Текст книги "Развод: Я стала другой (СИ)"
Автор книги: Сур Шамс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)
Глава 14
Я стояла, стиснув зубы, в полной темноте заброшенного склада. Тот холод, что проникал под одежду, заставлял дрожать каждую клеточку тела. Вокруг было тихо, как в могиле, но этот жуткий, напряжённый момент заставлял сердце биться быстрее. Он приближался ко мне, как тень. Мужчина в маске, его пистолет блестел в тусклом свете, направленный прямо в меня. Его шаги были медленными, будто он наслаждался каждым мгновением моего страха.
– Где мои дети? – пыталась держать голос твёрдым, но он предательски дрожал, как струнка. Чувствовала, как от страха сжимаются мои лёгкие, но не позволяла себе пасть духом. Ни один из них не увидит слёзы. Я не позволю.
– Сначала сделаешь то, что мы скажем, – его голос был ледяным, безжалостным. – А потом, может быть, мы подумаем, вернём ли твоих детей.
Сделала шаг назад, сердце билось так, что была уверена, его стук было слышно на весь склад. Как он не услышит? Как он не заметит, что я готова на всё? Но я должна держать себя в руках. Должна.
– Что вы хотите? – спросила, чувствуя, как страх сдавливает горло. Я пыталась выиграть время, оттянуть тот момент, когда мне придется сделать выбор. Выбор, от которого зависело всё.
– Ты откажешься от свидетельства против Дмитрия и его партнёров, – сказал он, будто это было что-то само собой разумеющееся. – Публично. Иначе… – он сделал паузу, чтобы я почувствовала эту паузу, этот удар, – твои дети больше никогда не увидят света.
Эти слова прокололи меня насквозь. Я не могла дышать. Моё тело будто окаменело, и почувствовала, как рушится всё, что я знала. Они добивались этого с самого начала. Молчания. Но если я соглашусь, это будет конец. Конец не только мне, но и другим, невиновным людям, которые могли пострадать. Это будет их победа. Но мои дети… Я не могу их потерять.
– Хорошо, – прошептала, чувствуя, как холод прокрадывается в каждое слово. – Я сделаю это. Но… покажите мне детей. Я должна знать, что с ними всё в порядке.
Мужчина в маске усмехнулся, и этот смех пробрал меня до костей.
– Ты в положении просить? – его насмешка была ядовитой, как ядовитая змея, готовая укусить. – Делай, что мы скажем, или можешь попрощаться с ними.
И в этот момент, прямо за его спиной, заметила движение. Не сразу, но потом я увидела их. Максим и Катя. Мои дети. Два силуэта в темноте, их маленькие руки удерживались за руки одного из тех уродов. О, как я их узнала, как почувствовала их присутствие. Они были напуганы, но живы. Это было то, что я так отчаянно хотела. Слёзы буквально полились на мои щеки. Сдерживала их, но они не слушались.
– Мама! – вскрикнула Катя, её глаза, полные страха и боли, искали меня. Она пыталась вырваться из рук похитителя, но тот сжимал её руку ещё сильнее.
– Тихо! – рявкнул второй человек, и я услышала, как его пальцы сильно вонзаются в маленькую руку Кати. Сердце моё сжалось, но я не могла позволить себе показать слабость. Ни капли.
Сделала шаг вперёд, и сразу же почувствовала, как воздух вокруг стал тяжелым. Передо мной стоял человек с пистолетом, его рука была напряжена, а взгляд – острым, как нож. Он поднял оружие и в упор посмотрел на меня.
– Никаких глупостей, – сказал он, его голос холодный, но в нём была эта нестерпимая угроза. – Иначе следующая пуля будет для них.
Я замерла, чувствуя, как страх проникает в каждую клеточку моего тела, сжимая сердце. Что мне делать? Как спасти их? Каждый вдох казался мне тяжелым, как будто я пыталась дышать под водой. Я смотрела на детей, которые стояли перед ним, как живые щиты, и знала, что если я не сделаю что-то прямо сейчас, то потеряю их. Их лица, их глаза – все было на волоске.
В этот момент раздался громкий звук сирены, и весь склад, казалось, осветился ослепительным светом. Я подняла голову – со всех сторон появлялись полицейские в броне, их лица скрыты под масками. И вот, как гром среди ясного неба, раздался голос через мегафон.
– Руки вверх! – слова оглушали, как удар молнии. – Вы окружены!
Человек с пистолетом резко повернулся, явно не ожидая такого поворота событий. Он был потрясён, даже немного растерян, и я увидела, как его рука дрогнула. Второй похититель, стоящий рядом, тоже замер, сжимая моих детей.
– Не двигайтесь! – закричал Джон, выходя из-за укрытия с поднятыми руками. Его голос был решительным, но в нём чувствовалась тревогу. – Мы можем решить это мирно.
– Если вы сделаете хоть одно движение, я убью их! – вопил человек с пистолетом, его голос был полон паники, он не мог скрыть, как он дрожал от страха. Это было как наблюдать, как кто-то уходит в пропасть, теряя всякую опору.
Я стояла, почти замороженная, в этом аду, и ощущала, как в груди сжимается холод. Мои руки были потными, а сердце било в груди так сильно, что я думала, оно вот-вот вырвется наружу. Это был момент, когда я понимала: если ошибусь хоть на миллиметр, всё будет кончено. Мои дети… они были так близки, но и так далеко.
Полицейские начали медленно двигаться, по одному, сдержанно и осторожно, словно зная, что любой резкий шаг может разрушить весь этот тонкий баланс. Джон не прекращал говорить, его слова лились, как попытка успокоить бурю, но я слышала, как каждый его вдох становился всё более напряжённым.
– У вас есть шанс сдаться, – произнёс он, пытаясь донести до них хоть какое-то понимание. – Если вы отпустите детей, мы гарантируем вам более мягкое наказание.
– Заткнись! – крикнул человек с пистолетом, его лицо искажалось от ярости. – Я ничего не собираюсь делать!
В этот момент что-то в моём нутре щёлкнуло. Я увидела, как один из полицейских тихо, почти незаметно, обходил их сзади. Это был мой шанс. Это был шанс для нас всех.
– Пожалуйста, – прошептала я, не в силах сдержать трепет в голосе, и сделала шаг вперёд. – Отпустите их! Я сделаю всё, что вы скажете!
Похитители замерли, а их внимание на мгновение сбилось с цели. Это было достаточно. Мои пальцы сжались в кулаки, и в ту же секунду один из полицейских прыгнул вперёд, обезоружив человека с пистолетом. Второй похититель попытался среагировать, но его быстро схватили и скрутили.
– Мама! – воскликнули дети, и их крики были такими громкими, что я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Они бросились ко мне, и я обняла их, как будто весь мир мог исчезнуть, но только не они. Мои глаза наполнились слезами, я не могла сдержать их. Они были живы. Они были в безопасности.
Через несколько минут всё закончилось. Похитители были арестованы, а мы с детьми оказались в крепких объятиях сотрудников службы безопасности. Джон подошёл ко мне и положил руку на плечо, его взгляд был мягким, но с какой-то тяжёлой тревогой.
– Вы справились, – сказал он, и в его голосе было столько уважения, что я едва не расплакалась. – Теперь всё закончено.
Но я знала, что это не так. Я знала, что Дмитрий и его люди всё ещё оставались на свободе, и мне нужно было завершить начатое. Моё сердце не было в покое, оно билось в груди так сильно, что я едва могла дышать, зная, что это только начало.
* * *
На следующий день я дала показания перед международной комиссией. Сидела за длинным холодным столом, по другую сторону которого на меня внимательно смотрели люди в строгих костюмах. Их взгляды были серьезными, почти безэмоциональными, но я чувствовала – каждое мое слово было гвоздем в крышку гроба преступной империи.
Я рассказывала всё – как они похищали детей, как торговали страхом, как калечили жизни. Голос дрожал, ладони были холодными, но я не могла остановиться. Когда я закончила, в зале повисла тишина. А потом кто-то сказал:
– Благодарим вас. Этого достаточно.
И вот тогда я поняла – это конец. Дмитрий и его люди были задержаны, их мир рухнул, как карточный домик. Мы наконец-то смогли вернутся в родной город. Там я купила новый домик в элитном районе с хорошей охраной. Каждый въезжающий должен был отмечаться на посту охраны, поэтому чужие люди не могли попасть на территорию.
Но почему же мне не стало легче? Почему страх не исчез?
Каждую ночь я засыпала, надеясь, что кошмары отступят. Но они возвращались снова и снова. Мне снились крики, темные подвалы, детские глаза, полные ужаса. Просыпалась в холодном поту и долго лежала, вглядываясь в потолок, боясь снова заснуть. Чувство вины не отпускало – я ведь подвергла своих детей опасности.
Однажды вечером, когда мы сидели в нашем новом доме – маленьком, но светлом и безопасном – ко мне подошла Катя. Она молча обняла меня, крепко-крепко, словно пыталась согреть изнутри.
– Мама, – тихо сказала она, – тебе больше не нужно бояться. Мы с тобой. Всё будет хорошо.
Я посмотрела на неё, на Максима, который сидел рядом и тоже внимательно на меня смотрел, и вдруг почувствовала, как внутри что-то сдвинулось. Тонкая ниточка надежды пробилась сквозь толщу страха.
Да, жизнь изменилась навсегда. Но у меня был шанс начать заново. С детьми. С новым будущим. С верой в то, что я справлюсь.
И всё же, когда той ночью закрыла глаза, меня настиг новый сон.
Я снова оказалась в том заброшенном складе. Вокруг тишина, стены, пропитанные холодом. Ни шагов, ни голосов, ни дыхания чужого ужаса. Только клочок бумаги на полу.
Наклонилась и увидела одно-единственное слово:
«Будь готова, они придут».
Глава 15
Проснулась резко, словно меня вытолкнули из глубин кошмара обратно в реальность. Сердце бешено колотилось, ладони вспотели, а в голове всё ещё звучал чей-то хриплый голос. Я тяжело дышала, пытаясь уцепиться за окружающую тишину. В темноте комнаты всё казалось нереальным: лунный свет дрожал на стенах, тени извивались, будто живые, а в соседней комнате мирно посапывали дети.
Судорожно провела рукой по холодному полу, будто надеялась, что кончики пальцев наткнутся на записку из сна. Но, конечно, ничего не было. Только пустота и нарастающее чувство тревоги.
– Это просто сон… – пробормотала себе под нос, сжимая виски. – Просто глупый, дурацкий сон.
Но откуда тогда это липкое ощущение ужаса, прилипшее к коже? Почему внутри всё сжалось в тугой узел? Заставила себя подняться и подошла к окну. Ночь была тихой, слишком тихой. Ветви деревьев лениво покачивались под порывами ветра, где-то вдалеке лаяла собака. Обычная картина, а у меня по спине пробежал холодок.
Я уже столько раз говорила себе, что опасность позади. Что всё кончено. Но сколько раз я ошибалась?
* * *
На следующее утро не стала откладывать – набрала номер Джона. Когда он ответил после первого же гудка, у меня внутри всё сжалось.
– Екатерина Андреевна? – Голос его был напряжённым, слишком настороженным.
– Мне нужно с вами встретиться, – я старалась говорить ровно, но голос предательски дрожал. – Это важно.
– Я буду у вас через час.
Без вопросов. Без колебаний. Джон всегда был таким – надёжным, чутким. Человеком, который появляется в нужный момент.
Когда он приехал, сразу же рассказала ему обо всём. О сне, о записке, о той давящей тревоге, которая не отпускала. Он слушал внимательно, не перебивая, а потом задумчиво уставился в окно.
– Вы уверены, что это был просто сон? – Голос его прозвучал слишком серьёзно.
Я сглотнула.
– Я… не знаю. Может быть. Но у меня… ощущение, что что-то грядёт.
Он кивнул, словно именно этого и ожидал.
– Мы не можем игнорировать такие вещи. Особенно после всего.
Я знала, что он прав. И всё же внутри меня жила крошечная надежда, что это просто игра воображения.
– Я усилю охрану, проверю всех, кто может представлять угрозу. Мы ничего не упустим, – продолжил он.
Я закрыла глаза, сжимая пальцы в кулаки.
– Спасибо… Просто… – подняла на него взгляд, полный страха. – Я боюсь, Джон. Мне кажется, это ещё не конец.
Он помолчал, потом кивнул.
– Пока мы не найдём всех причастных, это действительно не конец. Но помните одно: вы уже сделали больше, чем кто-либо мог бы от вас ожидать. Теперь наша задача – защитить вас и ваших детей.
Хотела сказать что-то ещё, но ком застрял в горле. Потому что он был прав. Теперь оставалось только одно – ждать.
* * *
Через несколько дней жизнь начала понемногу возвращаться в привычное русло. Дети снова ходили в школу, я обживала наш новый дом, старалась заполнить пространство уютом, как будто могла натянуть поверх всего этого страха мягкий плед и сделать вид, что всё в порядке. Иногда пекла пироги и разносила соседям – тёплые, с ароматной корицей и хрустящей корочкой. Мне хотелось верить, что добрые жесты могут стереть тени прошлого. Казалось, всё действительно идёт на лад.
Но однажды вечером, когда мы с детьми возвращались с прогулки, что-то внутри меня дрогнуло. Всё было как обычно: лёгкий ветерок, Катя болтает без умолку, сын что-то сосредоточенно рисует на запотевшем стекле машины. А потом я увидела это.
На входной двери – длинная, глубокая царапина. Такой точно не было раньше. Меня будто ледяной водой окатило.
– Мам, что с тобой? – Катя вскинула на меня обеспокоенные глаза.
Попыталась улыбнуться, но уголки губ не слушались.
– Ничего, зайка, – голос предательски дрогнул. – Просто… дверь немного поцарапалась.
Я чувствовала её взгляд, пытливый, настороженный. Дети всегда чувствуют фальшь.
Внутри всё сжалось. Это не могло быть случайностью. Кто-то был здесь. Кто-то пытался войти.
Тут же набрала Джона. Он приехал через полчаса. Осмотрел дверь, поводил пальцем по свежей царапине, нахмурился.
– Это профессиональная работа, – его голос звучал мрачно, без тени сомнения.
– Что?.. – Я пыталась дышать ровно, но сердце уже билось так, что отдавалось в висках.
– Они знают, что вы здесь.
– Но как⁈ – горло сжалось, страх ледяными пальцами пробежался по позвоночнику. – Мы же были осторожны, Джон!
Он помолчал, прежде чем ответить.
– Либо произошла утечка, либо… среди наших есть тот, кому доверять нельзя.
– Господи… – у меня закружилась голова.
– Слушай меня внимательно. – Он положил руки мне на плечи, заглянул прямо в глаза. – Ты берёшь детей и уезжаешь. Сегодня же. Мы найдём вам другое место.
– Но…
– Без «но». Здесь больше небезопасно.
Через час мы уже собирали вещи. Дети молчали, улавливая напряжение в воздухе. Я старалась держаться, не показать им, как дрожат у меня пальцы, когда укладывала в чемодан их любимые игрушки.
Новый дом был дальше от города, в тихом районе. Охрана была усилена. На этот раз всё должно было быть иначе.
Но тревога не уходила.
Она засела внутри, поселилась где-то в груди и, казалось, пульсировала вместе с моим сердцем.
* * *
Однажды ночью, когда я снова не могла уснуть, лежа в темноте и слушая, как капли дождя стучат по крыше, вдруг уловила странный звук снаружи. Что-то скрипнуло. Может, просто ветер раскачал ставни? Но через несколько секунд звук повторился—скрежет, будто кто-то медленно ступил на старые деревянные доски веранды.
Меня охватил неприятный холод, словно сквозняк прошёл по спине. Осторожно села на кровати, стараясь не скрипнуть матрасом, и схватила телефон. Руки дрожали, пока я искала номер Джона. Но прежде чем успела нажать вызов, тишину разорвал новый звук—тихий, глухой стук в окно.
Я застыла. Сердце билось где-то в горле, в висках зазвенела кровь. Там, за стеклом, кто-то был.
– Кто там? – голос дрогнул, когда я наконец решилась произнести эти два слова.
Ответом была тишина. Только дождь, только ночь.
Медленно сделала шаг вперёд и… увидела его. Человек в капюшоне. Высокий, худой, его лицо тонуло в тени. Он просто стоял и смотрел.
– Уходите! – крикнула, отступая назад, но голос предательски дрожал.
Он не сдвинулся с места. Только поднял руку. Я затаила дыхание. В его пальцах что-то белело.
Записка.
Что там было написано? И почему от одной этой бумажки мне стало ещё страшнее? Неужели мой сон оказался пророческим…
Глава 16
Я застыла, глядя на тёмный силуэт за окном. Сердце сжалось, дыхание перехватило. Он просто стоял там, не двигаясь, словно нарочно ждал, когда я замечу его присутствие. В его руке что-то белело – записка. И в том, как он держал её, как наклонил голову, было что-то странно знакомое. Но откуда? Кто он? Почему именно сейчас?
Меня пронзил леденящий ужас. Это было не просто вторжение. Это был вызов.
– Убирайтесь! – мой голос дрогнул, и тут же добавила твёрже: – Я вызываю полицию!
Ноль реакции. Ни движения, ни звука. Лишь тягучая пауза, пока он медленно поднёс записку к стеклу и прилепил её скотчем. А затем – также безмолвно, без лишних жестов – растворился в темноте.
Я осталась одна, оглушённая собственным дыханием и бешеным стуком сердца. В висках пульсировала паника. Что делать? Смотреть? Ждать? Прятаться? Но ждать чего?
Минуты тянулись бесконечно. Я прислушивалась, ловила малейшие звуки, но ночь за окном казалась вымершей. Собравшись с духом, осторожно подошла к стеклу.
Записка. Небольшой белый листок. Крупные буквы, напечатанные чёрным. Приоткрыла окно – ночной воздух хлестнул в лицо ледяным ожогом – и пальцы, дрожа, сомкнулись на бумаге.
«Ты думаешь, что всё закончилось? Это только начало.»
Мир качнулся. Пол ушёл из-под ног. Судорожно вдохнула, скомкала записку, но тут же разжала пальцы, словно она могла обжечь. Нет. Нет. Только не снова.
Мои губы беззвучно шевельнулись. Чьих рук это дело? Дмитрий? Но он… Он не мог… Или мог? Или кто-то из его людей? Тот, кто проскользнул между пальцами правосудия?
Где-то вдалеке скрипнула ветка. Вздрогнула и резко обернулась. Темнота. Безмолвие. Но теперь я знала: оно наблюдает.
* * *
На следующее утро дрожащими пальцами развернула записку и протянула её Джону. Он молча взял листок, прищурился, читая каждую букву, словно надеясь увидеть между строк что-то ещё. Потом медленно, почти с опаской, достал из кармана прозрачный пластиковый пакет и аккуратно, как улику, убрал туда бумагу.
– Это серьёзно, – его голос был низким, почти угрожающим. – Они знают, где вы живёте. И явно не собираются останавливаться.
Я сглотнула. В груди разлился холодный страх, сдавив сердце ледяными пальцами.
– Что мне делать? – мой голос дрожал. – Я не могу снова бежать, Джон. Я больше не могу. Мои дети… они заслуживают нормальной жизни. Они заслуживают спокойствия.
Он посмотрел на меня так, как будто знал больше, чем говорил.
– Мы найдём способ защитить вас, – твёрдо пообещал он. – Но вам нужно быть готовой к тому, что это может затянуться.
Кивнула, хотя внутри всё сжималось от тревоги.
В тот же день решила поговорить с детьми. Я знала, что они замечают мою напряжённость, видят тревогу, скользящую в каждом моём движении. Больше скрывать было бессмысленно.
За ужином Максим, мой старший, отложил вилку и прямо посмотрел мне в глаза.
– Мама, что происходит? – в его голосе звучало больше понимания, чем мне бы хотелось. – Почему мы снова переезжаем?
Я глубоко вдохнула, собираясь с силами.
– Помните, я рассказывала вам о том, что случилось с папой? – осторожно начала я.
Катя, моя младшая, тихо кивнула. Максим сжал губы, его глаза потемнели.
– О тех людях… которые сделали нам больно?
Они снова кивнули.
Я провела ладонями по лицу, стараясь взять себя в руки.
– Эти люди… они ещё не оставили нас в покое, – произнесла я, стараясь не дать дрожи проникнуть в голос. – Но я обещаю вам: мы справимся с этим вместе. Мы сильные. Я сильная. И вы тоже.
Катя тихонько всхлипнула и уткнулась мне в плечо. Максим посмотрел на меня серьёзно, по-взрослому.
– Мы с тобой, мама, – сказал он.
Почувствовала, как что-то внутри меня надломилось… и в тот же момент окрепло. Они были рядом. Мы были вместе. А значит, у нас был шанс.
* * *
Через несколько дней всё начало меняться. Джон не просто усилил охрану вокруг дома – он превратил его в настоящую крепость. Новые камеры, датчики движения, двойные замки. Он уверял меня, что теперь мы в безопасности. Но отчего же тогда тревога не отпускала меня ни на секунду?
Постоянно ловила себя на том, что проверяю окна, цепочки на дверях, даже заглядываю под кровать, словно там мог спрятаться кто-то… что-то. А по ночам просыпалась от малейшего звука – шелест листвы, тихий скрип пола, завывание ветра. Всё казалось подозрительным.
Однажды утром, когда готовила завтрак, раздался звонок в дверь. На пороге стоял курьер с небольшой посылкой. На коробке не было имени отправителя, только моё имя и адрес, написанные аккуратным почерком.
– Подпишите здесь, – сказал курьер, протягивая мне планшет.
Поставила подпись и закрыла дверь. Внутри меня зародилось странное чувство тревоги. Кто мог прислать мне посылку? После всего, что произошло, я стала крайне осторожной.
Отнесла коробку на кухню и внимательно осмотрела её. Никаких следов взлома или подозрительных устройств. Аккуратно открыла её и обнаружила внутри старый блокнот в потёртом кожаном переплёте. На первой странице была надпись: «Для Екатерины. Это поможет тебе понять».
Нахмурилась, листая страницы. Это был дневник – но не мой. Записи были сделаны рукой Дмитрия. Мои руки задрожали, когда начала читать первые строки. Это были его мысли, его признания, его планы… и многое из того, что он скрывал от меня все эти годы.
Среди записей нашла одну, которая особенно привлекла моё внимание:
«Екатерина никогда не должна узнать правду. Она слишком слаба, чтобы справиться с этим. Если она узнает, что произошло на самом деле… она разрушит всё.»
Меня бросило в холодный пот. Что он имел в виду? Какая правда? Продолжила читать, чувствуя, как каждая новая строчка открывает передо мной всё больше тайн.
* * *
Добралась до той записи спустя несколько часов. Глаза уже резали от усталости, руки дрожали от напряжения, но продолжала листать страницы, пока не наткнулась на слова, от которых у меня перехватило дыхание.
Дмитрий подробно описывал события, произошедшие за несколько месяцев до нашего знакомства. Среди прочего он упоминал женщину по имени Марина. И это было бы не так страшно, если бы не одна строчка, от которой у меня задрожали пальцы.
«Марина была ошибкой.»
Перечитала это раз десять. Ошибкой? Женщина – ошибка? Но это было только начало кошмара. Дальше шло нечто, от чего кровь застыла в жилах:
«Марина умерла, но ребёнок выжил. Я спрятал его. Екатерина никогда не должна узнать, что он существует. Это разрушит её доверие ко мне. И разрушит её жизнь.»
Я резко захлопнула дневник и вцепилась пальцами в край стола, пытаясь хоть за что-то зацепиться в этом хаосе. Ребёнок? У Дмитрия есть ребёнок, о котором я ничего не знала?
Чувствовала, как мир рушится прямо у меня под ногами. Каждая мелочь в его поведении теперь складывалась в этот ужасающий пазл. Его холодность в начале отношений. Постоянные отлучки. Какая-то необъяснимая стена между нами, словно он всё время держал меня на расстоянии…
Перечитывала записи снова и снова, пытаясь найти хоть какое-то объяснение. Но объяснений не было.
Схватила телефон и, не раздумывая, позвонила Джону.
– Что-то случилось? – Голос у него был напряжённый, он сразу понял, что я не просто так ему звоню.
– Джон… Я нашла дневник. Там… – Я сглотнула, пытаясь унять дрожь в голосе. – Там написано, что у Дмитрия есть ребёнок.
– Что? – В трубке повисло молчание. – Ты уверена?
– Я читаю это своими глазами. Он писал, что спрятал его. Что я не должна была никогда узнать.
Джон выдохнул.
– Это может быть важно. Если ребёнок действительно существует, нам нужно его найти. Это не только вопрос морали, Катя, это вопрос безопасности.
– Но как? Где его искать? – начала нервно ходить по комнате, сжимая телефон в руке.
– Начнём с того, что проверим все связи Дмитрия, – спокойно, но уверенно сказал Джон. – Возможно, кто-то из его партнёров или родственников знает об этом.
Я кивнула, хотя он не мог этого видеть.
* * *
На следующий день мы встретились с Анной Сергеевной. Это была одна из немногих людей, которым я ещё могла доверять. Раньше думала, что она пропала, но оказалось просто спряталась, пока всю шайку Дмитрия не посадили.
Она внимательно выслушала меня, потом долго молчала, хмуря лоб.
– Дмитрий… да, я слышала, как он упоминал имя Марины, – наконец сказала она. – Но всегда так, будто это что-то запретное.
Я насторожилась.
– Что ты имеешь в виду?
– Однажды случайно услышала, как он говорил с кем-то по телефону. Он был напряжён, говорил приглушённым голосом… Я не всё разобрала, но он упомянул какой-то детский дом. В соседнем городе.
Я замерла.
– Детский дом? – повторила я одними губами, чувствуя, как по спине пробегает холод.
Анна кивнула.
– Возможно, ребёнок там.
* * *
Через несколько дней мы наконец отправились в тот самый детский дом. Дорога казалась бесконечной, хотя на самом деле прошло всего минут тридцать. Всё это время молча смотрела в окно, сжимая пальцы в кулак так сильно, что ногти оставляли красные полумесяцы на ладонях. Я не знала, что меня ждёт, но ощущала, как в груди разрастается какое-то странное предчувствие – тёплое, тягучее, почти болезненное.
Когда мы вошли в здание, нас встретила директриса – женщина средних лет с мягким, чуть усталым лицом. У неё были добрые, внимательные глаза, но я всё равно чувствовала, как внутри меня поднимается паника.
– Чем могу помочь? – спросила она, склонив голову набок.
Я сделала глубокий вдох, стараясь взять себя в руки.
– Мы ищем ребёнка, – произнесла я, и голос вдруг предательски дрогнул. – Он мог попасть сюда много лет назад. Его мать… она умерла. А отец… он скрыл его существование.
Губы директрисы чуть дрогнули, она на секунду задумалась, словно что-то припоминая, а потом медленно кивнула.
– У нас действительно есть мальчик, который появился здесь при странных обстоятельствах, – произнесла она. – Его привёз мужчина, назвался дальним родственником. Сказал, что родители погибли в аварии.
Почувствовала, как сердце замерло, а потом сорвалось с места, гулко забарабанив в рёбра.
– Можно увидеть его?
Директриса кивнула и жестом пригласила нас следовать за ней. Мы шли по длинному коридору, и мне казалось, что стены давят на меня со всех сторон, а воздух становится гуще и тяжелее. Наконец, она остановилась у двери и распахнула её.
Внутри была игровая комната. Несколько детей сидели на ковре, увлечённо собирая конструктор. Кто-то рисовал за столом, кто-то катил машинку по полу. Обычная детская суета. И вдруг…
И тут увидела его.
Он сидел у окна, сосредоточенно разбирая какую-то головоломку. Чёрные волосы, чуть вздёрнутый нос, выражение лица – моё дыхание сбилось, в горле встал ком.
– Это он? – шёпотом спросил Джон, глядя на меня.
Я не смогла ответить. Только кивнула, с трудом сдерживая подступающие слёзы. Он был маленькой копией Дмитрия.
Позже, когда мы вернулись домой, я долго сидела на кухне, крепко сжимая в руках его фотографию. Мальчика звали Артём. Ему было десять лет.
Он был сыном Дмитрия.
И моим пасынком.
Только вот что мне теперь делать? Рассказать ему правду? Принять в свою семью? Или просто исчезнуть, чтобы не тревожить его жизнь?
Закрыла глаза, ощущая, как на душе становится всё тяжелее. Надо делать выбор.
