Текст книги "Звезда сапфировых вершин (СИ)"
Автор книги: Светлана Белл
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)
– Не вам рассуждать о моей совести и чести. Посмотрите лучше на себя, – уронила я.
– На себя я смотрю в зеркало каждый день. Я хочу посмотреть в ваши чистые голубые глаза. И вы строили из себя обиженную невинность! Это просто смешно!
Я промолчала. В обидных, отвратительных словах господина Маргена все-таки мелькнуло зерно истины. Я действительно почти не знаю Эдвина. И я правда поступилась всеми принципами, когда бросилась целоваться с ним в одном из залов дворца – там, возле мозаичной картины с девушкой, которая так походит на меня.
Марген уловил мою неуверенность и, немного успокоившись, ехидно произнес:
– Зря вы, конечно, поддались этой слабости. Я еще не раз припомню вам это, когда вы будете моей женщиной. Вы за это непременно по всей строгости ответите. А вы будете моей, не сомневайтесь!
– Нет! Перестаньте говорить это! Нет!
– Я сказал, будете! – голос Маргена стал жестким. – Не сейчас, так потом! И уберите вашу милую ручку с пресс-папье! Оно слишком тяжелое. Вы скорее уроните его себе на ногу, чем сможете меня ударить.
Переведя дух, Марген заговорил:
– Я встречался сегодня с господином Эдвином, с этим возмутительно нахальным мальчишкой. Он лепетал что-то о дуэли и даже посмел бросить мне перчатку. Забавный тип.
– И вы, конечно, отказались? – спросила я, мечтая, чтобы он ответил: «Естественно, отказался! Еще этого мне не хватало – рисковать жизнью ради глупой безнравственной блондинки!»
Но он с усмешкой произнес:
– Разумеется, дуэль будет. Завтра с утра мы стреляемся на другом берегу Хрустального озера. Это далеко отсюда и вы, к сожалению, не увидите, как я размозжу его глупую молодую голову. Я очень давно об этом мечтаю, и бесконечно рад, что мне представился такой превосходный случай. Господин Эдвин, конечно, отважный вояка. Но я – отличный стрелок. Что ж, он сам захотел погибнуть во цвете лет по прихоти одной приезжей дамочки.
– Нет, вы не убьете его… – беспомощно шевельнула губами я. У меня заледенели не только руки, но и губы, и очень трудно стало выговаривать слова.
– Нет, я непременно его убью, – возразил господин Марген. – Даже не сомневайтесь в этом. Жаль, что сейчас не старые времена, а то я еще и принес бы вам его голову на серебряном блюде.
Марген с наслаждением посмотрел, как я вздрогнула, как задрожали мои пальцы – я выронила карандаш, и он с грохотом покатился по паркету.
– Одним словом, работайте, Злата, – насмешливо проговорил Марген, подходя к двери. – Не стоит меня бояться – я же сказал, что не трону вас до тех пор, пока вы сами ко мне не придете. А вы придете. Что касается господина Эдвина, то я предлагаю поскорее забыть о нем. Завтра я прикончу его и одной проблемой станет меньше. Кстати…
Марген вдруг обернулся и внимательно посмотрел в мое лицо. Можно представить, каким оно было бледным.
– Кстати, а знаете ли вы, с кем вы спутались? Знаете ли, из-за кого так трясетесь? Нет? Так я вам скажу. Господин Эдвин… – Марген сделал внушительную паузу и продолжил. – Господин Эдвин – любимый фаворит королевы Мары. Вы взрослая девочка и наверняка понимаете, кто такой – фаворит. Это любовник. Он любовник Ее величества! Именно поэтому вчера вечером она вызвала его в свой дворец. Наверное, сладкими были их утехи, а, девочка? Как, господин Эдвин забыл вам об этом сказать? Ай-яй-яй, какой забывчивый мальчик! – Марген ернически покачал головой. – Ну ничего, завтра я снесу ему его беспамятную голову. Всего доброго, госпожа Злата. Хорошего дня.
Марген ушел, и мне показалось, что это на мою голову обрушили тяжелое мраморное пресс-папье. У меня зазвенело в ушах, налилась свинцовой тяжестью голова, заныли разом руки и ноги. Я не находила себе места, ходила из одного угла просторного рабочего зала в другой, то открывала то закрывала окно – мне не хватало воздуха.
Я не могла больше думать ни об аттиках, ни о портиках, ни о лепнине, ни о том, как я обустрою во дворце зимний сад. Все мои путаные мысли были только об Эдвине. Неужели то, что сказал Марген, – правда, и Эдвин действительно – любовник королевы? Как это противно, как тошно об этом думать!
Но ведь Ее Величество Мара и правда постоянно дергает Эдвина разными просьбами, он и сам об этом говорит. Так может быть, в этом господин Марген не солгал?
А еще страшнее была мысль о предстоящей дуэли. Я – художник и не просто представляла, я видела эту картину во всех красках. Озеро, скалы, первые утренние лучи... Вот Марген – мрачный, насмешливый, в черном плаще, вскидывает тяжелый револьвер – и синеглазый Эдвин, не успев сделать выстрел, с коротким вскриком падает на негустую утоптанную траву… Я в ужасе закрыла ладонями лицо.
Всего лишь второй день в Сапфировой стране! Но что я наделала? Что натворила?!
Как закончились эти сутки, я не помню: словно механическая кукла, я работала, работала, работала без конца. Рисовала и чертила, отмеряла линейкой отрезки, продумывала интерьеры, водила в альбоме волшебной кистью – делала все, только бы не думать ни о чем, кроме знакомого мне с юности дела. И ночь тоже прошла относительно спокойно – никакое привидение, о котором рассказывал господин Эдвин, меня не потревожило.
Но я долго не могла уснуть – перед глазами, точно две карты, то и дело мелькали две фигуры. Марген представал в образе короля пик – он ехидно кривился, приподнимал шляпу, щурил коварные черные глаза. А Эдвин был червовым валетом – изящным, красивым, немного грустным. Я представила возле него трефовую даму – королеву Мару, которую я никогда не видела, и сердце сжимала бешеная тоска, а тело окатил страх. Какая она, королева Мара? Наверное, стройная, высокая, белокожая дама. Писаная красавица.
Завтра дуэль. Дуэль. И кто знает, как она завершится.
Утром у меня не было настроения наряжаться – я вынула первое, что попалось под руку (а попалось серое платье с кружевом) и попросила милую Тишу сделать мне самую простую прическу – высокий конский хвост.
После завтрака (более приличного, чем вчера: Тони подал омлет – правда, плоский, словно блин – кофе с молоком, пирожок с яблоками) я собралась идти в рабочий зал. Но мысли о работе в голову не шли. Я бесконечно думала, состоялась ли дуэль, все ли живы, как Эдвин? Мысль о том, что он, возможно, фаворит королевы, я старалась отгонять от себя, как назойливую муху.
Но я не успела уйти в кабинет – в уличную дверь деликатно постучали. Я встревожилась – вдруг это снова нашествие троллей – и, встав у лестницы, приготовилась держать оборону. Но на пороге оказался немолодой приятный мужчина: высокий, светлый, в тонких очках, в строгом костюме – на брюках были безупречно наглажены стрелки. Кого-то он мне неуловимо напоминал, но я никак не могла вспомнить, кого именно.
– Доброе утро, меня зовут господин Яков, – представился человек и вежливо приподнял высокий черный котелок. – Я инженер, руководитель команды мастеров. Меня вместе с моими работниками прислал к вам господин Эдвин.
Глава 31. Газета
– Здравствуйте, никак не ждали… – процедила Ирэна и, бросив недовольный взгляд на незнакомого опрятного господина, удалилась – наверное, писать очередной донос Маргену.
– Господин Эдвин прислал вас сегодня утром? – с трепетом проговорила я. Если это так, то дуэль уже состоялась, и Эдвин – жив, жив! Но господин Яков посмотрел на меня с некоторым недоумением:
– Нет, он сообщил еще вчера, что потребуется моя помощь.
Сердце мое снова упало, но я постаралась взять себя в руки и доброжелательно произнесла:
– Проходите, господин Яков, в мой рабочий кабинет. Я очень вам рада. Давайте обсудим детали нашей работы.
С удовольствием пообщавшись с пришедшим господином всего лишь полчаса, я поняла, что передо мной человек дела. Он был инженером до мозга костей – ему ничего не требовалось объяснять, ничего не нужно было доказывать. Господин Яков слёту подхватывал мои, даже самые замысловатые и фантастические идеи и определял для них стройный инженерный расчет. Я с радостью убедилась, что в повседневной работе с этим талантливым специалистом я вполне смогу совместить магию и традиционную науку.
Господин Яков одобрил и мой план внешнего облика дворца, и внутренний декор, и даже хрустальный купол, витражи и стеклянные башенки. Но иногда он все-таки очень осторожно снижал мой высокий полет мысли и деликатно делился своим мнением о том, как всё это можно обустроить. Он говорил вежливо, мягко, но очень убедительно, и была готова прислушиваться к его мнению в некоторых чисто технических моментах. Я всегда любила работать с истинными профессионалами и поняла, что с господином Яковом мне несказанно повезло.
Правда, в его голосе и серых глазах я иногда замечала затаенную грусть. Порой, высказывая что-то о водопроводе, инженерных системах и других технических моментах, он замолкал, точно задумывался о чем-то важном. А потом, откашлявшись и тяжело вздохнув, продолжал говорить снова.
– Я очень рада, что мы будем работать вместе! – искренне сказала я, когда мы завершили беседу и я крепко пожала господину Якову руку с обручальным кольцом. – Лучшего специалиста невозможно и пожелать… – и всё-таки спросила. – Но мне кажется, что я где-то видела вас прежде, хотя мы точно с вами не были знакомы. Просто какое-то наваждение!
– Вероятно, вы видели моего сына Тинка, госпожа Злата, – улыбнулся, приподнимая котелок, господин Яков. И у меня в голове просветлело – точно! Тинк, помощник Эдвина, как две капли воды походил на своего отца, даже очки у обоих были одинаковые – тонкие, золоченые, изящные.
– Да, я знакома с вашим сыном, – проговорила я. – Очень приятный молодой человек.
– Да, я рад, что смог вырастить порядочного и толкового парня, – видно было, что господину Якову понравились мои слова. – Он хорошо соображает в военной инженерии и прекрасно управляет драконами. Только… – лицо собеседника на мгновение потемнело, и он сквозь силу, откашлявшись, проговорил. – Только я очень тревожусь за него, госпожа Злата.
– Почему же? – мое сердце застучало.
– Сегодня утром он выступил секундантом на дуэли господина Эдвина и господина Маргена, – печально сказал господин Яков и вытер выступивший на лбу пот. – А дуэли в Сапфировой стране официально запрещены. Серьезно пострадать могут не только дуэлянты, но и секунданты. Мой сын еще так молод. Я не хочу, чтобы он угодил в тюрьму. В темницах у нас совсем несладко.
– Пусть все сложится благополучно, господин Яков, и беда обойдет ваш дом стороной, – дрожа, проговорила я. – Но… Но каковы же итоги дуэли?
– В том-то и беда, что не знаю! – печально махнул рукой инженер. – Я поехал к вам ранним утром и еще не видел моего Тинка. Дай-то небо, чтобы всё обошлось!
– Мы будем молиться об этом… – проговорила я.
– Будем молиться, – эхом повторил господин Яков. – И работать. Завтра я приду вместе со своей дружной командой. Поверьте, у меня отличные специалисты. Все будут рады трудиться над таким замечательным проектом, который вы разработали. Только жить они будут не во дворце. Уж простите, предрассудки непобедимы! К тому же, у многих есть собственные дома в Сапфире.
Я благодарно кивнула:
– Буду ждать вас завтра, господин Яков. И спасибо за всё.
Время тянулось, как жвачка, никаких новостей о дуэли не было. Ни Эдвин, ни господин Марген в Хрустальном дворце так и не появились, а у меня заходило сердце от тоскливой, жуткой, резиновой безвестности. Тиша нашла себе новое занятие – волшебной кистью она рисовала картины для будущих витражей. А я никак не могла войти в нужное настроение.
После обеда откуда-то появилась обсыпанная пудрой Ирэна – мне казалось, что она сыплет пудру даже на выбивающиеся из-под платка белые волосы. Прямая как палка, в темном закрытом платье – воплощенная нравственность! – она явилась в мой рабочий зал, где я корпела над проектом, и бросила на расчерченную бумагу увесистую стопку газет.
– Госпожа Ирэна, я бы попросила вас не кидать вещи на проект, – недовольно буркнула я, отодвигая газеты. – Или вы не видите, что я работаю?
– Я вижу лишь безответственную, безнравственную даму, из-за которой едва не погибли два уважаемых господина! Особенно господин Марген! – Ирэна картинно прижала пальцы к вискам. – Какой ужас, как господин Марген мог так ошибиться в человеке! Он пригрел на груди змею! – и она горестно всплеснула руками.
– Змеей вы назвали меня, как я полагаю, – ответила я, стараясь унять дрожь в пальцах. Я покосилась на брошенные газеты. Сейчас все прояснится! Но судя по словам этой противной дамы, они оба, похоже, выжили… Надеюсь, что Эдвин – выжил!
– Конечно, змея – это вы! – уже без всякого политеса резко заявила домоправительница. – Два дня в стране – а уже устроили невыносимый бедлам! Вот, почитайте свежую прессу! Посмотрите, что про вас пишут! Бедный, бедный господин Марген! Пожилой человек! Важный чин! Уважаемый господин! И так пострадать из-за какой-то молодой… молодой…
Ирэна явно хотела сказать какое-то неприличное слово, но сдержалась, увидев мой выразительный взгляд. Всхлипнув, она бросилась из комнаты, оставив на столе газеты.
Дрожащими пальцами я развернула тонкие желтоватые страницы – и оторопела. Везде был мой портрет. Я – возле дракона в Приграничье. Я – около двери с надписью «Это отель!!» И, наконец, моя парадная фотография – очень серьезная молодая дама в шляпке, с задумчивым и строгим выражением лица. Я поняла, что агенты Маргена – скорее всего, вездесущие нахальные тролли – смогли незаметно сделать первые две фотокарточки так, что я этого даже не заметила. А третью я сама прислала в Сапфировую страну.
Рядом с моими портретами я увидела изображения господина Маргена и господина Эдвина. Фотографии, изображающей дуэль, на страницах я не нашла. А короткие тексты во всех газетах были одинаковыми и довольно невнятными. В каждой заметке говорилось, что молодой магический архитектор Злата Лето приехала в Сапфировую страну якобы для того, чтобы восстановить Хрустальный дворец. Но это только предлог, потому что истинная причина – ее сумасшедшее желание окручивать местных богатых и знатных мужчин – вот такие они, коварные и безнравственные иноземки! Молоденькая архитекторша ввела в заблуждение господина Маргена, подделав дипломы и представив чужие проекты. Если у нее и есть какие-то работы, то это наверняка заслуга ее отца – почившего архитектора господина Лето. А эта дамочка, видимо, просто воспользовалась возможностью бесплатно покататься на драконе, пожить во дворце за казенный счет, да еще по случаю закрутить роман сразу с двумя видными сановниками – казначеем и десницей королевы господином Маргеном и капитаном гвардии в отставке господином Эдвином.
Мне показалось, что буквы перед моими глазами слились в одно темное полотно. «Ты втайне мечтала об успехе, дорогая Злата? – сказала себе я. – Так вот она, слава! Ославилась на всю Сапфировую страну! Может быть, и до Побережья такие вести долетят – вот будет радоваться Марис! А что скажут коллеги? Друзья? Ну вот, опять вляпалась в ужасно некрасивую историю!»
Я вытерла набежавшие слезы и махнула рукой. Да ладно, какая разница, что пишут те, кто меня даже в глаза никогда не видел. Как Эдвин? Жив или нет? Где сказано об этом?
Снова промокнув платком затуманившиеся глаза, я принялась вчитываться в расплывающиеся строчки. И с облегчением поняла, даже заулыбалась, хотя в тот момент было не до смеха.
Эдвин жив, жив! И его, как и помощника – секунданта Тинка – даже не посадили в тюрьму! Но на три месяца Эдвина вместе с Тинком отправят в далекое Заскалье, где находится военный центр. Я постаралась даже не придать значения двусмысленной фразе: «Такое невероятное снисхождение от Королевы Мары господин Эдвин получил только благодаря своей безупречной прежде репутации и особому расположению Ее Величества…»
Слова об «особом расположении» не просто больно кольнули меня – показалось, что в сердце вошла игла. Но главное – Эдвин жив.
Немного успокоившись, я еще раз перечитала газетные заметки, и поняла, что господину Маргену повезло меньше – он опасно ранен в ногу и находится на излечении в одном из королевских госпиталей.
Я никогда не была злорадным человеком, но в тот раз не удержалась от кровожадного высказывания: «Так ему и надо». И занялась работой.
Глава 32. Перстень капитана Эдвина
Вечером я уже закончила все запланированные дела и собиралась отправиться в левый флигель дворца, чтобы укрыться одеялом и хоть ненадолго забыться, отвлечься от тревог нового тяжелого дня. Но я понимала, что после всех событий долго не смогу уснуть, а болтать с разговорчивой и жизнерадостной Тишей у меня уже не было никаких сил.
Поэтому я зажгла все свечи и лампы в рабочем зале и скрепя сердце занялась самой скучной работой, связанной с цифрами и схемами. Когда я поняла, что все столбики цифр, превратившись в черных змей, выплясывают у меня перед глазами какой-то ужасный танец, я встряхнулась, встала и принялась собирать документы. Нет, больше сегодня работать я не смогу.
Я уже собралась было уходить, когда кто-то аккуратно стукнул в окно. Испугавшись я глянула в темное стекло и с радостью увидела серьезные глаза Тинка – юного помощника Эдвина.
– Тинк! – искренне обрадовалась я. И тут же испугалась. – А что с капитаном Эдвином? Он здесь?
– Да, госпожа Злата, он здесь. Можете ли выйти ненадолго из дворца? – поинтересовался он. – У нас есть всего лишь несколько минут перед отлетом в Серое Заскалье.
– Конечно, я выйду… – засуетилась я, принявшись искать глазами фонарь. На миг я вспомнила о том, что Эдвин, вероятно, – фаворит королевы, и в сердце снова заныла тяжелая тупая боль. Но лучше уж побеседовать с Эдвином лично, чем мучительно стряпать какие-то домыслы!
– Нет времени, совершенно нет времени, госпожа Злата, – торопливо проговорил Тинк, поглядывая на наручные часы. – В Сером Заскалье военный город, туда нельзя опаздывать ни на минуту даже такому человеку, как господин Эдвин. Если вы будете обходить весь дворец, это будет очень долго… Поэтому разрешите вас… поддержать.
Я увидела смущение в юных глазах Тинка и поняла, что он хочет помочь мне выбраться через окно. Вот тут я и пожалела, что в этот день оказалась в струящемся сером платье, а не в брючном костюме, который вредная Ирэна назвала неприличным одеянием падшей женщины!
– Тинк, подойди к дракону. Я справлюсь сам, – услышала я голос, который прозвенел для меня приятнее любых голосов на свете. Эдвин протянул мне крепкие руки и улыбнулся:
– Прогуляемся пять минут возле озера, милая Злата? Не хотелось бы мне заходить во дворец – это очень долго, к тому же, и у стен есть уши.
Я торопливо кивнула и, приставив стул, торопливо поднялась на подоконник. Волнуясь, я едва не уронила цветок с бальзамином, как это однажды сделал неуклюжий тролль. Эдвин легко подхватил меня, словно невесомый лепесток, обнял – я обратила внимание, что на нем не голубой, а темно-синий дорожный мундир. Пристально заглянув в мои глаза, он притянул меня к себе и нежно прикоснулся к губам.
В тот миг я не поняла, зажглись ли первые вечерние звезды на темно-синем небе или они вспыхивают и лучатся во мне – где-то в районе солнечного сплетения. Его поцелуй, сильный, властный, но бесконечно нежный, окутывал меня голубой пеленой счастья. Мне казалось, что я катаюсь на волшебной карусели, вокруг звенят серебряные колокольчики и играет незнакомая восхитительная мелодия. А сердце танцует веселую польку.
Оторвавшись наконец друг от друга, мы стояли, держась за руки, возле темного уже Лазурного озера, а Сапфировые вершины смотрели на нас издалека, точно великаны. И у меня снова похолодело сердце – то ли от грядущего расставания, то ли от горькой мысли о том, что Эдвин – фаворит королевы.
Я посмотрела в сторону густо-синего, точно вечернее озеро, искристого дракона и вспомнила, как летала на нем из Приграничья в Сапфир. Мелькнула внезапная мысль: дракон, хоть и был небольшим и юрким, едва поместился на тесной поляне возле Хрустального озера. Надо бы в проекте предусмотреть площадку, где будет удобно приземляться драконам! И сама изумилась и даже расстроилась нежданной идее. О чем, ну о чем я думаю в такую минуту? Как я могу и сейчас размышлять о работе.
Но при виде Эдвина, серьезного, красивого и удивительного родного, мысли мои совершенно спутались. Горькое воспоминание о противных словах господина Маргена: «Он же фаворит королевы! Любовник! Поэтому и ушел во дворец вечером. Наверное, сладкими были их утехи, а, девочка?» вновь безжалостно вонзилось в мое сердце.
– Не грусти, моя Злата, ведь мы улетаем только до ноября, а потом непременно встретимся. Первым делом я прилечу именно к тебе, – улыбнулся Эдвин. – Знаешь, я не понимаю, что со мной происходит. Мы знакомы всего-то пару дней, а кажется, что всю жизнь.
– Мне тоже так кажется, – пробормотала я, согревая заледеневшие ладони в больших руках Эдвина. – Но… Мне так жаль, что ты уезжаешь. Скажи, как прошла дуэль?
– Могла бы, пожалуй, и лучше, ведь я не пристрелил этого негодяя, – прищурился Эдвин. – С другой стороны, на мне нет клейма убийцы, а это тоже неплохо. Марген так надеялся меня уничтожить, но сам получил ранение, и теперь будет долго лечиться. Думаю, это займет несколько месяцев. Так что, надеюсь, он не будет тревожить тебя. Но ты все равно берегись его, милая Злата!
Совершенно не хотелось вспоминать мерзкие слова Маргена, но перед отлетом Эдвина мне было просто необходимо расставить все точки, как бы ни было это больно. Наверное не стоило об этом и говорить (ясно, что у Эдвина было какое-то прошлое, как и любого человека в нашем возрасте), но я все-так решилась.
– Эдвин, Марген сказал, что ты – фаворит королевы, – шепотом проговорила я и тут же испугалась своих слов. Зачем я вообще подняла эту опасную тему?
В синем полумраке я увидела, как на лицо Эдвина легла тень, словно мимо пролетела ночная птица. Но он еще крепче взял мне за руки и, глядя в глаза, проговорил:
– Злата, милая, мне очень хочется, чтобы ты мне поверила. И ты поверишь, потому что это чистая правда. Королева Мара – непростой человек, и у нее действительно есть фавориты. Это ни для кого не секрет. К тому же, она свободная женщина, давно уже вдова, поэтому общество даже не осуждает такой порядок. Но я… – он вздохнул и продолжил. – Но я никогда не был ее фаворитом. Да, она очень этого хотела. Мне неприятно говорить такое о женщине, и я ни за что бы не сказал это тебе, да и кому бы то ни было, если бы не сложные обстоятельства. Ее Величество хотела сделать меня своей игрушкой, как и многих других молодых и не слишком молодых людей в Снежном дворце. Но мне даже мысль об этом кажется невозможной. Как я могу быть с женщиной, которую не люблю? Я отказал ей, Злата. Очень вежливо – но отказал.
– И что случилось потом? – тихо проговорила я. Эдвин ласково коснулся моей щеки, погладил белые волосы и продолжил:
– А потом на меня посыпались неприятности…
– Господин Эдвин, нам пора лететь! – раздался голос Тинка. Я обернулась и увидела, что он уже забрался на дракона.
– Да, Тинк, одну минуту! – отозвался Эдвин и вновь обернулся ко мне. – Полагаю, что королева была потрясена – ей никто не отказывал. Она кричала, что отрубит мне голову, и, честно сказать, я думал, что так и произойдет. Но в последний момент она сменила гнев на милость и попросту сняла меня с должности капитана королевской гвардии. Правда, из дворца так и не отпустила, хотя я очень просил. Не знаю, чем бы я занялся вдалеке от двора. Возможно, пошел бы учителем в школу – в Военном лицее прекрасно преподают науки, а я был хорошим учеником. Но королева была категорически против и не отпустила меня с дворцовом службы. Иногда мне кажется, что ей доставляет удовольствие держать меня подле себя мальчиком на побегушках, – Эдвин горько усмехнулся. – Это очень унизительное положение, но я пока ничего не могу с этим поделать. Может быть, вдалеке, в Сером Заскалье, я придумаю, как распутать этот ужасный узел.
Он снова поцеловал меня и посмотрел так, будто надолго хотел запомнить каждую черточку моего лица.
– Милая Злата, ты будешь вспоминать меня в эти месяцы? Будешь ждать? – прошептал он мне в волосы.
– Конечно, – отвечала я. – Время летит так быстро!
– А чтобы ты помнила обо мне, возьми вот это, – Эдвин быстро снял перстень с сапфиром. Он хотел надеть его на мой палец, но осознал, что кольцо для меня слишком большое. Поэтому просто вложил перстень в ладонь и осторожно сомкнул мои дрожащие пальцы.
– Зачем это, Эдвин? – прошептала я. – Я и так буду помнить о тебе.
– Мне приятно оставить тебе хотя бы такой скромный подарок. Я бы очень хотел, чтобы ты его носила. Если будет возможность, попроси ювелира его уменьшить. Там, на чужбине, мне будет приятно знать, что ты надеваешь мой перстень с сапфиром и вспоминаешь об этом вечере. У нас будет еще много прекрасных дней и вечеров, милая моя Злата. Золотая моя девочка…
Эдвин увидел, что возле дракона переминается с ноги на ногу взволнованный Тинк – времени на разговоры уже не оставалось. Капитан еще раз быстро обнял меня, поцеловал и легко подсадил на подоконник. Я вздохнула и, глянув на россыпь золотистых звезд, махнула ему рукой, чувствуя, как сердце наполняется тяжелой печалью.
***
Потекли дни, полные хлопот, суеты и бесконечной работы. Я была рада, что дел было так много, что мне некогда было думать о чем-то другом. Капитан Эдвин и так никогда не выходил у меня из головы. А господин Марген, к счастью, в Хрустальном дворце тоже не появлялся.
В газетах, которые иногда раздраженно бросала на стол Ирэна, я читала о том, что королевский казначей ранен довольно тяжело, перенес сложную операцию на ноге и продолжает лечение в королевском госпитале. Да простят меня небеса, но мне нисколько не было его жалко.
С господином Яковом мы прекрасно сработались. Первое впечатление не обмануло – это был умный человек и истинный профессионал, собравший отличную команду. В большой группе мастеров были не только люди (все, как на подбор, подтянутые, гладко выбритые, очень вежливые, в одинаковой темно-синей форме), но и несколько троллей. Когда я увидела их первый раз, испугалась – как забудешь достопамятные встречи с этим народом? Но эти тролли, тоже одетые в синие форменные костюмы, оказались совсем другими – сдержанными, вежливыми и работящими. Они старательно выполняли все мои указания и пожелания господина Якова, и я ими была очень довольна. Впрочем, я была уверена, что дело не только в их покладистом характере. Господин Яков упомянул, что капитан Эдвин достойно заплатил всем работникам, и никто из них не остался обиженным.
В нашей команде были монтажники, маляры, стропальщики, штукатуры, каменщики, облицовщики, печники и другие хорошие мастера. Все они ладно трудились, и я с удовольствием смотрела, как преображается мрачный дворец – как светлеет его фасад, как растут, словно почки на вербе, свеженькие балкончики, как сияет новенькая лепнина.
Единственный, кто тревожил меня в те дни, была, как ни странно, вершик Тиша. Нет, она по-прежнему старательно украшала меня каждый день, повторяя: «Я люблю красоту!» Тиша не только с удовольствием делала прически, но и вполне овладела магической кистью. Я поручала ей ту работу, с которой она могла бы справиться самостоятельно. Когда Тише удавалось создать очередную вещь, она искренне радовалась, точно ребенок, внезапно получивший леденец.
Правда, иногда у нее случались неудачи. Однажды вместо кресла возле окна вырос огромный мухомор, который никак невозможно было выдернуть, и мы разламывали его на кусочки и с помощью мастеров вырывали с корнем. А в другой раз она с помощью волшебной кисти попыталась создать крошечную серебристую подушечку для иголок. Но у ее получилась не подушечка, а самый обычный, ничем не примечательный лесной ежик. Мы с Тишей оторопели, а ёжик недовольно соскочил с плотного листа, обиженно фыркнул и побрел к выходу с крайне недовольным видом – наверное, в парке он надеялся отыскать своих собратьев. «Тиша, не стоит использовать волшебную кисть для таких мелочей! – сделала я вершику замечание. – Ведь подушечку для иголок вполне можно сшить и самостоятельно. Кисть для этого абсолютно не нужна!»
Тиша выслушала меня и рассеянно кивнула. В последнее время она и впрямь стала чересчур несобранной, молчаливой. Я переживала за нее и думала, не показать ли ее врачу, который лечит вершиков. Об этом я хотела поговорить с господином Яковом.
За работой я иногда действительно беседовала с инженером, он оказался приятным человеком и очень скрашивал мои дни. Серьезный, авторитетный, хладнокровный, он быстро решал любые рабочие проблемы и этим мне нравился. За чертежами, осмотром объекта или другими работами он рассказывал мне о любимой жене, о семье (Тинк был его единственным сыном, и господин Яков очень о нем переживал), о городе Сапфире. Я вспоминала отца, и с радостью узнала, что господин Яков был с ним немного знаком – он приезжал на обучение на Побережье. Я так доверилась господину Якову, что однажды нахально попросила его отнести к ювелиру подаренное капитаном Эдвином кольцо, чтобы тот уменьшил его до моего размера. Ведь я не выходила в город – это, черт побери, было указано в договоре, который я почти не глядя подписала! А господин Яков, как и его мастера, каждый день приезжал из Сапфира в карете.
Чем мне нравился господин Яков, так это то, что он не задавал лишних вопросов. Он молча взял перстень, а через пару дней вернул его – и тот идеально сел на мой палец. Большой сапфир цвета индиго ярко сверкнул в солнечном свете – и мне показалось, что это капитан Эдвин подмигнул мне и просиял своей искренней мальчишеской улыбкой.
Господин Яков, сдержанный и солидный человек, вдруг посмотрел на меня странным взглядом и то ли спросил, то ли утвердительно произнес:
– Это перстень капитана Эдвина...
Глава 33. Тихое счастье вершиков
– Верно, – отчего-то заволновавшись, согласилась я. – Он подарил его мне перед отъездом, когда вместе с Тинком отправлялся в Серое Заскалье.
– А ведь это очень серьезный подарок, уважаемая Злата, – произнес господин Яков. – Знаете, что означает в нашей стране, когда мужчина дарит женщине кольцо?
«Видимо, то же, что и на Побережье, – помолвку», – с бьющимся сердцем подумала я, и только сейчас до конца осознала, как серьезно то, что сейчас со мной происходит. И господин Яков это подтвердил:
– Никто просто так не снимет с пальца свой перстень и не отдаст первой попавшейся девушке. Всем известна эта традиция: собственное кольцо жених дарит своей невесте. Не подумайте, что я лезу в ваши дела, это вовсе не в моих правилах, – спохватился вдруг господин Яков. – Но я… несколько удивлен.
