Текст книги "Призраки"

Автор книги: Стивен Кинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Зеленое пламя подняло в воздух городской зал и башню, а затем унесло, подобно ракете, в небо. Остались только куклы... их руки... ноги... и рука Руфи Мак-Косленд.

Башня стремительно летела в небо. "Челленджер", да и только, подумал вдруг Бентон Роудс. Искры вспыхивали в небе, как разрывающиеся снаряды.

Постепенно поднимаясь на ноги, люди завороженно смотрели в небо.

Только одного человека происходящее не интересовало – Джима Гарднера. Сегодня у них с Бобби был небольшой перерыв, и они не работали. Он валялся в гамаке и бесцельно смотрел на редкие облака.

Внезапно небо озарилось светом; он узнал этот свет – свет галлюцинаций.

Вот она, сила Бобби Андерсон; вот она, уносящая в небо целое здание с башней.

– Черт побери, – тоненьким голоском почему-то пропела Бобби.

Вот оно, Гард. Вот что ждет нас всех в будущем! Ты этого хотел? А эта женщина, которая раньше звалась Бобби? Ты думаешь, ей можно отдавать в руки такую силу?

Она не сумасшедшая. Совсем не сумасшедшая. И за ней нужно присматривать, иначе она может натворить много бед.

Зеленый свет слепил глаза, и Гарднер прикрыл их рукой. Потом вскочил на ноги.

К нему бежала Андерсон, крича на ходу:

– Что это было такое?

Но она знала... она знала... и Гарднеру было хорошо известно, что она знала.

Гарднер мгновенно воздвиг в своем сознании барьер. За последние две недели он прекрасно научился это делать, когда ему не хотелось, чтобы Бобби копалась в его мыслях.

Вот и сейчас он видел, что она пытается прочесть его мысли и не может... и злится.

– Я не знаю точно, – ответил он. – Я дремал, когда вдруг что-то загремело и в небе вспыхнул зеленый свет. Вот и все.

Глаза Бобби скользнули по его лицу, и она кивнула.

– Да, лучше нам пойти в город и все узнать на месте.

Гарднер слегка расслабился. Он не знал, зачем лгал ей, только ложь показалась ему необходимой, если он хочет продолжать оставаться в безопасности.

– Ты пойдешь со мной? Или мне идти самой?

– Я, пожалуй, останусь.

Когда она ушла, он выпил пива и отшвырнул ногой пустой стакан. Когда Бобби вернулась, она застала его спящим в гамаке.

Сигнал Руфи, так или иначе, был получен, и индикатором этого была именно ложь Гарднера. Но вряд ли Руфь стала от этого счастливее.

7. БИЧ ДЖЕРИГАН И ДИК АЛЛИСОН

Никого в Хейвене "превращение" не привело в такой восторг, как Бича Джеригана. Если бы призраки Гарда вдруг появились перед ним, имея при себе ядерное оружие, и предложили взорвать один из семи самых больших городов в мире, Бич тут же отправился бы заказывать билеты. В общем, это был человек партизанского склада характера.

И ему все было нипочем. Дело в том, что не так давно он прошел обследование у доктора Варвика, и результаты его показали, что Бич болен, болен неизлечимо.

Рак легких.

Однако сейчас, в июле, он почувствовал себя на удивление хорошо. В нем проснулся зверский аппетит, он ощущал себя сильным, как лошадь. И хотя подходил срок, когда он должен был сделать очередной рентгеновский снимок, он не пошел в больницу. Ему не хотелось, чтобы кто-нибудь копался в его грудной клетке и видел, что опухоль постепенно исчезает. Когда она исчезнет совсем, он сам сумеет сделать рентгеновский аппарат, чтобы увидеть это!

Но пока на очереди были другие, гораздо более неотложные дела.

Они собрались вместе. Все жители города. Не то чтобы кто-то специально собирал их. Просто им необходимо было встретиться. То есть, конечно, каждый из них продолжал заниматься своими делами, но они были вместе мысленно – те самые голоса, которые так не давали покоя Руфи.

Менее чем через сорок пять минут после этого человек сорок собралось у Аппельгейта, владельца самого большого в городе универсального магазина.

Семнадцатилетняя Кристина Линдли, в прошлом году победившая на проводимом в штате фотоконкурсе, присоединилась к собравшимся через два часа, с трудом переводя дыхание после скорости, с которой ее вез в город Бобби Тремейн.

Ей было дано задание раздобыть две фотографии башни с часами. Это было деликатное поручение, потому что, после того как башня взлетела в воздух, фотографии можно было получить единственным путем – украв их у фотографа.

Кристина действовала оперативно. Она быстро проверила архивы всех городских фотографов. Ньют мысленно посоветовал ей, где можно было бы поискать еще – в конторе Руфи Мак-Косленд. Ей удалось обнаружить два неплохих черно-белых отпечатка. Замысел был – создать иллюзию: башню с часами, которую мог бы увидеть кто угодно... но сквозь которую мог бы пролететь самолет.

Другими словами, они намеревались спроецировать на небо гигантский слайд.

Отличный фокус.

Жаль, что Хилли Браун в свое время до этого не додумался.

К семи часам вечера, работая быстро и молча, они сконструировали нечто напоминающее слайдопроектор на верхушке промышленной вакуумной мойки.

Они проверили его. Машина работала. В небе поочередно появлялись люди – то есть их спроецированные фотографии. Появилась даже много лет назад умершая бабушка Генри. Теперь осталось дождаться, когда Кристина принесет фотографии; тогда они...

Она принесла фотографии, но вместе с ними принесла и плохие новости.

Фотографии были прекрасны. Вот только часы на них показывали не пять минут четвертого, а четверть десятого.

Это могло привести к одному последствию: если они воссоздадут часы, кто знает, не воссоздадут ли они и Руфь вместе с ними, живую и невредимую?

– Сука! – воскликнул Энди. – Я убью ее, если она еще не умерла!

– Все в городе любили ее, Энди, и тебе это отлично известно, возразила Хейзел.

– Конечно. И я надеюсь, что сейчас дьявол жует ее косточки, – Энди пнул ногой импровизированный проектор.

Бабушка Генри исчезла. Растерянные жители Хейвена смотрели друг на друга. Никто не предвидел ситуацию, при которой Руфь могла ожить.

– Все будет хорошо, – прорезал внезапно тишину голос Бобби Андерсон, и все собравшиеся услышали ее, а услышав – поверили.

Дик Аллисон, шеф местной пожарной охраны, задыхался от жары в своем офисе. Без конца трезвонил телефон. Сперва констебль из Трои, потом шеф полиции, потом полиция штата, потом...

Капля за каплей в нем закипало раздражение. Ну что им не сидится спокойно, особенно в такую жару? В конторе работали кондиционеры, но это мало спасало положение. А тут еще этот писака из "Дейли Ньюс" по имени Джон Леандро! Отвязаться от него оказалось труднее всего.

После его звонка Дик побежал к Хейзел, где было еще несколько человек, и, отчаянно жестикулируя, сообщил, что в полпятого, самое позднее в пять сюда прибудут по-лицейские. Будет ли к этому времени готов слайдопроектор? Узнав, что все дело в часах на фотографии, которые показывают не то время, которое нужно, он заревел от душившего его гнева. Затем ему объяснили, какие действия предпринимаются, и он немного успокоился.

Кристина в темной фотолаборатории работала с негативом. Она пыталась сделать его из позитива, чтобы потом немного изменить и подретушировать.

Тем временем Бобби Андерсон объясняла Дику Аллисону его задачу. Он должен был по возможности успокоить полицию. Быть с ними как можно более любезным. Рассказать им столько сказок, сколько потребуется.

– Да, – сказал он. – Понятно. Полиция – это Бак и Рой, – добавил он.

Их нужно задержать. И потом, их радио! Оно беспокоило Бобби больше всего. Если они увидят... если их радио...

– Можно ли как-то уберечься от этого? – спросила Бобби.

– Я...

– Да, Бич, отлично! Просто молодец! А когда они покинут город, кто-нибудь... Может быть, тоже ты, Бич?

Бич был очень горд возложенной на него миссией.

Бент Роудс и Джинглс Габбонс из полиции штата Мэн прибыли в Хейвен в семнадцать тридцать. Они ожидали увидеть дымящееся пожарище, но вместо этого их встретил румяный шеф пожарников Дик Аллисон, а башня с часами возвышалась над городом, как и всегда. Все стекла были на месте, мостовые – восстановлены... и все горожане спокойно занимались своими делами.

Дик Аллисон принял их с такими почестями, будто они были на дипломатическом приеме.

– Так что же здесь произошло? – спросил его Бент.

– Ну, я думаю, лучше показать, чем рассказывать. Потому что в то, что вы услышите, будет трудно поверить.

Джинглс пробурчал:

– Можно видеть и не верить.

– И потом, – перебил его Роудс, лицо которого почему-то побелело и помолодело, – где миссис Мак-Косленд?

– Вот это и есть одна из наших основных проблем... – начал Дик. Видите ли...

Дик действительно задержал их в городе так долго, как только мог. Когда они уезжали, было уже почти восемь и над городом сгущались сумерки.

Они несколько раз переговорили по рации с базой и не могли скрыть своего удивления: голос, который доносился с другого конца провода, был им совершенно незнаком. Но у них не было времени задумываться об этом. Слишком много других, причем самых разных вещей навалилось сегодня.

И все же они начали ощущать, что в атмосфере Хейвена происходит что-то странное.

Конечно, они не могли слышать чужие мысли – для этого было еще слишком рано, и это произойдет позже, после их отъезда, – но они чувствовали себя не в своей тарелке, и поэтому их действия были несколько замедленными.

Все это Дик Аллисон прочитал в их мозгу, когда они сидели на открытой веранде кафе и пили кофе. Они были слишком озабочены, чтобы задуматься о необычном голосе диспетчера. А ведь причина была очень проста. Они говорили не с диспетчером, не с Тагом Эллендером. Они говорили с Баком Петерсом; их радиосигналы вообще не поступали в Дерри. Прием и передача велись из гаража, расположенного на соседней улице, где у микрофона находился Бак Петерс, а позади него – Энди Бейкер. Одновременно несколько горожан сконцентрировались на мыслях Бента Роудса и Джинглса Габбонса, стараясь убедить их, что они действительно получают инструкции от своего непосредственного руководства. Бак отлично перевоплотился. Ему самому минутами казалось, что он мог бы быть гениальным актером, если бы не стал тем, кто он есть на самом деле.

В четверть восьмого, когда Бич принес очередную чашку кофе, Дик спросил:

– Ты все осмотрел?

– Кажется, да.

– И ты уверен, что приспособление работает?

– Оно прекрасно работает... хочешь посмотреть сам?

– Нет. Нет времени. А как насчет оленя? Он уже есть у тебя?

– Угу. Билл Элдерли убил его, а Дейв Рутлидж содрал с него шкуру.

– Отлично. Пойдем и посмотрим.

– Ладно, Дик. – Бич нажал на кнопку за стойкой, и на двери появилась табличка: ЗАКРЫТО. Потом помолчал и с внезапной злостью взглянул на Дика:

– Она не предполагала, что произойдет что-нибудь подобное.

Дик вздрогнул. Теперь это уже не имело значения; дело было сделано.

– Ее уже нет. Вот что важно. Ребята сделали отличную картинку. А что касается Руфи... в городе не было другой такой, как она.

– Еще тот парень на ферме старого Гаррика.

– Он все время пьян. И он хочет выкопать этот предмет. Пойдем, Бич. Они скоро уедут, и нам бы хотелось, чтобы это произошло с ними как можно дальше отсюда.

– Ладно, Дик. Будь повнимательнее.

Дик улыбнулся:

– Сейчас такое время, что нам всем нужно быть как можно внимательнее. Ты прав.

Что ж, все идет по плану. Вслед за Руфью Мак-Косленд исчезнут и эти двое. И никто не сможет доказать, что они возвращались из Хейвена, да и городской полицейский подтвердит, что их здесь никогда не было.

Большая забава уже началась.

– Если ты считаешь это забавой, – тихо сказал Дик, не обращаясь ни к кому конкретно, – то я бы так не сказал, черт меня подери!

Кофе начал булькать в его пустом желудке. Я слишком много его выпил, – подумал Дик, но все равно допил чашку.

Где-то недалеко громко заработал мотор. Дик взглянул в окно и увидел, что два копа выезжают из города, освещая фарами уже почти темную дорогу.

Кристина Линдли и Бобби Тремейн стояли над столом, напряженно глядя в ванночку с проявителем. Они ждали, получится ли то, что они затеяли.

Понемногу изображение начинало проявляться.

Это были хейвенские башенные часы. Совсем как настоящие. И они показывали пять минут четвертого.

Бобби облегченного перевел дыхание.

– Превосходно, – сказал он.

– Не совсем, – возразила Кристина. – Есть один нюанс.

– Какой? Что еще не так? – удивился он.

Нет-нет, все в порядке. Они сделали все, что могли.

Вместо ответа она задумчиво потерла переносицу, достала фотографию из ванночки и стала внимательно рассматривать ее. Потом повернулась к нему:

– Помоги.

Бобби приподнял ее, и она закрепила фотографию на стене, чтобы та просохла.

Бич на своем стареньком "пикапе" мчался так быстро, как только можно. Он сумел выжать из него шестьдесят пять миль в час. Ему нужно было уехать как можно дальше отсюда.

Когда он пересек пограничную черту Трои, далеко обогнав тех, кто ехал в полицейской машине, он немного замедлил скорость. Пять минут... десять... да где же они? И тут он услышал их мысли.

Да. Это они. Скоро они будут здесь. У него есть время, но нужно поспешить.

Он проехал еще четверть мили и поставил свой "пикап" поперек дороги, перегородив ее. Их голоса звучали в его голове – громче, громче, громче...

Когда наконец огни их фар осветили деревья, Бич сунул руку в карман, нащупал небольшую металлическую коробочку и нажал одновременно шесть кнопок. Он услышал щелчок... потом этот ужасный звук, в котором потонули все остальные звуки... вспышку белого света... и... и...

Ты умрешь, Бич!

Нет, не умру! Они спасут мне жизнь!.. спасут!.. спасут...

Запах паленой резины. Голубые вспышки. Статический шум микрофона.

Голос одного из полицейских: "Что это такое, черт побери?"

Он увидел их машину. Она стояла всего в десяти футах отсюда. Если бы они ехали миль на пять в час быстрее...

Да, но они не ехали.

Звуки. Щелчок замка дверцы их машины. Он еще раз нащупал свое маленькое "изобретение", мало чем отличающееся от того, что сделала для своих кукол Руфь. Низкий жужжащий звук. Мухи. Они почувствовали запах крови через пластиковый мешок, в котором лежал олень.

Скоро ты получишь свой шанс, – подумал Бич, улыбнувшись. – Плохо, если ты не придешься по вкусу этим парням.

– Я видел этот грузовичок в Хейвене, – сказал один из полицейских. Он стоял возле ресторана.

Бич, сидящий за кустами, затаил дыхание. Он отчетливо видел их обоих. Если хотя бы один подойдет к его изобретению, все будет в порядке.

Отойдите от машины, мальчики, – подумал Бич, и его улыбка стала еще шире. – Мне бы не хотелось портить вашу машину. Отойдите же от нее!

– Кто здесь? – крикнул другой коп.

Призраки, болван, кто же еще? – подумал Бич и начал хихикать. Он пытался сдерживаться, но не мог.

– Если здесь кто-то есть, то тебе лучше отозваться!

Он начал хихикать громче, и это, наверное, было хорошо, потому что они ошеломленно посмотрели друг на друга и двинулись по направлению к его грузовичку, держа наготове автоматы. Они отходили от своей машины все дальше и дальше.

Бич помнил, что полицейская машина не должна пострадать. Когда полицейские отошли достаточно далеко, он вышел из кустов, бесшумно подошел к машине и резко хлопнул дверцей. В ту же минуту раздался хлопок, запахло паленой резиной, потом все вокруг озарилось зеленым светом и... полицейские исчезли.

Оставалось завершить операцию. Теперь пришла очередь оленя. Бич извлек его из мешка, усадил на место водителя в полицейском автомобиле, слегка подтолкнул машину – и та покатилась с откоса вниз, переворачиваясь, деформируясь, подпрыгивая, пока наконец какой-то толчок не оказался слишком сильным и машина не взорвалась, разлетевшись на мелкие кусочки.

Ну и при чем же здесь Хейвен, скажите вы мне?

С чувством выполненного долга и глубокого удовлетворения Бич Джериган повернулся и направился в сторону города.

8. ИВ ХИЛЛМЕН

Происшествие, Бангор, "Дейли Ньюс", 25 июля 1988 года:

ИСЧЕЗНОВЕНИЕ ДВУХ ПОЛИЦЕЙСКИХ В ДЕРРИ

автор Давид Брайт

Прошлой ночью в Дерри после 21:30 был обнаружен брошенный полицейский автомобиль. Это второй случай пропажи людей в Хейвене после исчезновения четырехлетнего Давида Брауна. По иронии судьбы, офицеры Бентон Роудс и Питер Габбонс возвращались из того же самого города после расследования там печального инцидента с пожаром, забравшего одну человеческую жизнь (подробное описание пожара – в следующем номере).

Возле машины был обнаружен труп оленя, что наводит на мысль, что...

– Вот видите, – говорил на следующее утро Бич Дику Аллисону и Ньюту Беррингеру, когда они пили кофе и просматривали утренние газеты. – Мы так и думали, что никто не обнаружит никакой связи.

– Отлично, – сказал Ньют, а Дик кивнул. – Никто и не собирался искать связь между исчезновением четырехлетнего мальчика, который, по-видимому, заблудился в лесу, и пропажей двух сильных полицейских. Верно, Дик?

– Абсолютно верно.

Неверно.

Первая полоса, Бангор, "Дейли Ньюс", от того же числа.

ХЕЙВЕНСКИЙ КОНСТЕБЛЬ ПОГИБАЕТ ПРИ СТРАННЫХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ

автор Джон Леандро

Руфь Мак-Косленд была одной из трех женщин-констеблей в штате Мэн. Ей было пятьдесят лет. Ричард Аллисон, глава противопожарного департамента Хейвена, говорит, что миссис Мак-Косленд, очевидно, погибла при взрыве парового котла, которым отапливался городской зал. Аллисон сообщил также, что отопительная система города, давно устаревшая и износившаяся, требует немедленной замены. "Она может вспыхнуть, как спичка, – заявил Аллисон. Погибнуть на этот раз может любой человек".

Аллисон недоумевает по поводу исчезновения двух государственных полицейских, приехавших на место происшествия (см. заметку в предыдущем номере).

Ньютон Беррингер, мэр города Хейвен, выразил глубокое сожаление по поводу преждевременной кончины миссис Мак-Косленд. "Она была великой женщиной, – сказал Беррингер, – и все мы любили ее". Подобные высказывания можно услышать и от остальных жителей Хейвена; немало из них, говоря о Руфи Мак-Косленд, не могли сдержать слез...

Ее общественная деятельность в Хейвене началась...

Человеком, обнаружившим связь между исчезновением Давида Брауна и двух полицейских, был, конечно, дедушка Давида Ив Хиллмен. Ив Хиллмен, который был в помешавшемся городе на особом положении. Ив Хиллмен, в голове которого со времен второй мировой войны остались два металлических осколка как память о германском снаряде.

Он провел утро понедельника, как, собственно, и все предшествующие ему дни, в палате N_371 госпиталя в Дерри, ухаживая за Хилли. На ночь он уходил спать в снятую им неподалеку комнату, да и то после того, как медсестры силой выгоняли его. О, эти бессонные ночи!

Иногда, лежа с закрытыми глазами в темноте, он ощущал шум в ушах, и тогда он думал: Ты постепенно выживаешь из ума, старина.

Он не раз пытался говорить с медсестрами о том, что произошло с Давидом, то есть о том, что он знал о происшедшем с Давидом. Они с жалостью смотрели на него. Их жалость была ему противна.

"Они, наверное, называют меня между собой старым маразматиком", думал Хиллмен.

Маленькие мальчики не исчезают во время фокусов, которые другие мальчики показывают на заднем дворе своего дома. Не нужно заканчивать школу медсестер, чтобы знать это.

Через некоторое время после приезда в Дерри от тоски и одиночества, от тревоги за Давида и Хилли, за Руфь Мак-Косленд и весь город Ив мало-помалу запил. Он теперь частенько захаживал в маленький бар неподалеку от госпиталя. Из разговоров с барменом он узнал историю некоего Джона Смита, жившего неподалеку. Смит несколько лет пролежал в коматозном состоянии, возникшем вследствие болевого шока, а потом совершенно неожиданно пришел в себя.

– В "Дейли Ньюс" есть парень, Давид Брайт, который написал об этом Смите большую заметку, – говорил бармен.

Ив нашел Брайта и попросил о встрече. Он не собирался рассказывать ему всю историю, сказал только, что хотел бы поделиться услышанной им сказкой, в которой кое-чего не понимает.

Брайт, похоже, заинтересовался. Более того, его голос внушал доверие. Он спросил, когда Ив хотел бы встретиться с ним, и тот предложил не откладывать и сделать это в тот же вечер.

Он так готовился к этой встрече, так боялся, что Брайт не поверит ему! И, кажется, так и произошло. Когда Ив замолчал, Брайт, не глядя на него, покусывал карандаш. У него были добрые глаза, но он явно считал, что Ив немного не в себе.

– Мистер Хиллмен, все это очень интересно, но...

– Ладно, пустяки, – Ив встал и резко оттолкнул от себя стул на котором сидел. Он устал что-либо доказывать; все равно этот парень не поверит, даже не стоит и пытаться. – Неважно; да и поздно уже. Думаю, вы спешите домой, к семье.

– Мистер Хиллмен, если бы вы встали на мое место, вы бы поняли, что...

– Я могу встать на ваше место. Вначале это было и мое место. Прошу простить меня, мистер Брайт, но я устал, и если вы не возражаете... Жаль, что отнял у вас время.

Он быстрым шагом вышел из кафе, где они встретились, и направился в сторону госпиталя. Нет, больше он не будет пытаться рассказывать людям о том, что произошло в Хейвене! Он стар, и ему все равно никто не поверит.

Да и кому это нужно?

Он пребывал в этом настроении пятьдесят шесть часов, пока ему на глаза не попалась заметка в газете. Исчезли двое полицейских. Расследование этого происшествия возглавляет офицер по фамилии Дуган. Ив вспомнил, что Дуган был хорошо знаком с Руфью Мак-Косленд. Слишком со многими она была хорошо знакома, черт побери!

Две заметки полностью разбили все его надежды на то, что в Хейвене скоро все утрясется.

Хейвен стал змеиным гнездом, и теперь змеи начинают жалить. Мне удалось избежать этого. Но что я могу сделать! Как противостоять? Как объяснить всем этим болванам очевидные вещи, если они ничего не желают знать? Как, если я ничего не видел своими глазами? Целый город катится под откос, а никто не хочет этого замечать!

Он вновь и вновь перечитывал заметки. Перед его глазами стояла Руфь, такая, какую он оставил ее, уезжая с Хилли из города. Ее глаза, внимательно смотрящие на него... Глаза, в которых написано: я прекрасно знаю, что мне предстоит умереть. И вот она умерла.

Ты могла бы поехать с нами, Руфь.

Ив, я не могу... Пойми меня правильно.

Если бы она уехала с ними в Дерри, она могла бы избежать опасности... и тогда подтвердила бы все его слова. Он пытался связаться с Хейвеном по телефону, пытался трижды... но оператор сказал, что на линии, очевидно, повреждение, и пусть он попытается позвонить еще раз попозже. Он понял, что связаться с Хейвеном не удастся.

Глядя на спящего Хилли, он вспомнил слово, которым один из докторов охарактеризовал его состояние, – аутизм. Ив знал, что означает это слово. И аутизм, и кома – только слова. Самое ужасное, что Хилли спит, и его невозможно разбудить.

Хороши же его родители! Ни Брайен, ни Мэри так ни разу и не поинтересовались самочувствием своего старшего сына.

Несколько раз Хилли осматривал детский психоневролог, пытаясь понять, что же происходит с мальчиком. Во время одного из осмотров Хилли вдруг прошептал: "Джонатан". Это было среднее имя Давида.

Вот и сейчас мальчик спал беспробудным сном. Иногда он открывал глаза, будто бы глядя на Ива или медсестру, но когда они пытались заговорить с ним, он только улыбался бессмысленной улыбкой и закрывал глаза, и засыпал вновь.

Он напоминал заколдованного мальчика из сказки, и только капельница да экран кардиографа нарушали иллюзию.

Хилли делали рентгеновский снимок коры головного мозга. На снимке была отчетливо видна какая-то пластинка, расположенная ближе к темени. Психоневролог поинтересовался, что по этому поводу думает Ив.

– Мне кажется, это какой-то дефект пленки, – сказал старик.

– Не думаю.

– Почему?

– Потому что тень, которую отбрасывает пластинка, слишком велика. Странно, что мальчик вообще до сих пор жив.

– Да, особенно если учесть, что вы до сих пор не смогли определить причину его плохого состояния.

– Мы ни на минуту не прекращаем исследования, – ответил психоневролог, неловко глядя в сторону. – Мне хотелось бы побеседовать с родителями мальчика.

– Они разыскивают своего пропавшего младшего сына.

– И все же позвоните им. Возможно, я сумею помочь им в их поисках.

Приезжали родители, но никто не смог им помочь. Они были очень странными; они уже "превратились". Психоневролог тоже это почувствовал и не слишком хотел вступать с ними в контакт. Ив едва удержался, чтобы вообще не выскочить из комнаты. Он не хотел видеть их странные пустые глаза. Женщина в голубой блузке не была его дочерью, хотя внешне и напоминала ее. Это уже не Мэри. Большая часть Мэри умерла, а то, что осталось, продолжало умирать.

Больше психоневролог не просил их приглашать.

С тех пор Хилли осматривали дважды. Второй раз пришелся на субботу, когда городской зал Хейвена взлетел на воздух.

– Чем они кормили его? – внезапно спросил врач Ива.

Вопрос застал старика врасплох.

– Что?

– Чем они кормили его?

– Ну конечно обычной едой.

– Сомневаюсь.

– Напрасно. Он вырос у меня на глазах. А почему вы спрашиваете?

– Потому что у него выпали десять зубов, – резко ответил врач.

Ив потирал скрюченную артритом ногу и думал:

Что ты собираешься делать, старина? Давид пропал, и лучше было бы, если бы он на самом деле умер.

Да. Так было бы намного проще. Печальнее, но проще. Но Ив не верил в такое простое решение проблемы. Давид наверняка жив. Он пропал, он в опасности, но его еще можно спасти. Если... Если бы удалось заставить свой мозг кое-что сделать. Если бы удалось заставить его сделать то, что нужно! Ведь промедление, опасное всегда, сейчас вдвое опаснее!

В понедельник вечером, очнувшись от дремоты (он задремал у постели Хилли), он встал, наклонился к самому лицу лежащего мальчика и в первый раз за все время окликнул его:

– Хилли! Где твой брат? Где Давид?

И вдруг Хилли открыл глаза. Он был в состоянии транса, как дряхлая сивилла.

– Альтаир-4, – тихо сказал он, но каждое слово было ясно и отчетливо слышно. – Давид – на Альтаире-4, и его отправили туда призраки.

Его глаза заморгали, потом закрылись, и он вновь уснул.

Ив стоял возле постели с белым как мел лицом.

Потом старик начал дрожать.

Он был городом в изгнании.

Если Руфь Мак-Косленд была сердцем и сознанием Хейвена, то Ив Хиллмен был его памятью. За семьдесят три года перед его глазами прошли многие события, потрясавшие жизнь города. Он многое слышал, потому что был хорошим слушателем.

Выйдя из больницы, он зашел в магазин школьных принадлежностей и там на карте разыскал Хейвен. Он стоял и смотрел на крошечную точку, под которой скрывался целый город.

Давид – на Альтаире-4.

Давид – на Альтаире-4, и это сделали призраки...

Он купил карту и, принеся ее в свою крошечную комнатушку, принялся изучать. Он обвел точку, символизирующую город, красным карандашом и задумался.

Потом вдруг что-то кольнуло его, и он нарисовал второй круг, несколько меньшего радиуса, с центром на том месте, где должен был быть дом Брауна. Потом, глядя на свой рисунок, он начал вспоминать... вспоминать...

Когда-то давным-давно в лесах, окружающих Хейвен, водилось множество дичи, и многие семьи кормились именно охотой. Охотился, наверное, каждый житель Хейвена, носящий брюки, от десяти до семидесяти лет. Но было одно место в тех же лесах, где охотники почему-то исчезали, пропадали бесследно. Некоторые, поохотившись неподалеку, вдруг теряли один-два зуба. У других иногда открывалось носовое кровотечение. Никто не мог найти этому объяснение, да и не искал. Теперь Хиллмен, кажется, знал почему.

Позже кусок леса купил старый Гаррик, а после него там поселилась его внучатая племянница, Бобби Андерсон. Она, конечно, не занимается фермерством. Она пишет книги. Ив не слишком часто разговаривал с Бобби, но знал, что в городе она пользуется хорошей репутацией. И пишет чертовски хорошие вестерны.

Особенно для женщин.

Она прожила в городе почти тринадцать лет и не совершила ни одного дурного поступка, вот поэтому ее и уважают. Люди ведь имеют глаза и уши.

Думая о Бобби, Ив вдруг почувствовал: что-то здесь не так. Что-то не так с самой Бобби. Он вспомнил, что еще в начале июля, а может быть и раньше, ему приходилось слышать из леса странные звуки. Эти звуки доносились, как он понял теперь, из поместья старого Гаррика. И эти звуки никак не ассоциировались с лесными работами. Они напоминали... возможно, звуки включенных моторов.

Ив еще раз взглянул на карту и на окружности. Изнутри его постепенно заполнила волна глухого ужаса.

Он видел, но ничем не мог помочь.

Наконец он закрыл атлас и отправился спать.

Но заснуть ему не удалось.

Что же они там делают? Что-то строят? Делают так, чтобы люди исчезали? Что?

Там что-то есть, в этом лесу. Что-то, что находится на территории поместья старого Гаррика, перешедшего по наследству к Бобби Андерсон, пишущей вестерны. Что-то, что воздействует на человеческий мозг, если к этому чему-то подходишь слишком близко. Только так можно объяснить то, что произошло с жителями Хейвена.

Ив беспомощно смотрел в потолок.

Что-то, что находится в земле. Бобби Андерсон нашла это и начала выкапывать, а парень, который живет у нее, ей помогал... Его, этого парня, зовут... зовут...

Ив так и не смог вспомнить, как его зовут, зато вспомнил взгляд, которым Бич Джериган проводил парня, когда тот прибыл в Хейвен. Как же все-таки его зовут?

Постепенно Ив начал дремать. Но в голове неотвязной мухой жужжала мысль:

Что же ты обнаружила, Руфь? Что узнала? Почему они убили тебя?

Ив перевернулся на левый бок.

Давид жив... но, чтобы вернуть его, я должен отправиться в Хейвен.

Он перевернулся на правый бок.

Они убьют меня, если я вернусь. Мне повезло: они позволили уехать нам с Хилли. Теперь же они ненавидят меня. Я прочел это в их глазах еще тогда, когда пропал Давид. Я увез Хилли, потому что ему был нужен доктор... а может, они просто хотели избавиться от меня. В любом случае, мне повезло, что я уцелел. Никогда больше они не позволят мне уехать. Так как же я могу вернуться? Я не могу.

Он ворочался с бока на бок, вынужденный принимать решение: возвращаться в Хейвен и быть убитым или бездействовать и тем самым ускорить смерть Давида.

Лишь в полночь он сумел заснуть, и ему ничего не снилось.

Он проспал дольше, чем спят в его возрасте, и проснулся во вторник в четверть одиннадцатого. Впервые за долгое время он чувствовал себя свежим и выспавшимся. Он принял решение. Он рискнет. Рискнет ради спасения Давида и Хилли.

Он думал, что сможет вернуться в город в день похорон миссис Мак-Косленд, в день похорон Руфи.

Батч "Страшила" Дуган был самым большим человеком, которого Иву когда-либо приходилось видеть.

– Присаживайтесь, мистер Хиллмен, – доброжелательно сказал он. – Что я могу сделать для вас?

– Ну, возможно, вы могли бы кое в чем мне помочь. – Ив пришел сюда совершенно трезвым, чтобы хорошо контролировать каждое свое слово. – Из газет я узнал, что завтра похороны Руфи Мак-Косленд.