Текст книги "Развод: Я стала другой (СИ)"
Автор книги: Сур Шамс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)
Глава 20
На следующий день утро выдалось прохладным, но солнечным. Лёгкий ветерок шевелил верхушки деревьев, шуршал опавшей листвой под ногами, а воздух пах чем-то свежим, едва уловимым – словно ожиданием чего-то важного.
Михаил ждал у входа в парк, прислонившись к кованой ограде. В руках он вертел монетку, задумчиво глядя в сторону. Когда подошла ближе, он сразу улыбнулся, но взгляд был внимательный, изучающий – будто пытался понять, что у меня на душе, ещё до того, как я заговорю.
Прогулка началась молча. Только шум деревьев, чириканье птиц да редкие голоса других гуляющих. Казалось, Михаил не торопил меня, давая время собраться с мыслями. И когда наконец нашла в себе силы сказать то, что давно копилось, он остановился, повернулся ко мне и внимательно выслушал.
– Ты не должна бояться, – его голос был мягким, тёплым, будто лёгкое прикосновение. – Что бы ни случилось, я рядом. Всегда. Но если тебе нужно время, чтобы во всём разобраться, я пойму.
Эти слова обволакивали теплом, словно плед в холодный вечер. Сердце сжалось от нежности. В груди разливалось странное, щемящее чувство – что-то между страхом и надеждой.
– Я не хочу терять тебя… – голос дрогнул, едва слышный, будто боялась, что произнесённые слова сделают всё реальным. – Но вдруг я ошибаюсь? Вдруг сделаю неправильный выбор?
Михаил чуть сжал мою ладонь, тёплые пальцы уверенно обвили мои.
– Иногда выбор – это просто шаг вперёд, – сказал он, заглядывая мне в глаза. – Даже если не уверена на сто процентов. Главное – верить, что всё будет хорошо.
Он улыбнулся, и на мгновение всё вокруг стало неважным – ни прохладный ветер, ни сомнения, ни страх. Только этот момент. Только его тёплая рука в моей.
После той встречи мысли не давали покоя. Всё переворачивалось внутри, словно буря, а вопросы наползали один на другой, мешая спокойно дышать. Чего же на самом деле хочется? Правда ли, что Михаил – тот самый человек, который может принести свет и тепло? Он был добрым, заботливым, искренним. С ним рядом было спокойно. Но где-то глубоко внутри сидела заноза – страх. А вдруг это ошибка? А вдруг снова боль?
Вечер выдался тихим, почти ленивым. Кухня, чашка горячего чая, тусклый свет лампы. Казалось, можно просто раствориться в этом мгновении и ни о чём не думать. Но мысли, как назло, не отпускали.
Резкий стук в дверь заставил вздрогнуть. Сердце пропустило удар. Кто там мог быть в такой час?
На пороге стояла Анна Сергеевна. Вид у неё был уставший, но в глазах горела странная, тревожная решимость.
– Екатерина, – голос твёрдый, без колебаний. – Мне нужно поговорить. Это важно.
Тревога внутри мгновенно усилилась.
– Что случилось? – Голос предательски дрогнул.
Анна Сергеевна вошла в квартиру, прикрыв за собой дверь.
– Кто-то оставил под моей дверью записку, – сказала она, доставая сложенный лист бумаги. – Ты должна знать правду.
В груди всё сжалось. Мир вдруг замер, а воздух показался густым, тяжёлым.
– Записку? От кого?
Женщина посмотрела прямо в глаза.
– От Дмитрия.
От холода внутри перехватило дыхание.
– Но… это невозможно. Он же…
– В заключении, – кивнула Анна Сергеевна. – Да. Но у него есть связи. И он нашёл способ связаться с тобой.
Сердце забилось быстрее.
– Зачем?
Анна Сергеевна села за стол, сжала записку в руках.
– Он знает, что ты с Михаилом. И он этого не потерпит.
Руки задрожали.
– Что ты имеешь в виду?
– Он хочет разрушить это, – спокойно, но жёстко произнесла Анна Сергеевна. – Он не может смириться с тем, что проиграл.
Слова звучали, как удар за ударом.
– Но… он уже в прошлом.
– Для тебя – да. Для него – нет. Он хочет, чтобы ты сделала выбор.
Земля словно ушла из-под ног. Казалось, что стены вокруг сдвигаются, сужая пространство.
Дмитрий. Даже за решёткой он всё ещё пытался управлять моей жизнью.
* * *
Позже снова встретилась с Михаилом. Всё утро готовилась к этой встрече, прокручивала в голове, что сказать, как объяснить. Но стоило увидеть его, как мысли спутались, сердце забилось так громко, что казалось – он точно слышит. Пальцы дрожали, пока судорожно теребила край куртки.
Как начать? С чего вообще можно начать, когда внутри такой хаос? Но стоило открыть рот, как слова полились сами. Без фильтров, без попыток смягчить углы. Рассказала всё, как есть. Как боялась, как сомневалась, как пыталась угодить, забывая про себя.
Михаил слушал молча. Ни одного вопроса, ни одной перебивки. Только смотрел – внимательно, глубоко, так, будто видел не только меня, но и все страхи, боль, сомнения, что я носила внутри.
А потом вдруг обнял. Крепко, тепло, так, как обнимают только тогда, когда хотят поддержать, а не просто выполнить жест.
– Ты не должна позволять ему влиять на твои решения, – голос его звучал тихо, но уверенно. Он чуть отстранился, но не разжал объятий, продолжая держать меня так, будто боялся, что я снова закроюсь. – Твой выбор – это только твой выбор. Никто не имеет права решать за тебя.
Закрыла глаза, глубоко вдохнула. Эти слова будто растворили что-то тёмное внутри, как солнечный луч, пробившийся сквозь тяжёлые грозовые тучи. Всё вдруг стало простым и ясным.
Не хотела больше бояться. Хотела жить. Хотела быть счастливой.
* * *
Прошло несколько дней, прежде чем решилась. Вечером, когда дети уже собирались ко сну, позвала их к себе. Села рядом, обняла Катю, взяла за руку Андрея.
– Я хочу быть с Михаилом, – сказала, внимательно глядя на них. – Он хороший человек. И я люблю его. Но самое главное – я хочу, чтобы и вы были счастливы.
Наступила тишина. Сердце сжалось в ожидании. А потом Катя вдруг улыбнулась и обняла меня так крепко, что стало трудно дышать.
– Мы любим его, мама, – прошептала она. – И мы хотим, чтобы ты была счастлива.
Андрей кивнул, а потом сказал, как всегда серьёзно:
– Он заботится о тебе. Значит, это правильно.
Что-то тёплое, мягкое разлилось по груди. Закрыла глаза, прижала детей к себе. Всё правильно. Всё так, как должно быть.
* * *
В тот вечер мы гуляли с Михаилом по парку. Было тихо – только шелест листвы, редкие голоса прохожих и далёкий свет фонарей, мягко ложащийся на дорожки.
Я взяла его за руку, чувствуя, как внутри зреет решение. Вдохнула поглубже, собравшись с духом.
– Я готова, – сказала наконец. – Готова быть с тобой.
Михаил остановился. Посмотрел на меня долго, внимательно, будто проверяя – не сомневаюсь ли?
– Ты уверена?
– Да, – улыбнулась. – Я больше не хочу бояться. Хочу быть счастливой. С тобой.
Он не ответил сразу. Только притянул меня к себе, обнял так крепко, будто боялся, что исчезну.
– Ты даже не представляешь, как долго я ждал этого момента, – прошептал мне в волосы. – Я люблю тебя, Екатерина.
Закрыла глаза, прислонилась к нему, чувствуя, как внутри распускается тепло. Всё будет хорошо. Теперь точно будет.
Эти слова заставили моё сердце забиться чаще. Я почувствовала, как все страхи и сомнения растворяются, оставляя только тепло и уверенность. Это было то, чего я так долго ждала: человек, который действительно понимал меня, принимал меня со всеми моими страхами и слабостями.
Наконец ощутила чувство лёгкости, которого не испытывала долгое время. Казалось, что жизнь начала налаживаться. Дети радовались тому, что я снова начала улыбаться, а Михаил стал частым гостем в нашем доме. Мы проводили вечера вместе: готовили ужин, смотрели фильмы или просто разговаривали обо всём на свете.
* * *
Однако однажды вечером, когда мы сидели на диване, Михаил вдруг стал серьёзным.
– Екатерина, – начал он, беря меня за руку. – Я хочу поговорить с тобой о будущем.
– О будущем? – переспросила я, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.
– Да, – кивнул он. – Я знаю, что твоя жизнь сложна. У тебя есть дети, бизнес, ответственность. Но я хочу быть частью всего этого. Я хочу быть рядом с тобой всегда.
Я замерла, чувствуя, как его слова проникают глубоко в моё сердце. Он говорил искренне, и я видела в его глазах ту же решимость, которую чувствовала сама.
– Что ты имеешь в виду? – спросила я, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри всё переворачивалось.
– Я хочу предложить тебе переехать ко мне, – произнёс он. – Не сразу, конечно. Я понимаю, что это большой шаг. Но я хочу, чтобы мы были одной семьёй. Чтобы ты и дети чувствовали себя как дома.
Я почувствовала, как комок подступил к горлу. Это было так неожиданно, но в то же время так естественно. Михаил действительно хотел быть частью нашей жизни. Он не боялся трудностей, которые могли возникнуть. Он был готов принять нас такими, какие мы есть.
– Я… я не знаю, что сказать, – прошептала я, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза.
– Подумай об этом, – сказал он мягко. – Я не тороплю тебя. Просто знай, что я готов на всё, чтобы быть с тобой.
На следующий день я собрала детей и рассказала им о предложении Михаила. Они внимательно выслушали меня, а потом Катя спросила:
– А ты хочешь этого, мама?
– Да, – ответила я честно. – Я хочу быть с ним. Но это ваша жизнь тоже. Я хочу, чтобы вы были счастливы.
Максим задумался, потом кивнул.
– Мне нравится Михаил, – сказал он серьёзно. – Он хороший человек.
– И мне тоже, – добавила Катя, улыбаясь. – Мы хотим, чтобы ты была счастлива.
Я обняла их, чувствуя, как сердце наполняется теплом. Я знала, что приняла правильное решение.
* * *
Через несколько недель мы начали готовиться к переезду. Михаил помогал мне с организацией, а дети радовались каждому новому этапу. Наш новый дом был просторным и светлым, с большим садом, где дети могли играть. Казалось, что жизнь наконец-то начала налаживаться.
Однако однажды вечером, когда мы сидели за ужином, раздался телефонный звонок. На экране высветилось незнакомое имя.
– Екатерина Андреевна? – произнёс женский голос на другом конце провода. – Это Анна Сергеевна. Вам нужно встретиться со мной. Это важно.
– Что случилось? – спросила я, чувствуя, как тревога нарастает.
– Это связано с Дмитрием, – ответила она. – Он нашёл способ связаться с вами. И это может изменить всё.
Я замерла, чувствуя, как холод сковывает моё тело. Дмитрий снова пытался вторгнуться в мою жизнь.
Чуть позже я встретилась с Анной Сергеевной. Она выглядела уставшей, но её глаза светились решимостью.
– Он отправил вам письмо, – сказала она, протягивая мне конверт. – Я не знаю, что там написано, но вы должны быть готовы ко всему.
Взяла конверт, чувствуя, как сердце колотится в груди. Когда я открыла его, внутри оказалась фотография. На ней был изображён Михаил, идущий по улице. На обороте было написано всего одно слово: «Выбор».
Глава 21
Стояла, как вкопанная, ощущая, как сердце сжимается от глухого, липкого страха. В руках дрожала фотография. Михаил. Такой знакомый, такой неизменный. Холодный, уверенный, с этим своим вечным выражением невозмутимости, как будто никакая буря не могла поколебать его.
Но было в этом снимке что-то неправильное. Что-то чуждое, тревожное, словно он смотрел сквозь меня, но не видел. Будто это был не он, а лишь его отражение в кривом зеркале. К горлу подступил ком. Кто сделал эту фотографию? Когда? Почему теперь, когда всё должно было наконец прийти в норму?
А главное… зачем она у Дмитрия?
– Что это значит? – Голос дрогнул, дыхание сбилось. Пришлось сделать глубокий вдох, чтобы не дать панике взять верх. Взгляд метнулся к Анне Сергеевне, цепляясь за неё, как за единственную ниточку, способную удержать от падения.
Но она… она тоже была потрясена. В глазах – растерянность. Не ожидала. Не была готова.
– Я… я не знаю точно, – голос её звучал тихо, почти безжизненно, как осенний лист, круживший в пустом дворе под резкими порывами ветра. – Но, ты же знаешь, как он умеет… Он всегда был мастером манипуляций. Дмитрий хочет заставить тебя сомневаться. Хочет сбить с толку. Заставить сделать выбор…
Выбор между прошлым и будущим.
Земля под ногами пошатнулась. Всё вокруг потускнело, словно мир начал медленно гаснуть, теряя краски, как старая выцветшая фотография. Дмитрий… Этот человек, этот кошмар, который должен был остаться в прошлом, но упорно тянул свои цепкие пальцы в мою жизнь. Он всё ещё пытался держать меня в своих тисках, даже из-за решётки.
Но почему Михаил?
Почему именно сейчас?
– Он не может… не может так просто всё разрушить, – голос прозвучал глухо, почти неузнаваемо. – Я не позволю ему.
Но… почему Михаил?
Анна Сергеевна тяжело выдохнула. Опустила плечи, словно её накрыло чужой болью.
– Потому что ты доверяешь ему, – слова прозвучали тихо, почти беззвучно, как если бы она боялась их произнести. – И потому что он знает… что именно это тебя сломает.
* * *
После встречи с Анной Сергеевной ноги сами несли домой, но внутри всё было странное, тяжёлое, будто воздух вокруг стал гуще. Пальцы судорожно сжимали фотографию, но, сколько ни смотрела на неё, ничего не менялось. Ответов на бумаге не появлялось. Только глухое чувство тревоги, растекающееся по телу, как разлитый чай по скатерти.
Дома сразу стало ясно – дети почувствовали, что что-то не так. Катя, всегда чуткая, сразу насторожилась. Глаза прищурила, голову чуть наклонила – точно так же смотрит, когда замечает что-то подозрительное, но пока не решается спросить напрямую.
– Мама, что случилось? – Голос тихий, осторожный, будто боится спугнуть ответ.
Заставить себя улыбнуться оказалось сложнее, чем ожидалось. Губы дёрнулись, но тяжесть с плеч не ушла.
– Ничего, зайка, – сказала как можно мягче, стараясь придать голосу лёгкость. – Просто устала. День тяжёлый, много всего.
Но Катю не проведёшь. Она видела насквозь. Видела, что глаза не смеются, что плечи напряжены, что пальцы продолжают мять проклятую фотографию. Не стала больше спрашивать, но её взгляд… В этом взгляде была забота. Тепло, смешанное с тревогой.
А в груди тем временем сжималось что-то неприятное. Горло стягивало, как будто кто-то туго завязал там невидимую верёвку. Дмитрий снова появился в моей жизни. Зачем? Почему именно сейчас? Что он хочет? И главное – с какого перепугу решил, что имеет право?
* * *
Чуть позже встретилась с Михаилом. Захотелось свежего воздуха, простора – решили прогуляться в парке. Там всегда было спокойнее, тише, будто сам воздух чище, легче. Высокие деревья склонялись над аллеями, редкие прохожие неспешно бродили, наслаждаясь вечером.
Пока шли, рассказала ему про ту самую фотографию. О том, как она стала грузом, который давит на плечи, не даёт вздохнуть свободно. О том, как страх поселился внутри и никак не хотел уходить. Михаил слушал внимательно, с таким выражением, будто старается понять каждое слово, каждую эмоцию. Ни разу не перебил. А потом просто взял за руку – крепко, но бережно, как будто хотел передать мне свою уверенность, своё спокойствие.
– Ты не должна бояться, – его голос был мягким, но твёрдым, словно тепло, которое проникает в самый холодный уголок души. – Это всего лишь попытка запугать. Дмитрий видит, что ты счастлива, и это его злит. Теперь он делает всё, чтобы разрушить это. Он всегда так поступал.
Сердце сжалось. Эта мысль звучала слишком правдоподобно.
– Но как он узнал? – голос предательски дрогнул. Грудь сдавило, будто вокруг вдруг стало слишком мало воздуха. – Как? Что он теперь хочет? Почему просто не оставить нас в покое?..
Михаил замер. Глаза его потемнели, в них вспыхнуло что-то твёрдое, несгибаемое.
– Мы не можем позволить ему управлять нашей жизнью, – в этих словах была железная уверенность. – Ты выбрала быть со мной. Это твой выбор. И никому ничего объяснять не нужно. Мы будем вместе. Несмотря ни на что.
Эти слова пронзили меня, разогнали холодный страх, который прятался внутри. Будто тьма, что цеплялась за мою душу, начала отступать, медленно растворяясь в свете. Больше не хотелось бояться. Не хотелось прятаться. Хотелось жить. Хотелось быть счастливой. Хотелось быть с ним. И это было моё право.
* * *
Через несколько дней жизнь начала обретать новую форму. Уже не казалось, что каждое утро – это борьба, а вечер – очередная тревожная глава в бесконечной истории выживания. Вещи постепенно находили свои места, а сердце начинало верить, что теперь всё будет иначе.
Михаил, как всегда, был рядом. Надёжный, терпеливый, с той бесконечной заботой, которая всегда согревала. Даже когда усталость наваливалась, он продолжал помогать, укладывал вещи в коробки, шутил, чтобы разрядить обстановку, обнимал, когда видел, что в глазах снова появляется тень.
Дети, напротив, фонтанировали энергией. Им казалось, что это всё – приключение. Новый переезд, новые стены, новые возможности. Они бегали по квартире, смеялись, наперебой обсуждали, кто где будет спать, и даже спорили, какие игрушки поедут в первой очереди. Их радость была заразительной, и, несмотря на усталость, внутри всё теплом разливалось.
И вот, когда показалось, что кошмар остался позади, всё рухнуло.
Вечер был тёплым, уютным. На кухне пахло чаем и выпечкой, за окном уже опустился сумрак. Михаил с детьми что-то обсуждали, их голоса перемешивались со звуками посуды. В этом был какой-то особенный, семейный ритм, от которого на душе становилось спокойно.
А потом раздался стук в дверь.
Глухой, уверенный. Не робкий, не случайный – требовательный.
Я вздрогнула. Пальцы сами собой крепче сжали чашку, холод прошёлся по спине. В груди сжалось нехорошее предчувствие, хотя разум ещё пытался убеждать, что это просто глупости.
Осторожно подошла к двери, открыла.
На пороге стоял мужчина.
Строгий костюм, безукоризненно выглаженный. Лицо – будто высечено из камня, резкие черты, напряжённая линия губ. И глаза… Эти глаза сразу же врезались в сознание. В них не было ни злобы, ни страха, ни раздражения – только стальная решимость и что-то ещё, непонятное, давящее.
– Екатерина Андреевна? – голос ровный, спокойный, но в этом спокойствии было что-то невыносимо тяжёлое. – Мне нужно с вами поговорить. Это срочно. Вопрос жизни и смерти.
Сердце сжалось, будто его обхватили ледяными пальцами. Дыхание сбилось.
– Кто вы? – вопрос вырвался сам собой, но внутри уже начинала разгораться тревога. Что-то было не так. Кто этот человек? Почему смотрит на меня так, будто сейчас скажет что-то, что изменит всё?
Он не ответил сразу. Лицо оставалось непроницаемым, но что-то в глазах подрагивало – сомнение? Или он просто не знал, как сказать? Наконец, выдохнув, он заговорил:
– Я представитель службы безопасности. Мы получили информацию о возможной угрозе вашей семье. Вам нужно немедленно покинуть город.
Кажется, воздух вокруг стал гуще. Всё тело напряглось, сердце пропустило удар. В голове закрутилась карусель мыслей. Опять? Снова угроза? Почему? За что?
– Что за угроза? – голос дрожал, но я пыталась взять себя в руки. Спокойствие. Главное – спокойствие.
Он посмотрел прямо мне в глаза и сказал без тени сомнения:
– Дмитрий нашёл способ организовать побег из тюрьмы. – Эти слова были как удар под дых. – И он собирается использовать вас, чтобы отомстить.
Словно чья-то холодная рука сжала моё сердце. Я буквально почувствовала, как внутри всё сжимается от ужаса. Дмитрий. Этот человек из прошлого. Чудовище, с которым я надеялась больше никогда не сталкиваться. И теперь он снова рядом. Снова угрожает.
Губы пересохли, горло сдавило.
– Нет… Это невозможно, – едва слышно прошептала я, но он даже не дрогнул.
– Возможно. Он уже действует.
Слова звучали как приговор. Кажется, я перестала дышать. В голове шумело, сердце колотилось в груди, но медленно начинало приходить осознание: выбора нет.
Глава 22
Пол ушёл из-под ног. Будто кто-то резко выдернул ковёр, и весь мир покачнулся. В ушах зазвенело, в груди сжалось. Нет, это не могло быть правдой. Это глупая ошибка, нелепая шутка.
– Повторите, – сорвалось с губ, и голос предательски дрогнул.
Мужчина в строгом костюме не изменился в лице. Его взгляд оставался ровным, тяжёлым, словно плита, придавливающая к земле.
– Он сбежал, – спокойно, без эмоций, но каждое слово звучало, как удар молота по стеклу. – Это подтверждённая информация. Он уже на свободе.
В голове шумело. Мысли путались, перескакивали с одной на другую, но ничего связного не выходило. Как⁈ Как он смог вырваться из тюрьмы? Из-под самого носа? Это же невозможно. Я контролировала каждый шаг, каждый чёртов миллиметр этой ситуации. И всё равно… всё равно он оказался быстрее.
– Вам нужно немедленно покинуть город, – продолжал он, будто не видел, как внутри всё сжалось в комок.
Глубокий вдох. Ещё один. Надо собраться. Паника – это роскошь, которой я не могла себе позволить.
– Михаил? – выдавила я, и внутри всё оборвалось.
Мужчина чуть склонил голову, но в его глазах не было ни малейшей искры надежды.
– Он тоже в опасности, – глухо. – Дмитрий знает, насколько он важен для вас. Это делает его целью.
Грудь сдавило. На секунду показалось, что воздуха не хватает. Мир стал узким, чёрно-белым.
– Нет… – прошептала я, и голос утонул в тишине.
Дмитрий вышел на охоту. И на этот раз он не остановится.
Я как будто почувствовала, как мир вокруг меня начинает рушиться. Всё, что я когда-то строила, что мне казалось защищённым, снова подвергалось опасности. Дмитрий снова вторгся в мою жизнь. И если раньше я могла убежать, спрятаться, то сейчас… сейчас было что-то другое. Он знал слишком много. Но я не собиралась позволить ему разрушить всё, что я любила.
Только вышла из здания, а уже На пороге, когда я уже собиралась закрыть дверь, в кармане завибрировал телефон. Резкий звук звонка, словно лезвие по стеклу, заставил вздрогнуть. Экран светился знакомым именем – Михаил. Он всегда знал, когда мне нужен разговор, словно чувствовал это на расстоянии. А сейчас… сейчас нужен был как никогда.
– Екатерина, что случилось? – Голос его был напряжённый, собранный. Он уже знал, что дело серьёзное.
Глубоко вдохнула, но от этого не стало легче.
– Дмитрий сбежал из тюрьмы, – слова вылетели прежде, чем я успела обдумать их. Голос дрожал, но остановиться было невозможно. – Они говорят, что он собирается отомстить. Михаил, ты в опасности.
Тишина. Глухая, тяжёлая, давящая, будто воздух вдруг сгустился, стал вязким. Хотелось закричать, разорвать это безмолвие, но воцарившийся холод на том конце линии сковал меня.
Наконец Михаил заговорил. Спокойно. Слишком спокойно.
– Я понял.
Ни единой эмоции. Ни страха, ни удивления. Только этот отстранённый, ледяной тон, от которого по спине пробежал неприятный озноб.
– Что ты собираешься делать?
Хотелось закричать: «Я не знаю!», но это было бы ложью. Знала. Знала, что делать, просто боялась сказать это вслух. Как будто произнесённые слова сделают всё окончательным.
– Нам нужно уехать, – голос звучал твёрдо, хоть внутри всё переворачивалось. – Все вместе. Сейчас же.
Тишина снова повисла в воздухе, но на этот раз в ней слышался не только страх, но и что-то ещё. Решимость.
* * *
Через час мы с детьми и Михаилом оказались в безопасном доме, который организовала служба безопасности. Этот дом был как маленькое убежище, спрятанное среди деревьев, где всё казалось уютным и тёплым. Но я знала, что это всего лишь иллюзия. Место было тихим, как в сонной сказке, только вот мир вокруг давно перестал быть сказкой.
– Ну что теперь? – спросила я, когда мы зашли внутрь. Я огляделась. Всё выглядело так мирно, но в воздухе висела тревога. Служба безопасности была с нами, но их лица не вызывали в мне ощущения безопасности.
– Мы усилим охрану, – ответил один из их людей, слегка держа руки на поясе. – Но вам нужно быть готовыми к тому, что Дмитрий может попытаться связаться с вами. Не доверяйте никому. Даже тем, кто выглядит как друзья.
Почувствовала, как холод от этих слов пронзают меня. В груди что-то сжалось, словно цепь вокруг сердца. Я просто кивнула, пытаясь держать лицо. Дети смотрели на меня, и в их глазах было столько вопросов, что я чуть не расплакалась.
– Мама, что происходит? – спросил Максим. Его голос дрожал, как осенняя лиана под сильным ветром.
Я прижала его к себе, делая вид, что всё в порядке, хотя внутри меня все срывалось.
– Ничего, зайка, – сказала я, улыбаясь как могла. – Просто нам нужно немного побыть здесь, чтобы всё уладить. Всё будет хорошо.
Но внутри меня всё кричало, что это не просто «немного». Мой мир, который ещё недавно был мирным, как спокойный лес, перевернулся. Дмитрий был на свободе. И я знала, что он не остановится, пока не добьётся своего. А я… я была готова на всё, чтобы защитить тех, кого люблю. Даже если для этого придётся бороться с тем, что скрывается в тени.
– Ты не думала, что нам стоит уйти отсюда? – спросил Михаил, подходя ко мне, его взгляд был полон тревоги. – Слишком рискованно оставаться.
Я посмотрела на него, пытаясь найти хоть какой-то намёк на спокойствие. Но, как всегда, он был прав. И всё же, я не могла просто так взять и уйти.
– Уйти куда? – ответила я тихо, но с решимостью, которая сама пугала меня. – Мы останемся. Мы не можем просто бегать.
Всё, что я чувствовала в тот момент, было похоже на бой, который я не начинала, но уже проигрывать не собиралась.
* * *
На следующее утро сон ещё крепко держал в своих объятиях, но что-то вывело из дремоты. Глухие, неритмичные шаги, доносящиеся снаружи, ломали тишину, как разбитое стекло. Звуки были слишком тяжёлыми, слишком осознанными – не просто ветер, не случайный хруст ветки под лапой какого-нибудь зверя.
Нахлынула тревога. Горячая, липкая, как разлитый мёд, затекла в грудь. Одеяло вдруг показалось щитом, хотя от кого или чего оно могло спасти? Всё равно крепче сжала его пальцами, как будто ткань могла спрятать меня от опасности.
Тихо, стараясь не издать ни звука, прокралась к окну. Сердце колотилось в груди, словно просило свободы. Глаза долго всматривались в сумрак между деревьями, пока не заметили движение. Фигура. Тень, скользящая между стволами. Ветер слегка раскачивал ветви, и тень будто размывалась, становясь то больше, то меньше.
Кто? Охрана? Нет, не похоже. Слишком осторожно движется. Или, наоборот, слишком целенаправленно.
– Михаил… – Голос едва вырвался, похожий на треск сухой ветки. Дрожащими пальцами тронула его за плечо, осторожно, но настойчиво. – Там кто-то есть.
Он проснулся сразу, будто и не спал. В глазах мгновенно поселилась тревога. Тёмные, настороженные, они сверкнули в полумраке. Не говоря ни слова, он поднялся и шагнул к окну.
Я замерла рядом, ощущая, как его дыхание стало глубже, медленнее. Глаза Михаила метались по ночному пейзажу, будто пытались разобрать что-то, чего ещё не видела я.
– Может, зверь, – пробормотал он.
Но голос его был слишком напряжённым. Слишком неуверенным.
– Или… Дмитрий… – еле слышно выдохнула я.
Михаил вздрогнул.
Воздух в комнате вдруг стал холодным, колючим. Невидимая рука сомкнулась на горле, не давая сделать следующий вдох. Если это Дмитрий… Если он нашёл нас…
Никакое одеяло не поможет. Никакие стены не защитят.
Это уже не просто ночь.
Это охота.
* * *
День тянулся мучительно долго. Казалось, тишина стала живым существом – плотной, удушающей, наползающей со всех сторон. Даже часы, обычно отмеряющие время равномерным тиканьем, сегодня, казалось, решили затаиться. Мы не шевелились без необходимости, не зажигали свет, не подходили к окнам. Даже дыхание казалось слишком громким, а каждый случайный звук – предвестником чего-то страшного.
Дети тоже чувствовали это. Они не капризничали, не бегали по дому, как обычно, а сидели, прижавшись друг к другу, испуганные и молчаливые. Их взгляды постоянно искали наши, полные немого вопроса: что происходит? Почему так тихо? Почему вы боитесь? Но мы не могли дать им ответ. Не могли показать, насколько сами напуганы.
Снаружи что-то шуршало. Вдалеке хлопнула дверь. Или это был выстрел? Никто не знал точно. Напряжение скапливалось в воздухе, словно грозовая туча перед бурей.
А потом раздалось это.
Смех.
Глухой, приглушённый расстоянием, но такой знакомый, такой узнаваемый.
Холод пробежал по спине.
Это был он.
Он играл с нами. Наслаждался моментом. Растягивал страх, как паук растягивает паутину, в которую уже попалась жертва.
Вечер опустился, а вместе с ним пришло ощущение, что так больше нельзя.
– Мы не можем просто сидеть и ждать, – выдохнула, наконец, не выдержав, голосом, который звучал куда тверже, чем я себя чувствовала.
Мы сидели с Михаилом на кухне, в полутьме, и тени от редких проблесков уличных фонарей тревожно дрожали на стенах.
Он посмотрел на меня. Лицо напряжённое, будто высеченное из камня, но глаза… В глазах был страх. Такой же, как у меня.
– Что ты предлагаешь? – тихо спросил он.
Голос у него дрожал. Совсем чуть-чуть.
Я сглотнула, пытаясь унять ком в горле.
– Нам нужно остановить его. Пока не поздно.
* * *
Следующее утро не принесло ни облегчения, ни ясности. Наоборот, тревога только усилилась. Ночью почти не удалось сомкнуть глаз – мысли роились в голове, сцепляясь друг с другом, как цепи, сковывая движения, мешая дышать. Всё тело налилось свинцовой тяжестью, будто за ночь на плечи взвалили лишний груз.
Тянула рука к телефону. Анна Сергеевна. Если кто и знал, что творится в голове у Дмитрия, так это она. Дрожащими пальцами нашла её номер, несколько раз провела по экрану, пытаясь собраться с духом. Наконец решилась – вызов. Один гудок, второй.
– Екатерина… – Голос был глухим, уставшим, как будто она уже заранее знала, зачем я звоню. – Я понимаю, что ты хочешь спросить.
По спине пробежал холодок.
– Он действительно…? – Слова застряли в горле.
– Да, – тихо, но отчётливо произнесла она. – Дмитрий на свободе.
Глухой стук сердца заглушил всё остальное. Будто пол под ногами провалился.
– И он… Что он собирается делать? – Голос дрогнул, а вместе с ним и воздух в комнате.
Анна Сергеевна замолчала. Этот короткий момент тишины оказался страшнее любых слов. Когда она заговорила снова, голос её был ровным, но в нём звенело что-то холодное, окончательное.
– Он хочет заставить тебя сделать выбор.
– Какой… выбор? – прошептала я, хотя и так уже знала ответ.
– Между прошлым и будущим. Между ним и Михаилом.
Ледяной кинжал пронзил грудь. Стало трудно дышать. В висках запульсировала кровь. Дмитрий… Он всегда умел так – выстраивать шахматную партию, оставлять только два пути, не оставляя ни одного по-настоящему правильного.
Выбирать? Как? Среди этих двоих? Среди этих двух жизней?
* * *
К вечеру в доме повисла тревожная тишина. В воздухе будто застыл тяжёлый, липкий страх, невидимой сетью опутавший стены. И вот—стук. Глухой, размеренный, словно кто-то не торопился, но знал, что мы внутри.
Михаил вздрогнул, я затаила дыхание. Взгляды встретились—оба поняли, что лучше не двигаться. Но стук повторился, настойчивее.
Михаил медленно, почти неслышно двинулся к двери. Каждый шаг казался громче выстрела. Подошёл, задержал дыхание, заглянул в глазок.
– Там никого нет, – прошептал он, но в голосе не было уверенности.
