Текст книги "Развод: Я стала другой (СИ)"

Автор книги: Сур Шамс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Глава 29

Сковывающий холод вползал под кожу, заставляя дрожать не только от страха, но и от леденящего воздуха. Казалось, он пробирался прямо в кости, сковывая движения, мысли, дыхание. Пальцы немели, а сердце колотилось так, что казалось – еще немного, и оно вырвется наружу.

Передо мной сидел незнакомец. Пистолет в его руках был направлен прямо на меня. Рука, державшая оружие, дрожала едва заметно, но взгляд… Он был твердым, решительным. Такими смотрят люди, которым не оставили выбора. Или те, кто сами себе его не оставили. Страх, отчаяние – всё смешалось в этих глазах.

– Кто ты? – голос предательски дрогнул, но я сделала вид, что этого не заметила. – Что тебе нужно?

Он не ответил. Просто сидел, смотрел, не сводя с меня глаз. Воздух в комнате будто сгустился, стал вязким, тяжелым. Казалось, я не смогу сделать ни шага, даже если захочу.

И вот он двинулся. Медленно, осторожно, словно взвешивал каждый шаг. В его движениях не было лишних рывков, ни одного случайного жеста. Он держал оружие так, будто был готов ко всему. Будто ожидал, что я попробую что-то сделать.

– Ты знаешь, кто я, – голос его прозвучал низко, хрипло, словно он сам не был уверен, что хочет это говорить. – И знаешь, зачем я здесь.

Мир вокруг сузился. Воздуха стало не хватать. Он не мог оказаться здесь просто так. Это не случайность.

Дмитрий.

Имя вспыхнуло в голове, как взрыв, и стало трудно дышать. Этот человек… Он был связан с ним. Это плохо. Это хуже всего, что могло произойти.

– Я не знаю, о чём ты, – выдавила я, стараясь удержать голос ровным. Враньё – единственное, что оставалось. Единственное, что могло дать мне время. – Дмитрий в розыске.

Он усмехнулся. Уголки губ дрогнули, но это не была радостная усмешка. В ней скользнуло что-то болезненное, разочарованное. Может, даже гнев.

– Ты правда думаешь, что всё так просто? – шаг вперёд. Ещё один.

Я попятилась.

Голос его стал тише, но в этой тишине была сила. От неё холодок пробежал по спине.

– Дмитрий – это только часть игры, – он смотрел прямо в глаза. – А ты… ты слишком много знаешь.

И вот тогда я замерла. Почувствовала, как у меня просто вырвало почву из-под ног. Что он имел в виду? Какие тайны я могла знать, если сама о них даже не подозревала? В голове роились вопросы, но ни один из них не мог найти ответа. Я просто стояла, как парализованная, а этот незнакомец продолжал смотреть на меня, как на что-то, что нужно было ликвидировать.

В этот момент раздался ужасный шум. Он был резким и отчётливым, как будто кто-то ломился в дверь. Я замерла, сердце сжалось в груди. Незнакомец, стоявший у окна, резко повернулся, и я поняла – вот он, мой шанс. Даже не раздумывала. Бросилась к двери, будто невидимой силой толкала меня вперёд. Нужно было выбраться из этой комнаты, предупредить детей. Они не могли оказаться в опасности.

– Стой! – его голос был пронзающим, отчаянным, и услышала, как из пистолета выстрелили.

Громкий хлопок оглушил меня. Еле успела пригнуться. Пуля пролетела мимо, но ощутила её мощь, её угрозу. Удар по стене – как отголосок чего-то ужасного. И продолжила бежать, не оглядываясь, хотя в груди уже колотилось сердце, а в ушах стоял тот ужасный звук. Как будто бы всё ещё слышала выстрел.

Когда выбежала в коридор, а мои ноги, как на автомате, несли меня в сторону выхода, увидела, что входная дверь распахнута настежь. На пороге стоял Михаил. Он выглядел, как всегда, спокойным, но заметила напряжение в его глазах. В руках он держал бейсбольную биту – странно, не хватало только щита. Похоже, что он где-то её нашёл, может, даже не ожидал, что ему придётся ею воспользоваться.

– Екатерина! – его голос был громким и тревожным. – Что происходит?

– В доме кто-то есть! – я выпалила это, как можно быстрее, не задумываясь. – У него пистолет!

Михаил кивнул, но лицо его стало серьёзным, опасным.

– Дети всё еще в машине, – тихо прошептал он и сделал шаг вперёд, осторожно двигаясь в сторону спальни.

А я, не думая ни секунды, рванула к машине. Дети должны быть в безопасности. Они были в машине, ждали меня, и я не могла позволить этой ситуации развалиться. Пожалуйста, пусть всё будет в порядке.

Только села в машину и завела двигатель, как вдруг услышала из дома страшный, громкий звук борьбы. Как будто весь дом содрогнулся. Я буквально на секунду хотела вернуться, помочь, но тут же поняла: дети в машине, они первостепенны. Я не могла рисковать их жизнью. Поэтому я застыла в кресле, готовая уехать, если всё станет ещё хуже.

Но вот, спустя несколько минут, дверь дома распахнулась, и Михаил вышел. Он был весь измотан, волосы растрёпаны, а на его руке – тот самый незнакомец, теперь уже в полном беспомощном состоянии. Он был буквально побеждён. На его лице – ссадины, как будто вся злость и ярость жизни теперь распластались на его коже. Пистолет валялся где-то рядом, а я почувствовала, как тяжёлое напряжение вдруг отпустило меня. Наконец-то. Всё было закончено.

– Он больше не опасен, – сказал Михаил, тяжело дыша. – Но нам нужно вызвать полицию.

Я кивнула, на душе сразу стало легче. Мы справились. Мы сдержали свою землю. Мы смогли защитить себя, и это было главное. Мой взгляд, конечно, снова упал на Михаила, и в этот момент я поняла – всё было не зря.

Через несколько минут подъехала полиция. Они забрали незнакомца, начали что-то проверять, задавать вопросы. А я… Я, наконец, могла немного расслабиться. Когда всё немного улеглось, я подошла к Михаилу. Он сидел на крыльце, потирая плечо, которое, видимо, получил в борьбе.

– Ты в порядке? – спросила я, почти не сдерживая слёз. Они просто лились, не выдержав всей этой нагрузки. Как он мог, как он смог выдержать всё это, рисковать собой, чтобы защитить нас?

– Да, – слабо улыбаясь, ответил он. – Главное, что ты и дети в безопасности.

Не могла больше молчать. Подошла, обняла его, и сердце моё наполнилось теплом, которое невозможно было описать словами. Он был моим героем. Сильным, смелым, рядом с которым я чувствовала себя в безопасности. С ним мне было не страшно. И я знала, что с ним всегда буду в безопасности.

* * *

Позже, когда всё наконец улеглось и жизнь начала понемногу возвращаться в привычное русло, пришли новости от полиции. Оказалось, тот незнакомец был не просто случайным мстителем, а одним из старых партнёров Дмитрия. Верный пёс, решивший, что его долг – наказать нас за то, что случилось с его боссом. Только вот, как это часто бывает в подобных историях, месть оказалась не самой умной затеей. Всё закончилось для него провалом – теперь он сам оказался за решёткой.

Можно было бы вздохнуть с облегчением, поставить жирную точку и наконец-то успокоиться. Но нет. Не получалось. Внутри всё равно что-то грызло, словно предупреждая: «Не расслабляйся. Это ещё не конец.»

– Всё? – спросил Михаил, когда я рассказала ему о звонке из полиции. – Теперь точно всё?

Ответить сразу не получилось. Слова застряли где-то в горле, словно сами боялись выйти наружу.

– Хотелось бы в это верить, – выдохнула наконец.

Но правда была в другом. Дмитрий, даже находясь в бегах, всё равно оставался угрозой. Его влияние – как липкая тень, которая прячется в углах, ждет, когда можно будет напомнить о себе. И кто знает, насколько длинными окажутся его руки?

* * *

Обычно такие вечера проходят тихо и спокойно. Кухня наполняется запахом свежеприготовленного ужина, в воздухе витают уют и усталость после долгого дня. Вот и сейчас стол уже был накрыт, чайник привычно шумел, а ложки негромко звякали о тарелки. Но стоило зазвонить телефону, как весь этот уют мгновенно улетучился.

Номер высветился незнакомый. Сердце тут же ускорило бег, в груди неприятно заныло от какого-то предчувствия. Пальцы сжали трубку, но тянутся к ней не хотелось. Какое-то странное, липкое чувство предупреждало: лучше не брать. Но отказаться от звонка тоже не получалось.

– Екатерина Андреевна? – Голос женский. Тихий, но в нём столько напряжения, что воздух вокруг будто становится гуще. – Это Анна Сергеевна. Нам нужно срочно встретиться. Это вопрос жизни и смерти.

Мир вокруг на секунду замер. Слова «жизнь и смерть» больно ударили по сознанию, как ледяная вода, вылитая на голову. Пальцы на автомате крепче сжали трубку.

– Что случилось? – Голос дрогнул, в горле пересохло. Тревога мгновенно окутала с ног до головы, заставляя сжиматься живот от дурных предчувствий. – Почему так срочно?

– Это связано с Дмитрием, – последовал быстрый ответ, и от этих слов внутри что-то болезненно сжалось. – Он хочет вам кое-что сказать. Это важно. Мы можем прийти только вдвоём.

В голове зашумело. Секунда – и будто кто-то с размаху кинул в спину комок льда. Тело вздрогнуло, пальцы ослабили хватку, но телефон остался в руке. В это просто не верилось.

* * *

Склад, где пришлось встретиться с Анной Сергеевной, выглядел так, будто его забросили давным-давно. Запах старой пыли, сырости и чего-то ещё, неуловимо тревожного, висел в воздухе, наполняя пространство гнетущей тишиной. Лучи утреннего солнца пробивались сквозь щели в крыше, оставляя на полу странные световые полосы, похожие на призрачные дорожки в другой мир.

Анна Сергеевна стояла у стены, чуть сгорбившись, словно несла на плечах груз, с которым давно свыклась, но так и не научилась его игнорировать. Лицо уставшее, глаза подёрнуты тенью недосыпа, но во взгляде – пламя. Такой огонь способен испепелить всё, что встанет на пути, если только дать ему разгореться.

– Дмитрий здесь, – тихо сказала она, едва заметно кивнув в сторону двери. – Он ждёт тебя.

Сердце пропустило удар. Воздух вокруг сгустился, будто кто-то невидимый сжал меня в кольцо. Дмитрий… Опять. Опять вторгся в жизнь, в планы, в мысли, в чувства, которым я так старательно не давала выплеснуться наружу. Казалось, стоит только сделать шаг вперёд – и вся тщательно выстроенная реальность рухнет, рассыплется в прах.

И вдруг, словно по какому-то неведомому сигналу, дверь склада со скрипом распахнулась. Шум резанул слух, заставляя вздрогнуть.

Он.

Стоял на пороге, как будто знал, что я здесь, как будто ждал именно этой встречи. Дмитрий выглядел спокойно, почти равнодушно, но в этом ледяном спокойствии чувствовалась скрытая угроза. И рядом с ним… Кто-то ещё. Высокий, с твёрдым, внимательным взглядом. Чёрные глаза, слишком знакомые, но совершенно чужие. Память словно пыталась ухватиться за что-то важное, но образ ускользал, растворялся, не давая ответов.

– Знакомься, – голос Дмитрия был ровным, даже насмешливым, а в уголках губ застыла холодная полуулыбка. – Это твой настоящий отец.

Что?

Холод ударил прямо в грудь, как кинжал, вонзившийся без предупреждения. Настоящий отец? Как это вообще возможно? Мысли спутались, застыли в панике, не давая сложить картину воедино.

– Ты не шутишь? – голос дрогнул, а внутри всё сжалось в тугой узел.

Дмитрий усмехнулся – коротко, почти незаметно.

– Ты всё сама поймёшь, – сказал он.

Мир в этот момент треснул. Или это просто показалось?

Глава 30

Я стояла, словно громом поражённая. Это ощущение, когда земля уходит из-под ног, а воздух становится тяжёлым, как в тумане. Человек, стоящий рядом с Дмитрием, был высоким, худощавым, с такими глубокими морщинами на лице, что казалось, будто его жизнь пропахла борьбой с самыми страшными демонами. Его глаза… Они были тёмные, как бездна, и настолько пронзительные, что мне казалось, будто они видят меня насквозь, а каждая его мысль становится видимой на моём теле, как тень.

– Это невозможно, – я едва шевельнула губами, едва удержалась от того, чтобы не упасть. Мой голос дрожал, но я пыталась его сдержать, пытаясь успокоиться, хотя внутри всё бурлило. – Мой отец умер, когда я была маленькой. Я помню, как это было. Ты… ты не можешь быть… им.

Его руки, сжимающие что-то в ладонях, дрожали, будто он сам едва стоял на ногах. И голос, такой хриплый, как будто не говорил годами.

– Екатерина… – его голос пробился в тишину, и я почувствовала, как мне нехватало воздуха. Каждое слово, как нож, вонзающийся в моё сердце. – Я твой отец. И я жив. Всё это время я был вынужден скрываться. Для твоей же безопасности.

Эти слова звучали как удар. Почувствовала, как холод сковывает каждую клеточку моего тела. Это невозможно! Ничего не понимала. Как такое может быть? Всё, что я знала, рушилось на моих глазах. Но что если это правда? Что если всё, что я считала своей жизнью, была ложью? Вдруг осознала, что не знаю, кто я на самом деле.

Дмитрий стоял рядом, его глаза горели. Он не отрывал от меня взгляда, его улыбка была холодной, почти издевательской, и от этого внутри у меня всё сжалось. Он явно наслаждался этим моментом, наслаждался моей растерянностью, моими внутренними муками.

– Ты всегда думала, что я твой враг, – сказал он, подойдя ещё ближе, его шаги как будто раздавались в тишине. – Но на самом деле я всегда пытался защитить тебя. Защитить вас обоих.

Я вцепилась в стену, чтобы не упасть. Мои ноги подкашивались. Это было как горькая правда, которую не хочется слышать.

– Защитить? – вырвалось у меня, голос сорвался от ярости, и я едва сдерживалась, чтобы не закричать. – Ты разрушил мою жизнь! Ты уничтожил всё, что было для меня важным. Ты использовал меня, манипулировал мной, заставлял страдать моих детей! Ты был тем, кто был мне врагом!

Он поднял руки, как будто пытаясь объяснить, и его лицо стало серьёзным, почти каменным.

– Я делал то, что должен был, – ответил он твёрдо, как будто в его словах не было ни капли сомнений. – Я делал это, чтобы спасти тебя от тех, кто на самом деле хотел тебе зла. Твой отец… он знает больше, чем ты можешь себе представить.

Я повернулась к человеку, который называл себя моим отцом, и почувствовала, как сжимаются мои пальцы. Его лицо было напряжённым, будто он был готов разорваться, но в его глазах… в его глазах было нечто другое. Правда. Я её ощущала. Тот холодный, резкий взгляд, который я так долго искала. Это была правда. И я не могла от неё отступить.

– Объясните мне, – требовала я, голос дрожал, но старалась не показывать, как внутри меня все переворачивается. – Кто вы? И почему я должна вам верить?

Он глубоко вздохнул, как будто собирался открыть мне то, чего я не могла даже вообразить. Его грудная клетка поднималась и опускалась с каждым вдохом, как будто на его плечах был мир.

– Когда ты была маленькой, – сказал он, его голос срывался, и я заметила, как он едва удерживает себя. – Я работал на одну организацию. Всё начиналось как что-то хорошее, понимаешь? Помощь нуждающимся, поддержка тех, кто слаб. Но я не знал, во что это выльется. Потом я узнал. Узнал страшную правду. Они были связаны с чем-то, что я не мог даже представить… с чем-то опасным. Я пытался уйти. Я пытался остановиться, но они угрожали убить тебя. Тебя и твою мать. Я не знал, что делать… и я исчез. Я думал, что если уйду, если скрыться, я смогу хотя бы вас защитить.

Я замерла. Каждое его слово звучало как удар, но одновременно я ощущала, как что-то тяжёлое тает внутри меня. Он говорил правду. Это всё объясняло. Это объясняло, почему мама всегда избегала разговоров о нём. Почему её глаза наполнялись слезами, когда я пыталась узнать о нём хоть что-то. Почему мы с ней всегда жили в тени страха.

– Почему ты не сказал мне правду раньше? – мои слова вырвались, и я чувствовала, как слёзы катятся по щекам. Не могла их остановить. Боль от его молчания давила на меня, но я хотела услышать больше. Я должна была знать. Я заслуживала это. Мы все заслуживали правды.

Он опустил глаза, как будто боится встретиться с моим взглядом.

– Я не мог, – ответил он, и я услышала в его голосе такую боль, такую усталость, что мне стало трудно дышать. – Я боялся. Боялся, что они найдут тебя. Я не мог рисковать твоей жизнью. Дмитрий… он следил за тобой. Он защищал тебя, даже когда ты этого не видела. Ты была под его защитой, даже если не понимала этого. Даже если ненавидела его.

Всё внутри меня заколебалось. Я повернулась к Дмитрию, и вдруг мир как будто пошатнулся. Он? Он всё это время был рядом, следил за мной… защищал? Мой ум не мог это осознать. Неужели я так ошибалась? Неужели я была слепа? Я ведь думала, что он всего лишь… был тем, кто заставлял меня сомневаться, кто стоял на моём пути. Но сейчас, когда я думала обо всём, что происходило, не могла отрицать, что он всегда был рядом. Он был тем, кто был рядом, когда мне было страшно, когда я искала защиту. И теперь мне нужно было понять: была ли я в праве его осуждать?

На следующее утро мы снова встретились, чтобы поговорить. Оказавшись в заброшенном складе, мы сели друг напротив друга, и молчание было глухим, будто воздух застыл. Дмитрий, мой отец и я – все мы были в этом пустом пространстве, пытаясь выжать из себя хоть что-то, что могло бы объяснить всё, что произошло.

– Я знаю, что ты ненавидишь меня, – начал Дмитрий, его голос был тихим, но в нём была искренность, которая сбивала меня с ног. – Ты имеешь право. Я совершил много ошибок. Но поверь мне, всё, что я делал, я делал ради твоей безопасности. Твой отец доверил мне эту миссию. И я не мог её не выполнить. Я сделал всё, что мог, чтобы защитить тебя, даже если это стоило мне всего.

Я почувствовала, как что-то в моей груди тает, будто лед, который я так долго держала там. Он говорил правду. Я видела это. Я видела эту боль в его глазах. Он не был тем человеком, каким я его считала. Он был тем, кто пытался спасти меня. И теперь мне нужно было это принять.

– Почему ты не рассказал мне правду раньше? – спросила я, не зная, что с собой делать. Мой голос был уже не таким злым. Там было облегчение, смешанное с чем-то болезненным. Я была ранима, и эти слова были для меня как молния.

Он медленно опустил голову, и в его голосе я почувствовала невыносимую тяжесть.

– Я боялся потерять тебя, – ответил он, и его слова были как шёпот в пустой комнате. – Я знал, что ты никогда не простишь меня за всё, что я сделал. Но теперь… теперь ты должна знать правду.

С этими словами он встал и ушёл. Я осталась одна, с этой правдой, которая словно расколола меня пополам.

* * *

Когда я вернулась домой, сердце сжалось от тяжести того, что только что случилось. Кажется, что это была целая вечность, а на самом деле прошло всего несколько часов, но ощущения были такими, как будто всё вокруг меня перевернулось. Я пыталась осмыслить происходящее, и чем больше пыталась, тем сильнее терялась. Дмитрий… он пытался защитить меня. Это звучало нелепо, но именно так. Да, его методы были жестокими, его поступки порой не имели ничего общего с тем, что я могла бы назвать правильным. Но он ведь тоже был человеком, и его внутренний мир… он был не таким простым.

– Я никогда не прощу тебя за это, – я шептала себе, но слова звучали пусто, как эхо в пустой комнате. Это была я, которая отказывалась видеть правду. Дмитрий, конечно, был жесток, но я начала осознавать, что он был жесток с собой и со мной из-за страха. И, может быть, даже любви. Он защищал меня так, как мог.

А потом был мой отец… Бог, как я счастлива была узнать, что он жив! Но правда… она была куда сложнее, чем я себе представляла. Он не просто был жив – он стал настоящим героем. Своей жизнью, своей смертью – он пожертвовал всем, чтобы я могла быть в безопасности. Он сражался, рисковал собой ради меня… ради моей жизни. Я не знала, как мне быть теперь. Сможет ли мой отец быть тем человеком, которым он когда-то был? Как мне смотреть ему в глаза, зная, что столько лет я верила в его смерть? Сколько боли и предательства я носила в себе?

Я не могла спать. Мыслей было столько, что я боялась потерять их. Боялась забыть, потерять нить, которая теперь соединяла меня с этим новым, непонимаемым миром. Как мне верить в то, что всё, что я думала о Дмитрии, оказалось ложью? Как мне простить его за все годы страха, боли, одиночества? Но я видела теперь его глаза, я знала, что ему тоже было тяжело. Как это возможно? Я не могла понять, и именно в этом вся трагедия.

– Ты же не хотел мне зла, правда? – прошептала я, хотя ни Дмитрий, ни отец не могли бы ответить.

В голове крутились картинки, воспоминания – не те, что я хотела бы хранить, а те, что рисуют теперь, после всего. Дмитрий, этот бесстрашный и холодный человек, казавшийся мне чужим, теперь был не просто обидчиком, а человеком, потерявшим свою душу в попытках защитить меня. Все эти годы я была так уверена в своей правоте, судила его… а теперь? Что я чувствовала? Сожаление? Любовь? Прощение? Я не знала.

И отец… что он сейчас мог мне сказать? Что мне делать с тем, что я теперь знаю? Внутри всё крутилось, будто я была на пороге чего-то важного, но не могла ступить за эту черту. Как вообще вернуться в мир, где все эти годы я искала одну правду, а теперь вижу только пустоту?

* * *

На следующее утро, когда я вышла на крыльцо, чтобы забрать почту, сразу заметила что-то необычное – маленькая коробка лежала прямо у двери. Она была не просто коробка, а какой-то сигнал. Я стояла и смотрела на неё, сердце ёкало, а внутри всё напряглось, как струна. Мои глаза не могли оторваться от этой коробки и записки, которую я едва могла разглядеть, так сильно тряслись руки.

После всех тех месяцев борьбы, поиска хоть какого-то спокойствия, безопасности, мне не хотелось снова погружаться в этот водоворот. Я всё время надеялась, что этот кошмар останется позади. Но… что-то в этой коробке заставляло меня чувствовать, что это не угроза. Может быть, это было чем-то, что наконец-то позволит мне оставить всё старое позади. Может, это был последний шаг к настоящему освобождению.

В этот момент Михаил вышел на крыльцо. Он сразу заметил, как я застыла, и подойдя ко мне, спросил:

– Что случилось?

– Коробка, – я указала на неё, не в силах оторвать взгляд. – И записка.

Он нахмурился, но в его голосе не было паники, только спокойствие, как всегда. Но мне было не по себе.

– Не трогай её, пока не убедимся, что это безопасно, – сказал он тихо, почти без эмоций, но с какой-то настойчивостью.

Я кивнула, но внутри уже всё переворачивалось. Страх охватывал меня всё сильнее. Мы сразу позвонили в полицию. За несколько минут прибыли сотрудники службы безопасности, осторожно осмотрели коробку, записку и, кажется, успокоились. Разрешили открыть.