Текст книги "Тот самый сантехник 6 (СИ)"

Автор книги: Степан Мазур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

* * *

Но этот день начался для Светланы ещё раньше. С сообщения в приложении для общения. Нежданно-негаданно активировался немец. Олаф Мергенштольц вдруг заявил, что развёлся с женой и обо всём подумал.

Первая его мысль была предельно проста – он хочет вернуть Светлану. Вторая даже походила на предложение – будут жить в его доме. А третья едва с ног не сбила. Он предлагал ей оставить их ребёнка. Будет растить, любить, воспитывать, только в себя придёт.

Что значит «придёт в себя», Света не совсем понимала. И просила уточнить. Но больше в сети Олаф сегодня пока не появлялся, а его немецкий номер был недоступен.

Посчитав все сроки и примерив партнёров, Света пришла к выводу, что это не ребёнок Бориса. С ним, конечно, было хорошо летом. Но зачала где-то в сентябре. В декабре – четвёртый месяц, как и подтвердили в местной женской консультации. Всё-таки проблем с гражданством и документами у неё не было.

Да не было денег, но сначала Боря оставил, а потом Рома подкинул без объяснений причин. А сам пропал. Жить было можно. Но не в этой убогой квартире со старыми тряпками на зассатом диване. Ей, а заодно и ребёнку, пол которого решила обещали сообщить уже на следующем посещении консультации, жить будет лучше там, где зимой теплее. А если Олаф решил взять на себя ответственность, то папа – он. Чего тут долго думать? Немецкий сантехник всегда был перспективнее русского в плане жизненного роста.

Но Олаф на её сообщения и предложения не отвечал, так что, когда в квартиру постучали люди в форме, Света сразу позвонила Борису.

Пока папой может побыть и он.

Глава 17 – Аглая

Риелтор Аглая была карьеристкой, но предпочитала трудиться на себя. Её властная натура проявлялось в прямолинейной походке, как будто крейсер шёл полным ходом на рейде. Она же проглядывалось в стильной деловой одежде, состоящей из пиджака и юбки поверх колготок, не смотря на холода. А ещё эта сильная, дородная женщина небольшого роста с короткой, прямой причёской и большими золотыми серьгами водила автомобиль премиум-класса, что доказывало, что поставленных целей она добивалась.

Русая женщина ходила в норковой шапке и на высоких каблуках. От чего периодически проявлялся себя другая особенность – пышные как два ведра груди словно били в набаты. Ведь каждый мужчина в обязательном порядке сворачивал шею, глядя на неё. И стыдливо отводил глаза, стоило ей посмотреть пристально в ответ.

Груди были на вес золота, как по мнению Бори. Они подскакивали при ходьбе упругими мячиками, клонили её вперёд и были хорошо заметны даже за «бронебюстгальтером» с девятью рядами застёжек. Это были груди Шредингера. Спрятанные за расстёгнутым пиджаком и распахнутой сверху курткой-аляской с капюшоном, они словно не были спрятаны вовсе.

Боря невольно залип, как загипнотизированная змеёй мышка перед броском, едва встретил её у подъезда.

– Здравствуйте, Борис, – обратилась она, а он сглотнул и попытался удержать взгляд на уровне глаз.

Но мужчина был выше на полторы головы и невольно заглядывал в эту таинственную ложбинку сверху-вниз, опуская глаза ниже положенного.

Конечно, она пользовалась своей выдающейся особенностью, закрывая почти 93 процента сделок на мужчинах. Глобальному даже показалось, что не устоял и Степаныч.

«Понять можно. Эффектная женщина», – словно ослабил галстук и внутренний голос.

Любоваться и любоваться. А можно дышать этой женщиной с дорогими, ненавязчивыми духами. Тогда как сам себе Глобальный в рабочей одежде показался смешным и несуразным деревенским увальнем.

Промелькнула мысль, что в квартиру убитую стыдно вести человека.

– Борис, скажите сразу, чего вы от меня ждёте? – ещё в лифте прижала его грудью к стене риелтор. – Вы привели меня в эту квартиру сразу, и точно знаете, чего хотите. Но в то же время хозяев квартиры на встрече я не вижу.

– Она муниципальная. Я был в неё вхож по ряду причин. А сейчас мне нужно купить эту квартиру… подешевле. Прям, очень надо, – ответил Боря как можно подробнее.

Прозвучал логичный вопрос:

– То есть мне вызывать оценщиков, что вскрыли каждый косяк?

– Каждый косяк? – усмехнулся Боря. – Да я сам могу сказать какие там косяки. От старой проводки под полную замену от розеток до щитка, как и сам щиток, до полов и стен в грибке, труб и батарей под замену и разрегулированных окон. Двери на соплях висят, балкон голуби засрали. Откосов нет, с крыши капает. На унитазе ещё царь Горох сидел. А если точнее, то…

Лифт уже приехал и Боря открыл квартиру, запуская Аглаю внутрь, а он всё говорил и говорил, перечисляя косяки дома. Только с порога принялся ещё и показывать.

Никто этому не мешал. Светлана отправилась за покупками, едва выделил её денег на проживание.

«Как можно оставлять беременную голодной?» – был солидарен даже внутренний голос.

Закончил оценочную речь сантехник эффектным выводом:

– По сути здесь только дверь входная более-менее. Я удивлён, что квартиру можно было так засрать… Ой, простите за мой французский.

Аглая слушала внимательно. А затем приподняла общипанную и вытатуированную бровку, пожевала подведённую тем же татуажем и подкрашенную глянцем губку и заметила:

– А я смотрю вы разбираетесь в строительстве.

– Я же сантехник четвёртой категории, электрика корочки имею, да и по стройке разбираюсь. Сколько шабашил с мастером до армии? Сейчас вот ремонт только помещения закончил на Пушкина.

– Это то ранее убитое здание с выходом на площадь? – с ходу подхватила она, отлично разбираясь в географии города. – Я утром проезжала рядом, заметила. Там большие окна. Прелестно вышло. Персиковые спокойные тона. И сколько человек на вас работало? Или вы сами на кого-то трудитесь?

– Ни на кого я не тружусь, – смутился Боря, не привыкнув хвалиться. – Я сам.

– И сколько месяцев у вас ушло?

– Неделя.

Аглая поиграла бровками. Она жила по принципу «доверяй, но проверяй». И проверяла чаще, чем доверяла. Вот и в этот раз она достала из сумочки листик формата А-4, протянула его вместе с ручкой.

– Так, Борис. Вот представьте, что вы оценщик квартиры, которому надо не просто найти все недостатки, но и создать ориентировочную смету по ремонту. Чтобы не на словах всё было. Указывайте буквально всё, что знаете. Пишите подробнее. От лампочек до этой… как её… штукатурки.

Боря пожал плечами и расписал минут за двадцать полтора листа, порой комментируя:

– Так, это наливной пол из расчёта один мешок на полтора квадрата, чтобы сильно не задирать. А тут стена завалена, даже без лазерного уровня видно, что перепад где-то четыре сантиметра, под девяносто градусов выровнять чтобы, маяки ставить надо, значит укрепляем стеклохолстом, если под покраску. А зачем ещё ровнять?

Закончив за десять минут ликбез и составив смету, Боря указал не только количество мешков и типы необходимого материала, но и примерные цену по рынку. Они, конечно, каждый месяц растут, но добавляя до пяти процентов, ни разу ещё не прогадал.

Затем с помощью калькулятора прораб вывел все траты по «минимуму» и по «максимуму». Подумал и дописал «оптимальный» вариант.

Аглая сначала вчитывалась в листик, морщилась, кивала. Потом лицо разгладилось. Достала печать, шлёпнула, расписалась, поставила дату и забавно провернувшись на одной ножке вокруг своей оси, вручила листик обратно с улыбкой:

– Ой, Борис. Я тут такого замечательного мастера по оценке неисправностей нашла. Лучшего в городе. Похоже, что это вам передали. Ознакомьтесь.

Боря хмыкнул, взял листик. А там всё уже официально, разве что запись от руки на компьютерную распечатку перенести, чтобы ещё и солидно.

– И сколько сейчас стоят такие услуги? – спросил он с той же улыбкой.

Шутят же.

– От десяти до пятидесяти тысяч, – без тени новой улыбки ответила она. – Из расчёта на то, что оценивать менее ста квадратов за час работы. Но когда речь идёт о коттеджах по двести-триста квадратов и более, брать лучше сдельно за полный день работы. Там речь идёт уже по сотне-другой. На месте разбираться надо. Но и в этом случае мы экономим клиенту миллионы. Так что проигравшей стороны нет.

– От десяти до сотен тысяч за час-день? – удивился Боря. – Неплохо так!

– В вашем случае, Борис, речь идёт по пятидесяти процентах дохода, – уточнила риелтор и кивнула на листик. – Я беру половину. С другой стороны, я и приведу клиентов. Не надо никого искать. Вот сейчас я взяла бы двадцать тысяч с заказа, а это значит, что вы бы заработали десять тысяч. Сколько у вас времени ушло? Минут пятнадцать? Нет, это слишком мало. Надо брать инструменты и провозиться как минимум академический час. У вас же есть инструменты для замеров?

– Конечно, всё от лазерного уровня до тестера на розетки, – прикинул Боря свой инвентарь. – Ну и зазоры плинтусом не на глаз определяют. Тут линейка нужна.

– Тогда у меня есть для вас предложение, – улыбнулась Аглая, но как-то уже коварнее, с хитрецой в глаза. – Я даже подслащу пилюлю, чтобы точно подсадить вас на это дело.

– Я… весь во внимании.

– Квартира с этим листиком эксперта по оценке для муниципалитета будет стоит копейки. Я выкуплю её для вас за свои. С вами же мы заключим контракт на квартал. Поработаете на меня три месяца оценщиком по объектам и квартира ваша. Но учтите, это будет семидневный рабочий день от десяти до двенадцати часов каждый день. Объектов накопилось у меня масса, полсотни. Будут и новые, и всех новых клиентов я проведу через вас. Что думаете?

– Заработать на квартиру за три месяца без ипотеки? Я согласен!

Аглая кивнула:

– Я составлю документ, подпишем сегодня вечером в моём офисе на Ленина. А уже завтра для вас начнётся рабочий квартал. Вы же водите автомобиль?

– Конечно! – откровенно обрадовался Боря, но тут же сомнения закрались в душу. – А в чём соль? Ну, кроме того, что вы заберёте половину.

– Я устала от халтурщиков, Борис. Это в Москве работают компаниями. А у нас по области одни саморекламщики. А там либо сантехники, не разбирающиеся в электрике, либо электрики, не связывающиеся с сантехникой. А если строители, то часто криворукие. А больше бесят моменты, когда на оценку с пустыми руками приезжают и начинается экспертное мнение «ну-у-у, нормально так». А чего нормально? Для кого нормально? Мне нужна чёткость, детали. Люди ставят передо мной задачи, ждут цифр, решений. И я должна всем подобрать варианты с поправкой на их возможности. Так что если вы разбираетесь почти во всех смежных отраслях, вы для меня на вес золота Борис. Смело могу сказать, что если будем сотрудничать, на одной квартире не остановитесь. Захватите вечером все ваши документы для подтверждения квалификации. Жду в семнадцать-ноль-ноль.

– Хорошо.

– Не провожайте.

Она ушла, не прощаясь, просто прикрыла дверь. А он застыл, глядя перед собой и стоял так, пока на пороге не показалась Света с пакетами продуктов.

– Борь, ты чего?

– А? – он мотнул головой. – Да ничего. Работа привалила.

– А с квартирой-то что? – уточнила девушка. – Мне съезжать?

– Да нет, живи сколько надо. Но ремонт в ближайшее время я сделать не смогу.

– Ясно… Ты всё уладил?

– Похоже, что так.

– Кушать-то будешь? – спросила Света, раздевшись и уйдя на кухню. – Плитку я отпидорасила. Омлет прямо на конфорке жарили, что ли? Теперь можно готовить без запаха по крайней мере. Но этот ржавый линолеум меня убивает. А под батареями словно свиней резали.

Боря кивнул. Сел и задумался. Не о батареях и разведении скота в домашних условиях. А на тему того, не поторопился ли он? Три месяца работы без продыху означало 90 рабочих дней. Если в день Аглая собиралась зарабатывать около ста тысяч на его оценке как минимум, то это получалась сумма в девять миллионов рублей. То есть сумма, достаточная для приобретения однушки в Москве. Не то, что убитой двушки в городе второстепенного значения в глубинке.

С другой стороны, он получил бы лишь половину. Около четырёх миллионов. Но и этих денег хватило бы на приобретение квартиры и даже ремонт.

«Боря, да с хера ты шкуру неубитого медведя делишь? Ты поработай сначала, опыта наберись, посмотри что как. Пусть Аглая тебя научит, а дальше можешь хоть сам, хоть с ней, всё равно будет приятно».

Подумав о большой груди, Боря невольно улыбнулся. Вот уж действительно – приятно. Смотреть, находиться рядом, а если чего поверх договора получится, то договор тот лишь прочнее станет.

«Но сначала работа!» – расставил приоритеты внутренний голос.

Впрочем, одной детали Боря у риелтора уже научился. Всё нужно делать через договора, бумаги. Подумав об этом, он тут же набрал отца.

– Бать, я подъеду. По земле договор подпишем.

– Да куда она от тебя денется?

– Ты же уезжать собирался.

– Ну собирался. Но пока же не уехал.

– Ты что задумал?

– То не твоего ума дела, – заартачился отец и тут же раскрыл причину неважного настроения. – Я вообще не понимаю, как мой сын может быть дядей и братом одновременно. Ты о Ромке-то подумал? Ты из меня дедушку делаешь или кого? Я в этих определениях уже совсем запутался. А люди что подумают?

– Никого я из тебя не делаю. И людям откуда что прознать? Где ты вообще?

– Подарки вот родственникам хожу выбираю. Будешь себя хорошо вести, может и тебе достанется, – сделал важным голос Пётр. – Кстати, машину-то Ромкину день куда-нибудь. Он в гастроли подался, вроде. По телеку видел. В люди выбьется. А я рулить не могу с бинтами. Бросил у дома как, так и стоит. Достанешь подснежник по весне?

– Достану.

– И куда денешь? В гараж?

– Там микроавтобус стоит.

– Так куда?

– На участке и брошу, как документ мне подпишешь. Чтобы два раза не гонять.

– Не, на участке сгниёт, – тут же принялся юлить отец.

– Гараж поставлю, – прикинул Боря, вспомнив довольно твёрдый грунт. – Подсыпать скалой не надо. Ленточный фундамент и блоки. Для гаража даже самому можно сделать. В основном из щепы, чтобы втридорога не брать. Прессовка не мощная выйдет, но большой плотности и не надо. Это же не для дома. За месяц поставлю. Фундамент только пару месяцев отстоится.

– Херасе у тебя планов. Так ч тебе участок под гараж продаю, что ли?

– Бать, ты мне его уже продал. Я не знаю пока. Чего ты меня грузишь?

Отец пробурчал и отключился.

«Вот шельмец! Опять что-то мутит!» – заявил внутренний голос, но следом внимание перехватила яичница с колбасой и луком.

Родственники могут и подождать.

* * *

Пока другие родители называли детей привычными Марселями, Робертами и Дианами, и те горя по жизни не знали в изменчивом и столь непрочном мире либеральных идей, самой Аглае в детском садике доставались в основном смешки и упрёки.

Маленького ростика девочку шпыняли Ратиборы, Елисеи и Владиславы. Не принимали её и дети попроще. Маши, Даши, Пети и Антоны не брали её в свои группы уже из-за того, что не могли придумать обидной рифмы на имя. Хотя бы потому, что не доросли до таких слов, как «нагая».

В школе прилипла фраза «наглая». Что совсем не шло робкой девушке, которая краснела от одного взгляда мальчиков. Пока прочие мальчики дёргали девочек за косички, ей не выдрали ни одного локона. Хоть косы те не носи. Тогда Аглая и решила коротко подстричься, чтобы и дёргать-то не за что было.

Всё изменилось в старших классах. После одного из лета Аглая вернулась в школу сразу с третьим размером груди. И на протяжении пары лет грудь лишь продолжала расти. Уже готова к насмешкам маленькая девушка вдруг окунулась в океан мужского внимания. И как умная девочка, быстро повернула это в свою пользу.

Заканчивала школу Аглая хоть и без золотой медали, но твёрдой хорошисткой. Даже физрук ставил ей одни пятёрки в ряд, хотя всё, что предлагал делать, это прыгать на скакалке, прыгать в длину, наклоняться или растягиваться. И вне зависимости от результата, оценка всегда была одна. «За прилежное старание».

В институте от мальчиков отбоя не было. Аглаю возили на автомобиле, водили по ресторанам, одевали-обували, но она продолжала видеть тех же чуть подросших Ратиборов и Марселей, которых интересовало лишь одно – натуральная грудь.

Аглая пыталась завести отношения лишь при одном условии – не трогать грудь. И все они, выдержав максимум пару месяцев, давали трещину. Мужчины словно не видели в ней женщины, души и прочих изюминок. Она для каждого выглядела скорее куклой с гипертрофированными округлостями.

Разочаровавшись в мужчинах, но поднаторев в магии соблазнения, Аглая бросила институт, пошла в риелторы и начала быстро и успешно продавать «зависшие» на рынке недвижимости объекты. И к своим тридцати она прилично разбогатела. Как следствие, закончила брошенный институт, не посетив ни одной пары и зачёта. Диплом экономиста не давал ей ничего, кроме галочки в резюме. Вскоре к нему добавился диплом юриста. Но единственное, чему действительно училась риелтор, помимо постоянно практики с договорами, это были лишь курсы английского языка.

Она планировала перейти на международный уровень. Следующая ступень, очевидно – Санкт-Петербург, Москва, Сочи. Хватало недвижимости и по Крыму. Можно было постепенно присматриваться к рынку новых присоединённых регионов. То, что ещё не разбомблено, обесценено в зоне боевых действий. Но рано или поздно война уйдёт, отодвинется на запад и севернее. Тогда в ту мутную воду и бросятся настоящие акулы.

А что заграница? Первую попытку пробиться на запад оборвала эпидемия ковида. А стоило вновь собраться и порешать дела по области, восстановив продажи после перерыва, как запад стал уже закрыт по совсем другим причинам. Вновь повременив, риелтор отказалась от идеи покорить запад и всё больше поглядывала на восток.

Но теперь ей требовалось время, чтобы выучить китайский.

«А может ну его нахрен?» – часто подумывала на этот счёт Аглая: «Вроде и здесь жить можно… было бы с кем».

Мир, где на неё с обожанием смотрит последний сантехник, не так уж и плох.

Глава 18 – О, времена! О, нравы!

Все важные документы Боря хранил у наставника Василия Степановича. И первым делом сантехник решил заглянуть к старому другу. По делу, заодно и проведать. До вечерней встречи была ещё масса времени. Посидят хоть, чаю попьют. Совсем забыл про старика.

– Степаныч, ты дома?

– Дома, дома, – донеслось с кухни. Ты как раз вовремя.

– Аглая твоя чудо как хороша! – начал с порога Борис, проходя в квартиру со своим ключом.

– Это да-а-а, – протянул довольный хозяин квартиры. – Дача влёт ушла. Без торга. А в начале хотели скидку.

Пожилой мастер-наставник сидел на кухне за столом, заваленным пачками с пятитысячными купюрами. Лишь одна пачка была вскрыта и некоторое количество купюр валялось в беспорядке. Рядом стояла открытая бутылка водки, едва початая. Рядом одна пустая рюмка, другая полная. Чуть в стороне нарезка на тарелке из колбасы и сыра, а также криво порезанный хлеб. Всё-таки полностью от инсульта наставник так и не отошёл. Банка с огурцами, вот, не поддалась. Так и стоит на столе, а рядом лежит советская открывашка.

Поведя ещё не мутным, но уже немного расфокусировавшимся взглядом в сторону вошедшего, бывший мастер участка подвинул обоими руками все пачки, включая початую:

– Забирай, Борь. Всё – твоё, я только немного угостился. По случаю, так сказать. Годовщина сегодня. Двадцать лес, считай, как Аллы нет.

– Эх… годы летят. А ты чего? Деньги снял?

Боря принёс на кухню сумку с вещами, достал документы, переложил деньги. На фундамент, считай, уже отложил. Если многие работы самому сделать, то и на гараж заодно зальёт. Внешний. Гостевой. Под машинку Ромке, пока не заберёт. Себе-то гараж точно в доме сделает. С откатной крышей, под внутреннюю систему отопления.

Початую пачку, сантехник, однако, оставил на столе. Зная Степаныча, если сразу сунуть – не возьмёт. Лучше по пятёрке по всей квартире разложить. Тогда будет «приятно удивляться своим заначкам».

– Ага, снял, – кивнул в то же время наставник большинства бытовых практик.

Степаныч в своё время передал опыт не только сантехнического дела, сварки, электрики, но и порядком потаскал по шабашкам, где уже другие строители и прорабы показывали Боре как правильно штукатурить стены, заливать полы, ставить шкафы-купе, натягивать или навешивать потолки, выкладывать блоки под сетку, армировать стены и укреплять перекрытия. А также как всё и с какой периодичностью красить. А ещё точно следовало уточнять задачу у застройщика или заказчика. Как любили говорить сами мужики на всё это дело: «нет ТЗ – результат хз».

– По глазам вижу, задумал чего-то, – хмыкнул Василий Степанович. – Ты это дело брось. От лукавого это всё. Деньги, Боря – грязь. Просто бумага. Нам втемяшили в голову, что бумага та имеет ценность, порой большую, чем напечатанные книги. Но это лишь инструмент управления человечеством. Доллар вот сейчас накачали. А завтра сунься – лопнет. Ноль без палочки. Пустота. Энтропия. Важны лишь… воспоминания, – с этими словами он сходил нетвёрдой походкой в зал и принёс фотографию покинувшей его в лучший мир жены. – Ну… за тебя, Алла.

Боря открыл огурцы, подрезал, подложил в пиалу, а банку с рассолом убрал в холодильник. Затем как-то неожиданно для себя начал мыть посуду, оттёр от чайной накипи кружки, в которых словно чифирь заваривали. Сода помогла. Из той самой оранжевой упаковки. Разговорились, посмеялись. Повспоминали прошлое. Боря сварил куриного супа на обед, разморозив ножки. Добавил варёного яйца в тарелку из двух долек. Наставнику жирный бульон пришёлся по вкусу. Отодвинул рюмку, а потом про неё и забыл.

– Борь, хозяйственный ты. Бабу бы тебе, конечно. Так что там с Аглаей? Когда спереди смотрит – глаз не отвести. Когда задом поворачивается, эффект, конечно, несколько сглаживается. Но тоже ничего так. Бёдра широкие. Родит дюжину и не заметит.

– Степаныч, ты лишнего не думай. Мы просто работать вместе будем, – обозначил Глобальный в общих чертах. – Если всё хорошо пойдёт, то скоро о деньгах можно будет не думать.

– О как! Дело, конечно, хорошее. Тогда не торопись. Присмотритесь друг к другу, стихи ей почитай, внимание уделяй. Они это любят.

Боря спрятал смешок.

«Любят, да. И стихи, и внимание, но не только, не только», – заметил внутренний голос, не вдаваясь в подробности. Лида, например, действительно стихи любила. Да только где теперь та Лида?

Спрятав деньги на антресоль Степаныча, Боря уже подумывал о банке, куда их можно положить. Но не давала покоя налоговая отчётность. Спросят ещё – откуда? Начнёт задавать наводящие вопросы.

«А ты что ответишь? Заработал?», – стращал внутренний голос: «А кто, кроме воров, топ-менеджеров и футболистов миллионами зарабатывает? Нет, антресоль понадёжнее будет, пока в бизнесе не начнёшь разбираться».

А Степаныч тем временем что-то продолжал говорить на кухне:

– Понимаешь, Борь. Люди в большинстве своём тупые. Видимое за истину принимают. Учёные эксперимент такой делали. Ставили перед детьми два стакана с водой. Наливали по половине и просили сказать, где воды больше. Дети пожимали, плечами, конечно. Ровно выглядит. Но стоило тот же объём жидкости перелить в посуду повыше, как все сразу говорили, что там воды больше. Даже если переливали воду на их глазах. Так вот, Борь, гамбургеры и всё это говно из фастфуда никогда не растёт вширь. Этого никто не оценит, но добавить роста коробки или, к примеру, добавить вторую котлету, как никто не спрашивает почему цена почти двойная. Вот и в строительстве визуально всех всё устраивает, если итоговая картинка хорошая. А что внутри – не важно им. Почему по-твоему бригаду гастербайтеров подешевле набирают? Да потому, что результат сразу – как бы тот же. А что потом вылезет, уже не так важно.

– Да видел я такие стройки, – сложил руки на груди Боря. – Мужички на деньки эти ещё. Всё за ними приходится переделывать. Черти криворукие. То на балкон алюминиевый профиль ставят и подоконник в уровень сделать не могут. К людям потом вода затекает, сколько герметиками не заделывай. То стеклохолст сразу красят. Дизайн у них типа такой, про теракку забывают. Сэконоили, типа. Краска потом комьями сходит через год-другой. То от одной розетки десяток выведут, что потом от «узла» дым идёт. Ещё и кабеля по полу пустят, за плинтус спрятав, чтобы первая же протечка точно добила хозяев, чтобы гневных отзывов не успели оставить. А что прячут в стены и заливают в полы – тот ещё вопрос.

– Потому что сразу после тупости лень идёт! – тут же наставительно поднял палец Степанч. – Второй общечеловеческий бич. Одному лень сделать как следует, другому лень проверить, третьему помирать из-за их халатности.

С этими словами у Бори зазвонил телефон. Звонила Зоя. Тут же подключилась вторая линия. От Киры.

Решив отвечать в порядке очереди, Боря сначала ответил Похлёбкиной:

– Да, Зоя Ивановна.

– Ой, Боря. Зачем же так официально? Для тебя я просто… Зоечка. Хотя можешь звать меня как хочешь.

– Зоя, – сделал предостерегающим голос Глобальный. – Что-то случилось?

– Нет, это и настораживает. Ведь вы обещали отвезти меня в психиатрическую лечебницу. Не по диагнозу, так сказать, а по рекомендации. Помните?

– А, да-да, помню. А надо прямо сегодня?

– Да, ведь вы сами этот день и назначили.

– Тогда сейчас приеду, – ответил Боря. – Там просто приёмные часы только после сонного часа, ещё рано.

– Хорошо-хорошо, я подожду.

Раз обещал, надо делать. Выпитое вино не служит оправданием. Как и пережитый стресс. Женщины вообще не любят, когда их обманывают.

Он не успел перезвонить Кире, как дисплей подсветил «Леся». Вспомнив, что давно хотел поговорить с ней. Узнать где она вообще? И что делает после того, как сиделка Зое перестала быть нужна?

Но вопросы пропали сами собой, когда Василькова принялась орать и тут же реветь в трубку:

– Боря! Князя убили.

– Как убили? Кто?

Всё внутри похолодело. Вновь перед глазами встал образ Шамана. Перебирая чётки, он смеялся злодейским смехом и тыкал пальцем, повторяя раз за разом «ты следующий!».

– Не знаю, – всхлипывала Леся. – Сначала арестовали, потом отпустили. Зина обрадовалась, поехала за ним. А сейчас полиция позвонила Кире. Говорят, подорвали машину Князева.

Тут Боря вспомнил чёрный внедорожник Князева. Тот Прадо лишь годом от Прадо Биты отличался, самый новый, салонный. И в этом семейства автомобиль Антона самым старым был, два года как на рынке. Но как на вид все – одинаковые, если в линию поставить и номера снять. Все праворульные, с Японии. На едином кузове. По сути отличались они лишь ценой и новой прошивкой операционного оборудования.

«Киллеры совсем обнаглели. На номера теперь совсем не смотрят, что ли!?» – возмутился внутренний голос: «Шаман как будто в морской бой играет. Мимо, мимо, а что, если следующий раз повезёт? Ну его нахер этот джип, Борь».

Боря сглотнул, тут же решив, что никому Битин внедорожник дарить не будет. Это было всё равно, что связку динамита в коробке преподнести. С уже зажжённым фитилем.

«Прятать его надо. Авторынок не перегреется, а Шаман не успокоится. Целее будешь».

– А где Кира? – пришло среди вороха мыслей.

– Дома, – точно знала Леся. – Бледная как полотно.

Тут Глобальный понял, что что-то не так. Так как сама Леся тоже должна была быть дома. И единственная душа, о которой внучка могла заботиться – это Нина Альбертовна.

«Не такие они уж они с Кирой и подружки», – заметил внутренний голос: «В друзья с улицы голыми на набиваются».

– Погоди, а ты-то откуда всё знаешь? – наконец, спросил Боря.

– Так я теперь у них работаю… работала… не знаю, короче! Сделай что-нибудь с Кирой, вы всё-таки не такие далёкие люди. А я пошла полы мыть. Служивые натоптали. Кстати, говорят исполнителя сразу поймали, с поличным.

– Это хорошо. Я перезвоню! – пообещал Боря и тут же набрал охранника-грузчика-консультанта.

Кто из киллеров мог быть исполнителем, его не особо волновало. Шаман мог найти таких тысячу.

– Егор, микроавтобус у тебя?

– Ну да, я коробки вожу в магазин с участка.

– Он мне нужен. Давай махнёмся. Я тебе джип. Только ты сегодня больше не работай. В гараж его мой поставь. И дуй домой. Отдохни до завтра. Намаялся, наверняка.

– Это да, – тут же оценил возможность посидеть перед телевизором Егор. – Поясницу тянет. Не молод уже. Ноги гудят с непривычки. – Ждать тебя на участке или в магазине?

– Давай на участке, там ближе к посёлку, – прикинул маршрут Глобальный.

Егор ещё говорил, говорил, а до сантехника вдруг дошло, что Зину подорвали тоже! Ведь это ОНА ехала за Князем за рулём.

«Твою ж мать, её-то за что?» – смутился внутренний голос: «Жалко, конечно, эту бедолагу. Задорная была. Видимо, машину забрала на стоянке у больницы, как только арестовали Князя. А дальше – не повезло.

Автомобиль завёл с остановившимся сердцем. Дальше Боря вёл как в тумане. Везде мерещился Шаман. Каждая машина казалась подозрительной. А как подъехал к участку, вглядывался в снежную колею. Нет ли следов подозрительных?

Следов не оказалось. А Егор с большим удовольствием пересел на внедорожник.

– Слушай, ну хоть человеком по городу покатаюсь.

– Никаких покатушек, Егор. Сразу в гараж. Затем на такси домой… На, вот, за труды, – тут Боря сунул ему пятитысячную и ключи от гаража. После чего во всех подробностях рассказал куда ехать и что говорить при постороннем интересе.

Забрав у сотрудника микроавтобус, Боря отдал ключи от гаража и помчался в посёлок. Киру успокаивать. Но дело это было столь же бесполезное, как стучаться в гранитную стену.

Кира не реагировала. Вообще. Если раньше её раздражало любое прикосновение посторонних людей, то сейчас она впала в другую крайность. Её можно было обнимать, целовать, щипать, а может даже и бить, но никто пока не решался.

– Что делать будем? – спросила только Леся, которая на этот раз не ставила никаких диагнозов.

Последняя неделя приучила её к тому, что чем меньше болтаешь, тем проще сдавать отчёты. Вот слушать – это важно.

– Думаю, ей неплохо бы поспать, – прикинул Боря, исчерпав влияние прикосновениями и объятьями.

«Можно было пойти на крайние меры и применить щекотку, но кто вообще щекочет людей в трауре?», – заметил внутренний голос.

Так они и стояли в прихожей у камина, где на диване Кира пялилась совсем не на огонь, а на золочёное покрытие над кирпичной кладкой, что можно было назвать декором.

Боря уже собирался взять Киру на руки, чтобы отнести в спальню, но тут входная дверь без всякого предупреждения распахнулась. И на пороге возникла… Зина!

– Нихуя себе за хлебушком сходила! – рявкнула она и Кира от этого голоса подскочила, повернулась, а затем побежала к ней со всех ног.

Эта картину удивила сразу и Борю, и Лесю. Но если Васильковой было отдалённо понятно, что сознание девушки уцепилось за прошлое и изо всех сил потянув его на себя, она попыталась отмотать ситуацию назад. Зина стала для неё такой же частичкой семьи, как и отец. Виду могла и не подавать, но определённое духовное родство у них произошло и без всякой свадьбы. Проще говоря, она приняла ей как мать заранее, не дожидаясь торжеств.