Текст книги "Развод: Я стала другой (СИ)"

Автор книги: Сур Шамс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

Глава 25

Ночь окутывала всё вокруг мягким тёмным покрывалом. Воздух был прохладным, пахло свежескошенной травой и далёкими кострами, а звёзды, казалось, светили сегодня особенно ярко. Спокойный, почти сонный вечер. Тишина, нарушаемая лишь редкими стрекотаниями сверчков.

На крыльце было уютно. Тёплый плед, чашка чая в руках, лёгкий ветер, ерошивший волосы. Всё казалось таким обыденным, привычным. До тех пор, пока взгляд не зацепился за странную деталь.

У самой дороги, неподалёку от дома, стоял автомобиль. Тёмный, без опознавательных знаков. Фары выключены, внутри никого не видно. Как он там оказался? Когда подъехал? Вроде бы ещё минуту назад его точно не было.

– Михаил, ты это видишь? – голос прозвучал тише, чем хотелось бы. Почти шёпот.

Михаил отвёл взгляд от ночного неба, нахмурился и встал. Его силуэт казался тёмным пятном на фоне светлого крыльца.

– Вижу… – медленно произнёс он, пристально изучая машину. – Что-то не так.

Глухо скрипнули доски, когда он спустился с крыльца. Сердце заколотилось быстрее.

– Подожди, куда ты?

– Проверю.

Михаил шагал осторожно, не торопясь, словно прислушиваясь к каждому звуку. В воздухе повисло напряжение. Казалось, сама ночь затаила дыхание, ожидая, что будет дальше.

Вдруг – резкий щелчок. Дверь автомобиля открылась.

Из темноты выступила женщина. Высокая, с длинными тёмными волосами, строгими чертами лица. В лунном свете кожа казалась бледной, почти прозрачной. Её глаза… Чёрные, глубокие, словно бездонные колодцы, наполненные чем-то, что сложно было понять с первого взгляда. Холодные, но при этом странно знакомые.

Михаил замер, но голос его оставался ровным.

– Кто вы?

Женщина медленно перевела взгляд. Сперва на него, а затем… на крыльцо. Прямо на меня.

И в этот момент сердце ухнуло куда-то вниз.

Она смотрела прямо в душу, не моргая, не двигаясь, словно разглядывала не просто человека, а что-то большее, что-то, что сама же и искала.

– Ты должна знать, кто я, – тихий голос, без дрожи, без эмоций. – Я жена Михаила.

Мир словно треснул пополам, а осколки реальности впились в сердце. Голова закружилась, и воздух вдруг стал густым, тяжёлым, как перед грозой. Эти слова… Они обрушились на меня, как лавина, похоронив под собой всё, во что верилось, во что хотелось верить.

Жена Михаила? Как? Почему он никогда не говорил? Мы строили планы, мечтали, делились самым сокровенным… А теперь всё это рассыпается в прах.

Михаил резко повернулся, его лицо было бледным, словно из него вытянули всю кровь. В глазах металась боль, вина, страх.

– Екатерина… это… – Голос дрогнул, будто он сам не верил в происходящее. – Это сложно объяснить… Я… Я хотел рассказать, правда. Просто не знал, как…

Глухая обида подкатила к горлу, слёзы жгли глаза, но плакать сейчас было слабостью. Всё это время… Вся эта любовь… Разве можно было так ошибаться в человеке?

– Ты был женат? – Старалась говорить ровно, но голос предательски дрожал. Гнев, боль, отчаяние – всё смешалось в какой-то дикой мешанине.

Он отвёл взгляд, будто не мог вынести моего взгляда.

– Да… – Глухо, сдавленно, как признание в самом страшном грехе. – Но это было давно. Мы развелись. Несколько лет назад.

Сердце дернулось от слабой, но всё же надежды. Развелись. Значит, всё не так страшно? Может быть, это просто тень прошлого, а не пропасть между нами?

Но женщина шагнула вперёд, и этот шаг отрезал пути к спасению.

– Развелись? – Её голос был полон насмешки и… злости? Глаза вспыхнули холодным огнём. – О, Михаил… Всё не так просто. Наш брак никогда не был расторгнут. Официально ты всё ещё мой муж.

Холод пробежал по спине. В висках застучало, а мир будто замер.

Что?

Глаза сами собой метнулись к Михаилу. Только что он был бледным, но теперь лицо вообще стало мертвенно-серым. Он сжал кулаки, но ничего не сказал.

Только тогда до меня окончательно дошло.

Всё это время он лгал.

* * *

На следующее утро в доме повисла напряжённая тишина. Солнце уже давно поднялось, но никто не спешил приступать к своим делам. В гостиной собрались все, кто так или иначе был вовлечён в этот неожиданный и болезненный разговор. Сердце бешено стучало в груди, ладони вспотели, а в голове гудели тысячи мыслей.

Анна сидела напротив, держась прямо, но её руки предательски дрожали. Её губы сжаты в тонкую линию, а в глазах – что-то странное, непонятное. Грусть? Вина? Или решимость?

– Меня зовут Анна, – наконец заговорила она. Голос тихий, но в нём чувствовалась скрытая твёрдость. – Михаил и я были женаты. Несколько лет назад.

Она сделала паузу, глубоко вдохнула, словно собираясь с духом, прежде чем продолжить.

– Но у нас не сложилось. Всё быстро пошло под откос. Мы решили расстаться. Но… – Её взгляд затуманился. – Развод так и не был завершён.

В комнате на мгновение стало так тихо, что слышно было, как за стеной тикают часы.

– Подожди, – слова вырвались прежде, чем успела их обдумать. В груди что-то болезненно сжалось. – Ты хочешь сказать, что всё это время Михаил был женат?

Анна отвела взгляд, будто не могла смотреть мне в глаза.

– Я не знала, что он живёт с кем-то, – её голос дрогнул. – Только недавно узнала. И я приехала, чтобы всё исправить.

Гнев вспыхнул мгновенно, как огонь, которому дали доступ к кислороду.

– Исправить⁈ – В голосе прорезались резкие нотки. – Что именно ты хочешь исправить?

Анна вскинула подбородок, и в её глазах мелькнул стальной блеск.

– Я хочу, чтобы он вернулся.

Воздух в комнате словно стал тяжелее.

– Мы можем начать всё заново, – добавила она после короткой паузы.

Почувствовала, как холодок пробежал по спине. В груди что-то оборвалось. Перевела взгляд на Михаила. Он сидел рядом, сгорбившись, глядя в пустоту. В глазах читалась боль. Вина.

– Екатерина, – его голос был хриплым, будто он проглотил горсть стекла. – Я не знал, что она придёт. Думал, что всё в прошлом. Думал, что…

– Но это не так, – перебила его Анна, её голос звучал уже увереннее. – Мы всё ещё женаты.

Тошнота подкатила к горлу.

– И если ты хочешь быть с ним, – добавила она, делая паузу, чтобы каждое слово осело в сознании, – тебе придётся это принять.

* * *

Следующие дни прошли, как в тумане. Мы с Михаилом почти не разговаривали. Он пытался что-то объяснить, но я не могла это слушать. Каждый его взгляд, каждое движение причиняли боль.

Дети тоже чувствовали перемены. Они были чуткими, как всегда.

– Мам, что случилось? – Катя смотрела на меня большими глазами, полными тревоги.

Постаралась улыбнуться, хотя лицо словно окаменело.

– Ничего, зайка, – погладила её по голове. – Просто устала.

Но внутри всё бурлило. Мысли скакали хаотично, терзая изнутри. Могла ли я простить Михаила? Могла ли жить с этим дальше? Или рана была слишком глубокой?

Анна уехала, пообещав, что больше не будет вмешиваться в нашу жизнь. Но её слова остались со мной. «Мы всё ещё женаты.» Эти слова звенели в моей голове, словно предупреждение.

* * *

Поздний вечер окутал дом мягкой тишиной. Все уже разошлись по своим комнатам, укрылись одеялами и погрузились в сон, а воздух наполнился тихим дыханием ночи. Лёгкий ветерок шевелил листья на деревьях, где-то вдалеке стрекотали кузнечики.

На крыльце было прохладно. Михаил стоял, опершись о деревянные перила, смотрел в небо, словно пытался разглядеть там что-то важное. Подошла тихо, но он всё равно заметил. Перевёл на меня взгляд – усталый, полный какой-то внутренней борьбы.

Долгое молчание. Только ветер и звёзды.

– Я люблю тебя, – вдруг сказал он, голос прозвучал глухо, но в нём не было сомнений. – И я готов сделать всё, чтобы всё исправить.

Замерла, боясь пошевелиться.

– Подам документы на развод. Официально. Чтобы ты знала: ты единственная женщина, с которой я хочу быть.

Сердце сжалось. В глазах защипало, и уже через мгновение тёплые слёзы покатились по щекам. Развод. Официально. Это ведь то, чего так долго ждала… Разве нет? Но почему тогда внутри всё сжалось, будто что-то важное вот-вот сломается?

– Я не знаю, что делать, – прошептала едва слышно, сама не понимая, к кому обращаюсь – к нему или к самой себе. – Я чувствую себя преданной.

Михаил кивнул. Спокойно, но в глазах мелькнула боль.

– Я понимаю, – ответил тихо. – И я не прошу прощения. Просто хочу, чтобы ты знала: я никогда не хотел причинить тебе боль.

Смотрела на него. На человека, которого любила. Который, возможно, любил меня. А между нами стояла пропасть. И я не знала, смогу ли когда-нибудь её перейти.

* * *

Через несколько дней Михаил наконец подал на развод со своей женой. Мы пытались жить как раньше, делать вид, что всё нормально, но между нами выросла невидимая стена – холодная, глухая, непробиваемая. Он всё так же приходил домой, всё так же пил по утрам кофе, клал в чай две ложки сахара, оставлял полотенце на стуле. Но каждый его взгляд, каждое движение резало по сердцу. Казалось, что передо мной совершенно чужой человек, которого я знала всю жизнь.

Словно кто-то невидимый стирал в нём черты, которые я любила.

А может, это я их уже не видела.

Вечером мы сидели на кухне. Он листал новости в телефоне, а я бессмысленно мешала ложечкой чай. В комнате было тихо, только часы на стене монотонно отмеряли секунды. Эта тишина давила. Становилось невыносимо.

– Я не могу так жить, – голос дрогнул, но я заставила себя говорить дальше. – Я не могу быть с человеком, который скрывает правду.

Ложка в его руке замерла. Он медленно поднял глаза, и в них плескалась усталость, боль… и что-то ещё. Может, вина? Может, страх?

– Я понимаю, – тихо ответил он, отводя взгляд. – Если ты хочешь уйти… Я не буду тебя держать.

Где-то внутри всё оборвалось. Сердце сжалось так, что стало трудно дышать. Хотелось закричать, разорвать эту проклятую стену между нами, заставить его сказать что-то другое. Что он будет бороться, что я всё придумала, что… что он меня любит.

Но он просто сидел передо мной, такой знакомый и в то же время чужой.

Любовь ещё теплилась во мне, но доверие давно умерло.

* * *

С самого утра в доме царило странное напряжение. Вещи складывались в чемодан медленно, словно каждая из них пыталась отговорить меня от этого шага.

Максим первым заметил суматоху. Он замер в дверях, сжимая в руках своего потрёпанного медвежонка. Глаза расширились от страха.

– Мама, ты куда? – голос дрожал, будто он заранее знал ответ, но надеялся услышать что-то другое.

Повернулась к нему, стараясь выглядеть спокойной.

– Нам нужно уехать. На время.

Сзади послышался шум шагов – это Михаил вышел из комнаты. Он не сказал ни слова. Только смотрел. Бледный, сжимающий пальцы в кулаки, будто пытаясь что-то удержать. Может, себя. Может, меня.

Когда мы вышли на крыльцо, холод сразу пробрал до костей. Серое небо давило, воздух пах снегом. Перед домом уже ждал автомобиль, и внутри сидела Анна.

Она вышла навстречу, скрестив руки на груди. Смотрела строго, с укором.

– Ты делаешь ошибку, – её голос был твёрдым, уверенным. – Он любит тебя. Он готов измениться.

Замерла, сжимая пальцы на ремне сумки. Слова, как острые иглы, впивались в сердце. Больно. Горько.

Но внутри уже стояла стена. Предстояло принять важное решение.

Глава 26

Ветер бил в лицо, спутывал волосы, холодил кожу. Асфальт под ногами казался твёрдым, но внутри всё рушилось, трещало, как хрупкое стекло. Ночь пахла дождём, мокрым асфальтом и чем-то ещё—чем-то болезненно знакомым.

Анна смотрела прямо в глаза, будто пыталась разглядеть там что-то скрытое, понять, прочувствовать. В её взгляде метались решимость и тень сочувствия. Может быть, даже сожаление. Михаил остался позади, полускрытый темнотой. Он не подходил, но и не уходил—ждал.

И это был тот самый момент. Тот, который перевернёт всё. Назад дороги не будет.

– Ты не понимаешь, – голос предательски дрогнул, но удалось взять себя в руки. – Это не просто про него. Это про нас. Про доверие. Про ложь, на которой я больше не могу стоять.

Анна сжала губы, на мгновение задумалась, а потом шагнула ближе.

– Я знаю, что он ошибся, – в её голосе было что-то тёплое, но твёрдое. – Но скажи честно… ты никогда не совершала ошибок? Никогда не надеялась, что тебя простят?

Тишина накрыла, как одеяло. Слова застряли где-то внутри. Конечно, совершала. Конечно, хотела прощения. Но это… Это было не просто ошибка. Это была жизнь, выстроенная на лжи. И теперь всё рушилось.

Дети прижались ко мне плотнее. Катя сжимала руку так крепко, что пальцы онемели. Максим смотрел внимательно, не моргая, не пропуская ни единого слова. А Артём… Он просто стоял, понурив голову, будто не знал, что делать с тем, что слышит.

– Мама, ты же не уйдёшь? – Катя всхлипнула. – Мы можем… можем что-то сделать. Всё исправить…

Боль сжала грудь. Они не понимали. Для них это было просто… семья. Что-то незыблемое, родное, крепкое. Они не видели, что фундамент треснул уже давно.

– Я не ухожу навсегда, – пришлось найти в себе силы улыбнуться. Хоть немного. Хоть ради них. – Мне просто… нужно время.

В этот момент Михаил шагнул вперёд. Вышел из темноты, из своего угла. Бледный, напряжённый. Глаза—глубокие, полные искренности.

– Екатерина… – голос дрожал. – Я сделаю всё, чтобы вернуть тебя. Вернуть твоё доверие. Я люблю тебя.

Мир замер.

Эти слова… Они проникали глубже, чем хотелось бы. Но было ли этого достаточно?

* * *

В это же день мне удалось найти небольшую квартиру в другом районе города. Не идеальная, конечно, но уютная, тихая, без лишних воспоминаний. Первое время всё казалось странным – новый вид из окна, другие звуки за стеной, пустая постель.

Дети остались с Михаилом. Так было правильно. Они любили свой дом, свою комнату, свои привычки. Да и я приходила к ним почти каждый день – готовила ужин, проверяла уроки, укладывала спать. Мы даже старались улыбаться друг другу, будто ничего не изменилось.

Но изменилось.

Эта невидимая стена между нами становилась всё выше. Казалось, можно дотронуться до неё рукой – такая она была плотная, холодная. Михаил говорил те же слова, что и раньше, но теперь они звучали иначе. В каждом его движении мерещилась ложь, в каждом взгляде – что-то скрытое. Даже молчание стало другим.

Как будто мы стали чужими. Или, может, всегда ими были, просто я раньше не хотела этого замечать.

* * *

Однажды, когда приехала забирать детей, Михаил неожиданно попросил остаться наедине. В его голосе звучала какая-то особенная нотка – неуверенность, тревога? Взгляд был напряжённый, как будто он готовился сказать что-то важное.

Сели в машину. Внутри стоял лёгкий запах его парфюма, смешанный с холодным зимним воздухом, который он привёз с собой на одежде.

Михаил глубоко вздохнул, провёл рукой по волосам, словно собирался с духом.

– Я знаю, что причинил тебе боль, – наконец сказал он, глядя прямо перед собой, а не на меня. Голос тихий, но в нём столько искренности, что сердце сжалось. – Я был дураком. Большим, бесчувственным идиотом. И я готов сделать всё, чтобы это исправить.

Он резко повернулся ко мне, поймал мой взгляд.

– Я начал процесс развода с Анной. Официально. Чтобы ты знала: ты единственная женщина, с которой я хочу быть.

Эти слова обрушились, как волна. Неожиданно, резко. Внутри всё сжалось, дыхание перехватило. Развод? Официально? Разве могла ещё хоть раз поверить? Разве могла забыть ту боль, что разрывала сердце, когда он ушёл к другой?

Губы дрогнули. Комок в горле.

– Я… я не знаю, что делать, – прошептала еле слышно. Голос предательски дрожал. – Я чувствую себя преданной.

Он кивнул, как будто ожидал этих слов.

– Я понимаю. И я не прошу прощения, – мягко сказал Михаил, чуть наклоняя голову. – Просто хочу, чтобы ты знала: я никогда не хотел причинить тебе боль.

Замолчали. В машине стало тесно от эмоций, воспоминаний, вопросов, на которые не было ответов.

* * *

Через пару дней наконец начало доходить, насколько всё серьёзно. Казалось бы, уже не должно быть слёз, ведь они все выплаканы. Уже не должно быть обиды, ведь столько разговоров, столько попыток объяснить, понять, простить. Но внутри всё равно была пустота.

Михаил… Да, он совершал ошибки. Большие, глупые, непоправимые. Но он не сбежал, не попытался выкрутиться или сделать вид, будто ничего не было. Он старался. Начал развод, не прятал больше взгляд, не уходил от сложных разговоров. В каждом его слове, в каждом движении читалось одно: «Я виноват, но я борюсь».

А я? Смогу ли снова быть рядом? Смогу ли смотреть ему в глаза и не видеть того прошлого, которое он так отчаянно пытается исправить?

Жизнь шла своим чередом. На первый взгляд всё было как обычно – завтрак, работа, дети, ужин. Смех за семейным столом, привычные мелочи. Но где-то под этой видимостью спокойствия скрывалось напряжение. Как натянутая струна – стоит задеть, и сорвётся, зазвенит в воздухе.

Каждый день был как квест на доверие. Сначала простые разговоры – про погоду, про покупки, про то, как прошёл день. Потом – что-то глубже. Вопросы, которые раньше было страшно задавать, слова, которые застревали в горле. Михаил держался. Отвечал честно, без попыток увильнуть. Иногда в его глазах читалось ожидание – будто ждал удара, обвинений, новой порции боли. Но я уже устала от боли. Хотелось верить, что всё можно исправить.

Дети чувствовали изменения. По-своему, но чувствовали. Катя всё чаще задерживалась на кухне, помогала с ужином, расспрашивала о всяких мелочах. Максим носился с фотоаппаратом, запечатлевая каждую мелкую деталь – как луч солнца падает на чашку чая, как кошка зевает, как Артём с гитарой сидит в углу, перебирая струны.

– Ты стал чаще играть, – как-то раз заметила я, наблюдая за младшим.

Артём чуть улыбнулся, продолжая перебирать струны.

– Просто… легче так. Когда не знаешь, как сказать, можно сыграть.

Музыка у него и правда изменилась. В ней появилось что-то глубокое, личное, будто он пытался вытащить наружу свои чувства, расставить их по нотам.

А я? Что делала я? Училась снова дышать.

День выдался обычный, даже приятный. Встретилась с подругой, немного поболтали, выпили кофе, посмеялись. Возвращалась домой в хорошем настроении, даже не подозревая, что через минуту вся привычная жизнь треснет по швам, как старая чашка, уронившаяся на пол.

Открыла дверь, привычный уютный запах дома, детский смех доносится из дальних комнат. Но что-то было не так. В гостиной слышались приглушённые голоса. Один – знакомый, родной, другой – чужой, женский, твёрдый, уверенный.

Зашла в комнату и застыла на пороге.

На диване сидел Михаил. Напротив него – молодая женщина с короткими светлыми волосами и цепким взглядом. Слишком уверенная в себе. Слишком собранная.

– Это Лиза, – Михаил поднял глаза и посмотрел на меня с каким-то странным выражением. – Она… моя дочь.

Воздух в комнате мгновенно стал вязким, тяжёлым. Сердце ухнуло вниз, в живот, а потом резко застучало в горле. Дочь? У Михаила? О чём он вообще говорит?

С трудом сглотнула и выдавила:

– Дочь? В смысле, дочь?

Михаил нервно провёл рукой по лицу, будто собираясь с мыслями. Он выглядел растерянным, даже испуганным.

– Это долгая история… Я… я должен был рассказать тебе раньше, но…

Лиза вдруг сделала шаг вперёд. Её взгляд был твёрдым, но в нём читалась боль.

– Я приехала не для того, чтобы разрушить вашу жизнь, – её голос слегка дрожал. – Просто я хочу узнать своего отца.

Комната будто сузилась, воздуха не хватало. В голове крутились сотни вопросов, но ни один из них не складывался в осмысленное предложение. Только одно:

– Почему ты не сказал мне? Почему я узнаю об этом вот так?

Михаил отвёл взгляд, его плечи опустились.

– Я сам узнал недавно… Я не знал о ней.

Лиза сжала губы и тихо сказала:

– Мама никогда не рассказывала. Только недавно я узнала правду. И поняла, что должна приехать.

В её голосе не было упрёка. Только грусть. И надежда.

А я смотрела на них и чувствовала, как всё вокруг рушится. Михаил снова скрыл от меня важную часть своей жизни. Но теперь это касалось не только нас двоих, а всех.

За спиной послышался тихий голос.

– Мама, кто эта тётя? – Катя стояла в дверях, глаза полные тревоги.

Перевела дыхание, попыталась улыбнуться.

– Никто, зайка. Всё хорошо.

Но внутри всё горело. Смогу ли я принять Лизу? Смогу ли снова доверять Михаилу? Или это точка невозврата?

Лиза всегда казалась искренней. Открытой. Без намёка на фальшь. В её глазах не было притворства, только искреннее желание наладить отношения с человеком, которого она так долго искала.

– Я не хочу разрушить вашу семью, – её голос дрожал, но она старалась говорить твёрдо. – Мне просто нужно знать его. И, возможно… возможно, стать частью вашей жизни.

Эти слова задели что-то глубоко внутри. Она не выглядела ни манипуляторшей, ни разлучницей. Просто девушка, которая всю жизнь жила с пустотой внутри и теперь отчаянно пыталась её заполнить.

После той беседы всё стало меняться. Лиза всё чаще приходила к нам домой. Дети приняли её без лишних вопросов, без предубеждений, будто всегда знали. Катя обожала её рассказы о путешествиях, Максим с восторгом показывал свои фотографии, а Артём даже исполнил для неё одну из своих новых песен. Лиза слушала его, чуть склонив голову, с таким вниманием, с какой, наверное, никогда не слушала даже собственную мать.

Она становилась частью нашей жизни. Непривычно, немного странно… но почему-то тепло.

Но внутри что-то всё равно скреблось. Неведомый голос напоминал, что Михаил опять умолчал. Опять что-то скрыл. Опять оставил меня в неведении. Да, у него были причины, да, всё непросто… но эта тень прошлого повисла между нами, словно не давая нам по-настоящему сблизиться.

Теперь мы начали всё заново. С чистого листа. Но будет ли этот путь простым? Вряд ли. У нас слишком много нерешённых вопросов, слишком много ран, которые только начали заживать.

Но шанс исправить всё всё-таки был. И если он был… значит, стоило попробовать.