Текст книги "Громкие убийства"

Автор книги: Светлана Хворостухина

Соавторы: Елена Доброва,Людмила Смирнова,Галина Гальперина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 25 страниц)

Барковский признался, что Поповских поручил ему следить за Холодовым. Помогали ему в этом Морозов и Капунцов. Барковский также утверждал, что видел, как Морозов собирает мину в дипломате. В день взрыва Поповских попросил его забрать у Морозова дипломат с «компроматом для „МК“» и положить его в камеру хранения на Казанском вокзале.

Капунцов рассказал, что вместе с Барковским следил за Дмитрием. Затем Поповских объяснил Капунцову, что для «имитации покушения» на Холодова необходимо передать ему «некий контейнер», при открытии которого произойдет взрыв дымовой шашки.

Уже в первые дни судебного процесса стало ясно, что дело может рассыпаться. Несмотря на то что во время следствия все задержанные признались в убийстве, в суде они от своих прежних показаний наотрез отказались. Впрочем, следователи прогнозировали такой оборот событий. Еще до начала первого заседания суда у «Матроски» стояли люди с плакатами «Полковник Поповских – боевой офицер, а не убийца», «Поповских – на свободу, олигархов – на нары». В оправдание своих противоречивых показаний Поповских объяснил суду, что признался в убийстве по причине своего болезненного состояния. Таким образом он якобы добился, чтобы его отпустили из тюрьмы в госпиталь, где Поповских сделали операцию на щитовидной железе.

Главный организатор убийства утверждал, что у него не было мотивов для ликвидации Дмитрия Холодова, статьи которого он считал не более чем легкомысленными. Несостоятельность «карьерного мотива» Поповских объяснил одним предложением: «У меня для карьеры все было». Опроверг он и показания ефрейтора Маркелова, заявив, что, возможно, он и похвалил подчиненных именно такой фразой, но «хорошо сработали» – это вовсе не значит «хорошо убили».

Другие подсудимые на выдвинутые им обвинения отвечали в том же духе. Все твердили, что, поскольку являются профессиональными диверсантами, любой из них мог собрать взрывное устройство, вмонтированное в кейс. Но, как остроумно заметил подсудимый Сорока: «Я мог и ракету в космос запустить, но я же ее не запускал». Таким образом, все подсудимые опровергли предъявленные им обвинения и заявили о своей непричастности к гибели журналиста. По их словам, дело против них было просто-напросто сфабриковано.

Памятник на Ваганьковском кладбище

Взрывотехническая экспертиза так и не смогла точно установить мощность и тип взрывного устройства. Около полугода у экспертов ушло на споры о массе заложенной в дипломат взрывчатки и о том, мог ли взрыв такой силы вызвать несовместимые с жизнью травмы.

Первая экспертиза показала, что масса заложенной в дипломат армейской тротиловой шашки составляла 200 граммов. Повторная экспертиза опровергла эти данные и установила, что масса взрывчатки была не более 50 граммов и что это был не тротил, а какое-то другое вещество. Некоторые эксперты объясняют такие противоречивые результаты невозможностью точного определения массы заряда на основе изучения остатков взрывчатого вещества.

Адвокаты же поспешили заявить о том, что выводы повторной взрывотехнической экспертизы полностью опровергают обвинение, предъявленное их подзащитным, поскольку следствием установлено, что с армейских складов Западной группы войск был похищен тротил.

Следствие долгое время рассчитывало на показания 28-летнего Барковского. От своей вины он как будто бы не отказывался и рассказал следствию о том, что после того как Морозов показал ему Холодова, он в течение 10—12 дней вел за ним слежку.

Однако вскоре было обнаружено письмо Барковского, которое он переслал на волю перед тем, как сделал признание. Экспертиза установила, что это заявление было действительно написано рукой Барковского, по всей вероятности до того, как он начал давать признательные показания.

В послании говорилось: «В силу сложившихся обстоятельств в настоящий момент должен сделать следующее заявление. Все показания, которые я дам о моем якобы участии в подготовке и осуществлении убийства корреспондента газеты „Московский комсомолец“ Дмитрия Холодова являются самооговором, на который я вынужден был пойти, чтобы прекратить постоянное моральное и психологическое давление на меня со стороны оперативных сотрудников и следователей и не дать им осуществить свои угрозы в адрес моей семьи. В частности, следователь генеральной прокуратуры С. В. Емельянов высказывал подобные угрозы в присутствии моего защитника, о чем я сделал заявление на имя генерального прокурора.

Я также хочу заявить, что мне ничего не известно о каких-либо участниках убийства Дмитрия Холодова и все мои показания по поводу других лиц являются клеветой. Я был вынужден их дать, находясь под вышеуказанным давлением. Все вышеуказанные заявления я сделаю и на суде…»

Еще одним явным провалом следствия стали показания свидетелей, которые не торопились являться в суд, а если и приходили, то своими показаниями вносили в дело еще большую путаницу и так же, как и подсудимые, отказывались от слов, высказанных в процессе следствия. Кроме того, один из свидетелей подтвердил абсолютное алиби Константина Мирзаянца.

Проанализировав все данные на суде показания, суд пришел к следующему выводу: во-первых, подсудимые вынуждены были дать признание под давлением следствия, во-вторых, показания между собой не совсем согласуются и, в-третьих, показания подсудимых никакими другими свидетельствами не подтверждены.

Между тем ни одного доказательства давления на обвиняемых выявлено не было. «Несогласованность» показаний не может быть объяснена давлением следствия, которому нестыковки просто-напросто ни к чему. Можно, конечно, предположить, что подсудимые любой ценой пытались доказать свою невиновность и оговорить соучастников, однако о подобных действиях в суде не упоминалось. Некоторые свидетели в суде подтвердили свои показания, говорящие о виновность подсудимых, но суд по какой-то причине счел их несостоятельными. Зато нашлись новые свидетели, ранее в деле не фигурировавшие, которые подтвердили алиби подсудимых, и суд признал их достоверными.

Так, Барковский, изменив свои прежние показания, заявил, что 17 октября он рано утром уехал в город Рязань. При этом он ссылался на свидетелей, которые якобы могли подтвердить, что видели его там в «нужное время». Однако ни один из опрошенных свидетелей, о которых говорил Барковский, не подтвердил его слова. Но суд не взял в расчет эту несостыковку.

На протяжении всего предварительного следствия Поповских и Мирзаянц ни разу не вспомнили о том, что 17 октября они ездили в город Королев для того, чтобы подготовить визит министра обороны Грачева в местную школу. Об этом они заявили в суде.

Оказалось, что Поповских обнаружил запись об этом в своей записной книжке, когда знакомился с материалами дела. Однако в последний день допросов выяснилось, что книжка с такой записью в материалах дела не значилась. Узнав об этом, Поповских отказался от этого показания. Между тем нашлись свидетели, которые тут же подтвердили пребывание Поповских и Мирзаянца в Королеве, хотя ранее никогда об этом факте не упоминали.

По ходатайству адвокатов обвиняемых на суд были вызваны свидетели, которые ни разу не появлялись в ходе предварительного следствия. Они и подтвердили алиби подсудимых. Таким образом, 26 июня 2002 года Московский окружной военный суд объявил, что, поскольку «органы предварительного следствия не представили объективных доказательств» участия подсудимых в убийстве Дмитрия Холодова, он выносит для всех оправдательный приговор. В результате все подсудимые были освобождены из-под стражи прямо в зале суда. Согласно тексту приговора, их вина в ходе судебного процесса не доказана.

С таким решением не согласны ни прокуратура, которая в лице гособвинителя Ирины Алешиной требовала для подсудимых наказания в виде 9—15 лет лишения свободы, ни родители Дмитрия Холодова. Такой исход дела Ирина Алешина объясняет ошибками, которые были допущены в ходе предварительного следствия. В частности, защитникам обвиняемых на основе видеоматериалов удалось доказать, что осмотр места происшествия был проведен незаконно, поскольку при этом отсутствовали понятые. В то же время гособвинитель оправдывает эти ошибки неопытностью и растерянностью выехавших на место происшествия следователей, которые никогда ранее не сталкивались с подобными убийствами.

Как бы то ни было, первое громкое политическое убийство так и осталось нераскрытым. Однако прокуратура не собирается отправлять дело в архив. Ирина Алешина заявила, что она со своими коллегами намерена бороться за отмену оправдательного приговора и уверена, что разум, справедливость и закон все-таки восторжествуют. Так что нам остается лишь наблюдать за дальнейшим развитием событий вокруг дела об убийстве Дмитрия Холодова.

Дело об убийстве Влада Листьева: следы, ведущие в никуда

Шоумена и бизнесмена Владислава Листьева нашли мертвым в начале десятого вечера 1 марта 1995 года на площадке между первым и вторым этажами в подъезде собственного дома на Новокузнецкой улице, 30. Вероятно, убийца вошел в подъезд вслед за Листьевым. Стрелял он дважды из браунинга с глушителем. Как установило следствие, выстрелы производились прямо от входной двери. Первая пуля прошла через мягкие ткани предплечья, потому что Влад успел закрыть голову рукой. Потом он пытался убежать от убийцы вверх по лестнице, но споткнулся и упал. Тут его и настигла вторая пуля, которая попала в голову и оказалась смертельной. Эксперты установили, что Листьев скончался на месте.

Владислав Листьев

Версия о хищении сразу же была исключена. Убийца не тронул ни дорогой кожаный портфель Влада, ни портмоне, в котором лежало полторы тысячи долларов и около миллиона рублей. Орудие убийства (кстати, нестандартного калибра) киллер забрал с собой, что профессионалы практикуют только в исключительных случаях.

В соседнем подъезде обнаружили горку скорлупок от фисташек, которые соучастник исполнителя, волнуясь, грыз в ожидании своей жертвы. По всей вероятности, он должен был дать сигнал о появлении Листьева убийце, прятавшемуся за углом дома.

За полтора часа до своей гибели Листьев провел в прямом эфире передачу «Час пик». В половине девятого он позвонил по мобильному телефону своей супруге Альбине и сообщил ей, что скоро приедет домой. Спустя два часа, в половине одиннадцатого, дикторы программы новостей НТВ первыми объявили об убийстве Листьева. До глубокой ночи у дома на Новокузнецкой стояли люди, в том числе и известные всей стране. Выдвигались первые версии, звучали фамилии тех, кому выгодна была смерть Влада. В основном это были две очень известные фамилии.

Сразу после убийства следственную группу по делу Листьева возглавил следователь по особо важным делам при генеральном прокуроре России Вениамин Угаров, на счету которого было множество раскрытых преступлений. Следственная группа довольно активно взялась за дело. Вскоре в деле Листьева появились первые результаты: группа вплотную приблизилась к некоторым VIP-персонам, близким к прежним обитателям Кремля. Тут-то следствие и столкнулось с первыми серьезными проблемами. Угаров был от дела отстранен. Вскоре следователя, который держал в своих руках все нити расследования, отправили в отпуск, а потом и вовсе убрали из прокуратуры. Возмущенные подобным беззаконием, многие профессионалы ушли вслед за ним.

Следствие выдвинуло несколько версий, касающихся мотива этого преступления: коммерческую, политическую и бытовую. Начнем с описания последней версии, которую распространяли некоторые средства массовой информации. Забегая вперед, скажем, что подтверждения это предположение так и не получило.

Согласно бытовой версии, к преступлению могла быть причастна первая жена Влада Ирина Лесина. Она, якобы дождавшись популярности бывшего супруга, подала на алименты. С годами ее амбиции постепенно возрастали, так что после гибели Листьева его дочь Виктория, которой к настоящему времени исполнилось 19 лет, получила 3/ 8доли наследства: машины «вольво», «мазду» и «ВАЗ-21093», земельный участок в Подмосковье и две московские квартиры площадью 69 и 121 квадратный метр.

Ходили слухи, что девочка никогда не встречалась со своим отцом и что видела его только по телевизору. Влад оставил первую жену до того, как дочь успела появиться на свет, потому что считал, что это не его ребенок.

Со второй супругой, Татьяной, жизнь у Влада также не сложилась. Их сын умер в возрасте шести лет. Близкие люди рассказывали, что Листьев очень тяжело переживал смерть мальчика, много пил. В результате его второй сын, Саша (сейчас ему 18 лет, он учится в Англии), отцовским вниманием избалован не был.

В 1989 году Листьев разошелся со второй женой. В этом же году его чуть было не уволили из «Взгляда» за недисциплинированность. И тут в его жизни появилась 25-летняя девушка, художник-реставратор Альбина Нагимова, которая помогла ему с честью выдержать все испытания и вернуться к полноценной жизни.

Вскоре Влад стал автором и ведущим нового проекта развлекательной программы «Поле чудес», которую до сих пор зритель воспринимает на ура. Его карьера резко пошла в гору. Листьев занял кресло генерального продюсера новой телекомпании «ВИД».

Через три года после гибели Листьева его вдова Альбина соединила свою судьбу с режиссером телекомпании «ВИД» и давним другом семьи Сергеем Разбашем. Так же как и у Влада, в его руках находился значительный процент акций телекомпании. Объединив свои акции, молодожены стали самыми крупными владельцами «ВИДа». Со стороны это выглядело как слияние капиталов.

Владислав Листьев

На этом и была основана версия заинтересованности этих двух людей в смерти Листьева. Кроме того, у Альбины был еще один повод к убийству – банальная ревность. Ходили слухи, что у Влада за год до его гибели появилась любовница – молодая медсестра, которая даже присутствовала на его похоронах. Наиболее популярной и правдоподобной является коммерческая версия убийства известного телеведущего. Всего за 34 дня до своей гибели 38-летний Влад Листьев был назначен на должность генерального директора Общественного российского телевидения (ОРТ), созданного на базе первого канала. Влад предпринял ряд шагов по реформированию канала, чем нажил себе влиятельных врагов.

В 1993 году Листьев создал независимую телекомпанию ВИД, которая, наряду с производством телепрограмм, занималась размещением рекламы на первом канале. Между тем Борис Абрамович Березовский, который в недавнем времени опубликовал мемуары президента Ельцина, стремился установить свой контроль над системой телевещания, чтобы обеспечить себе долгосрочную поддержку Кремля и доступ к рекламному бизнесу. Сложившаяся на первом канале атмосфера как раз к этому располагала.

Борис Березовский говорил: «По существу все, что происходило на первом канале, было как бы самым ярким проявлением коррупции в России. Было создано много-много разных малых акционерных обществ, которые выкупали какие-то кусочки времени. Вот, значит, с одной стороны, есть бюджетные деньги – 250 миллионов долларов. За этот счет осуществляется производство программ. С другой стороны, есть частые компании, которые… за счет бюджетных денег производят рекламный продукт, передачи, получают деньги за рекламу».

Иными словами, задолго до создания ОРТ государственный канал поделили между собой несколько частных лиц, по сути дела, державших под своим контролем продажу рекламного времени.

В то время процветало более десятка рекламных агентств, которые оптом и по дешевке скупали на первом канале эфирное время, а потом продавали его за твердую валюту компаниям, желающим разместить свою рекламу на телевидении. Причем львиную долю денег рекламодатели выплачивали в обход кассы «Останкино» нужным людям. Не случайно после гибели Листьева Александр Яковлев, возглавивший после него канал, заявил, что ежемесячный доход от рекламы составляет около 9 миллионов долларов. При этом 7,5 миллионов неизвестно куда исчезают.

К концу 1994 года более половины рекламного времени на первом канале находилось под непосредственным контролем агентства «Премьер СВ», во главе которого стоял 36-летний Сергей Лисовский, сколотивший себе капитал на организации в Москве молодежных дискотек.

Серьезными его конкурентами были только «Интервид» Листьева и торгово-промышленная группа «БСГ», которой руководил Глеб Бокий, заручившийся поддержкой «нефтяных генералов» и депутатов Госдумы.

Согласно одной из версий, 30 марта 1994 года три конкурента встретились в ресторане на Кропоткинской. Лисовский и Бокий прихватили с собой вооруженную охрану, Листьев же прибыл на встречу один. Конкуренты Листьева с собеседником не церемонились и без предварительных переговоров сразу же предложили Владу «занять» часть эфирного времени «БСГ». Листьев ничего определенного не ответил, а на прощание сказал: «Так разговаривать нельзя».

Бокий решил, что вышел победителем в переговорах с конкурентами, но вскоре оказалось, что праздновал он свою победу преждевременно. Через полтора дня его «Кадиллак» расстреляли на Спартаковской улице, после чего в машину бросили гранату. В результате нападения Глеб Бокий погиб. Спустя неделю в подъезде собственного дома был убит выстрелом из пистолета глава компании «Варус-видео» Тамаз Топадзе, который контролировал около 7 процентов рекламной сетки на первом канале.

Летом того же года покушение было совершено и на Бориса Березовского, который также активно пытался внедриться на телевидение.

Борис Березовский

Для начала Борис Абрамович решил создать две дочерние компании – «ЛогоВАЗ-реклама» и «ЛогоВАЗ-пресс», деятельность которых была обречена на провал. Наконец к лету 1994 года благодаря поддержке Кремля ему удалось договориться с Лисовским, который к тому времени успел присоединить к своей компании «БСГ» и «Варус-видео», захватив таким образом монополию на рекламу на первом телевизионном канале. Березовский на правах акционера-учредителя вошел в созданный Лисовским рекламный консорциум «Реклама-холдинг».

В течение полугода Березовский работал над проектом приватизации канала, который был осуществлен зимой 1995 года. Контрольный пакет акций остался в руках государства, остальные были проданы. Впоследствии генерал Александр Коржаков по этому поводу говорил: «Никаких конкурсов – ни открытых, ни закрытых – по продаже 49 процентов акций не проводилось. Березовский сам решал, кому и сколько процентов он даст».

Общий акционерный капитал ОРТ составил два миллиона долларов. Компании Березовского завладели 16 процентами акций, еще 20 процентов приобрел в личную собственность их олигарх. С тех пор Борис Абрамович получил контроль над крупнейшим каналом России, вложив всего 320 тысяч долларов. Однако протолкнуть на должность генерального директора свою протеже продюсера Ирэн Лесневскую Березовскому не удалось: эта должность досталась Владиславу Листьеву.

Влад осознавал тот факт, что государственные дотации не смогут обеспечить каналу достойную жизнь, поэтому большие надежды Листьев возлагал на доходы от рекламы. Однако большую часть этих доходов присваивали себе частные фирмы, монополизировавшие этот бизнес. Листьев пытался договориться с Лисовским, но тот ни на какие уступки идти не соглашался и готов даже был заплатить каналу отступные, чтобы сохранить за собой единоличное право распоряжаться рекламой на ОРТ.

20 февраля 1995 года Листьев решился на риск и с 1 апреля ввел временный мораторий на все виды рекламы на ОРТ. Официально было объявлено, что целью этого решения является очищение Общественного телевидения от коммерциализации. Мораторий будет действовать до тех пор, пока руководство телекомпании не разработает новые «этические нормы».

По оценкам специалистов, только в первые два месяца после введения моратория рекламные агентства потеряли около 15 миллионов долларов. В связи с этим в адрес Листьева неоднократно поступали угрозы и предупреждения, что если он будет продолжать в том же духе, то, скорее всего, не доживет до лета. Тем не менее Влад от своего решения не отказался, и эфирное время на канале продолжали распределять напрямую в обход всякого рода посредников.

Угрозы не заставили долго себя ожидать: после оглашения моратория Влад прожил всего 9 дней. Известно, что в один из этих последних дней к Листьеву приходил Лисовский, который, угрожая расправой, требовал возмещения ему убытков в размере 100 миллионов долларов. Листьев якобы согласился перевести требуемую сумму со счетов ОРТ, но сделал это через посредничество компаний Березовского, где деньги благополучно и осели, так и не попав в руки к Лисовскому. Борис Абрамович дал туманное обещание перевести деньги их адресату по истечении трех месяцев.

Некоторые полагают, что Листьев вел собственную игру. В некоторых средствах массовой информации появились утверждения о том, что Лисовский якобы предлагал ОРТ в лице Влада 100 миллионов долларов за право распоряжаться рекламой на канале. Но Влад начал торговаться, потребовав увеличить сумму до 170 миллионов. Для того чтобы взвинтить цену, он и ввел мораторий. Ходили также слухи, что Листьев просто-напросто собирался ввести в рекламный бизнес близкие ему коммерческие структуры.

Как бы то ни было, ссылаясь на источники МВД, пресса сообщала, что помощник Березовского Бадри заказывал убрать Листьева одному бандитскому авторитету. Но предполагаемый убийца вскоре оказался за решеткой. Накануне убийства, 28 февраля, лично Березовский якобы встречался с вором в законе по имени Николай, которому передал 100 тысяч долларов. На следующий день в подъезде Влада прогремели выстрелы. Может быть, это всего лишь слухи, но вполне вероятно, что в них есть какая-то доля истины.

Тем не менее Бориса Березовского решено было вызвать на допрос. Однако спустя несколько часов с экранов телевизоров он выражал крайнее возмущение этим инцидентом и заявил, что в отношении него совершена провокация. Тем временем начальник управления по расследованию особо важных дел Генеральной прокуратуры РФ Владимир Казаков в одном из интервью сказал, что Березовский интересовал следственные органы лишь как человек, хорошо знающий, что происходит на ОРТ.

Невинный Борис Абрамович по какой-то причине боялся ехать на допрос в качестве свидетеля по делу Листьева в здание РУБОП на Шаболовке. Березовский поспешил ввести в курс дела всех своих покровителей в Кремле. В конце концов генпрокурор России Алексей Ильюшенко отдал распоряжение провести допрос Березовского в здании ЛогоВАЗа.

Однако на этом Борис Абрамович не остановился. Вместе с Ирэн Лесневской он спешно записал видеообращение к президенту Ельцину, в котором вынес прямое обвинение в убийстве Листьева Гусинскому, Лужкову и старой гвардии КГБ. Лесневская выразила уверенность в том, что убийцы Влада своими действиями решили подставить Березовского. Сам Борис Абрамович не отрицал того факта, что накануне убийства Листьева передал деньги криминальному авторитету, но сделал это только для того, чтобы выяснить, кто организовал покушение на него самого летом прошлого года.

Согласно другой версии, политической, убийство Влада организовали представители высшей государственной власти для того, чтобы, воспользовавшись всеобщим возмущением, ввести в стране чрезвычайное положение и организовать политический террор.

Заявления, которые последовали вслед за трагическими событиями 1 марта 1995 года, очень похожи на прозвучавшие в тридцатых годах после убийства Кирова и повлекшие за собой волну политических репрессий. Так, выступая по случаю гибели Листьева, президент Ельцин сослался на «узбекский опыт», назвав его достойным для подражания. Незадолго до того в Узбекистане были расстреляны сразу шесть бандитских группировок, что будто бы способствовало нормализации положения с преступностью в стране. Но в России ничего подобного не произошло.

Прошло семь лет после убийства Влада Листьева. За эти годы сменилось пять составов следственных групп, и каждой из них приходилось начинать расследование буквально с нуля; исписано более 100 томов уголовного дела, но имена виновных до сих пор не установлены.

Само следствие иногда становилось похожим на фарс. Прокуроров, начинавших вести дело, уволили. Спустя пять месяцев после убийства Генеральная прокуратура заявила, что обнаружены заказчики убийства, но на следующий день вдруг от своих слов отказалась. Еще через два месяца был снят с занимаемой должности генпрокурора Ильюшенко. Летом 1997 года появилось сообщение о том, что в Тбилиси арестован и выдан России для допроса по делу Листьева член «солнцевской» группировки Игорь Даждамиров. Однако это ни к чему не привело.

На Лисовского было организовано покушение. Его машину взорвали, правда в то время хозяина в ней не оказалось. При загадочных обстоятельствах погиб заместитель Березовского, который имел отношение к его рекламной деятельности. Однажды он выпал из окна и разбился. Кроме того, на Лисовского пало подозрение еще по нескольким уголовным делам, не говоря уже о знаменитой коробке из-под ксерокса, в которой он попытался вынести из Кремля 500 тысяч долларов.

Продюсер группы «Комбинация» Шишенин приходил в РУБОП с просьбой о защите его от наездов «солнцевских», при этом он также упоминал фамилию Лисовского. Через несколько дней Шишенина не стало. Обстоятельства убийства до сих пор не выяснены.

В офисах и квартирах Лисовского неоднократно устраивались милицейские обыски, но он по-прежнему оставался на свободе, может быть потому, что в его поддержку открыто выступали сильные мира сего из Кремля, которым он помог прийти к власти, и люди из шоу-бизнеса. По одной из версий, обыски у Лисовского были попыткой следственной группы официально связать Лисовского с убийством Листьева.

Что касается имени убийцы, то, согласно одной из версий, это был ранее служивший в десантных войсках Александр Агейкин. Следствие предположило, что после исполнения возложенной на него миссии его переправили за границу. Но, когда в августе 1995 года один из высших чинов Генпрокуратуры проявил неосторожность, заявив в интервью представителям прессы, что имена убийц Листьева раскрыты и что они пребывают за рубежом, тут же появилось сообщение о том, что Агейкин скончался в Тель-Авиве от передозировки наркотиков.

На этом череда загадочных смертей вокруг дела Листьева не завершилась. В декабре 1996 года неожиданно отказало управление в машине подполковника милиции Юрия Сычева, который осуществлял руководство группой оперативного обеспечения по делу. На огромной скорости машина врезалась в опору моста на Варшавском шоссе, в результате чего Юрий Васильевич погиб. Это была уже вторая автокатастрофа, в которой он побывал за сравнительно короткий срок. После гибели сослуживца многие сотрудники следственной бригады получали анонимные угрозы как в письменной форме, так и по телефону.

Даже бывший генеральный прокурор Юрий Скуратов подтверждал, что на ход следствия пытались оказывать влияние. Кстати, это заявление, вероятно, не прошло ему даром. Вскоре разразился нашумевший на всю страну скандал, в результате которого Юрий Ильич покинул свой пост.

Наверное, излишним является упоминание о том, что после гибели Влада Листьева телекомпания ОРТ сразу же сняла объявленный своим бывшим руководителем мораторий на рекламу. Через некоторое время заявила о себе новая компания, получившая название «ОРТ-реклама», которая не замедлила превратиться в эксклюзивного поставщика рекламы на первый телевизионный канал и получила монопольное право на продажу рекламного времени за проценты. Возглавил «ОРТ-рекламу» не кто иной, как Сергей Лисовский, и этот факт никого не удивил и не вызвал кривотолков.

Борис Абрамович Березовский, который в то время владел 36 процентами акций ОРТ, практически полностью подчинил канал себе. Кроме того, он обладал исключительным правом нанести вето на любое решение кого бы то ни было. Заручившись мощной поддержкой, он на несколько лет стал одной из крупнейших политических фигур в России.

Следствие по делу Листьева продолжается, однако многие уже отказываются верить в то, что оно приведет к каким-либо значительным результатам. Но, несмотря ни на что, Владислав Листьев продолжает оставаться символом непревзойденного таланта и порядочности для многих миллионов россиян, который навсегда останется в их памяти. Не случайно в день рождения и в день гибели Влада Листьева у его могилы на Ваганьковском кладбище собираются люди, чтобы снова и снова вспомнить его добрым словом.

Нельзя поставить на колени?.. Убрать!

О Галине Старовойтовой говорили как о типичном представителе советской и постсоветской либеральной интеллигенции. В последние десятилетия существования Советского Союза, в 1970—1980-е годы, Старовойтова была увлечена наукой, занималась историей и этнографией, защитила кандидатскую диссертацию. Она считалась одним из самых ярких последователей академика Сахарова. Когда началась перестройка, Галина Васильевна, как и многие советские люди в то время, принимала активное участие в политической жизни страны. В 1989 году ее избрали народным депутатом СССР.

На депутатском посту Старовойтова сделала окончательный политический выбор, став одним из инициаторов создания Межрегиональной депутатской группы. Основным направлением ее деятельности было лоббирование программы капиталистических реформ. Чуть позже на основе этой группы возникло прокапиталистическое реформаторское движение «Демократическая Россия», в котором Старовойтова была сопредседателем и экспертом по национальному вопросу.

Увлеченная борьбой против сталинистской политики КПСС по отношению к входившим в состав СССР республикам, Галина Васильевна выступала в поддержку националистического движения в этих республиках. Так, в Армении она сблизилась с лидером националистов Л. Тер-Петросяном, одним из главных вдохновителей междоусобной резни между армянами и азербайджанцами в Карабахе. Тер-Петросян даже предложил Старовойтовой баллотироваться в Верховный Совет СССР от Армении. Только один этот факт наводит на мысль, что Галина Старовойтова не отдавала себе отчета в том, какие последствия может вызвать рост национализма и экстремизма на этнической почве. В таком сложном вопросе, как национальный, Старовойтова и ее политические соратники не сумели найти верный путь решения, который оградил бы от жестоких и несправедливых страданий сотни тысяч ни в чем не повинных людей.

Галина Старовойтова. Такой она была при жизни…

Галина Васильевна занималась в основном тем, что пыталась на практике реализовать ставшие модными в последнее десятилетие идеи построения демократического государства. Коренная ломка государственного устройства, произошедшая во времена функционирования Горбачева, обусловила повышение общественного интереса к проблемам отечественной истории, экономики и политики.