Текст книги "Запретные игры с Боссом (СИ)"
Автор книги: Стеффи Ли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)
Глава 22
– Всё в порядке, Рада? – спросил Антон, и в его голосе прозвучало беспокойство. В какой-то момент я, словно загипнотизированная, подошла к одной из картин, висевших в комнате, и минут десять, как заворожённая, не могла от неё оторвать взгляда.
Подсолнухи всегда были моей самой главной и непреодолимой слабостью.
– Эта копия настолько самодостаточна, что её невозможно перепутать с оригиналом, но при этом от неё совершенно невозможно оторвать восхищённый взгляд. В ней есть что-то поистине магическое. Что-то такое, что заставляет забыть обо всём на свете, – с придыханием ответила я, чувствуя, как ком подкатывает к горлу.
– Правда? – он скептически оглядел картину, словно пытаясь понять, что я в ней нашла. – По-моему, это самое худшее, что сегодня вообще висит в этой комнате. Мне совершенно непонятно, зачем эта мазня выставлена на всеобщее обозрение.
Неужели… У него совсем нет вкуса?
Мне совершенно не хотелось в это верить.
Я удивлённо посмотрела на Антона, как строгая учительница на нерадивого ученика, не выучившего домашнее задание.
Как он может не видеть? Не чувстовать...
– Может быть, художник этой работы и не гений, но…
– Совершенно точно не гений, – презрительно хмыкнул он. И у меня возникло стойкое убеждение, что ему доставляет огромное удовольствие меня дразнить и выводить из себя.
– Но зато я отлично чувствую настроение, царящее на картине. Его всепоглощающее одиночество, его безысходность. И вместе с тем неукротимое желание пробиться сквозь тьму к первым лучам долгожданного солнца. Разве ты не видишь этого отчаянного порыва? По моему скромному мнению, данная работа прекрасна и гениальна в своей простоте, – с жаром произнесла я, стараясь донести до него свои мысли.
Неужели он настолько слеп? Или просто не хочет видеть?
Мне вдруг показалось, что его настроение на какое-то короткое мгновение резко изменилось. Тень промелькнула в его глазах, когда он смотрел на нежные фиолетовые цветы, и я увидела в них какой-то непонятный и отстранённый холод. Но это длилось всего лишь долю секунды. А потом Антон беспечно пожал плечами, словно ничего и не было.
Я что-то пропустила?
Или же я что-то упускаю?
Но… что?
– Здесь нигде не указан автор, – с досадой заметила я, возвращаясь к картине. – А так как ты у нас, как всем здесь известно, знаешь всех и вся в необъятном мире живописи, то, может быть, подскажешь мне, кто автор этой работы?
Может, хоть сейчас он признает, что был неправ.
– Зачем тебе имя автора этой мазни,радость моя? – удивлённо спросил Антон, и я почувствовала, как меня передёргивает от его презрительного тона.
– Я бы посмотрела и другие его работы. Возможно, у него есть что-то ещё столь же прекрасное, – честно ответила я, не отрывая взгляда от фиолетовых подсолнухов.
– Я разбираюсь только в признанных живописцах, а не во всякой никому не известной посредственности, – высокомерно заявил несносный начальник, и я невольно стиснула зубы.
Я закатила глаза и хотела было уже язвительно ответить ему что-нибудь особенно колкое, но он крайне коварно улыбнулся. А его взгляд стал таким обжигающим, что у меня перехватило дыхание. Сердце гулко забилось.
Антон крепко взял меня за руку, и по моему телу пробежала волна электрического тока. У меня почему-то совершенно не нашлось сил сопротивляться его чарам. Да и искреннего желания, если честно признаться, тоже не было. Точнее – было, но оно довольно быстро испарилось.
– Пойдем. Я покажу тебе кое-что интересное. Тайную комнату, о которой никто не знает, – заговорщицки шепнул он мне на ухо, обжигая мою кожу своим дыханием, и я, заинтригованная его словами, с радостью позволила себя увести в неизвестном направлении.
Тайная комната? Звучит заманчиво...
Когда мы вышли из шумной комнаты, я тихо спросила, стараясь не привлекать внимания:
– Откуда ты вообще знаешь про тайную комнату, если ни разу не был на “Меланхолии”? Ты же сам говорил…
– Потому что я получил особое вип-приглашение, предназначенное только для избранных, – самодовольно ухмыльнулся Антон, и я невольно закатила глаза.
Конечно же.
– Правда? – с притворным удивлением спросила я, совершенно не пытаясь скрыть едкий сарказм в голосе. – А остальные приглашённые сюда гости тоже удостоились такой чести?
Антон отрицательно качнул головой.
– Нет, радость моя. Они все обычные лузеры, которым просто повезло сюда попасть. – он иронично хмыкнул , и почему-то эта глупая шутка заставила меня беззаботно захихикать.
А потом я вдруг неожиданно поймала себя на странной мысли, что в этом огромном доме наверняка неимоверное количество тёмных и крайне укромных углов. Вокруг столько таинственных теней, в которых могли бы случайно затеряться двое страстно целующихся людей.
Я была уверена, что не произносила свои мысли вслух – точно не произносила! – но Антон вдруг резко повернул голову и кинул такой пронзительный взгляд на мои губы, что мне стало откровенно не по себе. Тягучая лава забурлила внизу живота.
Он что, читает мои мысли?
Когда мы начали медленно подниматься вверх по лестнице, моя фантазия бессовсетно вышла из кабинки “приличная девушка” и, сбросив с себя все оковы приличия, ворвалась в комнату “развратная шлюшка”.
Но я отчаянно успокаивала себя тем, что во всём виноват особняк. Его вызывающий интерьер, пьянящая атмосфера и та пара бокалов божественного вина. Только из-за них я чувствовала, что если Антон сейчас заведёт меня в какую-нибудь тёмную комнату, грубо кинет на шелковую кровать и набросится на меня, словно голодный зверь, то я буду простовынужденаподдаться.
Я же не настолько ненормальная, чтобы отказываться от секса в особняке самого Берешкова?! Это было бы верхом идиотизма!
И я бы не простила себя, если бы упустила такую возможнсоть.
«То есть, если бы тебя кинул на кровать тот же смазливый балерун или наивный Костя, ты бы тоже былавынужденаподдаться их чарам?» – решил съязвить мой внутренний голос, и я мысленно закатила глаза.
«Нет, – строго ответила я, обрывая поток непристойных мыслей. – Но это совершенно лишняя информация.»
Просто заткнись. Пожалуйста.
Наконец, мы оказались напротив загадочной массивной двери, обитой тёмным бархатом. Сердце бешено колотилось в груди, а внизу живота нарастало томление. Антон медленно наклонился ко мне, и его горячее дыхание опалило мои губы.
– Готова, радость моя? – мягко прошептал он, и я почувствовала, как по моей коже промчалось электрическое напряжение.
К чему я готова?
К падению в бездну?
Кажется, что да...
Глава 23
Когда я, с бешено танцующей румбу надеждой в самых потаённых уголках своего разгорячённого тела, наконец кивнула, он, не говоря ни слова, чуть приподнял свою сильную руку и постучал в загадочную дверь. Но это был вовсе не простой стук, а целая замысловатая комбинация, состоящая из нескольких чётких и отрывистых постукиваний.
Какой-то секретный код?
И буквально через пару секунд тяжёлая массивная дверь со странным, едва слышным скрипом распахнулась перед нами, будто приглашая в свой тёмный и… порочный мир.
В таинственной комнате царил густой полумрак. Создавалось ощущение, будто кто-то нарочно пытался скрыть происходящее внутри от посторонних глаз. И прежде чем мы успели хоть что-то разглядеть, раздался низкий и чуть хриплый мужской голос, пропитанный насмешкой:
– Да ладно? Неужели это и впрямь ты, наш дорогой Антонио? Всё-таки решил почтить своим драгоценным присутствием наши скромные вечера? Оказывается, чудеса всё-таки иногда случаются в этой жизни, хотя я уже давно перестал в них верить.
– Следи, пожалуйста, за языком. Я сегодня здесь не один, а в сопровождении очаровательной дамы, – предупредил Антон.
– Всё чудесатее и чудесатее, – слегка насмешливо ответил незнакомец и неспешно сделал шаг из густой полутьмы комнаты, позволив нам наконец увидеть себя во всей красе.
Он был высоким и статным мужчиной, возвышавшимся над Антоном почти на целую голову, хотя я ни за что на свете не назвала бы своего начальника низкорослым. Гномом была только я.
На незнакомце был стильный темно-синий бархатный пиджак, идеально гармонировавший с его бледной кожей. И темные брюки, безупречно сидевшие на подтянутой фигуре. Словно с него снимали мерки.
Его иссиня-чёрные волосы свободно спускались на широкие плечи и чуть игриво завивались на самых кончиках, придавая ему небрежную элегантность.
У него было красивое и холёное лицо. С по-настоящему аристократичными чертами. Будто он недавно сошел с полотна старинного художника.
И, видя его вживую, я могла с ещё большей уверенностью, чем прежде, сказать, что ему бы очень подошёл роскошный антураж далёкого семнадцатого века. Он бы идеально вписался в обстановку, несомненно, став её главным украшением.
– Так представь же меня поскорее столь очаровательной даме, Антон. – произнес мужчина, и в следующую секунду я стала объектом интереса двух проницательных глаз. И даже в царившем полумраке было заметно, что их цвет заметно различался.
Один глаз был тёмно-карим, почти чёрным, словно бездонный омут, а другой – небесно-голубым, как чистое летнее небо. И эта небольшая физическая особенность придавала всему его аристократичному облику некую мистическую таинственность. Совершенно необъяснимое очарование. Как будто он хранит в себе два разных мира.
Помню, мы с Мартой как-то долго рассматривали его фотографию в каком-то глянцевом журнале, и она тогда игриво сказала, что он отдалённо напоминает ей сексуального вампира. И, кокетливо улыбнувшись, добавила, что такому вампиру она в принципе не отказалась бы позволить укусить себя за шею. И, кажется, я её могла понять.
Так что я прекрасно знала, кто именно стоит передо мной, ещё до того, как Антон коротко нас представил.
– Рада, это Олег. Олег, это Рада.
– Искренне рад нашей встрече, – прозвучал низкий голос хозяина особняка.
Я уже почти приготовилась к тому, что он сейчас непременно отпустит какую-нибудь банальную шуточку про мои злосчастные усы. Ее отпустили, кажется, все присутствующие сегодня в этом доме, и к моему внушительному списку самых разных прозвищ, придуманных Тарасом, добавилось новое – Сальвадор.Признаваться в том, что оно мне нравилось я не стану.
Но хотя хозяин дома и остановил свой чуть насмешливый взгляд на моей настойчиво подчеркнутой верхней губе, он воздержался от каких-либо комментариев по поводу моих художественных изысков, ограничившись лишь вежливым:
– Я покорен вашим непревзойденным очарованием, Рада.
– Благодарю. Я тоже очень рада с вами познакомиться, Олег.
– О, поверьте, моя радость гораздо сильнее, – он бросил непонятный мне взгляд на Антона.
Но тот никак его не прокомментировал, а лишь улыбнулся одной из тех своих улыбочек, вызывающих у меня стойкое желание случайно врезать ему. И совсем не важно, что всего несколько минут назад я готовилась раздвигать ноги перед этим мужчиной. Это все из-за ауры особняка и духа искусства, царящего в нем, не более того.
Не надо воображать себе ничего лишнего.
Я всего лишь романтичная женщина, способная иногда отдаться во власть прекрасного. И опять же, под прекрасным я имею в виду особняк. Но никак не Антона.
Хотя… в его глазах иногда проскальзывает что-то невероятно притягательное.
P.S. если интересно, то торт «Захер» тоже всегда в списке моего прекрасного. И да, я бы сейчас с огромным удовольствием не отказалась от кусочка. Или от половины.
– Прошу вас, проходите, пожалуйста, в мой скромный уголок полного уединения, – с доброжелательной улыбкой произнёс Олег, жестом приглашая нас следовать за ним.
Он неспешно шагнул обратно в полутёмную комнату. В этот самый миг я внезапно ощутила подталкивающее и настойчивое прикосновение рук Антона, бережно обхвативших мою талию, и всё же решилась вежливо уточнить:
– Мы вам не помешаем?
Ведь в эту самую секунду я наконец-то со всей ясностью поняла, куда именно мы попали!
Всего один маленький шаг отделял нас от того, чтобы оказаться в знаменитом кабинете самого Лейского! В святая святых.
– Вашего спутника такие мелочи никогда не останавливали, – рассмеялся в ответ гостеприимный хозяин.
– Нисколько в этом не сомневаюсь, – тихо пробормотала я себе под нос, отчаянно стараясь не сорваться на радостные и истеричные вопли.
Так, Рада, дыши ровнее.
Это всего лишь кабинет Лейского.
Просто кабинет. Обычные четыре стены...
– Вы уже успели убедиться в этом на собственном опыте? – чуть насмешливо поинтересовался Олег, а следом зажег небольшую лампу, и в комнате стало гораздо светлее.
Я едва заметно кивнула в знак согласия и тут же попыталась технично сбросить с себя бесцеремонные руки своего начальника. Его прикосновения обжигали. А я желала хоть немного успокоиться. Я итак была невероятно взволнована. А он заставлял меня... гореть.
К счастью, Буцефал не стал противиться и быстро отступил. А затем совершенно по-свойски небрежно опустился в одно из кожаных кресел. Словно он здесь свой. И его ничего не удивляет.
Я же лихорадочно крутила головой. Но старалась делать это незаметно. Без очевидного фанатизма.
Комната была не большой, но и не маленькой. В ней царила особого рода таинственность. И она, как и весь остальной дом, открыто заявляла о своей любви к искусству. Каждая деталь буквально кричала об этом.
Три кожаных кресла, один мягкий и уютный диван, массивный письменный стол, стоящий прямо у огромного окна. Исполинский стеллаж, заставленный бесчисленным количеством старинных книг, и невообразимое количество самых разных картин, висевших на каждой стене этого потрясающего кабинета.
Здесь, если верить многочисленным слухам и надёжным источникам, висели исключительно подлинники! Произведения искусства на миллионы долларов. У меня глаза разбегались от желания детально изучить каждую висевшую картину.
– Что бы вы хотели выпить в этот прекрасный вечер? – гостеприимно поинтересовался хозяин.
– Мне, как обычно, пожалуйста. Безалкогольный вариант, – небрежно бросил Антон.
Я с подозрением покосилась в его сторону.
А ведь совсем недавно он заливал мне в уши, что ни разу в жизни не бывал на Меланхолии. Брехопол Брехополович Брешин. Врун! Вот он кто. И как ему после этого вообще верить?
– А чего бы вы хотели, прекрасная Рада? – спросил Олег, прожигая меня взглядом своих разноцветных глаз.
– Я, пожалуй, воздержусь, – слегка улыбнулась я, стараясь казаться непринуждённой. – Я уже выпила два бокала вина.
– Всего два бокала? – в его низком бархатном голосе было что-то определенно гипнотическое. – Вечер только начался. И кто знает, что он может нам принести.
Когда мы с моими лучшими подругами устраиваем шумные вечеринки или весёлые пижамные деньки, я могу позволить себе выпить гораздо больше алкоголя, но напиваться в совершенно незнакомом обществе – это категорически не в моих правилах.
А вдруг они тут втихаря устраивают пьяные оргии?
Обычно я не выдаю свои мысли, но Олег Лейский был совсем не прост. Он, кажется, видел меня насквозь. И слегка усмехнулся.
– Не волнуйтесь, Рада, – нарочито серьёзно и чуть заговорщицки произнёс он. – Никаких несанкционированных оргий сегодня, разумеется, не запланировано. Да и ваш спутник вряд ли спокойно позволил бы вам в них участвовать. Он, как мне кажется, довольно ревностно относится ко всему, что считает своим.
Мои щеки, шея и даже кончики ушей отчего-то мигом вспыхнули малиновым цветом.
И что же Антон считает своим, позвольте узнать?
Я честно открыла рот, но…
– Олег… – это всё, что сказал Антон. Но в его голосе я впервые услышала что-то похожее на предупреждение.
И почему-то ничего не стала говорить. Лишь молча приняла из рук Лейского необычный напиток, одновременно похожий и на густую свежую кровь, и на дорогое красное вино.
Интересно, что это?
И стоит ли это пить?
– Это всего лишь вишнёвая настойка собственного приготовления, – тут же любезно пояснил мужчина, видимо, мгновенно уловив сомнение на моём лице.
Как раз в этот момент мне снова вспомнилось сравнение моей подруги Марты про сексуального вампира. И почему-то с каждой минутой подобное сходство начинало казаться мне не таким уж бредовым.Ну а вдруг?
– Лёгкая и очень приятная, уверяю вас, Рада. Как сладкий компотик.
– Спасибо, Олег. – вежливо ответила я. – Пахнет действительно восхитительно…
– Не верь ему, – вдруг донёсся до моего слуха тихий, но достаточно громкий шёпот Антона.
Повернув голову, я встретилась с его хитрым взглядом. Он развалился в кресле так, будто это его кабинет.
– Я бы не советовал принимать из его рук напитки или еду, Рада. – ухмыльнулся мой начальник, а затем сделал глоток минеральной воды, которую ему передал Лейский.
– Как некрасиво говорить такие вещи, Антоша. – иронично вздохнул хозяин особняка. – Ай – ай – ай.
Взяв себе тоже настойку, аристократ выразительным жестом предложил мне выбрать любое место в кабинете. Свободными оставались два кресла и роскошный диван. И я, ни секунды не сомневаясь, предпочла присесть на мягкий диван.
Тогда Олег сел в кресло напротив Антона и с любопытством обратился ко мне:
– Итак, милая Рада, если вы не против, то, пожалуйста, расскажите мне, чем именно вы покорили сердце нашего дорогого Антонио?
Я могла бы сразу сказать, что он неправильно понял ситуацию. Собственно, я уже объясняла это сегодня вечером. Но мой наглый босс в тот момент не улыбался настолько самодовольно.
На самом деле, он сам сразу разъяснил ситуацию в той компании, а я лишь уверенно поддакивала. А сейчас он почему-то молчал.
Молчал. Вызывающе и вопиюще нагло улыбался. Потягивал минералку из пузатого гранёного стакана и исподлобья смотрел на меня. Оценивающе смотрел. И никак не пытался исправить ошибочный вывод Лейского. Словно ему нравился этот вывод.
Он почему-то ждал, что на этот раз скажу я. Позволял сделать выбор мне. Я совершенно ясно видела это в его взгляде, несмотря на полумрак. И в этом взгляде читалось что-то еще... И мне показалось, что начинать объяснять ситуацию сейчас будет как-то… глупо. И… скучно.
Поэтому, томно вздохнув, я сделала небольшой глоток настойки, которая, кстати, оказалась по-настоящему восхитительной, и ответила:
– Усами.
И пусть сами разбираются.
Олег, услышав мое неожиданное заявление, громко и заразительно расхохотался.
– Не могу этого отрицать, – с улыбкой произнёс Антон.
Его глаза опасно блеснули в полумраке. Он был явно доволен моим ответом.
А его тихий голос прозвучал как-то совершенно по-особенному. Словно он шептал мне на ухо. Сообщал какой-то секрет. Крайне волнующий и чувственный. Будоражащий. Мягко обжигающий кожу.
Пронзительный взгляд внезапно воспламенил все мои чувственные рецепторы. В груди ярко вспыхнули бесчисленные фейерверки. И я, кажется, потерялась в теплых искрах.
В эту самую секунду мне стало необоснованно хорошо. Поэтому я совершенно не хотела анализировать причину внезапного появления всех этих упоительных эмоций. Просто хотела наслаждаться моментом.
Мне нравилось смотреть в тёмные глаза начальника. Видеть в них нечто запретное. Манящее. То, что кажется, предназначалось только мне. Нравилось чувствовать его желание, которое в мгновение ока стало совершенно осязаемым. Почти физическим. И неожиданно... чересчур приятным.
Мне нравилась эта молчаливая игра, пока третий человек в комнате громко смеялся, запрокинув голову назад. Его словно и не было вовсе. В комнате находились лишь я и он. Буцефал. Антон.
А затем дверь кабинета резко распахнулась, вмиг разрушив сгустившуюся магию. Внутрь стремительным вихрем вбежала рыжеволосая нимфа в длинном шёлковом платье насыщенного зелёного цвета, слишком яркая, слишком счастливая, и радостно воскликнула:
– Антонио! Наконец-то! – и тут же бесцеремонно бросилась на колени к нему.
К моему… начальнику.
По непонятной причине мое приподнятое настроение мгновенно лопнуло. Погасло. Сжалось. Ощетинилось. Упало на пол и, разбившись в нескольких местах, печально покатилось в самые темные и пыльные углы этой комнаты.
Глава 24
Антон, на которого мне, безусловно, было плевать с нескольких колоколен, никак не пытался спихнуть с себя наглую деваху, падкую до мужских коленей.
Гад наоборот расплылся в добродушной улыбке.От которой меня странным образом жестко штормило.
Мне, кстати говоря, он так не улыбался!Почти никогда.Ну может один раз, когда мы впервые встретились.Но тот раз не считается.
А фея-прыгунья между тем взяла его лицо в свои ладони и ласково проворковала:
– Я так соскучилась, Антонио! Мне тебя ужасно не хватало. Даже Париж без твоих комментариев теряет архитектурные красоты.
Как приторно.
Убавьте, сахар, пожалуйста.
– Лисичка. – продолжил самодовольно лыбиться гондольеро Антон.
Гадский…
Мерзкий тип.
Проклясть… – как-то само собой мелькнуло в голове.
Идея не самая плохая.
Не проклинай…
Хотя бы пока.
Ну, может, хоть капелюшечку…. Немного диареи им не повредит.
Рада, держи себя в руках!
Иначе ты сорвешься.
– А ты скучал по мне? – не унималась дева. – Ночами не спал?
Ну все, что-то диарейно-атакующе я просто обязана наслать на них обоих, чтобы… Исключительно ради профилактики. Ради очищения их животов от шлаков.А заодно и душ некоторых боссов.
– Мари, веди себя прилично, – вмешался Олег, – Антон пришел сегодня с девушкой.
И эта девушка я.
– С девушкой? – уши рыжули были закрыты копной густых волос, но я так и видела, как они навострились.Как у кошки, почуявшей мышь.Следом она удивленно подняла голову, немного оторвавшись от моего начальника, который казался совершенно довольным происходящим.
Ему, видимо, все равно кого лапать, лишь бы лапать.
Фея изящно покрутила головой, пока, наконец, не наткнулась на меня. И ее глаза на мгновение загорелись блеском любопытства.
– Ой, добрый вечер. – улыбнулась она вполне искренне.
Слишком искренне, чтобы быть правдой.
Доверять в женскую искренность, когда ты сама женщина – последнее дело.Особенно в таких ситуациях.
Но мои подруги не в счет. Они проверены временем.
Марту однажды ущипнул за попу один мой бывший и очень не тонко намекнул на свой интерес. Правда, подруга на тот момент не знала, что он бывший – да и вкус на мужчин у меня тогда сильно похрамывал. И вот она, одуванчик всей нашей девичьей банды, в буквальном смысле отмудохала его в кафе.
За что я ее очень и очень люблю.
Я вернулась из туалета, когда Леня ошарашенно получал по голове сумкой и слушал от Мартоция лекцию о том, какой он недалекий мудак и как не достоин меня.Надо заметить, эпичное было зрелище.
И это при том, что Леня богат и отменно укомплектован. С отличной фигурой и неплохим лицом. Сама Марта тоже не раз называла его красавчиком – когда я встречалась с ним и он еще не начал мне демонстрировать свою коллекцию скелетов в шкафу.
Это я все к чему. К тому что другая на месте Марты ответила бы на флирт. И, возможно, уже планировала свадьбу.
Но у нашего женского коллектива иные принципы дружбы. И я ими дорожу. За это я своих красоток люблю и ценю. А если и проклинаю их иногда, то исключительно по нелепой случайности. В порыве неконтролируемой нежности. Никак не специально.Ну…почти никогда.
А вот, смотря на бесстыдную лису на коленях Антона, мне хотелось достать проклятинатор вполне себе целенаправленно.И немедленно.С осознанием дела, так сказать. И сделать все наилучшим образом. С гарантией долгих лет.
Пусть прочувствуют все прелести моей... ревности?
Нет же, нет!
Дело вовсе не в ревности, нет.
– Хотите выцарапать мне глаза и оттаскать за бесстыдные лохмы? – весело улыбнулась девушка. Явно очень довольная собой.Слишком довольная.
– Не хочу.
Хочу.
Очень хочу.
Как ты догадалась?
– Извините. – она аккуратно сползла с мужских коленей и медленно подошла ко мне. – Вам совершенно не стоит меня опасаться. Возможно, лет пять назад еще нашелся бы повод, но Антонио так долго меня отшивал, что вся моя первая любовь к нему скончалась в муках и теперь он мне, как третий брат.
Как мило.
– Я даже перестала аффирмировать, чтобы родить от него однажды ребенка.
Ну конечно, перестала.
– Мари! – неожиданно рявкнул хозяин дома, но сделал это как-то тепло и с явной иронией в голосе. – Давай ты воздержишься от своих откровений насчет Антона. Не находишь, что в данную минуту это несколько неуместно?
– Нисколько. – удивленно захлопала длиннющими ресницами девушка. Блаженная или прожжённая стерва – сложно было так с ходу сказать. Нужно было чуть больше материала, который я не сомневалась вскоре получить.
– Я всегда за искренность в общении. Особенно с девушкой Антонио! Раз он мой брат, она, наверняка, не откажется стать моей сестрой, правда? – и она бросила в меня взгляд пугающего предвкушения.
Что она задумала?
Здравый смысл шептал преодостеречься.
Но по странности, она даже с этими неадекватными признаниями выглядела слишком милой. Напоминала игривую нимфу с картины Ханса Зацки, и я решила, что скрывать правду больше не имеет смысла:
– Я не девушка Антона. – улыбнулась я в ответ.
– Слабачка. – заржал мой наглый босс. – Всю малину мне обломала.
Придурок.
– Правда? – ее длинные ресницы вновь захлопали.
– Правда.
– Тогда я могу вернуться на его коленочки? – радостно спросила пришибленная.
– Пожалуйста. – ровно ответила я, отдирая свои непослушные руки от проклятинатора. – Чувствуйте себя на них, как дома.
– Спасибо, я именно так себя на них всегда и чувствую. – вздохнула дева и бесстыже вернулась на колени Антона. Который, на минуточку, опять же, нисколько ей не сопротивлялся. Даже не шелохнулся, чтобы случайно ее оттолкнуть или неумышленно спихнуть с себя.
Похоже, ему нравилось.
И даже очень.
Он сидел и ржал. Как настоящий конь.Идиот.
Я раньше не говорила, что он идиот? Так вот, он – ИДИОТ!
Проклятинатор смотрел на меня с легким непониманием и философски интересовался: «ты долго еще?»
Да ну его, тратить на них силы. Не дождутся.
Олег, который встал со своего места, теперь присел на диван рядом со мной.
– Должно быть, это я как-то не верно понял ситуацию. Прошу меня извинить, Рада. Но я решил, что вы вместе.
Как и все остальные в этом особняке.
– Мы, и правда, пришли вместе, но это по работе. – объяснила я, стараясь не прислушиваться к тому, что там шепчет в уши лиса карловна Антону, чтоб его, – Мы здесь, потому что у Антона был лишний пригласительный и… потому что, как он узнал, Савар должен тоже сегодня быть здесь. А нам важно с ним встретиться, так как у нас с ним, если вы не знаете, планируется совместный проект.
Олег медленно кивнул. Сделал глоток своего напитка. А потом посмотрел на Антона. И тот ответил ему подозрительно долгим не моргающим взглядом.
Что вы скрываете, господа?
– Ой, а Савар связывался со мной, – неожиданно вмешалась в разговор Мари, – У него какое-то несварение. Он приносил извинения за то, что не сможет прийти. Олежка, прости, забыла тебе сказать.
– Ничего. – ее брат сделал новый глоток. – Главное, и Антон и Рада теперь тоже об этом знают.
Кажется, никто ничего не понимает.
В особенности я.
Или все же…я начинаю понимать.
Я взглянула на своего начальника, только он не выглядел сильно расстроенным. Он как-то слишком пристально смотрел на девушку, сидящую на его коленях. И почему-то от этой картины в моей груди становилось некомфортно.Очень некомфортно.
– Но вы же из-за этого не уедете прямо сейчас, правда? Пожалуйста-пожалуйста, оставайтесь. – эта Мари нагло положила свою голову ему на плечо.Как будто, так и надо.– А оставайтесь на ночь!
Что, простите?
Мои брови прыгнули вверх вместе со скакнувшим на меня удивлением.
– Мы бы с радостью остались вместе с Радой, – ответил Антон, – Но Раду ждут дома, поэтому нам вскоре придется уехать.
Мари повернула немного ко мне голову и превратившись из нежной феи в следователя, начала инспектировать.
Допрос начался неожиданно.
– Вы замужем? – быстро спросила она.
– Нет. – также быстро ответила я.
С чего вдруг такого рода интерес?
– Хорошо. – кивнула с некоторым удовлетворением. Кажется, она явно что-то задумала. – А внебрачные дети есть?
– Нет.
Странные вопросы.
– Хорошо. Лучше в браке. – а потом сразу же переключилась в игривый режим и набросилась на Антона. – А ты показывал твоейне девушке, – она специально медленно выговорила это сочетание, – Наш дом? Не устраивал ей еще вип-экскурсию?
А что, так можно было?
И только тогда до меня, наконец, полностью, доходит, кто она, эта рыжеволосая лиса. Это Марьяна, сестра Олега. Скульпторша и по слухам филантроп.
Мне почему-то было сложно прийти к этому несложному выводу из-за ее расположения на коленях моего начальника.Как-то это не вязалось с образом… филантропа.
– Мы были в главном зале для гостей. Там, кстати, почти все собрались. Но ни ты, ни твой брат даже не удосужились присоединиться к гостям.
– Неправда. Это ты поздно приехал. Я уже вежливо потусила немного с ними. Но они довольно быстро мне наскучили. – призналась Лиса. – Гена пытался читать стихи Байрона, но это было чудовищно. Я не выдержала. А Олег переспал по пьяни с Лидой и теперь не решается попасться ей на глаза. Потому что все мы знаем, что у нее-то на него давно есть виды, а у него их как не было, так и нет. И ночь страсти, где она наверняка продемонстрировала ему все умения, тоже не помогла. Но Олежка же всегда страдает, когда надо отшивать карабкающихся на него женщин. Вот и прячется.
А вот это было неожиданно.
– Мари! – снова рявкнул ее брат, и наконец тепло слегка выветрилось из его бархатного голоса.
– Что? – она вздернула свой курносый носик, – Я всего лишь сказала правду.
– Что-то еще, о чем я не в курсе? – с широкой улыбкой спросил Антон.
Так и знала, что он тот еще сплетник! Еще в нашей галерее это поняла.Частенько шушукается с Фридой Николаевной.
– О! Вот это! – воскликнула Мари, хихикнув. А затем, склонившись к его уху, начала что-то оживленно ему шептать.
О чем они шепчутся? Мне, конечно же, не интересно. Нисколько!
– Вы, должно быть, немного смущены нашим чудаковатым обществом? – доверительно повернулся ко мне потомок Лейского.
Но я не успела ответить.
– Она сама та еще чудачка, – внезапно вклинился Антон. Он что, подслушивает? Я же не лезу и не уточняю, о чем они там шушукаются, на его коленях. – Входит в мой кабинет с ноги. Правда, радость моя?
Радость?
Давай, до свидания.
У тебя вон твоя радость на коленях сидит.
*
Кэтрин Джонс, спасибо большое за награду!
