Текст книги "Развод: Я стала другой (СИ)"

Автор книги: Сур Шамс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Глава 17

Я сидела на кухне, поглощённая взглядом Артёма на фотографии, которую держала в руках. Его глаза… Они были такие живые, полные детской наивности и любопытства, что можно было подумать, будто он только вчера открыл для себя этот мир. Но в этих глазах, кроме всего прочего, была ещё тень одиночества – пустота, которую никто и ничто не могло заполнить. Он же был ребёнком, у которого не было ни отца, ни семьи, ни хотя бы малейшего представления о том, кто он на самом деле. И вот, эта ужасная правда была теперь на моих плечах, в моих руках, и я не могла от неё просто так избавиться.

Ещё раз взглянула на фото и тихо вздохнула. Так не должно было быть. Артём не заслужил такой судьбы.

– Мама, ты опять поздно работаешь? – услышала я голос Кати, и сердце чуть не подпрыгнуло в груди. Я резко спрятала фотографию в ящик стола, будто она могла сжечь меня взглядом.

Повернулась к ней, стараясь выглядеть спокойной, но в глазах наверняка отражалась моя тревога.

– Прости, зайка, – улыбнулась, но эта улыбка не дошла до глаз. – Просто задумалась.

Катя, как всегда, была внимательна. Она уже взрослая, несмотря на свой возраст, и могла чувствовать, когда что-то не так.

– Ты уверена, что всё в порядке? – спросила она с лёгким сомнением в голосе, пристально глядя мне в глаза.

Я пыталась угадать, что она там думает, но сама понимала: мне не обмануть. Глубоко вздохнула, хотя сердце било о ребра с удвоенной силой.

– Да, конечно, – выдавила из себя улыбку, но мне казалось, что эта фальшивка в словах была слишком громкой, как будто её можно было услышать на несколько километров. – Просто немного устала.

Она не сразу ушла, продолжала стоять, будто бы что-то ещё хотела сказать. Но в конце концов, с явным сомнением в глазах, она отошла. И я осталась одна с этой пустотой внутри.

Я знала, что не могу больше скрывать от себя правду. Это не просто усталость, это – выбор, который должна была сделать. И не могла ждать, слишком много всего уже накопилось внутри. Чем быстрее, тем лучше. И это решение уже не могло остаться без последствий.

* * *

На следующий день, после мучительных раздумий, встретилась с Джоном. Мы сидели в его офисе, и чувствовала, как тяжело мне будет принять окончательное решение.

– Что ты собираешься делать? – спросил он, его голос был ровным, но я знала, что за этой настороженностью скрывается понимание. Он ждал моего ответа, но понимал, что это не будет простым выбором.

– Я не знаю, – призналась, чувствуя, как внутри меня растёт тревога, как каждый нерв будто тянет меня в разные стороны. – Он ребёнок Дмитрия… но он ни в чём не виноват. Я не могу просто оставить его там. Он мой пасынок, и не могу просто повернуться и уйти.

Джон молчал, долго смотрел на меня, и его взгляд был таким жёстким, что мне стало как-то не по себе.

– Это твой выбор, – наконец, сказал он, – но помни, если ты решишь взять его под свою опеку, это может привлечь внимание тех, кто ещё остался на свободе. Они могут использовать его против тебя.

Кивнула, словно вежливо принимая его слова, но на самом деле в голове всё крутилось, и я прекрасно понимала, что он прав. Я уже начала просчитывать возможные последствия, как разложенные карты, но внутри всё равно зрело это ощущение, как тяжёлый камень в груди. И я была готова рисковать. Артём не был виноват. Он был всего лишь ребёнком, который не знал правды о своём происхождении и о том, как его жизнь теперь зависит от меня.

Я не могла его оставить. Артём заслуживал нормальную жизнь.

* * *

Через несколько дней снова поехала в детский дом. Была какая-то странная тишина в воздухе, словно всё вокруг замерло. Может, это было из-за того, что я знала: каждый мой шаг теперь имеет значение. Когда я вошла, директриса встретила меня с таким теплом, что я почувствовала, как моё напряжение немного отступает. Она улыбнулась и провела меня в комнату для встреч.

Артём сидел за столом, сосредоточенно рисуя что-то карандашами. Его маленькие руки двигались быстро и уверенно, будто он что-то важно записывал на листе. Когда я вошла, он поднял голову и внимательно посмотрел на меня своими огромными глазами, полными странной печали. Я не могла понять, как это было возможно, но мне казалось, что он что-то знает, что-то, что ему не позволяли понять другие.

– Привет, Артём, – сказала я мягко, садясь рядом с ним. Сердце билось быстрее, чем обычно. – Меня зовут Екатерина.

Он молча кивнул, не отрывая взгляда, продолжая рисовать. Было что-то в его молчании, что заставляло меня чувствовать себя одновременно в безопасности и в тревоге.

Я скользнула взглядом по его рисунку. На листе была изображена семья – мама, папа и маленький мальчик, который держал их за руки. Всё было так простое и в то же время так ярко, так идеально.

– Ты хочешь рассказать мне, что нарисовал? – спросила я, пытаясь найти лёгкость в голосе, хотя внутри всё сжималось.

Он отложил карандаш, медленно посмотрел на меня и тихо сказал:

– Это моя семья. Такая, какой я её представляю.

Моё сердце сжалось, и слёзы сдавили горло. Мальчик был таким маленьким, а его мир уже был настолько сложным и тяжёлым. Я понимала, что его представление о семье – это всего лишь мечта. Мечта о том, что однажды он будет держать чьи-то руки, не чувствуя одиночества и страха.

Долго молчала, собираясь с силами. В такие моменты ты понимаешь, что слова не спасают. Ты просто сидишь рядом и надеешься, что хотя бы своим присутствием можешь дать хоть каплю тепла, которая ему так нужна.

После встречи поговорила с директрисой. Её взгляд был внимательным, чуть настороженным, и это не могло меня не насторожить. Я знала, что она видит, как сильно я хочу взять его.

– Я хочу оформить опеку над Артёмом, – сказала я твёрдо, пытаясь скрыть дрожь в голосе, хоть я и понимала, что этот шаг не может быть лёгким.

Она улыбнулась, но в её глазах была осторожность. Я могла понять её сомнения. Всё-таки это серьёзная ответственность.

– Это серьёзный шаг, – произнесла она, смотря мне прямо в глаза. – Вы уверены, что готовы к этому?

Я немного задержала дыхание, а потом, почти не задумываясь, ответила:

– Да, я уверена. Он заслуживает шанса на нормальную жизнь. И я сделаю всё, чтобы защитить его.

Процесс оформления опеки затянулся на несколько недель. Мне казалось, что время тянется в два раза медленнее, чем обычно. Но каждое моё посещение детдома приближало нас с Артёмом друг к другу. Мы гуляли, играли, разговаривали о том, что ему интересно. Я помню, как он рассказал мне о своём любимом фильме, о том, как он мечтает стать художником. Я видела, как его взгляд, раньше тусклый, наполняется светом. Он всё чаще начал говорить мне о своих маленьких мечтах, и это было как глоток свежего воздуха.

Но, несмотря на всё это, всё ещё не решалась рассказать ему правду о его отце. Страх, что это разрушит его мир, не отпускал меня. Боялась, что если он узнает, то будет слишком больно. Но, зная, как всё устроено в жизни, понимала, что рано или поздно мне придётся поговорить с ним о том, что случилось.

* * *

В один из тех тёмных вечеров, когда дождь стучал по окнам, а в доме царила тишина, Артём неожиданно задал вопрос, которого я так боялась.

– А где мой папа? – спросил он, глядя на меня своими большими, полными удивления глазами.

Моё сердце буквально остановилось. Это был тот момент, когда все в душе переворачивается, когда ты понимаешь, что никак не сможешь больше скрывать правду. Я замерла, ощущая, как холод сковывает мои руки и ноги, а дыхание стало тяжёлым, как будто воздух исчез. Как объяснить ребёнку, что его отец был преступником? Как сказать ему, что его мать заплатила за это всё высокую цену, и что его папа просто исчез, как будто его никогда и не было?

– Твой папа… – начала я, пытаясь найти слова, которые бы не причинили ему боль. Словно эти слова сами мне не поддавались, как холодные, острые иголки, и я никак не могла их изо рта вытащить. – Он был… сложным человеком. У него было много проблем, он совершил много ошибок. Но это не значит, что ты должен думать о нём плохо, слышишь? Ты совсем другой, Артём. Ты… ты добрый, умный, ты невероятно талантливый. Ты… ты не такой, как он.

Он просто сидел, вглядываясь в меня, его маленькие пальчики стискивали игрушку, а глаза… глаза были полны какого-то бездонного вопроса, как будто он всё пытался понять, но не мог.

– Я просто хотел знать, – сказал он тихо, едва слышно, как будто его слова могли разбить этот хрупкий момент.

Я не смогла сдержать слёз. Я прижала его к себе, ощутив его тепло, его беззащитность. Всё внутри меня сжалось, и я чувствовала, как эти слёзы катятся по щекам, тяжёлые, солёные. Он был таким маленьким, таким хрупким, таким настоящим. И вдруг в этот момент, в эту ночь, я поняла, что я не могу больше ничего скрывать.

* * *

Прошло несколько месяцев. Наши дни становились более лёгкими, Артём ладил с Катей и Максимом, а я чувствовала, что что-то в моей жизни наконец-то стало на место. Я начала верить, что, может, мы пережили все эти ужасы и теперь мы – семья. Но всё обрушилось на нас в одну вечернюю тишину. Мы сидели за ужином, когда вдруг раздался звонок в дверь. Звонок, который был как предвестие чего-то страшного.

Подошла, открыла дверь и замерла. Передо мной стояла женщина пожилых годов. Её лицо было бледным, будто она не видела света уже много лет, а её глаза… в них была тревога, какая-то незаживающая рана. Время словно остановилось, и всё вокруг стало каким-то серым.

– Екатерина Андреевна? – спросила она, будто я была единственной, кого она искала. – Я… я мать Марины. Бабушка Артёма.

Моё сердце чуть не выскочило из груди. Бабушка… Ощутила, как мир вокруг меня начинает рушиться, как стена, которую я выстроила за эти месяцы, рушится, оставляя меня без защиты. Она знала. Она пришла за ним.

– Я хочу забрать внука, – произнесла она твёрдо, без малейших сомнений в голосе. – Он принадлежит нашей семье.

И в тот момент поняла, что всё, что пыталась построить, может быть разрушено в одно мгновение. Весь мой мир, всё, что я сделала ради Артёма, оказалось ничем перед тем, что она могла забрать его у меня.

Глава 18

Я стояла на пороге, чувствуя, как холод сковывает моё тело. Бабушка Артёма – женщина, которую никогда не видела и даже не подозревала о её существовании – смотрела на меня с решимостью, которая заставила меня внутренне сжаться. Её слова эхом отдавались в моей голове: «Он принадлежит нашей семье.»

– Как вы нашли нас? – спросила, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри всё кипело от тревоги.

– Это было непросто, – ответила она, её голос дрожал, но оставался твёрдым. – Я много лет искала своего внука. Когда узнала, что он жив и находится у вас… я поняла, что должна забрать его.

– Вы знаете, что произошло с его матерью? – спросила я, чувствуя, как страх начинает нарастать. – И с его отцом?

Она кивнула, её глаза наполнились слезами.

– Я знаю всё, – прошептала она. – Марина была моей единственной дочерью. Она умерла, а Дмитрий… он забрал ребёнка и скрыл его от меня. Я не могла найти его все эти годы. Но теперь, когда знаю, что он здесь… я не могу позволить вам оставить его.

Почувствовала, как мир вокруг начинает рушиться. Артём стал частью моей семьи. Он доверился мне. Как я могу просто отдать его?

– Он счастлив здесь, – произнесла я твёрдо. – У него есть брат и сестра, которые любят его. Он часть нашей семьи.

– Но он не ваш! – воскликнула она, её голос дрогнул. – Он мой внук! Вы не имеете права решать за него!

Мы стояли друг напротив друга, словно две противоборствующие стороны в войне, где главным призом был маленький мальчик, который уже успел стать частью моего сердца. Я знала, что не могу просто отступить, но и не могла игнорировать её боль. Она потеряла дочь и долгие годы искала внука. Понимала её чувства, но это не значило, что готова отказаться от Артёма.

– Мы можем поговорить об этом спокойно, – предложила я, делая шаг назад, чтобы впустить её в дом. – Давайте сядем и обсудим.

Она колебалась, потом кивнула и вошла. Я провела её в гостиную, где дети играли на ковре. Артём поднял голову и удивлённо посмотрел на незнакомую женщину.

– Кто это? – спросил он, обращаясь ко мне.

Комок подступил к горлу. Как объяснить ребёнку, что перед ним его бабушка? Что она хочет забрать его?

– Это… – начала я, но женщина перебила меня.

– Я твоя бабушка, – сказала она мягко, её глаза наполнились слезами. – Твоя мама была моей дочерью.

Артём замер, его глаза расширились от удивления.

– Моя мама? – переспросил он. – Но она…

– Она умерла, – закончила женщина, её голос дрожал. – Но она очень тебя любила. И я тоже люблю тебя.

Артём посмотрел на меня, ища поддержки. Я подошла к нему и обняла.

– Мы можем поговорить об этом позже, – сказала я. – Сейчас давайте просто успокоимся.

* * *

Наконец-то бабушка Артема ушла. После этого разговора голова шла кругом. Мысли путались, а в груди разливалось то липкое, тягучее чувство, когда кажется, что земля вот-вот уйдёт из-под ног. Руки дрожали, как будто только что пробежала марафон, хотя на самом деле просто сидела, тупо уставившись в стену.

Надо было что-то делать. Надо было кому-то сказать. Джон. Да, Джон всегда знает, как правильно. Он рассудительный, спокойный, не паникует, не кидается словами. Может, он подскажет…

Достала телефон. Долго смотрела на экран, словно пыталась силой мысли заставить себя нажать на нужную кнопку. Наконец, пальцы, предательски цепляясь за сенсор, набрали его номер. Гудки. Один. Второй. Сердце колотится так, будто кто-то внутри решил выломать рёбра.

Трубка щёлкнула, и я услышала его голос. Но будто сквозь вату.

– Алло?

Молчу. В горле пересохло, язык словно не мой.

– Эй, ты тут?

– Джон… – голос хриплый, совсем чужой. – Я…

Слова комом застряли в горле. А он молчал. Просто ждал. Как всегда. Он всегда терпеливо слушал, не перебивал, и это… это почему-то чуть-чуть успокаивало. Будто он был якорем, который не давал мне совсем утонуть в этом кошмаре.

Когда наконец смогла всё выговорить, в трубке повисла долгая пауза. Настолько долгая, что почти услышала, как тикают мои собственные мысли.

Потом Джон, всё так же спокойно, без лишних эмоций, произнёс:

– Это юридический вопрос. Если она действительно бабушка Артёма, у неё есть право требовать опеки. Но вы тоже можете бороться за него.

Смотрела в окно, но ничего не видела. В глазах всё плыло. В ушах шумело, будто внутри взорвалось радио и теперь гонит белый шум вместо мыслей.

– Я не хочу, чтобы это превратилось в войну, – прошептала, стараясь удержать голос в узде. Но он всё равно дрожал, как лист на ветру. – Артём заслуживает лучшего. Он уже достаточно пережил.

Снова тишина. Но Джон не из тех, кто молчит просто так. Он думал. А потом, чуть мягче, но всё ещё уверенно, сказал:

– Тогда вам нужно будет договориться. Попробуйте найти компромисс.

Компромисс. Это слово отдавало какой-то холодной, беспощадной логикой. Как будто речь шла не о живом ребёнке, а о контракте, который можно подписать или расторгнуть.

Грудь сдавило.

Я не могу потерять Артёма.

Я его не отпущу.

* * *

На следующий день встретилась с бабушкой Артёма в маленьком кафе, где мы с ним часто бывали. Это место было каким-то странным оазисом, в котором время замедлялось. Я заметила её сразу, даже не успев толком осмотреться. Она сидела за угловым столиком у окна, где свет дневного солнца еле пробивался через стекло, как будто отражая её настроение. Бабушка выглядела усталой, измождённой, но её взгляд, этот взгляд, не поддавался времени. Он был твёрдым, как скала, несмотря на её седые волосы и морщины, которые теперь казались её единственными спутниками.

– Я не хочу причинять вам боль, – сказала она, когда я села напротив. В её голосе звучала тяжесть, как будто она выдавливала эти слова из самого сердца. – Но я не могу больше жить без внука. Я потеряла свою дочь, и теперь он – всё, что у меня осталось.

Её глаза были полны боли, и я это чувствовала всем сердцем. Я понимаю, как это – потерять близкого человека. Как это – остаться одному в мире, который кажется уже не твоим. Но я не могла просто так сдаться, не могла позволить, чтобы всё рушилось из-за одной встречи.

– Я понимаю вашу боль, – ответила я, пытаясь сделать свой голос мягким, хотя и сама чувствовала, как в груди что-то сжалось. – Но Артём уже стал частью нашей семьи. Он счастлив с нами. Вы не можете просто забрать его.

Произнесла это, как бы оправдываясь перед собой. Знала, что его место здесь. Он не был просто чужим человеком в нашей жизни – он был нашим, своим. И если бы я его потеряла, не знаю, что бы со мной было.

Бабушка наклонила голову, поглаживая края своей сумки, пытаясь найти слова, чтобы как-то оправдать свои чувства.

– А что, если мы найдём способ быть вместе? – она предложила эту мысль после долгой паузы, и её глаза зажглись какой-то искоркой, как будто вдруг появилась надежда. – Может быть, он сможет проводить время и с вами, и со мной?

Я немного замерла, обдумывая её слова. Это был не такой уж и плохой вариант. Мы могли бы найти компромисс. Артём мог бы видеть бабушку, а мы с ним оставались бы семьёй. Но в то же время я знала, что решение должно быть за ним. Это был его выбор, его жизнь.

– Это возможно, – сказала я, пытаясь сохранить спокойствие, но сердце всё равно сжималось. – Но, бабушка, ты понимаешь, что это всё должно быть по его воле? Он сам решит, что для него важнее.

Она кивнула, но на её лице всё равно оставалась тревога, как будто она не верила, что всё получится так, как она хочет. И я понимала её. Но что я могла сделать? Только ждать, смотреть, как он сам примет это решение.

* * *

Когда с бабушкой вернулись к нам домой, сердце стучало так сильно, что казалось, вот-вот выскочит из груди. В гостиной собрались дети, а Артём сидел рядом со мной, его лицо было серьёзным, как никогда. Он был так похож на своего отца в такие моменты – молчаливый и сосредоточенный, как будто весь мир зависел от этого молчания.

– Артём, – начала я, стараясь не переборщить с мягкостью в голосе, чтобы не показаться слишком слабой, – ты знаешь, что эта женщина – твоя бабушка. Она очень хочет быть частью твоей жизни. Я видела, как её глаза горели, когда она говорила о тебе, и в сердце у меня щемило от жалости.

Он кивнул. Но ничего не сказал. Поняла, что слова в такие моменты – пустые. Мы оба знали, что его молчание – это как защитный щит.

– Мы можем попробовать сделать так, чтобы ты мог видеться с ней, – продолжила я. – Но только если ты этого хочешь. Ты ведь знаешь, я всегда буду рядом, и никто не заберёт тебя.

Он не сразу ответил, его взгляд был затуманен, словно он пытался рассчитать, что ему на самом деле нужно. Я теребила в руках свои пальцы, чувствуя, как в груди всё сжимается, а глаза начинают слезиться. Но не могла понять, от чего. От страха? Или от надежды?

И вот он наконец взглянул на меня, в его глазах было что-то такое, что я не могла распознать. Он открыл рот и сказал это так тихо, что я едва услышала:

– А я смогу остаться с вами? – его голос был робким, но в нем было столько переживаний, что мне захотелось просто обнять его, зарыться в его волосы и защитить от всего мира.

– Конечно, – ответила, стараясь не дать голосу сорваться, потому что слёзы были так близки, что я чувствовала, как они могут вырваться в любой момент. – Ты всегда будешь частью нашей семьи. Ты всегда будешь с нами. Никто тебя не оставит, Артём.

Он кивнул, а потом… потом его взгляд всё-таки обратился к бабушке. Он искал в её глазах ответы, которые я не могла ему дать. Смотрел, изучал её, словно пытался понять, что между ними, и вообще, нужно ли ему это.

– Хорошо, – произнёс он, его голос вдруг стал увереннее. – Я хочу узнать её.

Тут я ощутила как что-то отпускает внутри меня. Не знаю, что именно, но это было что-то важное. Наверное, наконец поняла, что он готов попробовать. Мы все были готовы. И вот, спустя несколько недель, наша жизнь начала меняться. Артём начал проводить время с бабушкой, они начали находить общий язык, а я… я не переставала переживать. Но по крайней мере знала, что мы нашли баланс. Баланс, который устраивал всех нас.

И даже когда смотрела на них – на Артёма и бабушку, – чувствовала, что всё будет хорошо. Я верила, что наша семья, как бы она ни складывалась, не потеряет друг друга.

Глава 19

Прошло несколько месяцев с того дня, как наша жизнь начала потихоньку налаживаться. Знаешь, сначала я не верила, что всё может стать хотя бы немного спокойным. Но вот Артём, кажется, действительно смог найти общий язык с бабушкой, а наши встречи стали чуть ли не ритуалом. Мы с ней сидели на кухне, болтали о чём-то совершенно незначительном, но с таким теплом, что даже самые трудные моменты начали отступать. Ты бы видела её глаза, когда она наблюдала за Артёмом, как он возился с Катей и Максимом. Мне казалось, что она по-настоящему светится, когда видит, как её внук растёт и развивается, как он улыбается и играется с детьми. Это было как новая глава в нашей жизни – совершенно неожиданная и, скажем так, светлая. Наполненная каким-то спокойствием, умиротворением и, наверное, первой за долгое время настоящей надеждой.

Но вот, знаешь, что странно? Несмотря на все эти маленькие, тёплые моменты, ощущала внутри себя некое невидимое напряжение, как будто какая-то неразрешённая загадка. Оно не оставляло меня. Артём, бабушка, дети – всё вроде бы хорошо, но понимала, что сама я оставалась на каком-то расстоянии. Как бы сильно не пыталась быть настоящей для всех, внутри меня всё ещё оставалась пустота. И вот, по сути, так и не позволила себе быть счастливой. Моя голова была занята только заботами о семье, бизнесе, безопасности. Была полностью поглощена заботой о других, а о себе не думала.

И вот, как назло, судьба решила мне напомнить, что жизнь – это не только заботы, обязанности, нерешённые проблемы и беготня по кругу. Она время от времени подкидывает что-то, что заставляет тебя остановиться и, может быть, задуматься, что ты тоже заслуживаешь чего-то большего. А тогда я и не понимала, что именно это будет. Всё, что я могла, – это продолжать жить.

* * *

Утром, когда приехала в кондитерскую, чтобы проверить заказы, в воздухе уже витал запах свежеиспечённых пирогов и горячего кофе. Но даже не успела толком вдохнуть, как заметила его. Мужчина, стоящий у прилавка. Не сразу поняла, что меня в нём так привлекло. Он был высоким, с аккуратной стрижкой, будто только что вышел из дорогого салона, но не таким, как те, что кичатся своими костюмами. Он был другой. Такой… естественный. Легко стоял, будто не осознавал, как элегантно выглядит. У него были добрые глаза, которые как будто знали мои самые скрытые переживания.

Когда он вдруг повернулся ко мне, ощутила, как моё сердце замерло, а затем дернулось, как если бы оно не ожидало такого эффекта. Он смотрел на меня с лёгкой улыбкой. Я застыла, потому что… что-то в этом взгляде было таким знакомым. Что-то тёплое. Тихо пронеслось воспоминание, но я не могла сразу его разобрать.

– Екатерина Андреевна? – его голос был тёплый и уверенный. – Мы встречались раньше. Я Михаил.

Я замерла, почти потеряв дар речи. Моё сердце пропустило удар, а в голове мелькнула мысль: «Неужели это он?». Михаил. Да, тот самый Михаил, который когда-то помогал мне, когда я только начинала. Он был рядом, когда я пыталась нащупать свой путь в этом жестоком мире бизнеса, но потом жизнь нас разлучила. А сейчас он стоял здесь, как будто всё было по-прежнему.

– Конечно, – ответила я, несмотря на тот нервный сдвиг в груди. – Как ваши дела?

– Хорошо, спасибо, – он улыбнулся ещё шире, его голос стал ещё теплее. – Я хотел бы поговорить с вами о сотрудничестве. Но, если честно, это не единственная причина, почему я здесь.

И вот тут-то меня как будто окатило холодной водой. Это не было просто деловое предложение. Почувствовала, как мои щеки начинают гореть, а сердце как будто начинает ускорять свой бег. Неужели он…?

– Что вы имеете в виду? – спросила, стараясь держать себя в руках, хотя на самом деле всё внутри начинало дрожать.

Он посмотрел на меня так внимательно, что мне показалось, что мы снова вдвоём, как тогда, когда всё было проще и легче. Он мягко и уверенно произнёс:

– Я давно хотел пригласить вас на ужин, – он не отводил взгляд, и в его словах звучала такая искренность, что мне стало не по себе. – Но все эти месяцы я не решался. Слишком многое происходило в вашей жизни. Сейчас, когда всё наладилось, я подумал, что, возможно, у нас есть шанс.

Что-то внутри меня растаяло. Я давно не слышала, чтобы кто-то проявлял ко мне интерес так искренне, без задней мысли, без ожиданий. Только тут и сейчас, между нами, это было как воздух. Его слова проникали прямо в сердце, и я почувствовала, как оно откликается.

– Я… я польщена, – начала я, немного теряясь, не зная, как сказать, что на самом деле я была потрясена его словами. – Но у меня дети, и я не уверена…

– Я понимаю, – сказал он, перебив меня с нежной настойчивостью, – и я не тороплю вас. Просто знайте, что я готов подождать. Если вы захотите, буду рад провести с вами время.

Его слова тронули меня так глубоко, что почти не заметила, как слёзы заблестели на глазах. Это было нечто большее, чем просто предложение. Это была забота, понимание, и какая-то невероятная щедрость, которой я так долго не чувствовала. Впервые за долгое время почувствовала себя желанной. По-настоящему желанной, не из-за того, что я успешна, а из-за того, что я просто есть.

* * *

На следующий день мысли не давали покоя. Голова была забита событиями, которые произошли, и сердцу было неспокойно. Вроде бы ничего особенного, просто разговор, просто предложение встретиться… Но внутри всё переворачивалось.

Дети, конечно же, сразу что-то учуяли. Катя, моя маленькая проныра, подкралась почти бесшумно, как кошка, и уставилась на меня с хитрой улыбкой. Глаза её лукаво блестели.

– Мама, ты что, влюбилась? – протянула она, чуть склонив голову набок, будто изучая мою реакцию. – Что? Нет! – вспыхнула я, чувствуя, как жар бросается в лицо. – Просто… один человек предложил встретиться.

Катя прищурилась, явно не веря в случайность этих событий.

Максим, который всегда был более серьёзным, наблюдал за этим спектаклем со стороны. Но вдруг он заговорил, и голос его был спокойным, рассудительным.

– А почему бы и нет? – Он посмотрел на меня так, что внутри что-то дрогнуло. – Ты заслуживаешь быть счастливой.

Сердце сжалось и тут же разжалось, наполнившись тёплой волной. Эти двое… Они были моим миром, моей поддержкой, моей самой крепкой опорой.

Но… а что, если снова боль? А вдруг это опять обман, разочарование, новый удар? Страх сидел внутри, затаив дыхание, напоминая о прошлом.

И всё же, глубоко внутри что-то шептало: «А вдруг в этот раз всё по-другому?»

* * *

Через несколько дней всё-таки согласилась встретиться с Михаилом. Долго сомневалась, откладывала, искала оправдания, но в итоге… почему бы и нет? Он пригласил в небольшой ресторанчик на окраине города – без лишнего пафоса, без толп людей, без навязчивой музыки, заглушающей мысли. Казалось, идеальное место, чтобы провести вечер спокойно, без суеты, без лишних глаз.

Когда вошла внутрь, взгляд сразу зацепился за него. Уже сидел за столиком, чуть наклонившись вперёд, словно не просто ждал, а ждал именно меня. Когда наши глаза встретились, он улыбнулся – не просто вежливо, а по-настоящему, тепло, открыто. Что-то внутри отозвалось, будто сбросила с плеч невидимый груз.

– Вы прекрасно выглядите, – его голос был глубоким, мягким. Он тут же поднялся, галантно отодвинул для меня стул.

Почувствовала, как сердце вдруг пропустило удар, а потом забилось быстрее. Чёрт, только бы не выдать волнения.

– Спасибо, – ответила чуть тише, чем хотелось бы. – И… спасибо, что пригласили.

Сначала волновалась, но стоило разговору завязаться, как тревога начала таять. Болтали обо всём: о работе, о детях, о его увлечении фотографией. Кто бы мог подумать, что у нас столько общего? Он не просто слушал, он слышал. Каждое слово ловил, кивал, улыбался в нужных местах, и в его глазах не было ни тени скуки. Иногда казалось, что он понимает меня даже тогда, когда я сама ещё не поняла, что хочу сказать.

Неожиданно легко, неожиданно тепло.

Когда вышли из ресторана, город уже погрузился в мягкие объятия ночи. Лёгкий ветерок пробежался по коже, заставляя поёжиться. Михаил проводил меня до машины. На мгновение между нами повисла тишина – не неловкая, а какая-то… глубокая.

Перед тем как я села в авто, он чуть задержал мою руку. Совсем ненадолго, но этого хватило, чтобы сердце сделало ещё один предательский кульбит.

– Я прекрасно провёл время, – тихо сказал он. В его взгляде было что-то такое… тёплое, искреннее. И надежда.

В груди сжалось. Хотелось сказать много, но слова почему-то застряли где-то внутри. И всё же, несмотря на осторожность, не стала скрывать правду.

– Я тоже, – голос чуть дрогнул, но от этого слова стали только честнее. – Я тоже.

* * *

С тех пор наши встречи стали происходить всё чаще, как будто сами собой, без каких-либо усилий. Будто тёплый весенний ветер потихоньку распахивал окно в новую жизнь, и я даже не замечала, как с каждым днём всё сильнее привыкаю к нему. Михаил был невероятно терпеливым, настолько внимательным, что порой это даже казалось чем-то нереальным. Ну не бывает же так, чтобы человек понимал тебя с полуслова, чувствовал твои сомнения, не давил, не торопил, не пытался сломать твои стены!

– Ты в порядке? – спрашивал он, если замечал, что я задумалась.

Простой вопрос, но в его голосе всегда было столько участия, что внутри становилось теплее. Он давал мне пространство, позволял самой решать, как далеко заходить в наших отношениях, не требовал быстрых ответов, не ожидал мгновенной отдачи. А ведь именно это и привязывало.

Дети тоже почувствовали в нём что-то своё. Особенно Артём. Сначала присматривался, как будто проверял, можно ли доверять этому большому, спокойному мужчине, а потом… потом произошло то, чего я даже не ожидала. Однажды они с Михаилом долго что-то обсуждали, сидя на полу среди разбросанных игрушек, и вдруг Артём подошёл ко мне и совершенно серьёзно сказал:

– Мам, а Миша крутой.

Это прозвучало как признание. Как клятва верности.

Я смотрела на них и не могла сдержать улыбку. Как легко, как естественно Михаил находил общий язык с моими детьми! Как будто они знали друг друга всю жизнь. Как будто он всегда был частью нашей маленькой вселенной.