Текст книги "Звезда сапфировых вершин (СИ)"
Автор книги: Светлана Белл
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)
– Я-то понимаю! Я ведь всё понимаю! Но вот так-то зачем? Зачем сразу вот так-то?
Я, в отличие от Ирэны, не понимала вообще ничего, поэтому растерянно огляделась, посмотрела по сторонам и поняла, что это настоящее нашествие.
Тролль в красном смятом колпаке, подвязанном под подбородком широкой алой лентой, старательно выламывал у лестницы фигурные балясины. Его собрат в надвинутой на глаза серой фуражке деловито колотил большим молотком по уже сдавшемуся, рухнувшему на пол буфету – колючие щепки, осколки стекла и фарфора брызгами летели в разные стороны. Одна щепка угодила в лицо костистому троллю с черной повязкой на глазу и тот быстро, грязно заругался: «Ты мне чуть второй зрачок не вынес, идиот!»
Лысый пухлый тролль в желтом длинном шарфе, много раз обмотанном вокруг шеи, тяжелым сапогом разбил стекло в окне и теперь и возвышался на подоконнике гордый, будто герой, совершивший подвиг. Его уши-тряпочки гордо развевались на ветру, как и шарф с кисточками. Горшок с бальзамином тролль, секунду подумав, тоже пнул сапогом – раздался глухой стук, горшок упал и треснул пополам. Цветок вывалился, рассыпалась кругом черная земля.
Еще один тролль, в узких красных штанах и таком же красном берете с помпоном, раскачивался на тяжелой коричневой, с золотом, портьере. Когда он начал карабкаться по ней к потолку, словно дикая обезьяна, тяжелый карниз с оглушительным грохотом рухнул на потертый ковер вместе с неудачливым верхолазом. Но тролль в берете нисколько не огорчился, только радостно хлопнул по ушибленному месту и весело, вдохновенно полез на другую штору.
Остальные тоже времени не теряли: кто-то размахивал топором – рубил старинный паркет, кто-то скрипуче царапал железкой стены. А один из троллей, видно, самый молодой, смахнул с серебристого столика всю посуду, забрался на него и, отталкиваясь ногой, звонко похохатывая, раскатывал вокруг всего этого безобразия.
Бедный розовый вершик Тиша восклицала, ахала и бегала по всему залу. Она пыталась подлезть под руку тролля, рубившего паркет, потом попробовала стащить со шторы верхолаза, наконец решила перегородить дорогу балбесу, катавшемуся на столике. Но я поспешно схватила ее за руку, чтобы она ненароком не попала под колеса.
– Что вы творите? – закричала я троллям. – Прекратите немедленно! Сейчас же остановитесь! Перестаньте!
Но никто не обратил на меня ровно никакого внимания – налет продолжался. С таким же успехом я могла бы покричать в окно на пролетавших мимо белых чаек.
В тот момент я очень пожалела, что не умею вопить так же голосисто, как хозяйка гостиницы Альда. Вот она-то смогла бы приструнить эту ушастую банду!
– Зачем вы это делаете? Откуда вы? Кто вам разрешил, наконец? – снова выдала я, но захрипела, закашлялась и чуть не сорвала голос. Хорошо, что пакостники хотя бы услышали меня и ответили нестройным хором:
– Марген! Господин Марген! Он, прямо скажем, приказал! Казначей!
– Что?! – не поверила я своим ушам. – Господин Марген приказал вам разнести весь дворец?
– Конечно! – толстый тролль в желтом шарфе тяжело спрыгнул с подоконника, подскочил ко мне и хитро поинтересовался: – Это вы, прямо скажем, госпожа Злата? Архитектор? Оформитель?
– Да, это я. А вы-то кто?
– Мы – работники! – гордо заявил тролль в шарфе и четко, будто совсем неразумной, объяснил: – Нас нанял господин Марген! Он сказал, что раз сюда заявилась архитекторша, то во дворце, прямо скажем, все нужно поменять! А для этого все нужно сломать! Просто всё-всё в мелкие щепки разнести! Мы это и делаем! Нам заплатили! А вы стойте и не мешайте!
– Но всё делается не так! – ошеломленно воскликнула я. – Ведь имеется проект реконструкции и ежедневный план! А то, что вы творите, – это просто безобразие! Кто у вас главный? Вы? Успокойте же остальных!
– Я не главный! И вы – не главная! У нас только один главный – господин Марген! Он нам звонкой монетой платит! – выкрикнул тролль и важно перекинул на другой бок длиннющий желтый шарф. И заинтересованно наклонил голову: – А что это там за беленькая дверь за лестницей? Может, там есть, прямо скажем, что-то интересненькое?
Ужаснувшись, что вся эта банда сейчас потоком рванет в рабочую комнату – в кабинет, где на столе аккуратно расстелен проект, над которым я так долго билась на Побережье, я решительно подскочила и заслонила собой дверь. Вершик Тиша подлетела туда же вместе со мной.
– Они вверх тормашками всё перевернут! – возмущенно пискнула она. – Как некрасиво! Я ведь только красоту…
Договорить она не успела – раздался новый чудовищный грохот. Это опять свалился бестолковый верхолаз в красной облегающей одежде – на этот раз вместе с тяжелыми полированными напольными часами. Часы обиженно и гулко завыли. Посыпалось разбитое стекло. И тролль снова не расстроился – начал скакать на месте, поглядывая, на что бы еще забраться.
Ирэна сдалась без боя – видно, спряталась на кухне или где-то еще, ее вообще не было видно. Зато появился рыжеусый Тони с громадной дворницкой метлой. Тощий, нескладный, но старательный, он беспорядочно размахивал метлой, точно хлопушкой для мух. Не издавая ни звука, он пытался раскидать по углам громил-троллей. Но что может сделать одна метла против целой шайки?
«Каких великолепных работничков прислал мне мерзкий Марген… – холодея, подумала я. – Да уж, настоящие мастера... Стало быть, это для них я выбирала костюм, чтобы произвести хорошее впечатление?» Я растерянно глянула на белые туфли-лодочки на каблуке-рюмке, на идеально сидевшие на мне черные брюки со стрелками, на двубортный васильковый пиджак, на жемчужную брошку. Нарядилась, дурочка! Для кого?! Для них?!
«С этими типами каши не сваришь… – мысли бились в голове, как железные шарики. – Вот если бы я согласилась на всё вчерашней ночью, Марген наверняка прислал бы мне обещанную хорошую трудовую команду. А я отказала – вот он и отомстил, отправил толпу бандитов. Гнать их отсюда метлой! Правильно делает Тони! Но как отвратительно отомстил мне Марген…. И это наверняка только начало!»
– Да перестаньте же! – закричала во весь голос я, когда толстый тролль в желтом шарфе все-таки полез к двери в большой кабинет. – Туда нельзя! Никуда нельзя, а туда тем более!
– А господин Марген сказал – везде можно! – возразил тролль и грубо оттолкнул отважную розовую Тишу – она встала передо мной и смело растопырила тонкие ручки в оранжевых перчатках, чтобы перегородить нахалу дорогу.
Во мне вспыхнула ярость. И я сделала то, что не делала никогда, – громко топнула и что было сил наступила на ногу толстощекого тролля. Прямо-таки вдавила каблук в его ступню! Тролль был не в ботах, а почему-то в сандалиях, и мой выпад оказался, наверное, очень болезненным. Он страшно выругался, отскочил от двери, в сердцах содрал со стены картину – какой-то скромный летний пейзаж – и что было сил грохнул ее об пол. Хорошо, что не об мою голову – а ведь мог бы!
Я выдохнула. По крайней мере, дверь я временно отвоевала.
Нашествие продолжалось, Тони беспорядочно бегал с метлой, Ирэна где-то пряталась, розовая Тиша вместе со мной обороняла вход в кабинет. А я смотрела на это шапито и соображала, что делать дальше.
Еще вчера я, пожалуй, просто бы расплакалась. Но я уже поняла, что слезами горю не поможешь.
Глянув на выбившегося из сил Тони, я вдруг от души его пожалела. Мне пришла в голову шальная мысль забрать у него метлу (пусть отдохнет!) и самой помахать ею. Нужно же что-то делать, в конце концов! Что я стою столбом?
В урагане бедлама я даже не поняла, как распахнулась тяжелая уличная дверь и знакомый мужской голос сурово произнес:
– Что здесь происходит?!
Глава 25. Что здесь происходит?
Волнуясь, я бросила взгляд на белую входную дверь – и увидела на пороге мрачного, как ночь, капитана Эдвина. Высокий, прямой, синеглазый, в голубом мундире с серебром, он выглядел как яркий солнечный луч посреди всего этого темного безобразия.
– Что здесь происходит? – повторил он еще строже, звонко щелкнув пальцами. – Немедленно прекратите!
Но серая банда, разносившая дворец, так увлеклась своим разрушительным делом, что попросту его не заметила и не услышала. Только тролль в длинном желтом шарфе, наступив порванной сандалией на разбитый им же пейзаж, обиженно проговорил, указывая на меня корявым пальцем:
– Что происходит? Да вот она лягается!
Эдвин заметил меня и его строгое лицо на миг просветлело. Он подошел, посмотрел на меня теплым синим взглядом, машинально провел ладонью по стоявшей рядом розовой Тише, и она покраснела и распушилась от радости. Эдвин поздоровался и тихо сказал мне, кивнув на разбуянившихся троллей: «Сейчас я их приструню, госпожа Злата. Но извините, будет немного громко».
Я с ужасом увидела, что капитан гвардии выхватил из-за пояса тяжелый блестящий револьвер с замысловатым узором и перламутровой инкрустацией.
– Что вы, не надо! – жутко перепугалась я, решив, что возмущенный Эдвин сейчас прицельно перестреляет всех троллей, как мишени в тире. Они, конечно, громилы и нахалы, но все-таки не заслуживают кровавой истории!
Но Эдвин, сделав успокоительный жест (блеснул перстень с сапфиром), цепко осмотрелся и, помедлив, дважды выстрелил в потолок. Он метко попал в железный крюк, на котором держалась старомодная люстра с газовыми рожками. Тяжелая люстра на погнутом металлическом каркасе, обвешанная бесчисленными шариками, капельками и бусинками, с невыразимым грохотом обрушилась на пол. Эдвин успел загородить меня и Тишу от брызнувшего фонтана осколков. Да и тролли, которые бегали, кто где, не пострадали – никто не был ранен. Только мелкий ушастый лоботряс, раскатывающий по залу, укатился подальше, спрятался под стол на колесиках, как под надежный навес, и, пискляво заверещав, прижал к пухлым щекам болтающиеся уши. Эдвин рассчитал точно – все остались целыми. Кроме люстры.
Долговязый дворецкий Тони, прислонившись к одной из колонн, почти слился с нею – стал таким же белым, как чудом сохранившиеся во всем этом бедламе некрасивые кособокие статуи.
Все замерли, точно заколдованные, на том месте, где были. Тролль на лестнице перепугано прижимал к груди выломанную фигурную балясину. Тролль-верхолаз в красном берете, свалившийся вместе с напольными часами, сам в ужасе раскачивал круглой головой, точно маятник. А тролль, бешено крушивший паркет, заледенел, словно заколдованный лесоруб, крепко сжимая костлявыми пальцами непомерно большой топор.
Когда топор с глухим звуком бухнул на испорченный паркет, все немного встряхнулись, выдохнули, будто получили команду «Вольно!» Но продолжали стоять с озадаченным, туповатым, испуганным выражением. Все – и даже, пожалуй, я.
– А теперь кто-то может мне объяснить, что тут происходит? – сурово поинтересовался Эдвин, возмущенно ощупывая глазами нахальных троллей. Револьвер всё еще был в его руке, и никто даже не думал шевелиться.
– Господин Эдвин, простите, мы не сами, мы по поручению... – пролепетал пухлый тролль в желтом шарфе – нервничая, он отрывал от шарфа одну кисточку за другой и разбрасывал их по полу.
– По поручению! По приказу! Заставили! – вразнобой заголосили насмерть перепуганные тролли.
– Всем молчать! – вскинул руку Эдвин и сурово кивнул толстому троллю в сандалиях и желтом шарфе. – Ты говори. Кто вас сюда прислал?
– Господин Марген… Нас прислал именно он…. Мы не сами… – то бледнея, то зеленея, пролепетал тролль, дергая концы шарфа. Кисточек уже не осталось – все оторвал, поэтому он нервно накручивал шарф на руку.
– С какой целью?
– Он сказал, что мы будем командой… Вот ее командой, – тролль дрожащей рукой показал на меня. – Что она будет дворец налаживать, а мы – ломать… То есть сначала мы – ломать, а потом она налаживать… И снова то же… Налаживать – ломать…. И обратно... Вот.
– Вы – команда? Банда вы, а не команда! – в сердцах сказал капитан Эдвин. – Ну-ка убирайтесь отсюда, чтобы духу вашего во дворце не было!
– Но ведь сам господин Марген приказал… – вяло пискнул молодой тролль из-под стола с колесиками. Он опасливо морщился и загородился серебряным подносом.
– Господина Маргена беру на себя! А вы выметайтесь немедленно, если не хотите, чтобы я выстрелил не только в люстру! Хотя… – при слове «выметайтесь» Эдвин внимательно посмотрел на дворецкого Тони, который так и стоял у колонны, крепко сжимая большую тяжелую метлу. – Прежде чем уйти, приберите-ка тут за собой. Умели разрушить, умейте и убрать. С остатками люстры тоже разберитесь. Господин дворецкий… – Эдвин обернулся к Тони. – Вооружите-ка этих негодяев вениками, совками и тряпками. Есть у вас такое в хозяйстве?
Рыжеусый тощий дворецкий Тони, который наконец пришел в себя, быстро-быстро закивал, кинулся куда-то, уронив метлу, и мгновенно вернулся с коричневой колючей охапкой связанных веток. Веники он лихо раскидал в руки троллям – и те послушно их порасхватывали.
– А я не могу подметать, у меня, кажется, травма! – пискнул тролль-верхолаз в красном берете с помпоном, резво подпрыгивая и старательно растирая то одно, то другое бедро. – Я вообще работать не могу! И не хочу! И не буду!
Эдвин хмыкнул, посмотрел на меня, шепнул: «Как зовут дворецкого?» «Тони», – так же тихо ответила я.
– Господин Тони, а если у кого-то вот такая «травма», как у этого наглеца и лентяя, – Эдвин кинул взгляд на скачущего тролля в красном наряде, – то разрешаю вылечить ее тем же веником. Вы остаетесь за старшего, господин дворецкий, и не надо никого тут жалеть.
Тролль в берете мгновенно вытянулся и, забыв про «травму», принялся старательно подметать осколки. Все остальные, недовольно поглядывая друг на друга и на Тони с большой метлой, тоже, бурча, принялись за дело. А с жестким и мрачным Эдвином они даже боялись столкнуться взглядом.
– Ну вот и решили проблему, уважаемая Злата. К сожалению, иногда приходится действовать и вот так. Жаль, конечно, что пришлось пожертвовать парадной люстрой. Но я уверен, что вы всё равно бы ее вскоре поменяли, – Эдвин посмотрел на меня, тень суровости мигом сошла с его лица, а жесткий взгляд прояснился. Он улыбнулся – и я вновь поразилась, как меняет строгое выразительное лицо искренняя улыбка. В Эдвине снова появилось что-то юное, задорное, мальчишеское. Я покраснела и подавила острое желание взять его за руку.
– Благодарю вас, господин Эдвин, вы опять мне помогли, – проговорила я, вспомнив, как быстро он вчера вычислил воришку тролля Бина, стянувшего магические предметы. – Я очень рада видеть вас снова… – и поспешно добавила. – Ведь без вас я не справилась бы с этой ужасной оравой!
– Да, нелегко совладать с этими балбесами и пакостниками, они буйные и совершенно неуправляемые, – кивнул Эдвин.
– Но вам, однако, это удалось, – уважительно заметила я, глядя, как толстый тролль в желтом шарфе старательно намывает полы там, где вывалился из горшка несчастный цветущий бальзамин. У него ничего не выходило, он только размазывал землю по полу, везде оставляя грязные пятна. Дворецкий Тони, схватившись за голову, раздраженно отобрал у него тряпку и, покачав головой, сунул в руки веник.
– Тролли – это ведь всего лишь мелкие сошки, – заметил Эдвин. – А вот их повелитель – человек умный и коварный. Господин Марген ничего не делает просто так, не подумав. Стало быть, он специально собрал для вас команду из троллей понаглее. Скажите, Злата, возможно, у вас с господином Маргеном случился вчера конфликт? Или, может быть, произошло что-то другое?.. – глаза Эдвина снова потемнели.
Я глубоко вздохнула, покачала головой и ничего не ответила. Вспоминать вчерашний вечер мне совсем не хотелось, и я не знала, стоило ли о нем рассказывать Эдвину. У него имеется револьвер – а вдруг Эдвин, возмутившись, пристрелит Маргена и за это ему отрубят голову? Я же не знаю законов Сапфирового королевства… А может быть, здесь приняты дуэли, и тогда погибнуть может Эдвин, а я не могу этого допустить!
И лишь с ним мне так тепло, так спокойно…
«А ну-ка перестань! – строго подумала я. – Ты только второй день знакома с Эдвином! Не строй иллюзий. Неужели не помнишь, как это больно, когда они разрушаются?!»
Но Эдвин не был иллюзией – он был человеком, к которому меня сумасшедше тянуло, хотя я отчаянно боялась себе в этом признаться. Мне хотелось прикоснуться к его высокому светлому лбу, на который падала каштановая прядь, дотронуться до сильных, красивых рук, обнять за крепкие плечи…
Я выпрямилась, будто стряхивая с себя наваждение.
– Вот, оказывается, какими они могут быть старательными! – усмехнулся Эдвин, глядя на суетящихся, хлопочуших троллей.
С лестницы спустилась тощая экономка Ирэна в белом платке. Она вцепилась в перила, потрясенно глядя на рабочую суету, которую бестолково развели тролли, и перевела взгляд на Эдвина и на меня. Что-то мелькнуло в ее зрачках, недовольно дернулись тонкие бледные губы – стало понятно, что Эдвину она вовсе не рада. Но Ирэна постаралась скрыть неприязнь и, сделав неловкий книксен, холодно поклонилась. Видимо, капитана Эдвина знали абсолютно все в этом королевстве.
– Добрый день, господин Эдвин! – подчеркнуто вежливо произнесла она. – Меня зовут Ирэна, я домоправительница Хрустального дворца. Мы никак не ожидали увидеть вас сегодня в нашем скромном пристанище. Господин Марген не предупреждал о вашем визите. Что ж, искренне рады! Искренне рады!
Я видела, как «искренне рада» эта лицемерная женщина – ее белое лицо стало еще бледнее, а гладкий мраморный лоб сморщился, будто пошла трещинами побелка.
Эдвин вежливо кивнул.
– Здравствуйте, госпожа Ирэна, – и проницательно поинтересовался у экономки. – А вы, как я вижу, не слишком удивлены появлению этих… существ? – он кивнул в сторону троллей.
– Ну, как вам сказать, – замялась Ирэна, отводя глаза в сторону. Но солгать капитану Эдвину не смогла – слишком уж пронзительным стал взгляд его голубых глаз. – Господин Марген предупредил меня, что с утра явится команда мастеров для реконструкции дворца. Поэтому я была в курсе, что они прибудут.
– Да уж, превосходные мастера, просто потрясающие… – развел руками Эдвин, с усмешкой глядя, как два тролля, толкаясь и переругиваясь, неуклюже пытаются поднять тяжелые разбитые напольные часы. – Госпожа Ирэна, я предлагаю вам как домоправительнице тоже заняться делом и помочь дворецкому навести порядок. – Эдвин заметил, как Тони, выбиваясь из сил, хватает за шиворот то одного, то другого тролля, чтобы указать тем, чем нужно заняться.
– Мне? Выполнять грязную работу? О нет… Что вы! Это невозможно! Это, я бы сказала, даже возмутительно! – презрительно протянула Ирэна. – Простите меня, господин Эдвин, но ведь я домоправительница, а не поломойка. И вообще… – она столкнулась с очень спокойным, очень холодным взглядом Эдвина и не договорила фразу, будто подавилась словами.
– Я и не предлагаю вам натирать полы, – невозмутимо возразил капитан Эдвин. – Я требую, что вы тоже приняли участие в общем деле. Ведь вы здесь работаете. Как представитель королевского двора, я вполне имею право дать вам такое указание. Или вы не намерены его выполнять?
Лицо Ирэны дернулось, но она почтительно кивнула.
– Что вы, вы меня не так поняли, – сразу пошла на попятную она. – Конечно, я все выполню. Безусловно.
– Госпожа Злата, а у вас есть какие-то просьбы или пожелания? – обернулся ко мне Эдвин. – Сегодня у меня есть время, чтобы чем-то помочь вам.
Глава 26. Королева Гаринда
– Да, капитан Эдвин, – секунду помедлив, произнесла я. – Я бы хотела осмотреть дворец. И если вы не слишком заняты, я бы попросила сопроводить меня.
– С удовольствием составлю вам компанию, – кивнул Эдвин.
Ирэна бросила на меня негодующий взгляд. В нем читалось, как в букваре: «Что это еще за совместные прогулки?!», но меня не тревожило ее возмущение. Я холодно попросила у нее ключ от рабочего зала – нельзя было допустить, чтобы туда пробрались тролли. Ирэна тяжело вздохнула, будто я предложила ей какую-то сложную работу, и, пошарив в перекинутой через плечо белой сумке, отцепила от связки маленький бронзовый ключик с желтым ярлыком.
Шагнув в светлый, просторный рабочий зал, я еще раз с удовольствием бросила взгляд на расстеленный на громадном столе проект. А затем взяла с полки толстый блокнот в кожаном переплете и отточенный синий карандаш, чтобы, разглядывая дворцовые интерьеры, делать нужные пометки.
Когда я вышла, накрепко заперев дверь, и увидела, что возле лестницы меня ожидает капитан Эдвин, на душе впервые за много дней или даже месяцев стало спокойно.
– Тиша, ты пойдешь смотреть дворец? – обратилась я к розовому вершику, которая нетерпеливо подпрыгивала, глядя, как неумело и суетливо возятся тролли.
– Нет, если позволите, не пойду… – мигом отозвалась она. – Я буду здесь наводить красоту. Я ведь красоту очень люблю… – и, кинувшись к разбитому горшку с цветком, закричала дворецкому Тони. – Красивый цветок! Живой! Пересажу! Дайте мне новый вазон!
Видно, не зря она долго жила у Альды – выучилась голосисто кричать, только довольно пискляво.
Эдвин вежливо пропустил меня вперед, и мы направились вверх по белой мраморной лестнице, сопровождаемые злобными взглядами Ирэны.
– Неприятная женщина, – не удержалась я, когда мы поднялись на второй этаж.
– Каждый выбирает помощников по себе, – отозвался Эдвин. – Неудивительно, что господин Марген нанял именно такую экономку. Но, кстати, немой дворецкий, на мой взгляд, вполне достойный человек.
– Да, Тони хороший, – кивнула я и поежилась, вспомнив вчерашний ужасный вечер. Если бы не покладистый Тони и не отважная розовая Тиша… Нет, я даже думать не хочу о том, что бы со мной случилось!
Мы поднялись в просторный зал с колоннами, украшенный мрачноватыми пейзажами и большими напольными вазами с длинными стеблями сухоцветов. Из зала в обе стороны тянулись анфилады комнат: спальни, кабинеты, маленькие гостиные. Мне захотелось везде немедленно снять шторы, распахнуть окна и даже содрать со стен шелковую обивку – так противно пахло сыростью, старостью, плесенью, а кое-где и гнилью. В облицованном камнем переходе мимо нас ветром пронеслись две серые мышки. Я даже не вскрикнула, только поморщилась, а Эдвин посмотрел на меня с уважением. Но что там – мелкие грызуны! В одной из темных ниш над потертым креслом спокойно дремала огромная черная летучая мышь. Она висела вниз головой, слегка покачиваясь, и была, кажется, вполне довольна жизнью. Но когда Эдвин осторожно взял ее и выпустил в одно из окон, она обрадовалась еще больше и преспокойно улетела.
Комнаты во дворце походили одна на другую: мрачный колорит, пыльные портьеры, чугунные подсвечники, потухшие камины. Мебель в некрасивых, мешковатых чехлах. Тусклые зеркала, покрытые, точно трещинами, серой, будто седина, паутиной. Старинные бронзовые люстры. Я вздохнула – вспомнила, что на родном Побережье уже почти везде имеется электричество. Но в Сапфировой стране дома освещаются по старинке.
Мы шагали по коридорам, лесенкам, анфиладам и переходам. Заглядывали в самые укромные уголки – чуланы со сломанной мебелью, мешками с поеденной мышами крупой, разбитыми светильниками и треснувшими плафонами. Поднялись даже на пустой чердак. Там, вместе расчихавшись от вековой пыли, мы разом засмеялись, точно подростки – и вдруг посмотрели друг на друга, покраснели, умолкли.
Когда мы спускались с чердака и Эдвин подал мне руку, я испуганно ощутила, как на меня нахлынула океанская волна нежности. Обрушившееся чувство к малознакомому человеку было похоже на сильный шторм, и я чувствовала, что не в силах справиться с этой стихией. Такого я не испытывала никогда, даже в юности, с Марисом. Когда начинались мои отношения с будущим мужем, я была юной романтичной девочкой. То, что происходило со мной сейчас, ничем не напоминало давнюю полудетскую влюбленность.
Я без конца делала пометки в блокноте, но буквы и цифры выходили неровными – пальцы подрагивали от странного, но приятного волнения.
То и дело мы натыкались на белые скульптуры, изображавших жеманных женщин с цветочками, платочками, кувшинами. У статуй были одинаковые плоские лица и неестественные, будто приклеенные улыбки. Эти фигуры созданные бесталанным скульптором, выглядели во дворце неуместно. Я подсчитала их и сделала пометку в блокноте – двенадцать. Мне точно придется избавиться от них – слишком они уродливые.
В галереях я рассматривала парадные портреты сановных персон – мрачные, запыленные, почерневшие от времени и сырости. То ли оттого, что все картины были выполнены в темных тонах и в одном стиле, то ли от скудного освещения люди в коронах казались похожими – полными, круглолицыми, высокомерными, лощеными.
– Капитан Эдвин, а есть ли здесь портрет королевы Гаринды? – поинтересовалась я. – Мне хочется на нее посмотреть. Ведь именно ей когда-то принадлежал Хрустальный дворец.
Эдвин остановился, прищурился, кинул взгляд на картину – и протянул руку.
– Да, вот она, – указал он. – Ее Величество Королева Гаринда.
Я задержалась перед золоченой рамой, украшенной резными виноградными листьями. Мне показалось, что изображенная на портрете темноволосая дама отличается от других коронованных особ. Нет, она выглядела такой же полной, солидной, серьезной. Но в ее глубоких карих глазах не было властной надменности – только великая грусть. И я вздрогнула – мне показалось, что я где-то видела эту женщину.
Хотя это было, конечно же, невозможно, – просто обман зрения. Ведь старая королева умерла больше десяти лет назад.
Но вдруг на меня сошло озарение. Как я сразу не догадалась! Ведь именно эта женщина изображена на картине, которая украшает мою комнату! Только там она выглядит серьезной, а здесь – уставшей и слишком печальной, будто озабоченной многими проблемами.
– Ее величество кажется очень грустной, – обернулась я к Эдвину. – Может быть, вам доводилось знать ее при жизни?
– Да, я хорошо знал королеву Гаринду, – просто ответил Эдвин. Будто это самое обычное дело – быть знакомым с первым лицом государства. – Моя мама, светлая ей память, служила фрейлиной, а меня, еще мальчика, взяли во дворец. Я стал пажом Ее Величества Гаринды, поэтому все эти комнаты, галереи и залы мне вполне знакомы. Но пажом я служил совсем недолго. Несмотря на уговоры матери, отец решил, что придворная жизнь – не для меня, поэтому записал в Военный лицей. И знаете, я ему благодарен. В лицее я чувствовал себя гораздо лучше, чем во дворце. По крайней мере, там не приходилось играть какие-то роли.
– В жизни Королева Гаринда была такой же, как на портрете?
– Вы знаете, да, – подумав, ответил Эдвин. – Я помню ее грустные глаза. У нее ведь была не слишком счастливая судьба. Королева Гаринда рано овдовела и рано получила власть. А ведь власть – это большая ответственность! Она была строгой, прямолинейной, но никто не мог упрекнуть ее в излишней жестокости. Гаринда пересмотрела суровые законы: отменила показательные казни на площадях и окончательно запретила казнить женщин. Она позаботилась о простых людях – даже бедняки в Сапфировой стране получили крышу над головой. Благодаря ее разумному правлению пополнилась королевская казна. В королевстве появились новые больницы и школы, фабрики и фермы, мастерские, лавочки, рынки. И сейчас и люди, и тролли вполне могут заработать себе на кусок хлеба, если они, конечно, не сидят сложа руки. Да и сама королева Гаринда была каждый день так занята, что ей просто некогда было заниматься, например, обновлением интерьеров дворца. Что же касается нынешнего состояния королевской казны… Пожалуй, я не буду говорить об этом, так как это не мое дело.
Я вспомнила морщинистый лоб казначея Маргена, его противные шишковатые пальцы, мерзкие слова о том, что он может когда угодно запускать руку в сундуки с королевским богатством – все равно деньги никто не считает… И поняла, что этот отвратительный тип попросту разбрасывается серебром и золотом, которые честным трудом нажила прежняя мудрая властительница.
– По вашим словам, королева Гаринда была очень разумной и порядочной, – заметила я. – Почему же невестка, ныне – королева Мара – не нашла с ней общего языка?
– Королева Мара – очень непростой человек, – коротко сказал Эдвин. – Но она любит власть. Король Арий еще при жизни издал закон, по которому, в случае его смерти, корона обязана достаться супруге, – видимо, она настояла. А по прежним правилам трон должна была получить принцесса Инна.
– Дочери королевы Мары? – уточнила я.
– Падчерице, – спокойно исправил меня Эдвин. – Принцесса Инна – дочь короля от первого брака. Его прежняя супруга скоропостижно скончалась, и король женился на Ее Величестве Маре – капитан помолчал и добавил. – А принцесса Инна, мне кажется, правила бы достойно. Она неплохая девушка, боевая, чем-то похожа на бабушку Гаринду. Мы даже играли с ней в детстве, хотя она младше меня.
«Инна – неродная дочь королевы! Теперь понятно, почему Ее Величество Мара относится к ней прохладно... – подумала я. – Даже выслала принцессу из страны – с глаз долой! Интересно, а какая она – эта Инна, которую Эдвин назвал неплохой? Наверное, очень красивая...»
Это было неправильно, невозможно, ужасно, но у меня закололо сердце от ревности к незнакомой принцессе, для которой я и должна изменить этот дворец.
Глава 27. Немного о привидениях
Пока мы с капитаном Эдвином обходили громадное здание, я исписала половину пухлого блокнота в кожаной обложке. Обозначения, которые я там отмечала, могла разобрать только я. Например, «пкр» – поменять перекрытия; «обл» – заняться облицовкой; «мзк» – разместить мозаику; «втр» – установить витраж. Иногда я делала небольшие зарисовки и выводила большую жирную букву «К!» с восклицательным знаком. Это означало, что мне придется воспользоваться волшебной кистью и особым альбомом. Кисть я планировала применять в основном для внутреннего убранства. Мне проще самой нарисовать витраж, плафон, лепнину или светильник, чем заказывать это у мастеров и ждать работу месяцами.
– А где вас поселили, Злата? – поинтересовался капитан Эдвин, когда мы проходили по очередному коридору. – В каком отеле?
– Почему же в отеле? Я буду жить здесь, во дворце. Комната у меня вполне приличная, – проговорила я, вновь что-то отметив в блокноте. – Моя спальня находится в левой галерее. Мы проходили мимо нее, только не заглянули.
– Вам дали комнату в левом флигеле? – нахмурился Эдвин. – Я полагал, что вас устроили в центре Сапфира, а сюда вы выезжаете на работу. Поэтому и приехал, чтобы поздравить вас с первым рабочим днем… Знаете, Злата, я сегодня же я займусь тем, чтобы вы перебрались в другое помещение. А во дворец вас ежедневно будет возить экипаж, об этом я позабочусь. Я поручу снять для вас хорошую квартиру или номер в отеле, – он уловил мой взгляд и ласково улыбнулся. – Не переживайте, гостиницы в столице приличные, не такие, как отель Альды в Приграничье. Вы можете поселиться в «Синей короне» на улице Красных Роз или в «Отважном льве» недалеко от Снежного дворца. В каждом из них отличная кухня и уютные комнаты. А на работу будете добираться в карете.
