Текст книги "Звезда телерекламы"
Автор книги: Стенли Морган
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)
Глава девятая
В самолете, державшем курс на Пальму, я сидел между чокнутым миллионером по имени Гарри Оньонс и его прехорошенькой подружкой Памелой.
Гарри, пятидесятилетний кокни, сколотил свой миллион на металлоломе, но деньги, судя по всему, жгли Гарри руки – во всяком случае, шампанское на самолете он закупал в таких неимоверных количествах, будто стремился избавиться от них как можно скорее.
За все время двухчасового перелета он не умолкал ни на минуту, а в те редкие мгновения, когда он останавливался, чтобы перевести дух, эстафету принимала его наложница, которая тыкала меня в ребра, чтобы я посмотрел "вон на это облачко", или "вон на эти крохотные домики"; едва я наклонялся к иллюминатору, как Гарри тянул меня в свою сторону, чтобы рассказать очередной анекдот.
Представился он мне в считанные секунды, когда мы ещё только рассаживались, а пару минут спустя уже рассказал первый анекдот. "Слышали про парня, который хотел во что бы то ни стало жениться на девственнице? Ну, прямо зациклился на этом. Вот, значит, идет он к врачу и спрашивает, как ему точно убедиться, что его девушка – девственница…
Локоть Памелы вонзается мне в ребра.
– Эй, Расс, посмотрите на этот самолетик. Прелесть, правда?
Накачанная металлоломом рука Гарри возвращает меня на место.
– Не перебивай, бэби, будь паинькой. Вот, значит, доктор ему и говорит: "Идите в аптеку и купите специальный набор "Девственница"." Слышали его, нет?
– Нет, не слышал.
– Очень смешно. Вот, слушайте дальше.
Наш "Би-Эй-Си-111" промчал по взлетной полосе и взмыл в воздух. Памела прижалась носом к стеклу иллюминатора; Гарри зажал уши руками.
– Вечно уши закладывает, – пожаловался он.
Рядом с нами остановилась стюардесса.
– Привет, Рита, – поздоровался с ней Гарри.
Рита так и расплылась в улыбке.
– Здравствуйте, мистер Оньонс! Как я рада, что вы снова с нами летите.
– Приволоки нам шампика, зайка, как только сможешь.
– Непременно, мистер Оньонс. Желаете ещё что-нибудь?
– Пока нет, спасибо. Кто за штурвалом – Билл?
– Нет, сэр. Сегодня с нами капитан Андерсон.
– А, Фрэнк. Привет ему.
– Спасибо, сэр.
Она ушла, а Гарри снова накинулся на меня.
– Так вот, значит, идет этот парень в аптеку, покупает набор "Девственница" и несет домой. Дома разворачивает и – что он там видит: тюбик голубой краски, тюбик красной краски…
– И клюшку для крикета, – перебила Памела. – Посмотрите на эти облака, Расс. Блеск, да?
– И клюшку для крикета, – недовольно сказал Гарри, дернув меня за рукав. – Пам, помолчи, пожалуйста, и дай мне дорассказать. Ну вот, это парень растерялся, снова потопал к врачу и сказал, что купил, мол, "Девственницу", но не знает, как ей пользоваться. Зачем нужны эти тюбики с краской, да ещё клюшка… О, вот и она!
Стюардесса уже принесла шампанское. Гарри вручил нам с Памелой по бокалу, отпил из своего и продолжил:
– А врач ему и говорит: "Выкрасите одно свое яичко в красный цвет, а второе – в синий. Потом, когда вы в первую брачную ночь откинете одеяло, ваша жена должна их увидеть… Если она вскричит: "Ух ты, никогда ещё не видела разноцветных яиц…"
– Врежьте ей по башке этой клюшкой, – закончила за него Памела. Расс, посмотрите вниз – под нами море.
– Врежьте ей по башке этой клюшкой, – со вздохом закончил Гарри. Пам, сколько раз я тебе говорил, чтобы ты меня не перебивала? – Он сокрушенно покачал головой. – Совершенно безнадежно. Кстати, слышали про трех бродяг? Это очень смешно. Сидят у дороги трое бродяг, что-то поджаривают на костерке и болтают. Один говорит: "Слушай, Джордж, если бы ты вдруг получил десять тысяч фунтов, куда бы ты их дел?". Джордж с минуту подумал, а потом отвечает: "Будь у меня десять тысяч фунтов, я бы построил себе огромный беломраморный дворец, с огромной беломраморной спальней. А посредине своей огромной беломраморной спальни я бы установил огромную беломраморную платформу, на которой стояла бы моя огромная белая двухспальная кровать под огромным белым балдахином. А посреди моей огромной белой кровати лежала бы самая потрясающая, самая лакомая блондинка, которую ты когда-либо видел – в чем мать родила…
– Не забудь про слона, Гарри, – вмешалась Памела. – Он вечно забывает про слона и портит весь анекдот.
– Слушай, зайка, я как раз собирался рассказать ему про слона. А теперь, заткнись, пожалуйста, и не мешай. Я вовсе не всегда забываю про слона. Ты мне всякий раз напоминаешь про него именно в ту минуту, когда я уже и сам готов рассказать.
– А однажды ты про него забыл, Гарри, и все испортил.
– Но ведь только однажды, черт побери! Один раз за всю жизнь! А ты вмешиваешься всякий раз!
Памела ткнула меня локтем.
– Представляете, Расс, он забыл про слона, когда рассказывал этот анекдот президенту Торговой палаты.
– Министру иностранных дел, – ворчливо поправил Гарри. – Ладно, пес с ним. Словом, Джордж говорит: "А возле моей огромной белой кровати стоял бы огромный белый слон…"
– Не "белый", Гарри. Все остальное было белое, а слон – нет.
– Да, обычный слон, не белый – просто огромный обычный слон, который стоял бы возле моей огромной белой кровати. В одном углу спальни расположился бы Ливерпульский симфонический оркестр – все музыканты в белом. Во втором углу стоял бы грандиозный церковный орган – белый, разумеется. В третьем углу – совершенно офигительный джаз-оркестр, само собой – в белом. Наконец, в четвертом – Лутонский хор девочек, в белоснежных платьицах. И вот я вхожу в спальню… шагаю по беломраморному полу… поднимаюсь на беломраморную платформу… ложусь на белоснежную постель и возлегаю на обнаженную блондинку. А потом ору что есть мочи: "Ливерпульский симфонический оркестр! Музыку!.. Грандиозный церковный орган! Музыку!.. Офигительный джаз-оркестр! Музыку! Лутонский хор девочек! Пойте во весь голос!" А потом поворачиваюсь к слону и говорю: "А ты, зверюга, поставь ножищу мне на спину и шлепай по ней, в такт всем этим мудакам!"
Он поперхнулся от смеха. Памела дернула меня за рукав.
– Ой, это точно море. Ну, посмотрите же!
Гарри так закашлялся, что я даже испугался – не задохнется ли он.
– Ох, – постанывал он, утирая слезы. – В жизни ничего смешнее не слышал. Всякий раз просто умираю от смеха.
– Хватит тебе его уже рассказывать, – назидательно сказала Памела. Не то в один прекрасный день заполучишь инфаркт. Расс, полюбуйтесь на этот кораблик…
Гарри вцепился мне в руку.
– Вспомнил! Знаете про кролика, ящерицу и черепаху…
И так продолжалось до самой Пальмы. К четырем часам, когда мы приземлились, моя голова грозила оторваться – точь-в-точь, как после Уимблдонского теннисного турнира, когда накрутишься шеей до одури. Но все же время пролетело незаметно.
– Приезжайте к нам в гости, – настойчиво повторял Гарри, когда мы прощались. – В этот раз мы остановились в "Белла-Висте". Мы хотим все перепробовать. Если понравится, может куплю весь отель…
И они исчезли за стойками таможенного контроля.
Я полной грудью вдохнул теплый мальоркский воздух и огляделся по сторонам. Сделано, черт возьми! Я – на Мальорке! В состоянии приятного возбуждения я двинулся к выходу, высматривая Патрика Холмса.
Он заметил меня первым – точнее, не меня, а фирменные наклейки "Ардмонт Холидейз" на моих чемоданах.
– Рассел Тобин?
Приятный ирландский акцент, вполне подходящий к внешности Патрика. Ростом на пару дюймов меньше меня – примерно пять футов десять дюймов, стройный, жилистый. Смуглое красивое лицо, длинные вьющиеся волосы. Глаза какого-то необычного зеленовато-оливкового оттенка, притягательные даже для мужчин. Для женщин же – вообще смерть, подумал я.
Выглядел Патрик постарше, чем я – я бы ему дал лет двадцать семь-двадцать девять.
– Патрик Холмс, – представился он, протягивая руку. – Добро пожаловать. Машина ждет снаружи.
Он быстро заговорил с носильщиком по-испански, давая указания, куда нести мои чемоданы.
– Долетели нормально? – вежливо поинтересовался Патрик, пропуская меня вперед, за носильщиком.
– Замечательно. Шею, правда, ломит из-за постоянного общения то с соседом – миллионером-металлоломщиком, то с его неугомонной подружкой, а так…
– Ха, держу пари, что это ни кто иной, как Гарри Оньонс.
– Вы его знаете?
– Еще бы! Вся Мальорка знает Гарри Оньонса. Он прилетает сюда пять-шесть раз в год, и всегда живет, как король.
– Тогда понятно, почему вокруг него все ходили на задних лапках. Одна из стюардесс, по-моему, обслуживала его персонально. Шампанское лилось рекой…
– Точно – Гарри. Он ничего другого не пьет.
– Он пригласил меня в "Белла-Висту"…
Патрик расхохотался.
– Непременно навестите его… Я поеду с вами. Мы с ним приятели. Уверяю вас, что вы проведете незабываемый вечер. Девушек слетится больше, чем мух на кусок вчерашней конины…
Мы закрепили чемоданы на багажнике его маленького "сита" и покатили по направлению к Пальме.
– Здесь, наверное, такого добра предостаточно? – поинтересовался я.
– Какого? А, девушек. – Патрик хохотнул. – А вы никогда прежде не были на Мальорке? Что ж, Рассел, тогда вас ждет приятный сюрприз. То, чего вы насмотритесь за летний сезон, будет преследовать вас в форме сладострастных видений всю оставшуюся жизнь. Пышногрудые немки со стальными бедрами, способными раздавить мужчину в прощальном экстазе… А шведки? Шведки это поэма! Загорелые белокурые ангелочки с длинными волосами и пьянящими губами… – Голос Патрика понизился до хриплого шепота. – А дразнящие английские розанчики… ирландки, шотландки и валлийки. Мечта! Они слетаются сюда тысячами…
Я тяжело вздохнул.
– Ох, и угораздило меня.
Патрик метнул на меня озадаченный взгляд.
– В каком смысле?
– В первый же день повстречаться со столь тонким ценителем прекрасного. Я-то надеялся, что вы окажетесь убеленным сединами евнухом, который будет сиюминутно напоминать мне о священном долге курьера, следить за моим целомудрием и денно и нощно печься о том, чтобы я, не дай Бог, не сбился с пути истинного.
– Понимаю, – кивнул Патрик с напускной серьезностью. – Не ожидал, что вы окажетесь настолько легкомысленны, что примете мою шутку за чистую монету. Н-да, распущенная пошла молодежь.
Он огорченно поцокал языком и сокрушенно покачал головой. Я улыбнулся.
– Самое страшное, что на весь июнь ко мне прилетит приятель, который поклялся, что не остановится, пока не перезнакомится со всеми хорошенькими девушками на свете.
Патрик ужаснулся.
– Боже, какой стыд. Не подпускайте его ко мне. Я не хочу даже купаться в одном море с таким развратником… Ух ты, смотри, какие цыпочки!
По тротуару шли две прелестные девчушки в летних платьицах. Заметив притормозившую машину и наши разинутые пасти, они расхохотались. Патрик тоже засмеялся и помахал им. Девушки радостно замахали нам в ответ.
– Вот видишь, – вздохнул Патрик. – Соблазны подстерегают нашего брата на каждом шагу. А ведь сезон ещё не начался. Напомни, Расс, чтобы я купил машину побольше – этот драндулет ни на что не годен.
– Ты знаком с этой парочкой?
– Кажется, нет, но поручиться не могу. В нашем деле, правда, следует всегда быть готовым к любым неожиданностям. Мало ли, вдруг окажется, что эти девушки когда-то были твоими клиентками…
– Нужно завести картотеку.
– Есть у меня картотека. Сейчас-то ещё ничего, а во время самых массовых заездов в эти карточки и заглянуть-то некогда.
Мы уже въезжали в Пальму, следуя по приморскому шоссе, которое было проложено вдоль гавани, минуя городской центр. При виде бесчисленных пароходов, парусников и яхт, снующих в гавани, обсаженной высоченными пальмами, мое сердце так и подпрыгнуло. Господи, насколько этот рай отличается от нашего промозглого Лондона! Чистый, душистый воздух, пахнувший морем, блики солнца в бирюзовой воде… Я вдохнул поглубже.
– Красота-то какая!
Патрик улыбнулся.
– Да, прелестный остров. В самой Пальме тоже очень красиво. Рассказать тебе про Мальорку, пока мы едем?
– Да, если можно.
– Ну что ж, слушай говорящий путеводитель. – Патрик многозначительно прокашлялся. – Мальорка, самый крупный из Балеарских островов, площадью в тысячу четыреста пять квадратных миль, расположена в ста милях от восточного побережья Испании. Население составляет около трехсот шестидесяти пяти тысяч…
– Неужели так много?
– Да. Из них сто шестьдесят тысяч проживают здесь, в Пальме, главном городе Мальорки. Это не какой-нибудь занюханный городишко, а настоящая столица. Мальорка славится изумительным климатом и живописными видами. Знавала она иберов и карфагенян, римлян и вандалов, мавров…
– И ирландцев, – подсказал я.
– Ты прав, бегорра. Едва не забыл о самом главном. В 1276 году Мальорка сделалась полноправным королевством, а в 1343 Педрон IV, знаменитый властитель Арагона, завоевал Мальорку, которая стала с тех пор принадлежать испанской короне.
– Занятно.
– Теперь о Пальме, веселом, пышущем здоровьем городе с тридцатью ночными клубами. Здесь тысячи великолепных магазинчиков и лавок, покупать в которых лучше всего – скажи это своим клиентам – кожаные изделия, замшу, стекло и искусственный жемчуг.
– А бои быков здесь проводят?
Патрик скорчил гримасу.
– К сожалению, да. Причем у местных тореро куда больше задора, чем умения. Настоящие мастера нечасто наведываются сюда. Но разочек тебе сходить на корриду надо – клиенты непременно спросят про это зрелище. Впрочем, если ты такой же цивилизованный человек, как и я, то при виде несчастного умирающего быка тебя выворотит наизнанку. Лично я предпочитаю провести воскресный вечер, сидя с девчонкой в кафе на Плаза Гомила Террано, чем смотреть за агонией истекающего кровью рогача. С другой стороны, о вкусах не спорят.
– Меня тоже несравненно больше привлекает эта Плаза Как-бишь-ее.
– Гомила Террано. Да, там замечательно… Сидишь, бывало, в тенечке жарким днем, гладишь свою птичку по руке, попиваешь холодное пивко и любуешься окружающим миром. Бесподобное ощущение.
– Да, Патрик, мне уже не терпится испытать его. Обожаю такой отдых.
– Скоро испытаешь, мой мальчик.
– Значит, тебе здесь нравится?
– Не то слово – я просто влюблен в Мальорку! Можешь себе представить, что раньше я служил продавцом в мужском универмаге, в Дублине? Торговал носками и галстуками. Каких-то три года назад. Сейчас мне двадцать семь, а работал я в этом чертовом универмаге – он принадлежит моему дяде – с семнадцати лет. Предполагалось, что со временем магазин перейдет ко мне, и дядя хотел, чтобы я прошел весь путь с самого начала. Признаюсь тебе, Рассел, я умирал тысячью медленных смертей. Каждая минута там была для меня адской пыткой. Когда я объявил об уходе, рассорились мы по страшному, но я ни о чем не жалею. Я больше не мог выносить этой пытки. Наоборот, буквально с той самой минуты, как поступил на службу к Ардмонту, я стал счастливым человеком. Работа наша, правда, не самая простая – порой попадаются довольно трудные клиенты, – но, попривыкнув, ты тоже быстро научишься получать удовольствие. Да и развлечений здесь предостаточно. Я много купаюсь, катаюсь на водных лыжах, ныряю с аквалангом, а также плаваю на моторном катере, который купил себе пару лет назад. Потом, разумеется, девушки… Даже не представляешь, Расс, сколько здесь страждущих девчонок, которые не знают, куда себя деть, и мечтают о приключениях. Фантастика. Что ещё нужно нормальному мужчине? Как только я вспоминаю о тех бедолагах, которые в восемь утра тащатся на работу, а в шесть плетутся назад… Бр-рр!
– Это точно. Я тебя прекрасно понимаю.
– Кстати, почему это я все время говорю? Может, теперь сам расскажешь о себе?
– Это мы ещё успеем, Патрик. Говори пока сам. Мне бы хотелось узнать как можно больше обо всем – об острове, работе, девочках…
Патрик расхохотался.
– Да, похоже мы с тобой поладим. Во всяком случае, смотрим мы на мир одинаково. Ладно, говорить буду я, а ты меня остановишь, когда надоест слушать. Что тебе рассказать для начала?
– Что это за место?
Мы оставили позади Пальму и сейчас проезжали по живописному чистенькому городку с многочисленными ресторанчиками, барами, магазинчиками и сувенирными лавками. В многих витринах красовались живые цветы.
– Это Кала-Майор, – ответил Патрик. – Очень красивое местечко. А магазины здесь не хуже, чем в Пальме.
Дорога, по которой мы ехали, начала петлять, то приближаясь чуть ли не вплотную к морю, то удаляясь вглубь острова.
– Ильетас, – кивнул Патрик в направлении живописной сосновой рощи. Отсюда его не видно из-за деревьев. Впрочем, особых развлечений там нет, разве что можно потанцевать в отеле, да попить пивка в баре с роскошным садом.
– Ты уже весь остров так знаешь? – спросил я.
Патрик скромно пожал плечами.
– Гарантирую, что через месяц ты сам будешь его знать, как свои пять пальцев.
Мы свернули с шоссе вправо на проселочную дорогу, по обеим сторонам которой тянулись бесконечные ряды магазинов и вилл.
– Въезжаем в Пальма-Нову, – пояснил Патрик. – Это моя вотчина. Здесь расположены оба моих отеля – "Марбелья" и "Дон Пепе".
– Ты живешь в одном из них?
Патрик ухмыльнулся.
– Нет, я снимаю тихую квартирку почти на самом побережье. Мы сейчас как раз проедем мимо.
– Я тоже подумываю о том, чтобы снять жилье.
– Правильно. В отеле ты всегда будешь на виду, и любой клиент может в любое время суток вломиться к тебе. Да и… – Он лукаво усмехнулся. – В самый неподходящий момент в замке может заскрипеть ключ, и в комнату войдет какая-нибудь горничная. Конечно, взгляды здесь далеко не пуританские, но все же…
– В какую сумму тебе обходится квартира?
– Со всей обстановкой – двадцать пять фунтов в месяц. Причем пятнадцать из них платит Ардмонт. У меня довольно просторная спальня, гостиная с балконом, выходящим на море, хорошо обставленная кухня и туалетная комната с ванной и душем. За горячую воду я плачу отдельно. Три раза в неделю ко мне приходит местная девушка, которая убирает всю квартиру.
– Да, звучит заманчиво.
– Это просто замечательно, поверь моему опыту. Если решишься – дай мне знать, и я переговорю со знакомым агентом по недвижимости.
– Прекрасно.
Дорога снова пошла вдоль моря, от которого нас отделяли вереницы новых многоярусных отелей с бесчисленными лавчонками. Повсюду кипело строительство. В обе стороны сновали тяжелые грузовики, перевозившие здоровенные панели, кирпич и щебенку или вывозившие строительный мусор. Высоченные краны вздымали в воздух огромные бетонные плиты или готовые блоки.
– Остров застраивается прямо на глазах, – сказал Патрик. – Еще каких-нибудь пять лет назад на этом месте не было ни одной гостиницы. А там – посмотри только! За последние три года здесь возвели около полусотни отелей и невесть сколько отдельных вилл. Растут, как грибы после дождя.
– А строят довольно красиво, – заметил я.
– Да, слава богу, они привлекли классных архитекторов, а камня здесь хватает.
Дорога нырнула влево, затем снова вернулась к морю и впереди замаячила новая анфилада отелей и магазинов.
– А это уже твоя территория – Магалуф, – кивком указал Патрик. – Здесь прекрасные песчаные пляжи. А вон твои отели – "Сан-Винсент", "Пальма" и "Польенса". У тебя, кажется, номер в "Пальме". Затащим вещи, а потом я отведу тебя в остальные гостиницы и познакомлю с управляющими. Потом, если будет желание, заскочим ко мне и тяпнем по рюмашке. Питаюсь я обычно в "Марбелье", но что-нибудь съестное держу и дома, на всякий случай. Насчет ужина решим попозже, в зависимости от настроения.
– Чем развлекается местная публика?
– Потехи хватает. В барах танцуют фламенко, а также неплохо поют если это тебе интересно. Лично я предпочитаю иные развлечения. Есть пара приличных клубов, а также ночная дискотека – "Виски Фру-Фру". Самое лучше пиво тебе подадут в баре "Табу", что в Пальма-Нове…
– Что ж, более чем достаточно.
– Ну и, разумеется, к твоим услугам всегда и Пальма, до которой езды всего двадцать минут. Кстати, что ты решил насчет машины?
– Возьму напрокат.
– Хорошо, предоставь это мне. Я отвезу тебя в гараж Розелло, связанный по контракту с Ардмонтом. Там тебе дадут специальную скидку.
Мы свернули к отелю "Пальма", со всех сторон окруженному цветочными клумбами и развесистыми пальмами. Не успел автомобиль притормозить перед входом, как откуда ни возьмись вынырнул юнец в коричневой ливрее с яркими галунами и стянул с багажника мои чемоданы.
Пройдя следом за ним сквозь двойные застекленные двери, мы очутились в просторном, разукрашенном мрамором вестибюле. Прямо передо мной высилась стойка бара, позади которого я увидел полоску пляжа и лазурное море.
За столом администратора сидел молодой смуглый парень примерно моего возраста, в строгом черном костюме с галстуком. Оторвавшись от кипы карточек, он посмотрел на нас и, узнав Патрика, приветливо кивнул.
– Рад тебя видеть, Тони, – улыбнулся Патрик. – Познакомься с Расселом Тобином, нашим новым курьером, который согласился до самого октября заполнять этот замечательный отель своей кипучей энергией.
Тони, определенно привыкший к его манере изъясняться, пожал мне руку и произнес с резким испанским акцентом:
– Сто тысяч "здравствуй", как говорим мы, Пэдди.[5]5
Шутливое прозвище ирландца
[Закрыть]
Патрик расхохотался.
– Недурно, недурно. Погоди, мы ещё сделаем из тебя ирландца. Управляющий здесь?
– Да, он у себя.
Тони обогнул его стол, просунул голову в дверь, что-то сказал, потом подозвал меня:
– Заходи.
Сеньор Алмерия, смуглолицый мрачный испанец с блестящей, словно смазанной гуталином прической, посмотрел на нас и торжественно отложил в сторону дорогую ручку с золотым пером.
– Добрый день, сеньор Алмерия, – поздоровался Патрик. Позвольте представить вам Рассела Тобина, представителя "Ардмонта" в Магалуфе.
Алмерия встал и с легким поклоном пожал мне руку.
– Рад познакомиться, мистер Тобин.
Мы поговорили минут пять, вполне дружелюбно, хотя и довольно формально. Я заверил управляющего, что готов в доску расшибиться ради своих клиентов, что его вполне устроило. Во всяком случае, он пообещал помощь и содействие во всех вопросах.
Мы распрощались, Тони вручил мне ключ от моего номера, а лифт вознес нас на десятый этаж. Пока мы брели по коридору по пятам за носильщиком, Патрик сказал:
– Не обращай внимания на сухость Алмерии – он вполне приличный малый. Он только держится на расстоянии. Все управляющие здесь такие. Не слишком общительные, но вполне приветливые. Почему-то они воспринимают жизнь слишком серьезно.
Мы вошли следом за носильщиком в комнату под номером 1023. Я осмотрелся – вполне светло и просторно, отдельные ванная и туалет, небольшой балкончик. Я открыл застекленную дверь и вышел наружу. Балкон выходил во двор.
– Жаль, – вздохнул я. – С другой стороны вид, должно быть, поживописнее.
– Это верно, – посочувствовал Патрик. – Увы, нашего брата курьера селят только так. Ни одному из нас не дают номера с видом на море. Такие номера для них слишком ценные. Это одна из причин, по которой я решил снять квартиру. Нельзя же допустить, чтобы такое море пропадало зря.
Я кивнул, мгновенно приняв решение, что последую его примеру.
– Патрик, помоги мне найти квартиру, будь другом. Раз уж мне суждено провести здесь восемь месяцев, лучше пожить по-человечески.
– Хорошо, малыш, считай, что ты уже переехал.
Я распаковал вещи, и мы спустились. Садясь в машину, Патрик сказал:
– Слушай, Расс, я хочу пить, как два верблюда сразу. Что если нам отложить посещение остальных управляющих до завтра, а сейчас прошвырнемся ко мне и попьем пивка. Что ты на это скажешь?
– С радостью.
– Умница. Я знал, что ты не откажешь.
Мы поехали по уже знакомой дороге в сторону Пальма-Новы. Было уже шесть вечера, и день быстро клонился к закату. Лучи заходящего солнца окрасили в малиновый цвет высившиеся по бокам дороги отели, а воздух был пропитан каким-то внеземным спокойствием.
Мы выехали к новому жилому кварталу, раскинувшемуся вдоль побережья.
Квартира Патрика помещалась на первом этаже. Вдоль всей квартиры протянулся длинный коридор, выложенный бледно-зеленым тераццо. Все комнаты – спальня, ванная и гостиная – располагались слева от коридора. Кроме кухни, в которую коридор упирался.
Мы прошли в просторную, современно обставленную гостиную, посередине которой высился стол, окруженный четырьмя стульями. Справа у стены стоял мягкий диван, на стенах красовались эстампы с морскими видами. Каменный пол укрывал палевый холщевый коврик, придававший комнате веселый вид. Противоположная от нас стена была полностью застеклена. Патрик раздвинул стеклянные двери и вывел меня на балкон – террасу, где стояли металлический стол и два раздвижных стула.
Вид был потрясающий – насколько хватало глаз, простиралось море. Лишь влево уходила полоска побережья, окаймлявшего залив Пальма-Нову.
– Фан-тас-тика, – с расстановкой произнес я.
– Да, вечерком здесь сидеть – одно удовольствие. Посмотри туда… Патрик указал на скопление ярких огоньков, протянувшихся вдоль залива. Это Пальма, до которой отсюда восемь миль. Сиди и наслаждайся, а я принесу пива.
Я уселся на стул лицом к заливу и с наслаждением принюхался к свежему аромату вечернего бриза. Солнце уже почти зашло, а в темно-бирюзовом небе забрезжили золотистые искорки. Мои уши убаюкивал шепот маленьких волн, лениво накатывавшихся на остывший песок. Мне казалось, что я нежусь в невесомости, а все проблемы вдруг разом схлынули, уступив место удивительному чувству блаженного покоя.
Патрик поставил на стол два высоких стакана и несколько запотевших бутылочек пива. Увидев мое состояние, он довольно улыбнулся.
– Приятно видеть картину столь полного расслабления. Чего ты улыбаешься?
– Патрик, помнишь, что происходит, когда девушка целует твои уши, щекочет волосами шею…
– Лично я от этого балдею.
– Именно так можно охарактеризовать мое состояние.
Он откупорил бутылочку пива и придвинул её ко мне.
– Я отлично тебя понимаю. Порой я сижу здесь вечером и сам себе завидую. Даже не верится, что жизнь может быть настолько прекрасна. Какое счастье, что Лондон и Дублин так далеко отсюда. – Он воздел руку со стаканом. – Выпьем за замечательное лето, которое нам предстоит. Я уверен, что оно станет для нас обоих незабываемым. – Мы выпили пива и закурили. Признаться, меня здорово заботило – кого они пришлют в Магалуф. Последние пару лет здесь торчала довольно мрачная личность про имени Уолтер Пейн. Мистер-Ходячая добродетель. Один из тех парней, которые сморкаются только в специально отведенных для этого местах. Пейн по фамилии и по сущности[6]6
Одно из значений слова "пейн" (англ. pain) – зануда.
[Закрыть] – не пьет, курит трубку и свято убежден, что женщина это часть мужского багажа, для удобства помеченная этим словом в туристических анкетах. В понедельник тебе выпадет счастье познакомиться с ним. Он – наш региональный менеджер в Пальме.
– Вот как?
– Не волнуйся, особо докучать он тебе не будет. Если же будешь вовремя отсылать ему все отчеты, то и вообще оставит тебя в покое. Господи, какая радость, что я наконец заполучил единомышленника! Теперь я помолчу, а ты расскажи мне о себе…
Мы болтали часа три подряд.
Я рассказал ему про свою жизнь в Ливерпуле, про Тернеров и контору Уэйнрайта, про швейные машинки и "Кеафри Кредит", а также про переезд в Лондон и съемки в телерекламах.
В свою очередь Патрик поведал мне о своих мыканьях в Дублине и о трех годах работы у Ардмонта. Никогда не ожидал,
что смогу встретить человека, настолько близкого мне по духу и столь полно разделяющего все мои увлечения. Немудрено, что мы с первого взгляда прониклись друг к другу симпатией.
– Никогда не вернусь домой, – сказал Патрик. – Если и вернусь, то ненадолго. Отныне постараюсь всегда работать где-нибудь на солнце. Жаль мне этих бедняг, которые ничего не видят, кроме тумана, забастовок, убийств и вечных демонстраций. – Он внезапно рассмеялся. – Не надоел я тебе своим трепом?
– Нет, я готов подписаться под каждым твоим словом.
– Значит, тебе здесь понравится, Расс. Слушай, а который час? Девять? Черт побери, ты, небось, умираешь с голода! Пошли поужинаем в "Марбелью", а потом закатимся в Пальму.
* * *
В огромном ресторане отеля "Марбелья" было немноголюдно. По залу бесшумно сновали одетые в белое официанты, которые явно убивали время, томясь от безделья. Нас кинулось обслуживать, по моим подсчетам, человек десять.
– Еще две-три недели, и народу здесь будет, как сельдей в бочке, сказал Патрик. Сейчас же отель заполнен всего на одну десятую. В основном, здесь живут англичане – пожилые пары, которые могут позволить себе провести тут пару-тройку недель. Моих клиентов пока раз-два и обчелся – восемь человек здесь и ещё четверо – в "Сан-Педро". 0ни мне почти не мешают. Завтра я свожу своих старичков на экскурсию в горы Пуэрто-де-Сольер, на северное побережье. Может, прошвырнешься с нами? Там очень красиво. Заодно узнаешь, как организовывать однодневные экскурсии.
– С удовольствием.
– Выезжаем в половине одиннадцатого. А с остальными управляющими я тебя познакомлю в девять. О'кей?
Покончив с ужином, мы покатили в Пальму.
– Кстати, как у тебя с испанским? – спросил вдруг Патрик.
Я расхохотался.
– Представления не имею. Почти три месяца я честно корпел над лингафонным курсом. Лично мне кажется, что кое-каких успехов я добился, а вот за мнение настоящего испанца не поручусь.
– Хочешь минут десять попрактиковаться?
– Да, буду рад.
– Все, переходим на испанский. Чур, по-английски ни слова.
К тому времени, как мы, оставив автомобиль на стоянке, вошли в бар, я понял, что мне предстоит ещё чертовски долго и усердно учить испанский. Тем не менее я получил огромное удовольствие от того, что оказался в состоянии поддержать беседу.
– Что ж, неплохо, – великодушно подбодрил меня Патрик. – Словарный запас пока бедноват, но произношение вполне приличное. Время от времени будем с тобой трепаться. Кстати, ты можешь поупражняться прямо сейчас – иди и закажи нам выпивку.
Мы сидели в баре уже минут двадцать, слушая музыку и потягивая коктейли, когда Патрик внезапно сорвался с места и кинулся наружу. Минуту спустя он вернулся в сопровождении двух девушек – маленькой худенькой блондинки в синих брючках и белом свитере, и высокой величественной брюнетки, облаченной в светло-синее платье и синий жакет. Красоткой я бы ни ту ни другую не назвал, но выглядели девушки вполне привлекательно свеженькие, загорелые. Похоже, года по двадцать три-двадцать четыре, прикинул я.
– Из окна их заприметил, – подмигнул мне Патрик из-за спины у девушек. – Рассел, познакомься с гордостью нашей фирмы: Энн Франклин и Джин Форд.
Джин звали маленькую блондинку.
– Милые дамы, перед вами знаменитый Расс Тобин, последнее приобретение Ардмонта. Он будет работать в Магалуфе. Присаживайтесь. Что будете пить?
Оказалось, что девушки служат курьерами в Камп-де-Маре и Пагуэре, двух расположенных рядышком курортных местечках по соседству с Магалуфом. Энн проработала в фирме уже три года, а Джин – на два года меньше.
