Текст книги "Развод: Я стала другой (СИ)"

Автор книги: Сур Шамс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 11

Дверь скрипнула, протяжно, как будто сама сомневалась – впускать или нет. Холодный воздух вцепился в меня ледяными пальцами, пробежался по коже мурашками. Сердце колотилось так, что, казалось, его стук мог выдать меня. Сжала нож крепче, ощущая холодную рукоять, будто это была единственная ниточка, удерживающая меня в реальности.

В темноте прихожей пыталась разглядеть силуэт за дверью. Но страх застилал глаза, заставляя видеть тени там, где их не было.

– Кто там? – мой голос дрогнул, словно ребёнок, потерявшийся в толпе.

Тишина. Только ветер за окном гонял по земле опавшие листья, да где-то внутри дома отозвалась старая половица. Но это была не я. Чужие шаги. Кто-то здесь.

Сделала шаг назад, готовясь захлопнуть дверь, закрыться, спрятаться, но…

– Екатерина Андреевна, это я, Александр Петрович.

Я застыла. Александр Петрович? Не может быть. Или может?

– Как я могу быть уверена, что это вы? – голос уже не дрожал, но напряжение в нём можно было резать ножом.

– Вы отправили сообщение мне вчера вечером. Сказали, что видели что-то в лесу. Что вам страшно. Я сразу же выехал. Нам нельзя терять время.

Каждой клеточкой чувствовала: если это ловушка, то сейчас – момент, когда всё рушится. Но если нет… Бросила быстрый взгляд в сторону, туда, где спали дети. Я знала, где они. Я знала, как их защитить.

Медленно, почти не дыша, отступила на шаг и позволила двери открыться.

На пороге стоял Александр Петрович. Взгляд напряжённый, одежда мятая, волосы взлохмачены. За его спиной в темноте светили фары машины.

– Быстро собирайтесь, – он шагнул внутрь, не дожидаясь приглашения. – Здесь небезопасно. Они знают, где вы.

Сердце замерло, а потом рванулось в бешеную скачку.

– Кто «они»?

В глазах его мелькнуло что-то, что заставило страх сжаться в комок.

– Те, кто стоит за Дмитрием. – Он говорил коротко, но я слышала то, чего он не говорил. Паника. Спешка. Опасность. – Они уже близко. Уходим. Сейчас.

Мы собрали вещи наспех, дрожащими руками запихивая в сумки самое необходимое. Слышала, как громко билось моё сердце – будто пыталось пробиться наружу. Дети спали беспокойно, но я знала, что больше нет времени. Наклонилась к ним, нежно погладила по волосам.

– Детки, вставайте, – прошептала я, стараясь, чтобы голос звучал мягко, без страха. – Нам нужно ехать.

Они открыли глаза, сначала сонные, а потом испуганные. Маленькие пальчики вцепились в мою руку, и я улыбнулась, хотя внутри всё сжималось в комок.

– Мам, что случилось? – спросил младший, глядя на меня снизу вверх.

– Всё хорошо, милый. Мы просто немного переедем, – соврала, целуя его в лоб.

Через несколько минут мы уже сидели в машине Александра Петровича. Дети прижались ко мне, и я чувствовала их учащённое дыхание. Колёса гулко стучали по грунтовой дороге, деревья за окном сливались в чёрную полосу.

– Куда мы едем? – спросила, сжимая руки на коленях так сильно, что ногти впились в кожу.

– В безопасное место, – отозвался он коротко, глядя вперёд. В голосе не было сомнений. – Там вас никто не найдёт.

Хотела спросить, кого он имел в виду, но в этот момент взгляд сам собой упал на зеркало заднего вида. Сердце ухнуло вниз.

– За нами кто-то едет, – прошептала я, пальцы предательски задрожали.

Александр Петрович даже не повёл бровью, только бросил быстрый взгляд в зеркало.

– Я знаю. Держитесь.

Он резко надавил на газ. Машина рванула вперёд, кидая нас в кресла. Лес за окном превратился в сплошной мрак, дорога петляла, словно сама пыталась нас запутать. Но фары сзади не отставали. Их свет становился всё ярче, всё ближе. А потом – короткий рев мотора и удар.

– Они догоняют! – закричала я, вжимаясь в сиденье.

– Спокойно. Всё под контролем.

Нет, ни черта не под контролем! Они вот-вот настигнут нас!

Но Александр Петрович держал руль крепко. Лицо его было твёрдым, словно высеченным из камня.

– Что будем делать? – голос дрожал, но я старалась держаться. Ради детей.

– У меня есть план, – его тон был жёстким, но уверенным. – Просто доверьтесь мне.

Ещё несколько минут – и вдруг мы резко выскочили на небольшую поляну. Машина со скрипом остановилась. Всё вокруг замерло.

– Быстро выходите! – скомандовал он, заглушив мотор и погасив фары.

Даже не думала, просто действовала. Открыла дверь, схватила детей, и мы бросились к лесу.

– По тропинке! – его голос догнал нас. – Через полчаса будете в домике. Там вас ждут!

– А вы? – я обернулась, но он уже достал пистолет.

– Не время для вопросов. Бегите!

Позади раздался визг тормозов. Голоса. Чьи-то злые, громкие голоса.

Схватила детей крепче и бросилась в темноту леса, молясь, чтобы ноги не подвели. Тёмные силуэты деревьев вставали перед нами, но я не позволяла себе замедляться. Лишь когда впереди показался домик – крошечный, покосившийся, но с тёплым светом в окне – позволила себе выдохнуть.

На пороге стоял мужчина. Высокий, с усталым, но добрым лицом.

– Вы Екатерина? – голос был негромким, но уверенным.

Я кивнула, не в силах больше сдерживать дрожь.

– Меня зовут Сергей. Александр Петрович предупредил, что вы придёте.

Я хотела спросить о нём, но едва открыла рот, как ноги подогнулись.

– Что с ним будет? – спросила одними губами.

Сергей помог мне удержаться. Его взгляд был спокойным, но в глазах пряталась тревога.

– Он справится. Главное, что вы в безопасности.

Сжала губы, стараясь не разрыдаться. Держись. Ради детей. Ради Александра Петровича.

* * *

Несколько часов мы просидели в этом проклятом домике, прислушиваясь к каждому звуку за окном. Лес жил своей ночной жизнью – где-то ухнула сова, вдалеке потрескивали ветки, но я знала, что это не просто ветер.

Дети уснули, свернувшись клубочком на старом, пахнущем сыростью матрасе, а я все смотрела в темноту, не в силах заставить себя хотя бы прикрыть глаза. В голове вихрем носились мысли: «Что случилось с Александром Петровичем? Где Анна Сергеевна? Неужели это конец?»

Когда небо на востоке стало окрашиваться в бледно-розовые тона, раздался глухой стук в дверь. Я вздрогнула, сердце ухнуло в пятки, а по спине побежали ледяные мурашки.

Сергей молниеносно вскочил, схватил пистолет, кивнул мне, мол, «отойди в сторону», и шагнул ближе к двери.

– Кто там? – голос его прозвучал глухо, настороженно.

Мгновение тишины, от которого в ушах зазвенело, а потом:

– Это я. Открывайте.

Я узнала голос сразу. Александр Петрович! Но в каком он состоянии? Что с ним случилось?

Сергей распахнул дверь, и на пороге, едва держась на ногах, стоял он – бледный, осунувшийся, с порванной одеждой и засохшей кровью на лице.

– Они ушли? – сорвалось у меня с губ, пока я помогала ему войти.

– На время, – хрипло ответил он, опускаясь на шаткий стул. – Но это не конец. Они знают, что вы живы. И будут искать снова.

У меня закружилась голова. Это значит… что нам все равно не скрыться?

– Что нам делать? – прошептала я, чувствуя, как страх сдавливает грудь ледяными пальцами.

Александр Петрович посмотрел на меня долгим, тяжелым взглядом.

– Есть только один выход, – произнес он. – Вам нужно покинуть страну.

У меня задрожали руки. «Покинуть страну⁈» Оставить все – дом, работу, друзей, жизнь, к которой я привыкла? Просто вычеркнуть себя отсюда, стереть, исчезнуть?

– Нет… – выдохнула я.

– У вас нет выбора, – жестко перебил он, будто предвосхищая все мои доводы. – Если вы останетесь, они найдут вас. И тогда никто уже не сможет вас защитить.

Я перевела взгляд на детей. Они спали, не ведая, что их мир рушится прямо сейчас.

Сделала глубокий вдох.

– Хорошо, – едва слышно прошептала я. – Что дальше?

Александр Петрович опустил голову, потер лицо ладонью и тихо, но твердо сказал:

– Завтра утром мы организуем вам документы и билеты. Но есть одно «условие»…

Глава 12

– Что за условие? – голос мой дрогнул, хоть я изо всех сил старалась держать себя в руках. Сердце билось так громко, что, казалось, Александр Петрович тоже его слышит. Он медлил, изучающе смотрел на меня, словно пытался понять, выдержу ли я то, что он скажет.

– Вы должны будете свидетельствовать против Дмитрия и его партнёров, – наконец произнёс он, его голос был спокоен, но от этого становилось только страшнее. – Не здесь. За границей. Мы работаем с международными правоохранительными органами, они давно следят за этой группировкой. Ваше дело – последний кусочек мозаики. Без вас всё развалится.

Я словно провалилась в пустоту. Свидетельствовать. Против Дмитрия.

В висках застучало, дыхание стало рваным. Это значило предать человека, который когда-то был всей моей жизнью, признать свою боль перед чужими людьми, навсегда связать себя с этим проклятым делом.

Но что будет, если откажусь?

– А если я не соглашусь? – голос звучал тише, чем хотелось бы.

– Тогда вы останетесь мишенью, – твёрдо ответил он, не отводя взгляда. – Они не остановятся, пока не добьются своего. Пока не заткнут вас навсегда.

Я машинально обернулась. Дети.

Максим, свернувшийся клубочком, посапывал во сне. Катя, прижав к себе потрёпанного плюшевого зайца, чуть улыбалась во сне. Они были моим смыслом, моей единственной опорой в этом мире.

Если откажусь, они пострадают. Из-за меня.

Сжала кулаки. Слёзы уже подступили к глазам, но не позволила им сорваться.

– Хорошо, – выдохнула, еле слышно, будто отдавая последнюю частичку себя. – Я сделаю это.

Александр Петрович кивнул, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на облегчение.

– Завтра утром вас вывезут в безопасное место. Там вас встретят наши люди. Вы начнёте новую жизнь.

Новая жизнь.

Но кем я в ней буду?

* * *

На следующее утро мы, наконец, покинули тот охотничий домик, который так долго был для нас временным укрытием. Сергей проводил нас до машины, которая должна была доставить нас в аэропорт. Его лицо было непроницаемым, хотя я могла почувствовать, как его взгляд пронзают тревога и усталость. Он был один из немногих, кто видел нас такими, какие мы есть, и всё же… у нас не было времени на прощания. Мы не знали, когда снова встретимся.

Обернулась и посмотрела на лес, который стал нашим убежищем, но не для нас. Мы были здесь чуждыми, скрывающимися. Я долго смотрела в его темные глубины, как в чужое, ненадежное будущее. Это место, это время… всё было переполнено невыразимой тяжестью. Ощущала, как будто я всё ещё сражалась – за свою жизнь, за будущее своих детей, за нашу безопасность. И вот, теперь мне предстояло сделать последний шаг. Бежать или сдаться… Но уже не было пути назад.

В машине, обнимая детей за руки, пыталась успокоить их. В их глазах видела столько вопросов, столько страха, но они молчали. Как часто замечала, как они стараются быть взрослее, чем есть на самом деле. Молчание, казалось, стало нашим общим языком. Мы ехали, и каждый километр, проезжая мимо знакомых и чуждых пейзажей, казался целой вечностью. Время было против нас.

Когда наконец прибыли в аэропорт, меня встретил человек в строгом костюме. Он выглядел таким важным, таким непроницаемым. Его уверенность была почти осязаемой. Он представился как Марк и сказал, что будет сопровождать нас до самого конца.

– Ваш рейс через час, – сказал он, не глядя на нас. – Постарайтесь не привлекать внимания. Это важно.

Я кивнула, но в груди всё сжалось. Не понимаю, как я могла оставаться спокойной, когда сердце колотилось, а мысли метались в панике. Нам нужно было делать всё правильно, без ошибок. Я постаралась не смотреть на людей, на толпу, на всё это – слишком много глаз. Мы прошли регистрацию, стараясь не выделяться, не привлекать ненужного внимания.

В зале ожидания почувствовала взгляд. Это были мужчины в тёмных костюмах, стоящие на углах, словно они знали, кто мы. Сразу поняла – это те, кто следит за нами, обеспечивают нашу безопасность. Всё это время, всю эту дорогу, нас никто не покидал. И я знала, что они были всегда рядом, что даже здесь, в этом чужом месте, мы были в безопасности.

– Держитесь рядом, – прошептала я детям, заставляя себя говорить спокойно. Я должна была выглядеть уверенной.

Когда наконец объявили посадку, почувствовала, как напряжение достигает своего пика. Мы быстро направились к выходу на самолет. Сели в самолёт, и когда двери закрылись, сделала глубокий вдох, впервые за долгое время почувствовав облегчение.

Через пару часов мы приземлились в маленьком европейском городе. Нас встретили люди, но их лица были холодными, профессиональными. Это была международная служба безопасности, они привели нас в безопасный дом, который должен был стать нашим временным убежищем. Это место было чуждым, но безопасным. Здесь нам предстояло ждать.

В первый день я почти не выходила из комнаты. Мысли обрушивались друг на друга, и мне не было покоя. Что будет дальше? Как я смогу свидетельствовать против Дмитрия? И что будет с моей жизнью после этого? Я будто висела на краю пропасти, не зная, что будет после того, как сделаю свой выбор.

* * *

Однажды, когда вечер неумолимо превращался в ночь, кто-то постучал в мою дверь. Странный стук, короткий, но настойчивый, прервал тишину. Подошла, открыла и застыла, увидев перед собой мужчину. На первый взгляд – ничего особенного, обычный человек, возможно, даже немного бледноватый, как будто ему не хватает солнечного света. Но стоило взглянуть в его глаза, как в них сразу прочла нечто, что заставило кожу покрыться холодным потом. Это был взгляд, в котором не было ни сомнений, ни колебаний – только решимость и твёрдое намерение. Он не был здесь случайно.

– Джон, – представился он, его голос звучал спокойно, как у тех, кто привык к власти. Но я прекрасно понимала: это, наверняка, не его настоящее имя. Было что-то в его манере, в том, как он говорил, что заставляло насторожиться. Он подал мне руку, но не для того, чтобы приветствовать, а чтобы удержать меня в этом моменте, в этой ситуации.

Я молча кивнула и позволила ему пройти в комнату, не оборачиваясь. Он сел, но чувствовала, как его взгляд следит за каждым моим движением, и это дико нервировало. Не вытерпела.

– Вы хотите что-то от меня? – спросила, пытаясь не выдать, как сильно мне было неуютно.

Он немного замедлил дыхание, но, несмотря на это, слова, казалось, давались ему с трудом, будто он сам не до конца понимал, зачем всё это нужно.

– У нас есть достаточно доказательств, чтобы начать процесс, – сказал он, слегка опустив глаза, будто на мгновение погрузившись в свои мысли. – Но ваше свидетельство… это тот самый ключевой момент, который всё изменит. Всё. Вы готовы к этому?

Словно гром среди ясного неба. Слова, будто дождевые капли, падали прямо в моё сердце. Оно стало тяжёлым, будто изнутри кто-то сжал его в кулак. Пыталась собраться, но вот это ощущение… оно не отпускало. Внутри словно застряла стрелка времени, замерзшая в одном месте, не дающая мне двигаться.

Кажется, воздух стал гуще, и я снова почувствовала тот момент, когда понимаешь, что вернуться назад уже невозможно. Что всё это не просто вопрос. Это уже не выбор. Это только путь вперёд, и не важно, как страшно.

– Да, – едва слышно сказала я. Но внутри как будто распался лед, и сердце билось с бешеной силой. Попыталась держать себя в руках, но всё равно почувствовала, как холодный пот побежал по спине. – Я готова.

* * *

Прошло несколько недель, как мы оказались в этом новом доме. Сначала было сложно, честно говоря. Никаких привычных звуков, запахов, а я, как будто бы, потеряла часть себя, оставив всё, что было раньше, там, в том другом мире. Мы же не просто переехали, мы начали новую жизнь. Дети, к счастью, нашли общий язык с местными детьми, и ходили в школу, а я… Я пыталась хоть немного занять свой ум. Пекла десерты для соседей, чтобы отвлечься, хоть немного. Но как только мне удавалось забыть хотя бы на секунду об этом суде, об этом кошмаре, – воспоминания снова возвращались, и сердце сжималось в груди.

Однажды утром всё изменилось. Проснулась от странного ощущения. На какой-то момент мне показалось, что я слышу шум, но потом наступила тишина. Очень странная, как будто она была настоящей, но при этом не настоящей. Знаете, такая тишина, когда кажется, что кто-то специально не хочет нарушать покой. Я села на кровати, растерянно оглядываясь, и заметила, что дверь в прихожую чуть приоткрыта.

– Дети? – позвала я, пытаясь успокоиться. Ответа не последовало.

Мои руки сразу стали ледяными, а сердце заколотилось быстрее, как будто что-то предчувствовало, но я не могла понять что. Это было не просто беспокойство, а какой-то ледяной ужас, который сковывал меня.

Встала, нервно оглядываясь вокруг. Прошла по коридору, заглядывая в каждую комнату. И вот, когда дошла до гостиной, я увидела её. Записка на столе. Лист бумаги лежал там, как если бы сам по себе, но слова, написанные на нём, жгли глаза.

Подошла и медленно подняла её. «Если хочешь увидеть своих детей снова, сделай то, что мы скажем». Я стояла, не в силах пошевелиться. Казалось, что мир вдруг схлопнулся, и я оказалась в его центре, где не было места для воздуха.

– Нет, не может быть, – прошептала, почти не веря своим глазам. С каждым словом на бумаге меня сжимала сила, которой я не могла сопротивляться.

Я не знала, что делать. Голова кружилась от страха, а в груди не было ни одного свободного места для дыхания. Куда пропали мои дети? Почему всё так странно? Почему вдруг… именно сейчас?

Глава 13

Я стояла, словно парализованная, глядя на эту проклятую записку. Она была как огонь, выжженная в моей голове, каждая буква проникала прямо в сознание. Не могу даже описать, что я чувствовала… Я просто не могла оторваться от этого листка. Руки начали дрожать, когда снова его схватила и перечитала, пытаясь найти хоть какое-то объяснение. «Если хочешь увидеть своих детей снова, сделай то, что мы скажем.» Слова буквально выжигают душу.

– Нет, нет, нет… – прошептала, едва сдерживая себя от того, чтобы не разорваться на части. – Это не может быть правдой!

Мир вокруг меня рушился. Всё, во что я верила, падает в пропасть. Где они? Кто мог забрать моих детей? И что мне теперь делать, как мне им помочь?

Схватила телефон, тот самый, что мне выдали ребята из службы безопасности. И вообще как похитители смогли проникнуть в дом? Разве дом не должны были охранять? Пальцы еле слушались, я тряслась, но каким-то чудом набрала номер Джона.

– Алло? – услышала его голос, спокойный, но в нем был тот напряженный тон, который я знала так хорошо.

– Они забрали моих детей! – вырвалось у меня. Едва не разрыдалась, но сдержалась, так как понимала, что не могу позволить себе сломаться. – В доме записка. Они требуют что-то от меня!

На другом конце линии повисла тишина, такая тяжёлая, что даже слышала, как мое сердце бьется с бешеной скоростью.

– Екатерина, успокойтесь, – наконец сказал Джон. Его голос стал твердым, но в нем почувствовала напряжение. – Оставайтесь на месте. Мы будем через несколько минут.

Когда ребята из службы безопасности прибыли, они сразу начали рвать весь дом на части. Я стояла посреди гостиной, как чужой человек, в своем собственном доме. Каждый угол, каждый шкаф, каждую трещину в стенах проверяли. Но детей нигде не было. И только эта чертова записка на столе, как темное пятно.

– Екатерина, – сказал Джон, его голос был строгим и решительным, но не без сочувствия. – Нам нужно знать всё, что вы помните. Каждая мелочь может быть важной.

Пыталась собраться с мыслями, но голова была как в тумане.

– Я проснулась, и дверь была приоткрыта, – начала я, собираясь с силами. Голос дрожал, но говорила, потому что понимала, что это нужно. – В доме было странно тихо. Дети всегда шумят, даже если просто в комнате играют. А сегодня… тишина. Обошла все комнаты и нашла эту записку.

Джон подошел ближе, внимательно осмотрел листок, потом аккуратно положил его в пластиковый пакет.

– Это профессиональная работа, – произнёс он с тяжёлым выражением лица. – Эти люди знали, как действовать, чтобы не оставить следов. Наши люди ничего не заметили.

– Что это значит? – спросила я, чувствуя, как страх и ужас сжимаются вокруг моего сердца, как железные когти.

– Это значит, что они знали, где вы находитесь, и планировали это заранее, – ответил Джон, глядя мне в глаза. Его взгляд был холодным, но я чувствовала, что он переживает. – И, скорее всего, это связано с вашим предстоящим свидетельством.

Словно удар грома. Это было не просто похищение. Это был расчет. Всё это имело смысл… Всё, что я пыталась забыть, теперь было прямо передо мной, как страшный кошмар, который не заканчивается.

Почувствовала, как холод сковывает всё тело, заставляя его буквально окаменеть. Это был не просто холод, это было ощущение, что он проникает в самую душу. Я не могла поверить, что Дмитрий и его люди нашли нас даже здесь, в этом укромном уголке. И теперь… теперь они использовали моих детей как оружие против меня. Мои любимые дети, мои малыши, которых я должна защищать. Как я могла позволить им попасть в руки этих монстров?

– Что мне делать? – спросила я, сдерживая дрожь в голосе, но слёзы всё равно катились по щекам, не в силах остановиться. – Я не могу потерять их… Не могу…

Джон стоял напротив меня, его лицо было спокойным, но в глазах читалась такая решимость, что я почувствовала хоть небольшое облегчение. Он был сильным, он всегда был таким. Но это не помогало. Я теряла себя в этом кошмаре, а он должен был найти решение. Как можно найти решение, когда у тебя на руках твои дети?

– Мы найдём их, – сказал он твёрдо, не сомневаясь. – Но тебе нужно быть готовой к тому, что они могут потребовать от тебя отказаться от свидетельства. Ты знаешь, что это поставит под угрозу всё дело. И все наши усилия окажутся бесполезными.

Посмотрела на него, как на спасителя, но слова его эхом отозвались в моей голове, превращаясь в жгучую боль.

– Я не могу поставить под угрозу их жизнь, Джон! – воскликнула я, отчаянно хватаясь за его плечи, словно только его присутствие могло спасти меня. – Как я могу выбрать между справедливостью и их безопасностью? Это же невозможно…

Он вздохнул, и мне показалось, что воздух в комнате стал вдруг слишком тяжёлым. Его лицо, всегда уверенное, теперь было напряжённым, как струна, готовая порваться. Он молчал, но я могла видеть, как ему не хватает слов, чтобы успокоить меня.

– Мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы найти их, – повторил он. – Но ты должна понимать: если ты откажешься свидетельствовать, они не остановятся. Это только начнётся. Они будут использовать тебя снова и снова, пока не сломают…

Почувствовала, как всё внутри меня сжалось, словно сжало в тиски. Моё сердце билось так быстро, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Я не знала, что мне делать. Как можно выбирать между тем, что правильно, и тем, что нужно для того, чтобы сохранить детей живыми?

Джон молча кивнул и вышел. Время тянулось бесконечно, и каждая минута оставляла след в моём сознании. Я сидела и молилась, чтобы всё это закончилось, чтобы я проснулась от этого кошмара. Но, как всегда, не было ни спасения, ни утешения.

* * *

Через несколько часов Джон вернулся. Он выглядел ещё более мрачным, чем когда уходил. Его глаза были как два чёрных бездны, в которых можно было утонуть.

– Мы нашли камеру наблюдения недалеко от дома, – начал он с тяжёлым вздохом. – Она зафиксировала чёрный фургон, который покинул район примерно в то время, когда, по твоим словам, исчезли дети.

Сердце моё вдруг пропустило один удар, и я почувствовала, как в груди забурлил фонтан надежды. Хотя понимала, что это ещё не конец, но это был первый шанс, первая улика.

– Вы можете отследить его? – спросила, не в силах скрыть дрожь в голосе, которая не могла быть от радости. Это был всего лишь один шаг. Но он был таким важным.

Джон кивнул, но его выражение лица оставалось всё таким же каменным.

– Мы работаем над этим, – сказал он, но его слова не принесли облегчения. – Но есть ещё кое-что. Мы обнаружили, что кто-то взломал систему безопасности дома. Это были профессионалы, наши люди охраняющие дом были нейтрализованы.

Почувствовала, как с каждым словом нарастает чувство ужаса. Это не было случайностью, не простое совпадение. Это была хорошо продуманная, тщательно спланированная операция. И теперь они играли с нами. С нашими жизнями, с судьбами. С детьми.

Сделала шаг назад, прижав руки к лицу, пытаясь удержаться от того, чтобы не сломаться.

* * *

На следующий день получила сообщение. Оно пришло на телефон и когда увидела это сообщение, сердце перевернулось, и страх снова застыл в груди.

Текст был коротким, но каждое слово отзывалось эхом в голове:

«Если хочешь увидеть детей живыми, прекрати сотрудничество с правоохранительными органами. У тебя 24 часа.»

Мои руки задрожали, и без сил опустила телефон на стол, не в силах оторваться от этих слов. Я показала его Джону, и он изучал сообщение с таким выражением, как будто оно было ключом к разгадке всей этой ужасной игры.

– Это подтверждает наши опасения, – произнёс он, его голос был ровным, но я видела, как уголки губ слегка сжались. – Они знают, что вы ключевой свидетель. И готовы на всё, чтобы остановить вас.

Он говорил так, будто не было другого выхода, и я прекрасно знала, что это так. Но всё равно не могла избавиться от чувства, что у меня забрали всё. Я пыталась не дать страху поглотить меня, но это было почти невозможно.

– Что мне делать? – спросила я, чувствуя, как сердце сжимается от ужаса, который врывался в меня с каждым новым мгновением.

– Мы усилим защиту, – сказал он с полной уверенности, но я заметила, как его взгляд затуманился, как если бы в его собственной голове был вопрос, на который он ещё не нашёл ответа. – Но вы должны быть готовы к тому, что они могут попробовать связаться с вами снова.

Прошли часы, но мне казалось, что они тянутся вечность. Я сидела в комнате, не в силах оторвать взгляд от окна. Мой взгляд блуждал по пустым улицам, но мысли были у детей. Где они? Что с ними? Как они там? Я не знала, что с ними происходит, и меня это поглощало.

Вечером раздался звонок. Я взяла трубку, и в следующий момент мой мир стал темным, как пропасть. На экране высветился незнакомый номер, и я почувствовала, как холод от этого номера проникает прямо в мою душу.

– Екатерина Андреевна? – произнёс мужской голос на другом конце провода. Он был жёстким, безжалостным. – У нас ваши дети. Если хотите увидеть их снова, сделайте то, что мы скажем.

– Где они? – сдавленно спросила я, пытаясь собрать силы, чтобы не сорваться, но голос дрожал от страха.

– Это не важно, – ответил голос. И в этих словах было что-то такое, что заставило меня затихнуть. – Важно то, что вы сделаете. Завтра утром вы получите инструкции. Не пытайтесь обращаться в полицию или саботировать наши планы. Если вы это сделаете, мы убьём их.

Гудки оборвались, и я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Всё, что я знала, вдруг оказалось пустым и ненадёжным, как стекло, что вот-вот разобьётся. Мир вокруг меня рассыпался на кусочки, и я была с этим в одиночестве.

Я перезвонила Джону, не думая, что ещё могу делать. Мой голос звучал, как если бы меня затопили водой, и каждый звук был тяжёлым, сдавленным.

– Они позвонили. Они знают, что я с вами… – мои слова звучали как крик в пустую бездну.

Он выслушал меня молча, и когда я замолчала, он сказал:

– Мы можем попробовать отследить звонок, но это рискованно. Если они поймут, что мы на хвосте, они могут навредить детям.

Слёзы скатились по щекам, а с каждым словом мне становилось всё труднее дышать.

– Я не могу рисковать их жизнью! – вырвалось у меня, и я почувствовала, как ком в горле сжимается ещё сильнее.

Он вздохнул, и я услышала его голос, твёрдый и решительный:

– Тогда у нас есть только один вариант, – он сказал, как будто я уже не могла отказаться. – Вы должны сыграть по их правилам. Но мы будем рядом, чтобы вмешаться в нужный момент.

Я кивнула, хотя внутри меня буря страха и сомнений. Но что мне оставалось делать? Я не могла думать о том, что будет, если я ошибусь. Я думала только о том, что может случиться с моими детьми.

* * *

На следующее утро телефон снова завибрировал. Сообщение. Короткое, холодное, как лезвие ножа: «Заброшенный склад на окраине. Одна. Без охраны.»

Мир вокруг будто замер. Перечитала эти слова раз десять, но смысл оставался неизменным – они хотели меня там, одну, без защиты. Горло пересохло, ладони вспотели. В голове вспыхнул голос Джона, резкий, настойчивый:

– Это ловушка. Они хотят тебя устранить.

Я закрыла глаза, и передо мной тут же всплыло его лицо – напряжённое, мрачное, с этой отчаянной решимостью, которую я видела у него, когда всё шло к чертям.

– Если я не пойду, они убьют моих детей! – вырвалось из меня. Голос дрожал, сердце колотилось так сильно, что, казалось, его слышно на весь дом.

Джон посмотрел прямо в меня, будто сканировал каждую мою эмоцию. Потом выдохнул и сказал твёрдо, спокойно:

– Мы подготовим операцию. Но ты должна сыграть свою роль. Доверься нам.

Доверься? Сейчас? Когда каждое моё движение, каждый мой вдох – это шаг по лезвию? Я хотела ему верить. Правда. Но страх душил меня, впивался в ребра ледяными когтями.

Но выбора у меня не было.

* * *

Склад возвышался передо мной, тёмный, безжизненный, как исполинский склеп. Ветер шевелил ржавые ворота, от чего они издавали зловещий скрип, будто предупреждали меня: «уходи.»

Я сглотнула и сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Каждый шаг – будто удар молота в виски.

– Я здесь! – мой голос отразился от бетонных стен, распадаясь в пустоте. Я пыталась звучать уверенно, но внутри всё сжималось от ужаса. – Где мои дети⁈

Тишина.

И тут из темноты шагнул силуэт. Человек в маске.

Не видела его глаз, но чувствовала их взгляд – ледяной, безжалостный. В руке у него был пистолет.

А в следующую секунду поняла: я больше не контролирую ситуацию.