одной рукой удерживал ее лошадь под уздцы, словно боясь, что жена попытается скрыться, а в минуты привалов для отдыха если и отлучался от нее, то Айна всегда чувствовала его взгляд на себе. Но после всего пережитого она была только рада этому. В памяти все еще живы были воспоминания о жуткой встрече с огромным хищником, той непринужденной ловкости, с которой он разделался с другим волком, – для него она оказалась бы и вовсе безобидным кроликом, а уж таинственная фигура в черном тумане и вовсе все никак не шла из мыслей принцессы. Этот лес вызывал в ней тот первобытный ужас, который может чувствовать лишь ребенок, наслушавшийся на ночь страшных историй и сразу после этого оказавшийся в кромешной тьме один на один со своими воображаемыми чудовищами. Вот только чудовища Айны были какими-то совсем уж взаправдашними. Никто из воинов Рагнара, сопровождавших правителя в лесу, не проронил и слова о том, что произошло, но увиденное, наверняка, породило что-то в их душах, так как они все время тревожно вглядывались в темноту и были в постоянном напряжении, словно готовые вот-вот отразить внезапную атаку. Рагнар дал всем четкие указания держаться подле друг друга и быть предельно внимательными, хотя для его отряда это и было излишне – каждый из его воинов беспрекословно знал свои обязанности без напоминаний.
Пока воины отдыхали, Айна с Сенирой имели возможность оказать помощь раненым, в особенности Халмару, который нуждался в их заботе нуждался более других. Он все еще не пришел в себя, однако лихорадка отпустила его и мучавшая агония стала уходить. Ощущая на себе пытливые взгляды воинов, Айна предпочитала делать вид, что ее это нисколько не волновало. Для них она старалась казаться отчужденной, заботясь лишь только о состоянии раненого Халмара, но знал бы кто, каких усилий стоило ей унять дрожь в руках под этими недоверчивыми тяжелыми взглядами. Ей даже и гадать не приходилось о том, что думали эти люди: они не верили в искренность ее стараний. А ей оставалось только лишь смириться с такой участью. Изменить что-либо она была не в силах – ее происхождение перечеркивало напрочь любые ее усилия.
– Как он?
Это был, пожалуй, первый вопрос Рагнара за все время пути, до этого они просто молчали и обменивались лишь незначительными фразами. Правитель обогнул поваленное дерево, на котором устроилась Айна, и присел прямо напротив нее.
– Все еще не приходил в сознание. Но рана уже не гноится и лихорадка прошла. Думаю, Келдейму теперь не забрать его душу.
Айна заботливо поправила повязку на ране Халмара и укрыла его теплой меховой накидкой.
– Он еще не в состоянии принимать еду, поэтому Сенира чаще поит его отваром. Но если в ближайшее время Халмар очнется, нужно обязательно заставить его поесть, иначе сил справиться с хворью у него не хватит. Боюсь, здесь придется заручиться Вашей помощью.
– Хорошо.
Айна рассчитывала, что после этого короткого разговора ее муж уйдет, но он, напротив, присел рядом с ней. Неловкое молчание тягостно воцарилось меж ними, тревожа и смущая обоих. Наконец, эту гнетущую тишину разрезал тихий вопрос:
– Как так вышло, что никто не знал о том, что у Сверра есть вторая дочь?
– Ответов на этот вопрос я вам не дам повелитель, – призналась Айна, – потому как мне и самой они не ведомы.
– Как мне верить тебе, если все твои слова – сплошные загадки?
Айна повернулась к своему мужу и тут же пожалела, так как его пронзительно голубые глаза оценивающе смотрели на нее. От такого взгляда не укроется ложь. И хоть Айне незачем было лгать своему супругу, но все равно ее охватил озноб от той степени недоверия, что стояла между ней и всяким жителем Зангры.
– Мне нет нужды лгать. Моей участи это не поможет. А если Вас что-то интересует, повелитель, Вы можете спросить меня напрямую.
Рагнар криво усмехнулся. Сейчас вокруг них никого не было, и вполне можно было вести разговор, не боясь быть подслушанными. С чего вдруг это его так волновало, Рагнар и сам не смог бы себе ответить, но все же это было важно для него. Возможно, настал момент, разрушить хоть одну тайну, стоявшую меж ними.
– Так отчего же Сверр выдал замуж тебя, а не другую дочь, ведь уговор шел только о ней.
– За несколько дней до свадьбы Бродика пропала, – потупив голову, словно вина была полностью ее, Айна старалась не показывать всех тех чувств, что творились в ее душе. Исчезновение сестры полностью изменило ее жизнь, а истинных причин произошедшего она до сих пор так и не знала. – Никто об этом не знал. Или, быть может, посчитали нужным, сохранить в тайне. Отец незадолго до этого велел мне прибыть в его замок, но с сестрой мы так ни разу и не свиделись. И лишь накануне свадьбы он сказал мне, что я должна стать женой правителя Зангры вместо Бродики, так как ее сумасбродство не должно разрушить договоренности двух народов.
– И что же сталось с твоей сестрицей?
– Не знаю, – пожала плечами Айна, стараясь не смотреть на своего мужа. – До своего отъезда ее я так и не видела. Кто-то пустил слух, будто бы она сбежала, не желая участи быть женой врага, но мне в это верится с трудом.
– Отчего же?
– При всей своей своенравности, Бродика не смогла бы пойти наперекор приказу отца, тем более в таком важном вопросе, когда на кону стоит вопрос его власти. Отец просто не допустил бы ее самовольного побега. Когда я приехала в его замок, за мной неусыпно смотрели, объясняя, что так нужно для моей же безопасности.
-Ты хочешь сказать, что твой отец намеренно спрятал ее?
– Я не могу утверждать этого наверняка, – пояснила Айна, стараясь развеять какие-то ложные предположения своего собеседника, – но и исключать подобного тоже не стану.
Рагнар только ухмыльнулся в ответ, но придержал свои мысли при себе. Хороша семейка.
– Как же все-таки вышло, что при дворе никто тебя не знал?
Сегодня правитель Зангры был решительно настроен получить хоть часть ответов на множество своих вопросов, так как они могли очень пригодиться в предстоящей встрече со Сверром.
– Я жила отдельно от отца.
Ожидавший какого-то более пространного ответа, Рагнар удивленно вскинулся:
– И все? Одна дочь жила при отце, пользовалась его благосклонностью, купалась в богатстве, а другая просто жила отдельно? И о ней отец предпочитал не распространяться? Быть может, ты что-то не договариваешь, принцесса? Может у Сверра и не было вовсе другой дочери?
Ему была интересна ее искренняя реакция на несправедливые слова. Интересно, как живо вспыхнули алым румянцем праведного негодования щеки и как искра обиды зашлась в глазах. Айна в такие редкие минуты теряла все свое напускное безразличие и расцветала своей естественностью, которая не могла не притягивать.
– Я слышала, что вы росли без матери, а впоследствии война лишила вас и отца, – начала издалека Айна, упрямо глядя прямо перед собой и не позволяя себе даже мимолетом взглянуть на мужа. – И если вы хоть что-то знали о своих родителях, в особенности о своей матери, то я была лишена этого с самого своего рождения. О своей матери я ничего не знаю, равно как и обстоятельства, при которых мы были разлучены. Отец никогда и словом не обмолвился мне о ней, и, думается мне, что эту тайну он так и унесет с собой в могилу. Да, мы с Бродикой были рождены от разных матерей. И кто знает, возможно я была рождена одной из рабынь отца, а может быть кем-то из его тайных любовниц, не пожелавших принять на себя позор внебрачного бремени. Как бы то ни было, я никогда не была истинным членом своей семьи. Отец отправил меня подальше от себя, и единственные, кто заменил мне семью, стали Уна Сенира и Виллен. До меня доходили слухи, что отец готовил мне выгодную партию для замужества, однако все в округе знали, что Бродика, как старшая дочь, еще не выдана замуж, а значит, мне еще рано было представать пред отцом.
Айна ненадолго замолчала, словно решаясь, стоит ли продолжать так раскрываться пред супругом, но рассудила, что ей не хотелось что-то скрывать от него – пусть он не верил ей, но ее совесть окажется пред ним чиста.
– Приказ о немедленном прибытии во дворец стал для меня полной неожиданностью, – продолжила она, все так же заставляя себя не оборачиваться на мужа, чтобы взглянуть на его реакцию. Слишком страшно было увидеть недоверие и презрение в его глазах. – В то время мне казалось, что отец изменил себе и его отцовские чувства взяли верх. Но я ошиблась. Уже по прибытии во дворец стало известно, что Бродика исчезла – нет, не сбежала, а именно исчезла, – и мне необходимо заменить ее на таинстве бракосочетания и брачном ложе правителя Зангры.
– Одну золотую клетку заменили другой, выгодно обменяв непризнанную дочь на непризнанный мир. – Голос Рагнара звучал угрожающе, и Айна невольно повернулась на него. Как опрометчиво было это с ее стороны. Мужчина обхватил пальцами ее подбородок и слегка притянул ее лицо к себе, жестко впиваясь холодными глазами. – Быть может, я сглупил и твой отец теперь выгодно воспользовался моей ошибкой? Может стоило взять тебя еще тогда, в первый день и воспользоваться всем тем, что твой отец так великодушно преподнес? Стоило взять тебя еще в первую ночь... И тогда бы Сверр не предъявлял требования вернуть дочь из-за недействительного союза. Как ты думаешь, – обманчиво вкрадчивым голосом проговорил он ей, – откуда ему это известно? Откуда, Джодок его раздери, ему известно, что я до сих пор так и не взял тебя, как того требует брачный обычай?
– Я не знаю, – побелевшими губами прошептала Айна, не смея прерывать зрительного контакта с мужем, так как полагала, что в ином случае он расценит это как доказательство ее обмана.
– Быть может, мне стоит исправить это упущение сейчас? Как ты думаешь? – усмехнулся он, видя, как побледнело ее лицо, и легкий застенчивый девичий румянец разом спал с щек. – Какие там небылицы про нас, дикарей, у вас слагают? Мы грубые, беспринципные, жестокие... Любим брать силой то, что нам не принадлежит. В том числе и женщин. Желаешь удостовериться в этом, принцесса?
Видя, как глаза жены, не мигая, взирали на него с ужасом, Рагнар с лишь крепче сжал пальцами прекрасное лицо девушки.
– Мне плевать на то, что думает или хочет Сверр. Я свою часть сделки выполнил, а совать свой нос в свою постель я никому не позволю. Хочешь ты того или нет, ты теперь моя жена. Сверр сам отдал тебя, а мужчины Зангры от брачных обетов не отказываются.
Так же неожиданно Рагнар разжал пальцы и отпустил Айну, после чего поднялся и поспешил прочь. Она ошарашено наблюдала, как муж обходил своих воинов, а затем направился к отдыхавшим лошадям и присматривавшим за ними людям. Разговор у них был долгим, но ни на мгновение ее не покидало ощущение тяжелого взгляда правителя, направленного на нее. Айна никак не могла понять причину столь противоречивого отношения Рагнара к ней. Порой он был приветлив, но чаще всего словно бы намеренно отгораживался от нее, создавая меж ними непроходимую пропасть, не позволяя ни ей, ни себе преодолеть эту преграду.
* * *
– Знакомые земли, – вдохнул во всю грудь Олаф. – Скоро будем дома.
– Надолго ли, – задумчиво произнес Рагнар, осматривая все вокруг. – Скоро этот треклятый совет собирается, снова нужно будет собираться в путь.
– Переживем, впервой ли. Сейчас немного передохнем... – Олаф кивнул в сторону двигающихся позади. – Она тоже с нами едет?
Рагнар даже не удосужился обернуться, чтобы понять, о ком шла речь.
– Тоже, иначе и смысла не было бы ехать туда. У нас много забот и без этого, но поделать ничего нельзя.
– Эх, и угораздило же тебя... – участливо вздохнул друг, но правителю не по нраву пришлось такое своеволие.
– Олаф, меньше всего тебя это должно волновать, – рыкнул он в сторону своего военачальника. – Если в обузу тебе обязанности, могу разжаловать в простые солдаты. Или и вовсе освободить от службы. Вернешься к отцу, будешь помогать при дворе. Младший ваш вон какие искусные украшения делает, а отцу-то помощники в работе нужны.
– Прости, повелитель, – тут же опустил голову друг, поняв свою оплошность. Были моменты, когда правитель никому не позволял нарушать границы дозволенного, а его личная жизнь всегда была таковой.
– А принцесса-то смело держится, – заметил он как бы между прочим, решив сменить тему разговора. – Видать, их сызмальства что ли готовят к подобным неприятностям?
– Не готовили ее ни к чему, – отвернувшись в сторону ответил Рагнар. – Сверр отослал ее от себя подальше, вычеркнул из семьи. Когда пришло время исполнять договоренности, расплатился ею, словно ненужной вещью, которую не жалко бросить на растерзание. А вот теперь проявил запоздалую заботу и требует вернуть любимую дочь в семью.
– С чего бы? – присвистнул Олаф.
– Вот и я говорю, с чего бы? Что-то вновь затеял старый змей.
Олаф мельком обернулся, чтобы украдкой посмотреть на девушку. Она, не ведая о разговоре двух мужчин, уверенно восседала на своей лошади и ехала рядом с обозом, в котором лежал раненый Халмар, то и дело обращая на него свое внимание.
– А хороша ведь! – присвистнул Олаф, хитро улыбаясь, за что тут же получил хмурый взгляд своего правителя.
– Свое мнение держи при себе и не забывайся, – сердито отчитал тот, а сам поспешил отвернуться, но все же украдкой посмотрел на девчонку. Хороша, спорить никто бы не стал. Не так эффектна, конечно, как старшая дочь Сверра, но было что-то в ее тихой красоте такое, что заставляло его обращать свой взор к ней. Что-то такое светлое и теплое, согревающее темный уголочек души, лишенный любви и ласки. И пронзавшее сердце огненной стрелой... Такой, как сейчас...
Айна знала, что все самое сложное в борьбе Халмара с Калдеймом уже позади. Смерти пришлось отступить, и она была невероятно рада этому. Лихорадка его уже давно прошла, и теперь лишь только сон был главным лекарем для раненого. А ей самой оставалось лишь только немного способствовать его скорейшему выздоровлению.
Небольшая телега ехала следом за отрядом, лишь только позади были приставлены двое замыкающих, которые должны были следить за тем, чтобы обоз с раненым и стариками не отстал и не затерялся в холодных темных лесах. Айна старалась держаться поодаль с ними, стараясь благоразумно держаться подальше от Рагнара и всячески избегать любых взглядов в его сторону, стыдливо опуская глаза, едва только он обращал к ней свой взор. Их небольшой разговор раскрыл для него ее душу, оставил совершенно незащищенной, в то время как она так и не знала ничего о своем муже кроме того, что позволяли знать о нем. Он все еще оставался для нее загадкой, которую не позволяли разгадывать.
Когда день назад отряд сделал еще один вынужденный привал, Олаф поведал, что в этих местах есть водопад, бурные воды которого никогда не замерзали и были столь кристально чисты, что оторваться от их созерцания было невозможно. Любопытство так и снедало Айну, но отыскать Рагнара среди воинов она так и не сумела, поэтому, улучив минуту, под чутким присмотром Олафа она отправилась воочию оценить красоту этого чуда посреди зимнего леса. Она услышала рокочущий звук водопада задолго до его появления, и от трепетного предвкушения едва ли не бежала вперед, желая как можно скорее увидеть его. А едва только многовековые деревья расступились, пред ней открылся поистине чудесный вид: с огромной скалы, гремя бело-голубыми потоками, похожими на прозрачное стекло, разбиваясь о камни у самого подножия, стекала небольшая река, и, словно приходя в себя после столь буйного падения, останавливалась в огромной чаше, чтобы потом лениво и неторопливо продолжить свое путешествие в глубины таинственного старого леса. И оберегали это потаенное место огромные величественные ели, укрытые белыми покрывалами. У Айны дух захватило от такой красоты. Ей казалось, будто она попала в мир богов, где все выглядело величественнее и красочнее.
Осторожно ступая вперед, словно боясь пробудить высшие силы, способные покарать ее за вторжение на их запретные земли, Айна ощущала себя маленькой девочкой, попавшей в сказку. Дойдя до резко обрывавшегося края природной чаши, в которой находил успокоение бурный поток, принцессы тут же почувствовала, как мелкие невесомые брызги невидимо и освежающе прикасались к лицу.
– Осторожнее, принцесса, – предупредил Олаф, неотступно сопровождавший ее в этой прогулке, – камни могут быть скользкими.
– Я не буду подходить близко, – заверила она. А сама как прикованная смотрела на срывавшийся вниз поток воды. Сила природы действовала на нее завораживающе, и она не сразу заметила, что они с Олафом тут не одни.
– Какого дьявола ты тут делаешь? – донесся до нее из грохочущего рокота воды грозный голос Рагнара. – Олаф, что за самоуправство? Я велел тебе оставаться возле отряда.
Из бурлящей у подножья склона воды, мощно рассекая холодную гладь лесного озера, показался Рагнар. Он плыл прямо к ним, и Айна невольно любовалась открывшимся ей зрелищем.
Забыв о стыде и страхе, Айна пораженно смотрела на своего супруга, так отважно бросившего вызов бурной стихии воды и направлявшемуся прямо к ним, то и дело кидая сердитые взгляды. И когда он ловко подтянулся на руках и поднялся на выступ, девушка вдруг отчетливо осознала, что все это время он был абсолютно наг. Неподалеку от того места, куда сейчас направлялся Рагнар, лежали его теплые вещи и оружие. Айна забыла, как дышать и, словно вдруг очнувшись, стыдливо ойкнула и резко отвернулась, боясь быть пойманной за столь неприличным и непозволительным разглядыванием своего мужа. Чувство неловкости вмиг охватило ее, вогнав в смущенную краску. Заметил ли Рагнар ее любопытствующие взоры? А Олаф? Уж он-то наверняка не упустил ничего. И его самодовольная улыбка лишь только подтвердила эту мысль.
– Думаю, нам стоит вернуться к отряду, – проговорила Айна, стараясь избегать встретиться взглядом с военачальником Рагнара.
– Пожалуй, Вы правы, принцесса, – усмехнулся тот, совершенно не таясь. – Похоже, Ваш супруг не в восторге от нашего появления.
Рагнар в тот день ничего им не сказал, но Айна чувствовала, что их непреднамеренное вторжение в его одиночество было ему неприятно. Ни единого слова, ни единого взгляда не удостоилась она от него с тех пор, как вернулся он к отряду. Да и Олаф удостоился от него лишь только нескольких сухих приказов.
Стараясь держаться как можно дальше от своего супруга, насколько он сам позволял ей находиться вне поля его зрения, Айна иногда едва находила в себе силы ограждаться от преследовавших ее воспоминаний о крепко сложенном мускулистом теле. И даже сейчас, глядя на его спину, она никак не могла заставить себя забыть, как блестели капли воды, стекая по тренированным годами мышцам, очерчивая великолепный рельеф его тела. Ей всегда рисовали мужей Зангры как грубых невежественных дикарей, что не гнушаются применять силу для покорения женщины, но вот сейчас Айна была готова поклясться, что любая женщина сама бы с радостью разделила бы постель с этим мужчиной, отдала бы свою невинность и честь в обмен на ночь с ним. Смогла бы она сама противостоять его обаянию и силе, если б он в одну из темных холодных ночей заявил бы свои права супруга? Смогла бы воспротивиться его требовательному взгляду и настойчивости? Вряд ли она когда-нибудь получит ответы на эти вопросы. И лишь только чарующие видения будут тревожить ее сознание, являться в чуткие сны и обманывать своей нереальностью.
* * *
Горящая стрела ярким лучом разрезала темное небо, а следом за ней где-то вдалеке раздался звук сигнальной трубы.
– Что это? – забеспокоилась Айна, спрашивая у ехавшего в повозке рядом Халмара, пришедшего в себя, но все еще слабого для самостоятельного передвижения верхом или хотя бы в полусидящем положении даже в повозке.
– Впереди замок, – вглядываясь в темноту, ответил воин. – Мы почти уже дома. Стрела, пущенная в воздух, является сигналом для гарнизона, а трубач оповещает о возвращении отряда. К тому моменту, как мы окажемся у ворот замка, весь двор уже будет усыпан встречающими.
Действительно, когда отряд достиг огромных стен замка, на башнях уже выстроились караульные, встречая правителя и воинов. Айна никогда прежде не видела ничего подобного: насколько торжественно и с каким почетом подданные чествовали своего правителя. Сколько уважения было к нему. Айна и сама невольно прониклась царившим в округе настроением. Собственный муж казался ей уже не таким страшным и грозным. Он был истинным правителем своих земель, раз заслужил такое отношение к себе. И в который раз невольно пришлось ей сравнивать Рагнара с отцом: в услужливости подданных Моргаша сквозило лишь страхом и алчностью, но не более. Высшая знать старалась урвать кусок пожирнее, не боясь наступить на горло собственным же родным, об уважении там давно уже никто и не помнил.
Рагнар, меж тем, доехав до огромных ворот, не спешил въехать в замок, а, напротив, направил коня в сторону, пропуская вперед отряд. Сперва ровным строем проехали воины, и только следом за ними прошли телеги с ранеными и обоз с остатками провианта и оружием. Рагнар замыкал шествие. Он направил коня вслед за последними воинами, спешившимися и несшими на руках оружие погибших воинов. Опустив голову и приложив сжатую в кулак ладонь к груди, там, где билось его сердце, правитель Зангры с покаянием замыкал шествие отряда.
Радостный гвалт встретивших вернувшихся живых родных постепенно стал утихать. Айна понимала, стала невольным свидетелем некоего таинства очень важного для всех, но уловить суть происходящего все еще никак не могла. Воины не торопились спешиваться, они выстроили своих коней в ряд и, так же, как и их повелитель, склонили головы, прижав сжатые кулаки к сердцу.
– Это означает, что сердца погибших теперь навсегда в наших сердцах, – услышала она возле себя и с удивлением обнаружила, что все еще находится рядом с Халмаром.
– Я никогда прежде не видела, чтобы чествовали погибших по прибытию, – пораженно заметила Айна. Хотя, разве много пришлось ей видеть она, находясь в отдалении от своего отца? Но даже из рассказов тех, кто бывал в походах вместе с правителем Мограша, он любил упиваться славой и ликованием своих подданных. Личные потери войска он воспринимал как дань своему величию.
– Эту традицию ввел отец Рагнара. Рейнольд так благодарил павших воинов за их доблесть и верность своим семьям, своей отчизне. А Рагнар свято чтит отцовские заветы. Равно как и возводить дань уважения к своим подданным.
Неподдельное чувство огромного восхищения зародилось в душе Айны, теперь-то ей стало понятно то настроение, которое охватило ее мужа во время дороги домой. На нем лежал огромный долг оповестить семьям, ждущим возвращения своих мужей, отцов или сыновей, а вместо этого ему предстояло объявить им печальные вести.
Страшная тишина воцарилась вокруг. Все ожидали, но многие уже понимали, какие семьи не дождались возвращения боя своих воинов. Айна с трудом огляделась вокруг. Радость собравшихся стала сменяться сочувствием и болью. Здесь все были одной семьей, и горе одной семьи было всеобщим горем.
Между тем, воины, несшие оружие погибших, выстроились перед конницей и вытянулись в ожидании. Рагнар, успевший спешиться, встал рядом с оруженосцами и покаянно склонил голову пред собравшимися. Его же примеру последовали и все воины, и все собравшиеся. Айна тоже поспешила склонить голову в знак признательности тем, кто положил свою жизнь, возможно, спасая ее собственную. Еще никогда прежде она не осознавала, сколь ужасна эта трагедия – война. В землях Моргаша этому не уделяли столь огромного значения, но, по-видимому, у землях Зангры все было иначе. Народ Зангры чтил свои обычаи и своих людей. Каждого, живого или мертвого. И сейчас, отдавая почести погибшим, Рагнар прилюдно выказывал уважение не только им, но и их семьям, и всей своей огромной семье – своему народу. И чувство гордости за своего мужа так неожиданно для самой Айны охватило ее. Быть может она и не стала ему женой в общепринятом смысле, но сам факт того, что пред ее глазами предстал достойный пример того, каким должен быть правитель, да и просто человек, вселял в нее ощущение того, что она обязана быть достойной ему.
Она совершенно не вслушивалась в ту речь, что произносил ее муж, но, как зачарованная, ловила каждую интонацию его голоса, каждое его движение и эмоцию. В столь печальный час для народа Зангры она думала о том, как удивителен этот человек и как несправедливы были боги, послав ее ему в жены. Разве заслужил он этого? Как удивительно было смотреть на него, подбирающего такие верные и такие важные слова для людей в первые минуты встречи с трагедией. Слова, идущие от самого сердца.
– Рагнар и сам потерял отца в одном из яростных сражений с армией Вашего отца, принцесса, – словно угадав ее мысли, вмешался в ее размышления подошедший Ивар. – Он прекрасно знает, что нужно сказать.
– Да, – виновато попыталась улыбнуться Айна, да ничего не вышло. Слишком сильно затронула ее чужая беда.
Она с отчужденностью наблюдала, как к Халмару приблизилась красивая молодая женщина. Роскошные черные волосы ее были убраны в косу, украшенную витиеватой лентой-оберегом. Удостоив ее лишь только кратким взглядом исподлобья, красавица склонилась над Халмаром и, крепко его обняв, одарила жарким поцелуем.
– Моя Эйдин, – выдохнул Халмар, крепко прижимая к себе женщину, и Айна поняла, что это и была его жена. Та самая, которую часто в забытье вспоминал воин. Что ж, теперь есть кому позаботиться о его скорейшем выздоровлении.
Не смея больше мешать встрече Халмара с семьей, Айна отошла в сторону. Она все еще украдкой из-за спин любовалась своим супругом, и отчего-то так печально было на ее душе. Сколь тяжкое бремя забот лежало на его плечах, и он стойко и достойно все это выдерживал. Он заботился о других, но кто заботился о нем самом? Кому он позволял это делать?
– Это все ты, – услышала она вдруг возле себя злобное шипение невесть откуда взявшейся старухи. – Это все ты, змея. Ты убила наших сыновей...
Люди вокруг вдруг стали расступаться, оставляя ее одну на лицезрение всей толпе собравшихся, а старуха все не унималась. Подскочив к ней, она вцепилась скрюченными пальцами в теплую накидку и с недюжинной силой, о которой даже и предполагать не приходилось, стала трясти девушку под потрясенные взгляды собравшихся. Айна настолько было потрясена происходящим, что не сразу нашлась, как ей быть. Обескуражено обхватив руки старухи, она не могла вымолвить и слова в ответ, чтобы хоть как-то оправдаться. Хотя в чем ей было оправдываться? Для них она и, вправду, была виновата.
– Ты убийца! Погубила наших сыновей, погубишь и весь народ, – перешла на крик старуха и вдруг взревела. – Убить змею!
Вокруг поднялся галдеж, но Айна не могла различить ни слова – все сливалось в один неясный вой, среди которого вдруг громогласно по всей площади разнесся голос Рагнара:
– Отпусти ее, Нирея. Девушка ни в чем не виновата.
Все разом стихли и расступились, давая пройти правителю.
– Отпусти ее, – еще жестче произнес он, хмуро глядя на старуху. – Да, она дочь правителя Моргаша. Но она моя жена, и этого никто не отменял.
– Никто не приносил ей присягу как королеве, – выкрикнула Нирея, все еще не отпуская одежд принцессы.
– Но она моя жена. Проявляя неуважение к ней, вы, прежде всего, проявляете неуважение ко мне, как к своему правителю, сказал Рагнар как можно громче, чтобы слышно было и всем остальным, и обвел собравшихся взглядом, чтобы удостовериться, что он был услышан.
Айна невольно поежилась от того ледяного тона, которых сквозил в словах ее мужа. Должно быть, это так же подействовало и на других, так как старуха, наконец, отпустила ее и отошла, но по-прежнему все еще гневно смотрела на нее.,
– Айна, иди в свои покои, – коротко приказал Рагнар, и она, слегка склонив голову, благодарная за его поддержку в этой непростой ситуации, под молчаливые взгляды подданных Зангры ушла в замок. Следом за ней последовали Сенира и Вилен, а также несколько воинов, видимо, приставленные еще ранее Рагнаром для их охраны.
* * *
Айне хотелось поблагодарить своего мужа за оказанную им поддержку там, на площади, пояснить, что впредь она попытается не допускать подобных сцен прилюдно, дабы не порочить имя своего супруга в глазах его подданных. И еще ей хотелось извиниться за то, что несколькими днями ранее она совершенно не ожидая того, стала невольной свидетельницей того, чего видеть не должна была, хотела объяснить, что там у водопада совершенно не искала встречи с ним и никаких крамольных мыслей не было у нее.
Тихо покинув свои покои, Айна поспешила в другую часть замка, где, как она помнила, располагались покои Рагнара. Следуя по небольшому коридору, она юркнула на лестницу и, уже достигнув верхнего яруса, чуть помедлила, словно страшась собственной смелости. Но, откинув прочь свои тревоги, уверенно шагнула вперед. Айна прекрасно помнила, что в этой части располагались покои Рагнара, а перед ними еще одна большая зала была оборудована в кабинет, в котором многие часы правитель проводил время пред своими картами и черновыми набросками. Часто туда приходили его военачальники или старик Ивар, и каждый в замке знал, что в такие минуты тревожить повелителя было нельзя, так как за закрытыми дверями решались важные вопросы.
Вот и сейчас Айна увидела в тусклом свете факелов темную фигуру, спешащую к кабинету Рагнара. Как обидно – опоздать на каких-то несколько мгновений, потому что потом ей придется долго выгадывать время для разговора с мужем. Да и разговор тот будет уже несвоевременным. Темная фигура быстро скрылась за дверью. Но не кабинет, а личных покоев повелителя. Должно быть, и ждать не имело смысла, но Айна все еще мешкала, не ведая, что ей делать дальше – уйти или все же дождаться, когда Рагнар останется один. Второй вариант показался ей не таким уж и абсурдным, и она решилась.
