Текст книги "Звезда телерекламы"
Автор книги: Стенли Морган
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)
– Я безмерно счастлив, что приехал сюда.
– Я тоже.
Джин метнула на меня жгучий взгляд. Я знал, чего она хочет. Я встал, протянул руки, привлек её к себе и нежно поцеловал. Сердце её под тонкой блузкой колотилось, как у зайчонка. Внезапно она отстранилась и тихо спросила:
– А как кровать? Удобная?
– Не знаю… Еще не опробовал.
– Рискнем?
* * *
С той ночи я не видел Джин целый месяц. Уже на следующий вечер, в десять часов, прилетели её первые клиенты, и для Джин начался туристический сезон.
Почти каждый день я звонил ей; несколько раз мы назначали свидания, но в последнюю минуту наши встречи срывались из-за каких-то неожиданностей. По словам Патрика, у них с Энн дела обстояли не лучше. Однажды, через неделю после нашей памятной вечеринки он позвонил ей, поговорил, потом положил трубку и, пожав плечами, сказал:
– Не приедет, одна туристка заболела. Сейчас сидит и ждет приезда врача. Увы, мой друг, такова наша курьерская участь. В конце концов, нам ведь платят не за то, чтобы мы спали с девушками.
* * *
Однако вернемся к вечеринке. На следующее утро мы с Патриком поехали в Пальму, и в девять часов уже сидели в центральной конторе. Обставлена она была со вкусом, в кадках и кашпо красовались тропические растения – я с удивлением отметил, что уже привык к ним.
Три машинистки уже были за работой, резво барабаня по клавишам. Войдя, Патрик послал им воздушный поцелуй и довольно игриво пожелал доброго утра.
Сидевший за заваленным бумагами столом худощавый молодой испанец при виде нас приподнял голову.
– Доброе утро, Альберто, – жизнерадостно поздоровался Патрик и кивнул в сторону двери с табличкой "Управляющий". – Он там?
– Да. Вы к нему?
– Да, – вздохнул Патрик.
Альберто заговорщически подмигнул нам, встал, постучал в дверь и вошел. Пару секунд спустя он вернулся и важно кивнул.
– Заходите.
Уолтер Пейн оказался маленьким плюгавым человечком, из тех, что дюжинами просиживают в английских пабах, а по субботам гоняют в травяной хоккей. Плохо подстриженные волосы свисали набекрень, прикрывая один глаз. Тонкий въедливый рот, как мне показалось, скривился при нашем появлении ещё больше. Я терпеть не могу таких типов, и возненавидел Пейна с первого взгляда.
Он с мрачным видом поднялся, вяло пожал мне руку и проскрипел:
– Рад с вами познакомиться, Тобин.
Махнув, чтобы мы садились в кресла, он воткнул в рот трубку и порылся в кипе бумаг.
– Хорошо, – сказал он наконец. – Ну что, обосновались в Магалуфе? Номер нравится?
– Э-ээ, дело в том, что я остановился не в гостинице. Я переехал на квартиру.
Воцарилось оскорбленное молчание. Пейн пожирал меня крохотными глазками. Потом хрюкнул:
– Почему?
– Дело в том, что номер мне не понравился, и я решил переехать.
– Когда? – рявкнул Пейн.
– Вчера.
– Кто вам разрешил?
Ну что ж, подумал я, настала пора определиться, на каких условиях отныне и впредь мы будем вести разговор. Уступишь такому субъекту хоть полдюйма и – пиши пропало. Я решил не уступать мистеру Уолтеру Пейну ни пяди. В конце концов, я ведь всегда мог просто врезать ему по физиономии, а следующим самолетом улететь в Лондон. При одной мысли об этом, на душе у меня просветлело.
– Никто мне не разрешал, мистер Пейн. Просто мне не понравился предоставленный мне номер, вот и вся недолга. Филип Ардмонт сказал мне ещё в Лондоне, что у меня есть выбор – гостиничный номер или квартира. Я предпочел квартиру.
– Но вы отдаете себе отчет, что должны хотя бы поставить мистера Ардмонта в известность? Ведь ему придется покрывать часть ваших расходов на проживание. Кроме того, нам необходимо официально объявить руководству отеля "Пальма", что вы не будете проживать там.
– На все это потребовалось бы десять дней, – сказал я, незаметно подталкивая ногой Патрика.
– Вполне возможно. Бумаги пришлось бы отослать в Лондон, а потом дождаться их возвращения. Но ведь это совсем не важно…
– Для меня – очень важно. К тому времени понравившуюся мне квартиру уже могли бы сдать кому-то другому.
– Все равно, Тобин, у нас есть определенные традиции, собственный кодекс правил, которым вы обязаны следовать. Мы не можем допустить, чтобы каждый из шестнадцати курьеров устанавливал свои порядки…
– Послушайте, мистер Пейн, – процедил я. – Давайте не будем передергивать. Я вовсе не анархист, который пытается подорвать четкую систему правил, выработанную Ардмонтом. Вся моя вина состоит в том, что я переехал. Давайте сделаем вид, что я по-прежнему живу в отеле, а минуту назад впервые уведомил вас о своем намерении перебраться в отдельную квартиру.
Пейн метнул на меня уничтожающий взгляд. Руки его мелко задрожали.
– Мне не нравится ваше поведение, – выдавил он, помолчав. – Вы плохо начинаете, молодой человек.
Патрик прокашлялся.
– Уолтер, это моя вина…
– Ничего подобного, – перебил я. – Он сказал, что я должен сперва получить разрешение Ардмонта, но я поддался порыву и не послушался.
Пейн поджал губы и обвел нас взглядом.
– Хорошо, Тобин, пришлите мне все сведения о вашей квартире, и я подам заявку по установленной форме. – Он придвинул мне какие-то бумаги. – Вот списки расселения на ваших первых туристов, которые прилетают в субботу. После того, как всех расселите, верните эти списки сюда в понедельник вместе с недельным отчетом. Хорошо, на этом у меня все. Можете быть свободны.
Выйдя на улицу, Патрик присвистнул и рассмеялся.
– Здорово ты его отбрил. Мне показалось, что он подавится от злости.
– Жуткая скотина. Мне уже приходилось с такими сталкиваться, но я твердо решил, что раболепствовать ни перед кем не стану.
– Ты молодчина. Я уверен, что отныне он тебя зауважает… хотя, с другой стороны, наверняка станет вынашивать планы мести.
– Бога ради. Работать я буду на совесть, если же Ардмонт захочет меня уволить – упираться не стану. И уж тем более не стану огорчаться из-за какого-то занюханного сморчка.
– Ты попал в точку. Этот замухрышка страдает острым комплексом неполноценности. Он и раньше был довольно желчным и противным, а теперь стал просто невыносим. Наши курьеры его на дух не переносят. Ладно, пес с ним… Давай уж воспользуемся нашим приездом и заглянем в гараж. Пора подыскать тебе какой-нибудь драндулет.
Я остановил свой выбор на "мерседесе". Не слишком шикарном, но вполне приличном. Пятилетней давности. Внутри и снаружи автомобиль сверкал, да и движок был в прекрасном состоянии.
– Отличный выбор, – похвалил Патрик. Особенно его привлекло широкое заднее сиденье. – Да, брат, тебе есть, где развернуться. В моей особенно не повольничать. Только, бога ради, не забывай, что здесь правостороннее движение. А теперь, езжай в свои отели проверять списки, а я займусь своими старичками. Перед обедом жду тебя в своей берложке – попьем пива.
В Магалуф я добрался без приключений – мне уже приходилось ездить по правой стороне в Португалии, когда я снимался в телероликах. В списке моей первой партии оказалось шестнадцать персон. Десятерых из них требовалось поселить в "Сан-Винсенте", а остальных – в "Польенсе". Прилет банды ожидался в субботу вечером, в пять минут одиннадцатого. Я тщательно изучил список, высматривая одиноких девиц. Из всех кандидатур мое внимание привлекла семья Мак-Лейш, в составе которой числилась одна мисс, а также некие мисс Томпсон и мисс Лаундес. Семья забронировала себе номера в "Сан-Винсенте", а обе одинокие мисс – в "Польенсе". Возраст в анкетах не указывался, но все старше двадцати одного года.
Сидя на балконе с Патриком и потягивая пиво, я наблюдал за накатывающимися на пляж волнами.
– Еще месяц, – произнес Патрик, – и пляжи начнут заполняться. Еще два месяца – и на них яблоку будет упасть негде. Начиная же с июля… – он мечтательно вздохнул, – …весь берег будет усеян шоколадными телами. Обнаженные грудки, выставленные напоказ бронзовые попочки… Эх! Да, кстати, чуть не забыл – нужно починить бинокль. Прошлым летом я так засмотрелся на одну красотку, что уронил его и разбил линзу.
– Да, Патрик, похоже, нас ожидает жаркое лето.
– Это как пить дать – по-другому здесь не бывает. Только смотри – по возможности, держись подальше от замужних. Очень опасная публика для нашего брата. – Патрик усмехнулся, словно вспоминая былые дни. – Пару лет назад прилетела сюда одна англичаночка с тремя детьми; я сначала даже не поверил, что это её дети, уж больно молодой она мне показалась. Сопровождала её только няня, а муж должен был прилететь через неделю. Познакомились мы с ней в баре и, похоже, сразу приглянулись друг другу, хотя я уже знал про мужа и детей, а поэтому не настаивал на продолжении знакомства. Мы попрощались, я вернулся домой, и вдруг – стук в дверь. Заявляется моя дамочка, которой захотелось посидеть со мной и попить кофе. Что делать – не выставлять же её за дверь? Словом, десять минут спустя мы уже катались по ковру, сплетясь в клубок, как пара бездомных кошек; потом же, когда она кончила, я испугался, что у меня на руках окажется бездыханное тело. В жизни не видел столь бурного оргазма. Оказывается, бедняга за всю жизнь ни разу не кончала! А ведь троих родила! Представляешь, её муж даже не подозревал о том, что женщины тоже способны испытывать удовольствие от секса.
– В семье не без урода, – вздохнул я.
– Он кончал за десять секунд и тут же погружался в блаженный сон. Ну да ладно. Словом, она пристала ко мне, как прилипала к акуле. Нянька присматривала за детишками, а ошалевшая мамаша преследовала меня по пятам. Мы встречались утром, днем и вечером, а по ночам она скреблась в дверь и снова требовала своего. Я уже имел довольно бледный вид, а тут еще, в один прекрасный день она призналась, что больше никогда не сможет спать со своим мужем.
– Ну и дела.
– Да вот, представь себе.
– Ну и как ты спасся?
– Я сказал ей, что должен уехать на одну неделю – на противоположный край острова. Не знаю – как, но она догадалась, что я пытаюсь от неё избавиться, и больше ко мне не подходила. А вскоре прикатил её муж здоровенный белобрысый малый. Меня так и подмывало отозвать его в сторонку и дать парочку полезных советов.
– А ещё подобные истории были?
– О, да, – расхохотался Патрик. – Прошлым летом, например, в отеле "Пальма" жила одна молоденькая немочка. Кровь с молоком. Она просто обожала это дело: сверху, сзади, сбоку, вверх ногами… Днем и ночью. Зарегистрировалась она как мисс Герта Холштайн, так что я был только счастлив помочь ей. Потрясающая фигурка… пышная упругая грудь, длиннющие ноги… Так вот, пару дней спустя заявляется какой-то субъект, годный ей в отцы. Или даже в деды. Лет под семьдесят, весьма импозантный, прикатил в "роллс-ройсе" с собственным шофером, и тоже поселился в "Пальме". В тот же вечер моя валькирия прискочила на наш обычный сеанс и даже словом о нем не обмолвилась. На следующий день, когда я её встретил, у неё под глазом багровел синячище размером с мельничный жернов. А чуть позже ко мне домой заглянул шофер – детина с габаритами Мохаммеда Али, но раз в восемь злее. Он сказал, чтобы я оставил эту дрянь в покое и никогда не пускал её к себе. В противном случае… Ты знаешь, я изрядно струхнул.
– Прекрасно тебя понимаю, – кивнул я. – А ты случайно не узнал имя этого старикана?
– Его звали Гюнтер. Какой-то промышленный магнат. Богатый, как Крез. Похоже, Герта от него сбежала, а он прикатил сюда, чтобы уговорить её вернуться в родимое гнездышко.
– Что ж, намек понял. Постараюсь держаться подальше от мужей и дедушек.
– Бойся также ревнивых любовников, – хохотнул Патрик.
– Как, ещё и этих? Неужели у тебя и по этой части есть опыт?
– Да, сижу я как-то в придорожной пивнушке теплым ясным вечером, никого не трогаю, мирно читаю газету, и вдруг заваливается парочка и устраивается за соседним столиком. Девчонка – просто отпад: умопомрачительно роскошная блондинка с крутым бюстом и загореленькая, как… как твоя шляпа. А с ней какой-то мозгляк, почти точная копия Уолтера Пейна. Они вдрызг разругались, и девица заявила ему на шведском английском, чтобы он шел в задницу и оставил её в покое. Этот зануда – ну, вылитый Пейн – начал скулить и ныть, чтобы ему дали последний шанс, что он исправится и так далее. Но девчонка настояла на своем, и он уполз, поджав хвост.
Ну, тут я к ней подкатываю и говорю, как, мол, ужасно так заканчивать свой отдых. И не хочет ли она пропустить рюмашку, чтобы забыть о случившемся. С удовольствием, говорит. И выпила раз, другой, третий… Последнюю рюмку – уже у меня дома. Закончила она отдых на самой высокой ноте, отбивая на пружинах моей кровати "Турецкий марш" Моцарта. На следующий день я отвез её в аэропорт и уже прощался, когда подкатывает этот самый любовничек и начинает вопить и визжать, как будто зацепился яйцами за колючую проволоку. Врывается полиция, слетаются управляющие, гиды, и – на следующий день вся Мальорка узнает, что я трахнул девицу этого козла в её последнюю ночь на острове. По счастью, мне удалось подмигнуть знакомому начальнику смены, которого я знаю, как родного брата, а он, в свою очередь, подмигнул начальнику полиции, который и на самом деле приходится ему братом, и девицу препроводили на посадку. Я незаметно улизнул в туалет, а крикун-рогоносец остался в полном одиночестве, недоумевая, куда все подевались. Кончилось все удачно, но несколько неприятных минут я пережил.
– Понятно, урок усвоен, – кивнул я.
– Дело, конечно, непростое. Эти чертовы женщины постараются сбить тебя с пути истинного. Было время, когда я считал, что только мужчины волочатся за женщинами. Теперь, бегорра, я узнал жестокую правду. Бабы любят это точно так же, как и мы, а ухищрения, к которым они прибегают, чтобы добиться своего, заставят позавидовать Тартарена с Мюнхгаузеном. Может, конечно, все дело в местном воздухе, и солнце с морем просто сводят их с ума. Или близость к природе заражает их романтическим духом. Как бы то ни было, стоит даже самой старой и сухой ведьме провести здесь пару дней, как она совершенно преображается и начинает гоняться за всеми встречными мужчинами. Сотни раз я наблюдал эти удивительные сцены.
– Что ж, теперь, когда ты столь подробно предупредил меня о грозящих опасностях, я постараюсь держаться начеку, – пообещал я.
– Вот и умница. Хорошо, давай перекусим, а потом я задам тебе несколько вопросов по поводу того, как ты собираешься вести себя в некоторых щекотливых случаях.
– О'кей.
Мы встали и отправились на кухню за бутербродами. Патрик спросил:
– Например, возьмем такой случай: ты отвозишь всех туристов в аэропорт, и вдруг выясняется, что рейсы на Лондон отменяются из-за погодных условий. Уже час ночи, а номера в отелях заняты новой сменой. Твои действия.
Я разразился смехом.
– Джин уже рассказала мне про этот кошмар.
Патрик фыркнул.
– Да, бедняга до сих пор просыпается по ночам в холодном поту, вспоминая этот ужас. Намазывай масло, а сам мотай на ус.
Глава одиннадцатая
Неделя промелькнула, как один день. За всю жизнь я ещё так не наслаждался.
Я почти не расставался с Патриком. Каждый день он возил меня на экскурсии. Мы посетили Кала д'Ор – прелестный уединенный грот на юго-восточном побережье, Кала-Мильор – живописный курорт на восточном берегу, утопающий в сосновых рощах, Плайа-Эсперанца – изумительный песчаный пляж на берегу бухты Польенса, на севере Мальорки. Мы побывали в Манакоре, знаменитом центре по производству искусственного жемчуга; посидели в пещерах Драка, послушав оркестр, который играет на огромной плавучей платформе; заехали на фабрику кожи в Инке и на винный завод в Санта-Марие. Когда настал субботний вечер, я буквально валился с ног от усталости. Мы с Патриком сидели на моем балконе и пили холодную водку – осторожно, конечно, поскольку мне предстояла ночь испытаний, а я уже и без того клевал носом.
– Нет, так не годится, – проквакал я, в очередной раз очнувшись от забытья. – Туристы будут томиться в аэропорту, в то время как я тут бессовестно дрыхну, храпя, как простуженный гиппопотам.
– Неделя у тебя выдалась слишком утомительная, – спокойно произнес Патрик – возмутительно бодрый и свежий. – Да и к такому воздуху ты ещё не привык. Зато за каких-то шесть дней ты познакомился со всем островом.
Я взглянул на часы. Было уже восемь вечера. Через час нужно выезжать в аэропорт. Мысль эта привела меня в трепет. Черт побери, моя первая группа! А впрочем, чего волноваться? Шестнадцать человек – со всеми надо поздороваться, проверить багаж, загрузить всех в автобус, жизнерадостно пролаять чего-нибудь ободряющее в микрофон, развезти всю кодлу по отелям и все. Ничего страшного. В полночь я уже буду спать без задних ног.
– Похоже, дождь наклевывается, – задумчиво произнес Патрик, посмотрев на небо.
После захода солнца с моря наползли темные и мрачные тучи, подгоняемые довольно холодным ветром; мне пришлось даже нацепить свитер, чтобы выйти на балкон. Я молился, чтобы не хлынул дождь. Клиенты будут очень огорчены. Против ветра они возражать не станут – это неизбежные издержки столь раннего отдыха, – но вот дождь в программе не числился.
– Ты не очень нервничаешь? – осведомился Патрик. – Я с удовольствием съезжу с тобой, если хочешь…
– Спасибо, Патрик, я постараюсь справиться сам. Все твои наставления я уже давно выучил наизусть. Если сегодня что-то не выйдет, значит, я не гожусь для этой работы.
– Неожиданность может подстеречь тебя в любую минуту. Ладно… если что – ты знаешь, где меня искать.
– Спасибо, друг, не знаю, что бы я без тебя делал.
– Не за что. Ученик ты, по-моему, прилежный. Главное – справиться с первой группой, а потом все пойдет как по маслу.
Без четверти девять я, подчиняясь инструкциям, облачился в форменный пиджак фирмы "Ардмонт" и покатил в отель "Польенсу", где, как было условлено, меня должен был поджидать наш автобус. Когда я приехал, автобус уже был на месте. Я залез в него и поздоровался с водителем.
– Привет, Расс, – откликнулся он. – Дождь будет.
Увы, он оказался прав. Мы ещё не выехали из Пальма-Новы, а дождь ливанул как из ведра. Стихия обрушилась на нас водопадом. Ослепительные зигзаги молний прорезали темное небо, каждую минуту гремел гром. Всю дорогу я ругался, на чем свет стоит.
Приехав в аэропорт, я сразу устремился в справочную – уточнить время прибытия. Мне сказали, что рейс немного задерживался из-за сильного встречного ветра. Минут на пятнадцать, не больше. Я обзвонил гостиницы и предупредил, чтобы ждали нас чуть позже. Потом зашел в бар и выпил три чашечки кофе.
В десять я снова заглянул в справочную. Из-за болтанки прибытие моего рейса откладывалось ещё на десять минут. Посадка ожидалась в половине одиннадцатого.
Я бесцельно слонялся по зданию аэропорта, не зная, куда себя деть. Минуты ползли мучительно медленно. Десять пятнадцать… двадцать… двадцать пять… тридцать.
Наконец, объявили, что самолет рейсом из Лондона приземлился.
Я проверил, что наш автобус, стоявший напротив таможни, ещё не угнали, и вернулся в здание аэропорта. От будок паспортного контроля потянулись первые пассажиры. Выглядели они ужасно – бледные, зеленые, потрясенные… Неужели это и есть мои клиенты?
Несколько минут спустя зал таможенного контроля заполонила добрая сотня совершенно несчастных и измученных людей. Чувствовалось, что они перенесли мучительный полет. Многие были в летах. Мужчины сразу усадили своих дам в кресла и хлопотали над ними, как наседки. Две стюардессы склонились над старушками, которым, судя по всему, было совсем плохо.
Я протиснулся в зал таможенного контроля, предъявив вместо визитной карточки свой фирменный пиджак. От толпы отделился сухощавый старик.
– Скажите, это вы курьер "Ардмонта"?
– Да, сэр…
– Моя фамилия Лич. Мы только что прилетели из Гэтвика… У нас был кошмарный полет. В самолет угодила молния и… Словом, моя жена сидит вон там, вместе со стюардессами. Ей очень плохо. Нам нужно как можно быстрее добраться до гостиницы.
– Да, сэр. Мы сделаем все, что возможно. Багаж сейчас подадут.
В следующий миг меня обступила толпа клиентов, взывающих о помощи мистер и миссис Мак-Лиш, мистер и миссис Андерсон, семьи Карстеров, Эдвардсов…
Я всем пообещал одно и то же, молясь про себя, чтобы не задержалась выдача багажа. Как назло, проклятый багаж где-то застрял.
Я подошел к одной из стюардесс. Она мило, хотя и озабоченно улыбнулась.
– Да, нам пришлось туго, – призналась она. – в одну из воздушных ям мы провалились на добрых полтысячи ярдов. Почти всех вывернуло наизнанку – мы ведь только-только их накормили. Раненых нет, но бедняжкам очень плохо.
– Да, сочувствую.
– Скверная история. Сколько здесь ваших?
– Шестнадцать человек.
– Удачи вам.
– Спасибо.
Движущаяся лента изрыгнула первые чемоданы с саквояжами. Их тут же оттаскивали. Слава богу, таможенники вошли в наше положение, и никого не задерживали.
Я зорко высматривал наклейки с эмблемой "Ардмонта" и посылал за багажом носильщиков, одновременно препровождая туристов в автобус.
Вот вам и наставления. В них не было ни слова о болтанке, молниях и воздушных ямах, о несчастных клиентах, перепачканных собственной рвотой и мечтающих только об одном – как бы лечь и тихо умереть. Зато идиотские наставления вменяли мне в обязанность пересчитать весь багаж и проставить свои инициалы внизу каждой эмблемы. Ха, представляю, как бы сказал этим злосчастным мученикам, чтобы они подождали ещё полчасика, пока я поставлю свои метки на все шестьдесят семь сумок, баулов и чемоданов.
К чести своей с погрузкой всего багажа и всех клиентов в автобус я справился за пятнадцать минут. Покончив с этим делом, я влетел в автобус и скомандовал шоферу:
– Вайа – быстрей!
Пройдя по проходу, я обратил внимание на миссис Мак-Лиш. Выглядела она страшнее смерти – бледно-зеленая, осунувшаяся; её голова покоилась на плече мужа. Он возвел на меня мученические глаза и прошептал:
– Нет ли у вас случайно бумажного пакета?
О, Господи!
Несколько пакетов у нас было припасено, на всякий случай. Для детей, например. Я прошел к переднему сиденью и прихватил несколько штук, однако уже на обратном пути раздал пару пакетов по просьбе мистера Андерсона и миссис Эдвардс. Вручив пакет мистеру Мак-Лишу, я отвернулся, чтобы спросить, не нуждается ли в помощи кто-нибудь еще. И тут это случилось… Послышался сдавленный звук, и на мои брюки что-то выплеснулось. Я быстро повернулся. Бедная миссис Мак-Лиш – она лишь немного не донесла до рта бумажный пакет. Муж был облит с головы до ног, да и мне досталось. Что, черт побери, советовали делать в подобных случаях эти проклятые инструкции? Я ломал голову в поисках решения, когда кто-то участливо протянул мне кипу бумажных салфеток. Я поделил их пополам с Мак-Лишом, который сидел с раздавленным видом, совершенно убитый случившимся.
– Извините, пожалуйста, – проскулила его жена.
Мак-Лиш потрепал её по руке и принялся вытираться.
– Ничего страшного, дорогая. Ты не виновата. Скоро мы уложим тебя в постель.
Не знаю, что сработало – звук, зрелище или запах, – но в следующую минуту разразилась настоящая буря. Слева и справа послышались вскрики и стоны, а в ноздри шибанул тошнотворный кисловатый запах… Словом, до приезда в "Сан-Винсент" вывернуло наизнанку ещё восьмерых. Более гнусного получаса я не проводил ещё за всю жизнь, начиная с самого рождения.
Выскочив из автобуса, я взбежал по ступенькам отеля и проорал ночному портье:
– К чертям книгу регистрации – расселите их побыстрее! Соберите всех носильщиков и коридорных. Через пять минут все должны лежать в постелях!
Шум, гам, суета, но в считанные минуты всех десятерых постояльцев "Сан-Винсента" препроводили к лифтам. Мак-Лиш на прощание пожал мне руку.
– Не знаю, как вас благодарить. Без вас мы бы пропали. Извините за все.
– Ну, что вы. Ложитесь побыстрее. Утром я вас навещу. Если вам нужен врач, или понадоблюсь я – уведомите портье. Он даст вам мой номер.
Остальных я напутствовал примерно так же.
В "Польенсу" автобус домчал вихрем. Там повторилась в точности такая же сцена. Проводив глазами последнего туриста, я с облегчением вздохнул и вернулся в автобус. Бедняга водитель, помогавший мне перетаскивать багаж, тоже промок до нитки. Я наградил его щедрыми чаевыми, а он в ответ рассыпался в благодарностях.
– Ле эстой муй аградесидо, – сказал я. Очень, мол, за все признателен.
Он пожал плечами и улыбнулся.
– Де нада, Расс, де нада.
Уже влезая в машину, я почувствовал, как от меня воняет.
Не успел я войти в подъезд, как дверь квартиры Патрика распахнулась. Мой верный друг поджидал меня. Он высунул голову и спросил:
– Ну, как…
В следующий миг глаза его превратились в блюдца. – Что, черт побери, с тобой стряслось? Заходи скорее!
– От меня разит, как из помойной ямы.
– Да? – Он наморщил нос. – Ты прав, мне тоже кажется, что этот аромат несколько отличается от твоего обычного лосьона после бритья.
Войдя в гостиную, я скинул пиджак и плюхнулся на диван. Патрик протянул мне стакан водки, который я залпом опорожнил, потом угостил сигаретой и терпеливо выслушал мой сбивчивый рассказ. Когда я закончил, то заметил, что негодяя так и разбирает смех. В следующий миг Патрик не выдержал и расхохотался.
– Добро пожаловать в наш клуб, мой мальчик. Считай, что ты уже прошел боевое крещение – довольно, кстати, рано… Тот не курьер, кого ни разу не облевали. – Он посерьезнел. – Ты молодец, Расс. Хорошо, что ты сразу распихал их по кроватям, а не стал тратить время на формальности. Завтра, если хочешь, я пробегусь по ним вместе с тобой – нужно убедиться, что никто не заболел.
– Надеюсь, что они выспятся, и все будет в порядке.
– Дай-то бог. Ну что ж… – в его глазах заплясали озорные огоньки. А теперь, мой друг, я сообщу тебе нечто такое, что развеет твои невзгоды и заставит позабыть о всех неприятностях…
Он встал, шагнул к столу и взял с него какую-то разноцветную книжонку, похожую на каталог-путеводитель.
– Взгляни одним глазком и скажи, что ты об этом думаешь.
Я раскрыл брошюру. Это оказался последний каталог женских купальников. Девушки и купальники были такие, что я не мог оторвать глаз. Приглядевшись, я понял, что девушек всего двое – дымчатая блондинка и шоколадная брюнетка. Зато купальников море – цельные и бикини, закрытые и такие, в которых девушки казались куда более голыми, чем если бы и в самом деле были нагишом. Умопомрачительные позы – с широко расставленными ногами, руками на бедрах, распростертые на песке…
– Ого, – простонал я, смахивая внезапно выступивший на лбу пот.
– Ты оправдал мои ожидания, – со смехом сказал Патрик. – Порой я, оказывается, способен предсказать, как ты среагируешь.
– Любой мужчина на моем месте подпрыгнул бы до потолка. Слушай, Патрик, это же просто обычная сетка! Представляешь, что бы случилось, если бы эти пташки осмелились появиться здесь в таком виде?
– Рассел, они здесь.
– Что?
– Обе кошечки здесь, в Пальма-Нове. Я сегодня познакомился с ними в "Доне Педро". Утром они прикатили сюда из Пальмы. Пробудут здесь неделю вместе со своим фотографом, от которого за милю разит педерастом. Но девки просто сногсшибательные!
– Откуда они?
– Англичанки. Это их последний каталог. Здесь они хотят нащелкать фотографии для модных журналов. А я… точнее – мы… вызвались быть их гидами – показать самые подходящие места.
– Нет!
– Да! Ни одна из них здесь прежде не была. Этот каталог был отснят на Ямайке. Ну, что ты об этом думаешь?
– Я думаю… – я вздохнул и проглотил застрявший в горле комок. – Я думаю, что ты самый умный, заботливый, преданный и замечательный друг на всем белом свете.
– Так и знал, что ты это скажешь. Не мог уж обойтись без банальностей.
– Когда они хотят начать?
– Завтра утром, если позволит погода. Часов в десять.
– Лучше нельзя было и придумать. С утра мы навестим клиентов, узнаем, как у них дела. Я сомневаюсь, что хоть один из них захочет ехать на экскурсию. И тогда…
– Блеск.
– Которая – моя?
Патрик плотоядно ухмыльнулся.
– По правде говоря, мне больше приглянулась брюнетка. Зовут её Рут Делл, она стройная, как тростинка, но с таким бюстом, за который Венера отдала бы правую руку.
Я мечтательно поцеловал каталог.
– Понятно. А блондинка?
– Франсина Дюпре. Можно – Фрэнки. Я, правда, очень сомневаюсь, что её предки родом из Франции; в лучшем случае – южное Сохо.
– Ничего, сойдет и Сохо. Соперники у нас есть?
– Нет, гомик не в счет. Очаровашка по имени Питер Телфер. Весь вечер строил глазки бармену "Дона Педро".
Я встал.
– Патрик, ты гений.
– Что есть, то есть, – признал он, скромно потупив взор.
– Встречаемся в девять?
– Да. Выспись как следует. Завтра тебе понадобятся свежие силы.
– Думаешь?
– Я хоть раз ошибался?
– Нет.
– Вот и сейчас не ошибусь. Если они девственницы, то я Святой Петр.
Проснулся я ровно в восемь – прямо в глаза светил яркий солнечный луч. Я выглянул на улицу и с облегчением увидел, что небо совершенно чистое. Море, казалось, разбухло после проливного ливня.
Я распахнул настежь балконную дверь и вдохнул всей грудью свежий воздух. Чувствовал я себя замечательно. Какое счастье, когда день начинается именно так. На мгновение мои мысли унеслись в ливерпульское прошлое и я припомнил, какой унылый вид открывался из моей конуры в Вороньем дворе. Я зажмурился и помотал головой, отгоняя прочь страшное видение.
Приняв душ, я быстро оделся, вылил в себя чашечку кофе и спустился к Патрику. Он открыл мне дверь, по уши перемазанный зубной пастой.
– Жаходы, – прошамкал он. – Обожды минутку.
И скрылся в ванной. Оттуда послышалось журчание воды и бульканье.
– Хороший денек, да? – сказал я.
– Потрясающий, – отозвался Патрик и, утираясь, вышел. – Поехали, взглянем на твоих бедолаг.
Сначала мы заскочили в "Сан-Винсент". Я поочередно обзвонил снизу всех клиентов. Да, все они спали, как убитые, а большинство даже заказали в номера завтрак. Голоса у всех были жизнерадостные. Солнышко, должно быть, вернуло их к жизни. Никто не запланировал никаких мероприятий, за исключением легкой прогулки по пляжу, а также набега на местные сувенирные лавки, так что в моих услугах нужды не было.
Потом мы заехали в "Польенсу". Там нас ждала примерно такая же картина. Лишь одна женщина, миссис Кеннеди, ещё чувствовала легкое недомогание, но, по словам мужа, уже пошла на поправку.
Когда мы спускались по ступенькам, Патрик посмотрел на часы.
– Без пяти десять – то, что надо. Поскакали, Расс.
В Сан-Педро мы покатили на "мерседесе", решив, что в нем нам пятерым будет более комфортабельно, чем в крохотном двухместном автомобильчике Патрика.
– Не волнуйся, на обратном пути я сменю тебя за рулем, – поообещал Патрик. – Так что ты тоже сможешь пообжиматься с девочками на заднем сиденье.
– Какой ты добрый. А наш педик будет сидеть впереди, рядом с водителем?
