Текст книги "Вспоминая о нас (ЛП)"

Автор книги: Стэйси Линн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

Он садится рядом со мной. Его губы искривляются, а брови приподнимаются.

Я чувствую растерянность и озабоченность, исходящую от него. Я не знаю, как начать, как сказать ему о сне прошлой ночью или о том, что предложила доктор Джеймисон, или о моей семье. Что моя сестра на самом деле заботится обо мне. Что может быть, самое странное из всего этого.

– Как все прошло? – я смотрю на Адама, как он проводит руками по своим черным волосам.

Я пожимаю плечами.

– Разве мы когда-нибудь ездили к моим родителям на ужин или что-нибудь подобное и это заканчивалось хорошо? – я знаю ответ, основываясь на его выражении лица. – Я поговорила со своей сестрой. Это было странно. Но приятно, – перекатывая бутылку воды в своих руках, я качаю головой. – Моя сестра с семьей были в городе, а моя мать не пригласила меня на ужин, Адам. Это больно.

– Что она тебе сказала? – его голос звучит напряженно, он расстроился вместе со мной.

Я качаю головой.

– Я не хочу больше говорить о ней.

– Иди сюда, – говорит он, и тянет меня к себе.

Он кладет руку на мои плечи, а мои ноги подтягивает на свои колени. Молча, Адам держит меня одной рукой, обнимая за плечи, а другой придерживая за бедро.

Ощущение тепла и комфорта окутывает меня. Он включает фильм и просто держит меня.

Я не могу посмотреть фильм, не повернув головы, поэтому остаюсь там, где чувствую себя в безопасности и защищенной, в руках человека, который все же иногда пугает меня.

Но чувствуя теплоту его тела, так легко забыть о страхе. Легко потерять себя под ощущением его мышц, горячим дыханием, что касается моей кожи.

Я почти не обращаю внимания на смех в фильме, когда большой палец Адама на моем бедре начинает двигаться. Не знаю, понимает ли он, что делает, или он просто не может остановить себя.

Постепенно я чувствую, как его дыхание стало тяжелее, немного глубже, когда подушечкой большого пальца он натыкается на голую кожу, на моей талии, где моя рубашка немного приподнялась вверх. Еле ощутимая теплота от его кожи передает удовольствие по всему моему телу.

Если бы я действительно его боялась, то не могла бы реагировать на него так, как реагирую. Это потрясает меня, и я напрягаюсь в его объятиях.

Его большой палец перестает двигаться, и Адам убирает руку, но я останавливаю его.

– Не надо.

Я поворачиваю лицо так, что мои губы оказываются в дюймах от кожи на его шее. Я не знаю, какой одеколон он предпочитает, и мне все равно. Все, что я знаю, это то, что Адам пахнет абсолютно восхитительно. Но я боюсь сделать первый шаг снова, боюсь, что он отвергнет меня и уйдет снова. Что он не сможет справиться, увидев мои шрамы.

– Было приятно.

Адам сглатывает, и его рука сжимает мое бедро, но все же не там, где я хочу. Я хочу, чтобы его пальцы снова коснулись моей кожи, согревая так, как, видимо, может только он.

Я глубоко вдыхаю и наклоняюсь вперед, только намекая на поцелуй на его коже. Дыхание Адама сбивается, и его рука возвращается к моей талии, ладонь на моей коже, когда он подталкивает мою рубашку немного дальше. Его рука лежит там, не двигаясь вообще, но я сдвигаюсь под его прикосновением.

Это молчаливое, но смелое приглашение, что я хочу большего от него.

– Так хорошо, – шепчет он мне на ухо. Я дрожу под его хриплым дыханием. – Ты даже не представляешь, как удивительноо было проснуться этим утром с тобой в нашей постели, свернувшейся у меня под боком, – Адам языком облизнул мочку моего уха, а затем нежно поцеловал чувствительную кожу за ухом.

Я тихонько стону в его шею. Это происходит прежде, чем я могу это остановить, и все же я не смущаюсь и не боюсь своего ответа.

– Спасибо, что дала мне это, – он подталкивает меня к себе, передвигая, так что оседлав его колени, я оказываюсь лицом к нему.

Я вижу страсть и желание на его лице. И опасение. Как будто он все еще боится подтолкнуть меня слишком далеко. Интересно, отражается ли все это и на морем лице, потому что я чувствую то же самое.

Моя рука движется к его груди, и я чувствую, как его сердце быстро бьется под моей ладонью и его рубашкой. Адам смотрит вниз на мою руку на его груди, а затем обратно на меня. Обе его руки двигаются к моим бедрам, и он влечет меня к себе. Мои бедра сжимаются и расслабляются, и я подавляю еще один стон, чувствуя его возбуждение под его джинсами. Жесткий. Он хочет меня.

Я хочу этого. Мне это нужно. Мне нужно что-то хорошее, чтобы заменить все мои страхи.

Кое-что, что заполнит пустоту, которая поселяется внутри меня, когда я провожу слишком много времени в одиночестве, и мой разум блуждает по всем неизвестным дырам в моей памяти.

Может, я использую его. Возможно и нет. Может быть, я действительно хочу его и люблю всем своим сердцем.

Прямо сейчас, я просто хочу почувствовать его. Я хочу эту связь с ним.

Одна из его рук поднимается и мягко касается моей щеки, гладя меня по ней.

Адам тянет меня ближе, пока я не оказываюсь в нескольких дюймах от его губ.

– Я хочу поцеловать тебя. И я не хочу останавливаться.

Языком облизываю мои внезапно пересохшие губы.

– Я хочу, чтобы ты поцеловал меня, – говорю я ему, должно быть своим голосом, но я абсолютно его не признаю. – И я не хочу, чтобы ты останавливался. Не сегодня.

Он мгновение изучает меня, прежде чем притягивает к себе. Наши губы соединяются сначала робко, но он быстро берет все под контроль, посасывая мою нижнюю губу и слегка ее покусывая. Я невольно вжимаю свои бедра в его, и мы оба одновременно стонем. Опустив руки на его шею, я тяну его к себе, давая понять, что хочу этого. Что я не боюсь его.

– Ты нужна мне, Эми. Это было слишком долго, – говорит Адам грубым голосом, когда отстраняется.

Без предупреждения, он встает и тянет меня за собой, так что мой единственный вариант это обернуть ноги вокруг его талии.

17 глава

Адам ведет нас в свою комнату – нашу комнату – и аккуратно ложит меня на кровать. У меня складывается такое ощущение, судя по его напряженным рукам и выступающим на шее венам, что он сдерживается и старается быть нежнее со мной, чем обычно.

– Ты сдерживаешься со мной. Не надо.

Адам качает головой, когда приближается ко мне, поднимая мою рубашку и стягивая ее через верх.

– Я не хочу тебя оттолкнуть. Не тогда, когда ты вернулась в эту кровать.

Я качаю головой.

– Ты не оттолкнешь.

Он на мгновение встречает мой взгляд, задаваясь вопросом, правдивы ли мои слова. Но это так. По крайней мере, на данный момент. Я только надеюсь, что это не просто обещания, которые я не смогу удержать.

– Боже, ты прекрасна, – говорит он мне, глядя на мое тело. Я вижу, как Адам вздрагивает, когда добирается до моего шрама, но я беру его лицо и приближаю к своему. Я вижу боль, написанную на нем.

– Ты ненавидишь мои шрамы.

Он опускает голову.

– Я ненавижу, что не защитил тебя.

Понятия не имею, откуда приходит моя смелость, но я наклоняюсь вперед и расстегиваю на спине застежку своего бюстгальтера. Последнее, чего я хочу, что бы он снова оставил меня одну, не тогда, когда все мое тело находится в таком сильном сексуальном напряжении. Его глаза следят за каждым моим движением, когда я снимаю бюстгальтер и бросаю его на пол. Я смущенно улыбаюсь.

– Тогда сделай это со мной.

Адам качает головой, но улыбается. Очень редко можно увидеть на его лице улыбку, поэтому впитываю ее, зная, что это из-за меня.

Я поражаюсь его самообладанию, и часть меня, которую я не помню, любит это.

Он наклоняется вперед и целует меня. На этот раз нет осторожности, нет робости или неопределенности. Его рот нападает на меня, как будто изголодался по моим губам. Адам пожирает мои губы, владеет мной, обладает. Я двигаюсь под ним, надавливая на него, чтобы снять напряжение, которое растет с каждой секундой.

Неосознанно мои руки на его спине пытаются стянуть рубашку, но у меня не получается сделать это достаточно быстро.

Адам прерывает поцелуй для того, чтобы снять рубашку, а затем его рот опускается на мою шею, его руки блуждают и надавливают на мою кожу. Его теплые руки обхватывают мою грудь, он сводит их вместе, сжимает их и массирует. Его пальцы одновременно играют с моими сосками, доводя их до твердости, и я чувствую огонь, который разгорается внизу моего живота.

– Адам, – я выдыхаю со стоном его имя и откидываю голову назад. Он нужен мне. Мне нужно больше его.

Его губы и язык прижимаются к моей коже, когда он движется вниз. Его рот обхватывает одну из моих грудей, пока рукой он продолжает массировать и дразнить сосок на другой. Стоны вырываются из меня, когда я откидываю голову назад. Я чувствую наслаждение. Но мне этого мало.

– Больше, – шепчу я, двигаясь напротив его промежности, создавая трение, которое мне нужно, но этого мало.

Я опускаю руки вниз, расстегиваю его джинсы и добираюсь до боксеров. Адам стонет, когда я обхватываю его толщину рукой.

Кожа на нем ощущается как шелк, но он тверд как сталь. Я слегка сжимаю его, и он кусает мои соски. Снова вскрикивая, я продолжаю двигаться напротив него, и Адам отстраняется от меня.

– Ты меня убиваешь, – шепчет он и убирает мою руку с джинсов. – Прошло слишком много времени.

– Ты мне нужен.

Затем, рот Адама возвращается ко мне, целуя живот, пока его руки пробираются к моим джинсам. Он расстегивает их и стягивает по ногам, при этом снимая и мои трусики.

Я сопротивляюсь желанию скрыться от него. Отвернуться от него. Я не могу.

Его обжигающий взгляд заставляет меня застыть на кровати, мои пальцы крепко сжимаю покрывало.

– Ты мне тоже нужна, – его голос напряжен и груб. Более глубокий и полный невысказанного напряжения, которое я только начинаю понимать.

Я беру все, что Адам дает мне, потому что мое тело ощущается будто в огне, желая его. Через несколько секунд его джинсы присоединяются к моим на полу, а его руки и губы возвращаются на мой живот, двигаясь дальше. Его теплые руки обхватывают мои бедра, и он смотрит на меня.

– Прекрасная, – шепчет он рядом с моей кожей, когда начинает целовать низ живота, мои бедра, но избегая места, которое жаждет его.

Моя киска пульсирует и требует его.

Но он продолжает дразнить меня, нежно облизывая, пока я не раздвигаю ноги и не начинаю громко стонать. Адам останавливается и отступает, крепко держа руки на моих бедрах. В его глазах горит огонь, который кажется неутолимым. Неужели я всегда заставляю его чувствовать себя неконтролируемым, как и он меня?

– Ты хочешь меня? – спрашивает Адам со злым блеском в глазах.

Я не смогу сказать «нет». Не сейчас.

– Да, – я выдыхаю, пытаясь сдвинуться под его хваткой.

– Мне нужно услышать, как ты это говоришь, Эми.

Он наклоняется вперед, положив свою руку на мою киску. Я начинаю двигаться и тереться об нее, но мне нужно большего.

Его голова приближается к моей шее, и он сосет мою кожу, игриво прикусывает ее, затем лижет.

– Я хочу тебя, Адам. Пожалуйста, – я выгибаю спину и поворачиваю голову, двигаясь напротив его руки и губ, когда он вводит в меня один, а затем и второй палец.

Я стону и его рот прижимается к моему. Его пальцы двигаются во мне, посылая меня через вихрь эмоций, которые готовы взорваться и все вокруг разрушить. Большим пальцем Адам надавливает на мой клитор, медленно выводя круги на нем, пока другими пальцами в настойчивом ритме продолжает трахать меня.

И затем, я разбиваюсь на тысячу осколков.

Пальцы на ногах поджимаются, живот сводит спазм, мои бедра напрягаются, а спина выгибается. Я кричу имя Адама, пока он отступает, наблюдая, как я полностью рассыпаюсь под ним с удовлетворенной и похотливой усмешкой.

Он вытаскивает свои пальцы из меня, и когда я думаю, что больше не могу, чувствую, как его член входит в меня. Мое тело принимает его легко, с жадностью. Я опускаю руки на нижнюю часть его спины, притягивая ближе, когда он начинает двигать бедрами.

– Ааа... – кричу я и зарываю свое лицо в его шею, вдыхая его запах, смесь пота и похоти.

Мои губы прижимаются к его коже, пробуя и наслаждаясь им. Мое тело движется с Адамом, пока он яростно вдалбливается в меня.

Нас охватывает безудержная страсть. Это тяжело и грубо, и я чувствую, как силой своих толчков он смещает меня на кровати, пока я не прижимаюсь головой к изголовью. И все же Адам не останавливается, мощно входя в меня, как будто это может быть наша последняя ночь. Комнату заполняют звуки наших соприкасающихся тел и непрерывные стоны. Я слышу, как кровь бушует у меня в ушах.

– Эми...

Новая волна удовольствия растет во мне, когда Адам переворачивает нас. Я седлаю его, положив свои руки на его плечи и раскачиваясь на нем. Я чувствую приближение еще одного оргазма, когда Адам хватает руками мои бедра, громко стонет и входит в меня. Он сильнее сжимает мои бедра, и надавливает на клитор там, где это именно нужно.

Мы кончаем вместе, выкрикивая имена друг друга. Я падаю на Адама, его руки обнимают меня, прижимая к себе крепче. Я все еще чувствую его внутри себя. Наши сердца бешенно бьются, тела скользкие от пота. Мы ничего не говорим, пока наше дыхание не восстанавливается.

– Это было невероятно, – шепчет он мне на ухо.

Я бормочу что-то невнятное, неспособная произнести хоть слово.

Я закрываю глаза и опираюсь на него, ожидая, когда голос сожаления начнет говорить мне на ухо, что я совершила огромную ошибку, но все же, к моему удивлению, он молчал.

Все, что я слышу, это дыхание Адама, и все, что я чувствую, это наши сердца, бьющиеся в унисон. Медленно, он перекатывает нас на сторону и выходит из меня, снимая презерватив, который я даже не заметила и не знаю, когда он успел его надеть, но я благодарна ему за это. Возвращаясь обратно в кровать, Адам аккуратно убирает мои темные, влажные волосы с моего лица и кладет свою руку мне на шею.

– О чем ты думаешь?

Ни о чем.

Впервые за пару месяцев с тех пор, как я очнулась после комы, в моей голове только тишина. Нет переживаний, попыток понять все, или сомнения в том, что я делаю неправильный выбор. Я полностью расслаблена.

Я кусаю губу.

Он откидывается назад, нахмурив свои брови. Я протягиваю большой палец, чтобы дотронуться до них.

– Мне кажется... что, возможно, ты мне очень сильно нравишься.

Его глаза загораются, и он приближается ко мне, мягко смеясь в мою шею.

– Я люблю тебя, Эми. Ты – моя жизнь.

Я ничего не говорю, потому что не могу сказать то, что он хочет. Надеюсь, того факта, что он мне нравится, и я согласна признать это, достаточно для него сегодня.

Мы лежим друг напротив друга, но я привстаю и смотрю на него. Его темные глаза наполовину закрыты, и я знаю, что он почти спит.

– У меня был сон прошлой ночью, – тихо говорю я, нервничая.

Адам снова хмурится, и я почти жалею о том, что заговорила об этом.

– Было ли это плохо?

– Ты был действительно сумасшедшим. Ты разгромил свою спальню в доме. Зандер кричал на меня, а потом ты кричал на меня, когда я упомянула Брендана.

– Это испугало тебя… – это заявление не вопрос.

Я пожимаю плечами.

– Я здесь говорю с тобой об этом, а не убегаю.

Он перекатывается на спину и кладет свою руку на глаза, блокируя мне вид на него.

– Мой дедушка умер. Он был тем, с кем я жил после того как моего отца... – он замолчал, и я не заставляю его закончить эту мысль. – Дедушка был отличным парнем, – говорит Адам, переворачиваясь на бок и положив руку на мое бедро. Он игриво сжимает его, и я улыбаюсь. – Однажды утром он просто рухнул в своей гостиной и мгновенно умер.

– Прости меня, – говорю ему, прижимая свою руку к его щеке и убирая волосы с его лица. – Ты потерял всех, с кем был близок.

Его челюсть напрягается, а глаза наполняются слезами, но я знаю, что он не позволит им упасть. Руки Адама напряжены на моем теле, и он прижимает свой язык к зубам, восстанавливая дыхание.

– Почти, – он вздыхает после этого и я ложу свою голову ему на грудь, обнимая его. Мои глаза наполняются слезами, но я недостаточно сильна, чтобы они не полились.

Адам имеет в виду меня.

Я чувствую это по отчаянию в его голосе, и я чувствую себя ответственной за чувства этого человека, который мне казался страшным.

Но почему-то я знаю, что он освободил меня от бессмысленного существования, которое предназначалось для меня, прежде чем он вошел в мою жизнь.

Я не понимаю, как он это сделал. Не помню, когда это произошло, но точно знаю, что это случилось, потому что я не та девушка, которой была.

И впервые я благодарна Адаму за то, что он дал мне это. Этот дар свободы и эмоций и, возможно, безумие, которое я чувствую рядом с ним. Он должен был что-то открыть во мне, и теперь я просто хочу запомнить все это – все мое время с ним, без сомнения, без страха.

Я обнимаю его крепче и мы засыпаем.

18 глава

– Вот, держи, – говорю я, пододвигая Зандеру чашку черного кофе. Его пальцы бесцельно постукивают по столешнице, и он не принимает ее сразу. – Зандер?

– Итак, у вас с Адамом все в порядке. По крайней мере, так говорит Келси.

Я киваю, чувствуя себя немного неловко из-за того, как он смотрит на меня.

– Да? Я так думаю? – произношу я с запинкой, и слова выходят как вопросы вместо заявлений. – Почему?

– Просто, – он останавливается, но его пальцы продолжают барабанить по столешнице. – Я не хочу видеть, как ему больно из-за этого. У него много всего происходит.

Нахмурив брови я наклоняю голову вправо.

– Что ты имеешь в виду?

– Ничего, – говорит Зандер, покачав головой. – Просто... не двигайся вперед, пока не убедишься, что действительно хочешь быть с ним. Хорошо?

– Я не уверена, что последую твоему совету, Зандер.

– Я знаю. Но помни, что я сказал, хорошо?

Я пожимаю плечами. Без разницы. Всего лишь загадочный язык, о котором не стоит беспокоиться.

– Хорошо. Что сегодня делает Келси?

Он улыбается, и я вижу, как в его рту мелькает пирсинг языка.

– Она работает. Она придет около трех, – с этими словами он берет кофе и делает глоток. Его кольцо в губе нажимает на пластиковый верх. – Есть еще кое-что, о чем я хотел поговорить с тобой.

Я поднимаю брови, ожидая продолжения.

– Я люблю Келси. Сильно, – его глаза нервно скользят по бару. У меня возникает ощущение, что Зандер, может быть, не привык говорить о своих эмоциях или мыслях больше, чем даже Адам. – Я попросил у ее отца разрешения жениться на ней.

Мои глаза распахиваются, и я чуть не задыхаюсь. Боже мой.

– Ты это сделал? Что он сказал?

Я пытаюсь представить отца Келси, бывшего защитника Бронкс, крупного устрашающего парня со своей собственной справедливостью, и как он обращается с Зандером, просящим руки его дочери.

– Он пожал мне руку и сказал, чтобы я ничего не испортил.

Я тихо смеюсь.

– Могу представить себе это. Почему ты говоришь мне это?

Зандер морщит нос и ставит кофе на столешницу, но продолжает его держать в руках, как будто ему нужно чем-то их занять.

– Кроме ее отца, ты единственный человек, о котором она заботится.

Он смотрит на меня, и мне требуется секунда, чтобы понять смысл его слов.

– Ты хочешь моего благословения?

Зандер кусает свою губу изнутри, и я думаю, что это почти смешно, что он так нервничает, разговаривая со мной об этом. Черт, я даже не помню его. Но это неважно. Я знаю Келси достаточно долго, чтобы понять, что, если она влюблена в кого-то, то он идеально подходит для нее.

Я выхожу из-за стойки и обнимаю его. Он напрягается, а затем неловко хлопает меня по плечу.

– Я доверяю Келси в принятии ее собственных решений, Зандер. Если она выбрала тебя, значит, ты стоишь того. Поздравляю.

– Да, но она еще не сказала «Да».

– Есть идеи, когда ты собираешься спросить ее? – спрашиваю я, отступив на пару шагов назад.

Он качает головой.

– Нет. Но я не хочу облажаться.

Я смеюсь, и звонок колокольчика у двери заставляет меня отвести взгляд от него к человеку, заходящему в Хуку. Человек, который каким-то образом заставляет мое сердце пропускать удар каждый раз, когда я его вижу.

Я широко улыбаюсь и поглаживаю плечо Зандера.

– Ты сделаешь все правильно. На самом деле, я счастлива за вас двоих.

– Эй, красавица, – говорит Адам и опирается на столешницу, когда подходит ко мне. В последние пару недель после того, как мы с ним впервые провели ночь вместе, занимаясь любовью, мы начали сближаться.

Это случилось естественно, и я больше не сплю в комнате для гостей, вместо этого я каждую ночь засыпаю в объятиях Адама. Мои щеки краснеют при воспоминании о том, как мы занимались с ним любовью сегодня утром, прежде чем он ушел на работу.

Зандер поднимает чашку кофе и шлепает Адама по спине.

– Я ухожу отсюда. Увидимся позже.

– Зачем он приходил? – спрашивает Адам, как только Зандер исчезает.

– Кофе, – говорю я с самодовольной усмешкой. Адам ловит ее и улыбается.

– Он сказал тебе о том, что хочет сделать предложение, не так ли?

– Да. Он хотел моего благословения.

– Ты дала его ему?

– Конечно. Келси сообразительна.

Я наливаю обычную чашку напитка Гватемалы и придвигаю к нему.

– У тебя есть перерыв?

В Хука в настоящее время полно посетителей. Я была на ногах часами, обслуживая клиентов слева и справа, но, к счастью, сейчас в очереди никого нет, и все за столами кажутся довольными.

– Что случилось? – я выхожу из-за стойки и следую за ним к потертым кожаным кресла у камина.

– Я должен уехать из города на несколько дней.

Он облизывает губы и дует на свой кофе, охлаждая его. Это напоминает мне о том, как его язык скользил по моей коже всего несколько часов назад, и вдруг, сидя у горячего камина, я чувствую себя так, как будто меня бросили в печь.

– Эми? – спрашивает он со странным выражением на лице.

– Хм ... да. Извини. Что ты говоришь?

– Мне нужно уехать из города на три дня. По работе.

Я хмурюсь.

– Для чего? Ты работаешь для местного застройщика.

Его рот кривится в очень смешной форме. Он врет мне. Не могу сказать, откуда это чувствую, но я просто знаю, что он врет.

Мои глаза расширяются, и я наблюдаю за ним, слушая отрепетированное оправдание.

– Это какая-то конференция в Нью-Мексико. Скучная вещь об использовании более экологически устойчивых материалов.

– Правильно.

Я поджимаю губы и киваю головой, потому что этого он ожидает от меня, но я знаю, что Адам врет. Я просто не могу понять, почему он это делает. Почему сейчас, когда все было так хорошо у нас?

Я встаю и стряхиваю невидимые крошки со своего черного фартука.

– Тогда ладно. Когда ты уезжаешь?

– Сегодня вечером. В пятницу я вернусь.

Я хочу сказать ему о том, что я знаю. Я не глупая и это оскорбительно, что он думает, что я верю в его ложь. Не может быть такого, что он должен присутствовать на конференции в течение десяти часов, и только сейчас об этом узнает.

Но вместо того, чтобы сказать это, я отпускаю его.

– Тогда хорошо, – я крепко сжимаю губы. – Тебе еще что-то нужно?

Адам хмурится и делает шаг ближе ко мне.

– Ты в порядке?

«Мы в порядке?» – вопрос звучит так. Я не знаю, что ему сказать. Две недели доверия после нескольких месяцев путаницы смываются прямо передо мной в унитаз.

– Конечно. Мне нужно вернуться к работе, – он вздыхает и кивает, будто понимает. Я знаю, что он лжет. Он знает, что я знаю. И все же, никто из нас ничего не говорит.

– Увидимся в пятницу.

Я поворачиваюсь, но он держит мое запястье и тянет меня назад. Адам смотрит на мои губы, как будто хочет поцеловать меня, но я делаю шаг назад, не позволяя ему.

– Я на работе, Адам.

– Хорошо. Я люблю тебя.

Я только киваю.

Не похоже, что он любит меня, не сейчас. Это звучит будто одно из тех обязательных высказываний сорок лет женатой пары, которые говорят это каждый день, два раза в день. За этими словами нет абсолютно никаких эмоций и никаких убеждений.

Три пустых слова повисают между нами, и я оставляю их там исчезать в воздухе, когда поворачиваюсь спиной к Адаму и притворяюсь, что у меня есть работа в офисе.

И тут меня что-то останавливает.

Я не та девушка, которая мирится с людьми, которые лгут мне в лицо. Я слишком много боролась, чтобы добраться до места с Адамом, где я начинаю чувствовать к нему что-то реальное, оно может отличаться от того, что у нас было раньше, но оно есть.

Я чувствую это, когда он дергает меня за руки и когда он бросает эту сексуальную кривую улыбку в мою сторону.

Я следую за ним на улицу.

Он всего в нескольких футах впереди меня, когда я окликаю его, и он оборачивается.

Адам проводит рукой по своим волосам и делает пару шагов в мою сторону. Я нервничаю, не в состоянии решить, должна ли я скрестить руки на груди и защитить себя или положить их на свои бедра в обороне. В конце концов, они падают по обе стороны от меня.

– Почему ты мне врешь?

Он дергает подбородком, шокированный моей прямотой или моей способностью прочитать его.

– Что это? – спрашиваю я, ощущая поток нервной энергии по моему телу. Может быть, я не хочу слышать то, что он не хочет сказать мне.

Адам глубоко выдыхает и тянется ко мне. Я отстраняюсь и решительно скрещиваю руки на груди.

– У моего отца завтра слушанье о условно-досрочном освобождении. Я должен быть там.

Нервозность заполняет его лицо, хотя я не понимаю почему. Мое сердцебиение удваивается, поскольку я считаю, что это значимо для него. Я так мало знаю о его отце и маме. Но мое сердце разбивается за него.

Видеть, как его папа в тюрьме, зная, что он сделал.

Зная, что Адам должен был это видеть. Что он был вынужден наблюдать за смертью его мамы.

– Я не знаю, что сказать.

Он протягивает руку, притягивая меня к себе. На этот раз я позволяю ему. Я хочу успокоить его. Приобнять, притянуть к изгибу своей шеи и крепко держать, но не могу. Адам собирается в Айову, чтобы пройти через это. В одиночку. И он солгал.

Я уже не понимаю своей роли с ним. Кто я для него.

– Я только что узнал, – он вздыхает снова, и сжимает мою руку крепче. – Прости.

За ложь или за то, что скрывал? У меня нет смелость чтобы спросить.

Я беспокойно качаюсь вперед и назад на ногах, совершенно не замечая уличного движения, что проходит мимо или, что я оставила «Хуку» совершенно без присмотра. Я не знаю, ушли ли клиенты в то время, пока я была снаружи.

Я ищу что-то в глазах Адама. Что-то, что принесет мне утешение и уверенность, но в них просто пустота. Он прячется от меня.

– Ты бы сказал мне?

Адам отпускает мою руку, как будто она обжигает его. Его руки возвращаются к шее и сцепляются вместе.

– Я не думаю, что ты была готова.

Я отступаю, как будто меня ударили. Сердитая, что он решает, для чего я готова, а для чего нет. Пораженная, что он не доверяет мне достаточно, чтобы быть честным со мной.

– Готова к чему? К правде? Чтобы быть там с тобой? – я злюсь, когда начинается моя тирада, но я не в состоянии остановить ее. – Ты бы сказал мне обо всем этом?

– Да! – его руки хлопнули по бокам и сжались в кулаки. – Мы ничего не скрываем друг от друга. Не так. Конечно, я бы сказал тебе.

– Но не сейчас. Почему?

– Потому что неважно, что ты говоришь, я все еще вижу страх в тебе, когда я подхожу близко. Когда я прикасаюсь к тебе, и ты вздрагиваешь.

– Я не делаю этого.

– Делаешь, – как будто, чтобы доказать свою точку зрения, он тянется ко мне. Мое правое плечо тут же дергается обратно.

Я хочу сказать ему, что это потому, что я зла, рассержена и обижена, но даже я знаю, что это ложь. Это небольшой рывок, почти незаметный для меня. Но Адам видел его раньше. Достаточно, чтобы знать.

– Ты делаешь это, Эми, – повторяет он, и тянет меня к себе. Адам обхватывает меня за шею и притягивает к себе, мой лоб опирается о его грудь. На этот раз я иду охотно на это. Стыдно, что я могла думать, что все шло так хорошо, но это явно не так. Я когда-нибудь доверюсь ему полностью?

– Я не расстроен. Я понимаю, это. Просто... я не могу провести тебя через слушание с моим отцом. И я не хочу, чтобы увидев его, ты интересовалась, похож ли я на него.

– Я бы не стала.

– Ты бы это сделала, – жалость меняет его голос, когда его теплые губы прижимаются к моему виску и к моей челюсти. – Это тяжело переносить, когда мы одни. Я не думаю, что смогу справиться с ужасом на твоем лице с этим монстром в той же комнате.

– Ты не он.

Я знаю, что это так. Слезы падают по моим щекам, и я поворачиваю голову, чтобы не намочить его рубашку. Вина поглощает меня, что я заставила его почувствовать себя таким.

– Мне нужно идти, и мне нужно это сделать.

– Я хочу быть там для тебя.

– Ты можешь быть, – шепчет он в мою кожу и подталкивает меня к поцелую. Это тепло и жарко, и мои колени мгновенно превращаются в желе. – Когда я вернусь, хорошо?

Я киваю, хотя я не совсем понимаю.

– Я люблю тебя, – на этот раз больше убеждений, но эмоций все еще не хватает. Я пытаюсь сказать себе, что это из-за его отца. Что это не имеет никакого отношения ко мне. Но я не могу заставить себя поверить в это. – Мне жаль, что я солгал об этом.

Я смахиваю оставшиеся слезы и вытираю щеки.

– Я понимаю, – хотя это не так. Я смотрю на «Хуку», наконец вспоминая, где я. – Скоро увидимся?

– Три дня.

Я иду внутрь, оставляя его на тротуаре, потому что не уверена, что еще сказать. Что я могу сделать, чтобы успокоить его и заставить поверить, что увидев его отца, услышав показания о том, как он убил маму Адама, я не испугаюсь? Я бы солгала так же, как Адам сделал со мной.

Когда я прихожу домой, в квартире тихо, и я знаю, что он уже ушел.

Я решила, что у меня есть два варианта. Я могу быть «той девушкой» и бежать в продуктовый магазин на углу и купить литр вишневого мороженого и валяться в течение нескольких часов, поедая его.

Или я могу пить.

***

– Обновить! – я хлопаю рукой по барной стойке и взмахиваю Зандеру, чтобы тот налил еще один шот для меня. Он смотрит на Келси, прося одобрения, и она кивает. – Как работа? – интересуюсь у подруги.

Она медсестра на этаже онкологии. Должно быть это отстой. Я никогда не могла справиться с тем, чтобы быть вокруг умирающих людей. Они заставляют меня нервничать.

– Долго и утомительно, – говорит она мне, когда мы потягиваем пиво. – У меня есть два пациента, которые не слишком хорошо справляются, – Келси качает головой, стирая воспоминания о своем дне. Я не виню ее. Невозможно не принести такого рода работу в дом. Слава богу, я всего лишь бухгалтер в кафе-баре.

– Так что ты собираешься делать, когда Адам вернется?

Я хмурюсь в свою пустую рюмку и сдвигаю ее к краю бара, чтобы Зандер мог дать мне другую. Она подняла вопрос, которого я пыталась избежать.

– Не уверена. Думаю у меня два варианта, – говорю я, и поднимаю один палец. – Я могу быть недовольна, что он лгал мне и пытался скрывать что-то важное от меня, – поднимаю вверх второй палец и киваю в благодарность Зандеру за новый шот. – Или я могу понять, что наши отношения, как он и сказал, не такие, как были раньше.

Ликер образует комок в горле при моем собственном разочаровании в понимании этого. Келси широко улыбается и шевелит бровями.

– Это тебя расстраивает.

Я ненавижу, что давняя дружба с кем-то означает, что они могут читать вас лучше, чем вы сами. И я ненавижу, что она, похоже, в восторге от моего разочарования.