Текст книги "Запретные игры с Боссом (СИ)"

Автор книги: Стеффи Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 25

Мари как-то спонтанно покинула кабинет, чтобы вскоре вернуться с усами точь-в-точь, как у меня. Не знаю, как у нее так вышло. Но она словно использовала невидимую копирку.

– Это плагиат, – тут же вынес вердикт ее старший брат.

– Подтверждаю. – кивнул Антон.

– Это всего лишь желание стать подружкой Рады, – мягко ответила нимфа.

А потом неведомым образом с легкостью согнала от меня Олега, и сама села на его место. Причем, рокировка была сделана крайне изящно.Профессионально.Без щипков и подзатыльников, которыми в тринадцать лет мы активно не брезговали с Тарасом.

– Я хочу, чтобы ты знала, – тихо проговорила она мне с улыбкой святой, которая могла в любой момент переметнуться на темную сторону, – Я тебя совсем к нему не ревную.

Что, простите?

Так как я совершенно не ожидала услышать такого рода признания, то подавилась напитком и начала кашлять.

Вот это заявление!

Мужчины тут же прекратили свою начавшуюся беседу и синхронно повернули головы в нашу сторону. Полностью приковав к нам внимание.

– Мари! – прозвучал строгий голос хозяин особняка.

– Я не сказала ничего плохого, – уязвленно проговорила девушка, легонько постукивая меня по спине.

– Это правда. – прохрипела я, насколько могла. – Я сама виновата. Просто ушло не в то горло. Пожалуйста, не обращайте на нас внимания.

Олег кивнул. А Антон продолжал смотреть напряженно. Отчего мне пришлось снова повторить, что я в полном порядке.

Дальше Мари молчала дольше пяти минут. Любопытство победило, и я решила сама уточнить:

– Ты только это хотела сказать?

Она элегантно покачала головой.Интрига присела рядом со мной.

– А что еще?

– Я предпочитаю дождаться, когда ты перестанешь пить. Иначе, если ты снова поперхнешься, то я уже никак не смогу снять с себя подозрения в преднамеренном акте нападения.

– Мне нравится твое чувство юмора. – честно признала я.

Она хоть и немного странная, но зато точно не скучная.

– Мой второй брат говорит, что меня сможет выносить только глухой партнер с железными нервами.

– Не слушай его.

– О, не волнуйся, у меня всегда под рукой наушники или беруши. А раз ты сейчас не пьешь, то знай, что тебе тоже не стоит ревновать меня к Антону. – она наклонилась чуть ближе ко мне и перешла на доверительный шепот, которым обмениваются подружки, когда точно не хотят, чтобы мальчики в комнате их услышали.

Не знаю, что это была за настойка-компотик, но она придала мне удивительное чувство легкости. Расслабила. И от слов Мари я начала хихикать.

– Я не ревную. – заверила я с улыбкой, – Мы же уже вам объяснили, что мы здесь вдвоем исключительно по работе.

– Это пока что. – уверенно заявила нимфа, будто осознавала ситуацию гораздо лучше меня. – Я же вижу эти ваши взгляды, полные огня. Я очень чуткая в тонком плане. Всегда и все замечаю. Поверь.

Я зачем-то заставила себя произнести:

– Антон не в моем вкусе.

Ложь, ложь, ложь.

Мари тут же бросила на меня такой взгляд, будто я призналась, что я пришелец-гермафродит, прибывший с неизвестной землянам галактики.Шок и неверие читались на ее лице.

– Ан-тон? – по слогам переспросила девушка. А следом посмотрела на нашего общего знакомого, словно спрашивала меня, правильно ли я понимаю, о ком мы вообще говорим. А-то вдруг мне нужны какие-то подсказки. – Ты точно про него сейчас? Ты же его видишь? И раз вы работаете вместе, то ты должна была узнать…

Узнать что?

– Узнать, какой он замечательный. – будто ответила на мой вопрос нимфа.

Я предпочла не комментировать данное замечание. Только вежливо улыбнулась.Замечатльный, как же.

– Так это странно. – задумчиво потянула девушка, – Твои глаза, когда ты смотришь на него – говорят одно. Но рот им упорно противоречит. Значит, ты либо обманываешь меня, либо обманываешь себя. Думаю, верно в данном случае второе утверждение.

Как она права!– вклинилось подсознание, которое я быстро заткнула.

– Но скоро ты прозреешь. Обязательно. Главное, не упусти его. Такими мужчинами нельзя бездумно разбрасываться.

Звучало, как советы от современной свахи.

– Говорю же, он не мой типаж. – чуть нахмурившись, сказала я.

– А какой твой? – в ней вновь просыпались зачатки следователя. И, кажется, мой допрос продолжился.

Должно быть, именно компотик был виноват в моей внезапной откровенности. Потому что своими предпочтениями я делилась только со своими близкими подругами.Ведь это сугубо личная информация.Но что-то дернуло меня сказать:

– Я предпочитаю мужчин постарше.

– Дореволюционных? – серьёзно уточнила Лейская.

Так как ее интонация не подразумевала ни капли юмора, я хмыкнула:

– Чуть помладше.

Надо было промолчать. Надо было...

Мари снова на миг задумалась.Что она там вычисляет?На секунду закрыла глаза. Выдохнула. И без обиняков, выдала, словно ставила мне диагноз.

– Твой отец был старше матери? Или же нет… Как раз наоборот. Твой отец был одного с ней возраста или даже младше… И он не принес ей ничего, кроме проблем. По итогу она с ним развелась, рассталась, разошлась. А после встретила мужчину намного старше себя. Твой отчим очень хорошо к тебе относился. Он стал тем самым отцом, которого тебе не хватало. Ты выросла. Встречи с одногодками не принесли никакого удовлетворения. И тогда в тебе незаметно зародилась уверенность, что для построения счастья с мужчиной необходимо искать кого-то гораздо старше себя... Возможно, возрастной любовник у тебя уже как-то был. И с ним все прошло лучше, чем с остальными. Потому теперь ты уверилась в своей вымышленной теории. Воздвигая ее в абсолют истины. Но ты не права.

Выдав все это мерным шепотом, который, к счастью, мужчины никак не могли расслышать, она откинулась на спинку дивана и устало выдохнула, будто вернулась с пробежки.

Вот это спич!

Но главное… Как она узнала?!

Я была в шоке.

Я слушала ее с приоткрытым ртом. И если бы пила в тот момент, то точно бы подавилась.

Говоря откровенно, я и так подавилась, но только воздухом. В легких. На миг мне нечем было дышать. Но, к счастью, этого никто не заметил. Только в груди возник дискомфорт от нахлынувших воспоминаний. Которые я с силой попыталась отогнать. Не сейчас. Сейчас совсем не время. Я подумаю об этом позже. В более расслабленной обстановке. В обнимку с тортом «Захер», если вы понимаете, что я имею в виду.

Мари открыла глаза. Потерла виски. Взглянула на меня и что-то считав на моем лице, резко смутилась. Зарделась и искренне произнесла:

– Извини. Иногда на меня что-то находит и несет. Еще с детства. И я так и не научилась это контролировать или тормозить. Один из моих братьев считает, что у меня бессрочный контракт с космосом, а второй – что я лицедейка. И мне самой сложно сказать, кто из них прав. А люди обычно на меня обижаются. Что, конечно, неудивительно…

В этот момент я подумала, что, возможно у нас с ней даже есть что-то общее…

– Но я клянусь, что не хотела тебя обидеть. И скорее всего я сказала полную ерунду, так что просто не слушай меня. У тебя есть право выбирать любых мужчин, которые тебе нравятся, просто…

Просто что?

Она выглядела и звучала искренне. И внезапно произвела впечатление абсолютно нормального человека. И хоть я редко проникаюсь к женщинам, как я уже говорила. Но эта девушка мне вдруг понравилась. Несмотря на все то, что она на меня вывалила.Парадокс.И я даже подумала, что моим подругам она бы тоже показалось, хоть и чудаковатой, но милой.Надо будет их познакомить.

Она так и не закончила. А мой интерес не позволил мне удержаться от вопроса:

– Просто что?

– Просто… Антон реально классный. Я говорю это как человек, который был влюблен в него в период с тринадцати до восемнадцати лет.

Бедная девочка.

– Конечно, у меня между основной любовью случались и другие увлечения. Как без них. К тому же те увлечения могли ответить мне взаимностью. И, похвастаюсь, с большой охотой отвечали. А редиска Антон всегда оставался той далекой недостижимой звездой, ради которой я была готова драить кастрюли. Если бы ты только знала, чего я только не предприняла в свое время, чтобы лишиться с ним девственности.

Делать новый глоток в тот момент было, определенно, ошибкой. Так как я снова подавилась.

– Ой, ты снова пьешь. – разочарованно произнесла Мари, мягко постукивая меня по спине. – Я думала, настойка закончилась. А она какая-то бесконечная.

– Мари! – раздался негодующий голос ее старшего брата с другого угла комнаты, – Чем ты снова шокируешь нашу гостью, неугомонная?

– Я всего лишь начала рассказывать историю о том, как пыталась растлить себя в руках нашего Антонио.

Ее откровенность зашкаливала, а вместе с ним и мое любопытство.

И даже в этой полутьме я заметила, как у моего, всегда такого крутого начальника, слегка покраснели кончики ушей.

– Может, обойдемся без этого эпизода? – строго и, определенно с большой надеждой в голосе, вмешался он. Желая остановить наш секретный разговор.

– Как же она тогда сможет узнать, как благородно ты отбивался?

Кое-кто умел подливать масла в огонь.

– Так может, ей лучше и вовсе не знать, – настоятельно произнес Антон, но Мари только отмахнулась от него своими изящными руками.

– Мужчины, не лезьте в женские разговоры. Мы и без вас разберемся. Правда же, Рада?

– Конечно, а я к тому же с удовольствием послушаю. – громко ответила я, наслаждаясь пристальным взглядом Антона.

Он ничего мне не ответил. Хотя я видела, что разговор теперь уже ему совсем не нравится.И ржать, как конь, он тоже на удивление перестал.

– Я не буду вдаваться во все подробности. – сразу предупредила Мари, вновь переходя на доверительный девчачий шепот. – Но если ты поняла хоть малую толику моей натуры, то можешь с легкостью представить, на какие меры я шла. Понимаешь ли, сначала я думала, что Антон сопротивляется, потому что я младшая сестра его друга. И он, понятное дело, не хочет потом всех этих проблем. Но он оказался еще лучше!

– Да неужели?! – с иронией в голосе заметила я, но она не обратила внимания на мой сарказм или, что вероятнее, предпочла его не замечать.

– Да. Однажды, когда я пошла ва-банк и голая пробралась в его спальню, он сначала долго кричал.

– Разозлился?

– Не совсем... – она трагично вздохнула. – Он испугался. И напугал меня. Я увидела такую сцену в каком-то фильме, и подумала, что будет сексуальным пробраться к нему в постель, забраться под одеяло и начать его щупать.

– И?

Ревности, кстати, я не испытывала, лишь бурлящее любопытство.

– Все шло хорошо. Но на моменте, когда я начала его щупать, он вдруг вскочил, истерично закричал и кувырнулся так, что упал с кровати. Такой грохот стоял... В общем, если в будущем захочешь его удивить, то вот конкретно этот метод я бы не советовала.

Да уж, совет от бывалой соблазнительницы.

– Спасибо, я учту. Но вряд ли в будущем воспользуюсь хоть каким-то методом. – сдерживая смех и ловя проникновенные взгляды Антона, ответила я. – А потом? Когда он понял, что это ты? Что случилось дальше?

– Он грозно велел мне не высовываться из-под одеяла. Сам обмотался в простыню, как какой-то римлянин. Ему, кстати, очень шло, еще бы веночек. И образ готов. – она улыбнулась. – А потом он строго сказал, что так поступать нельзя и сразу же ушел спать в комнату к Олегу. Представляешь? Вот, какой мужчина в здравом уме, выбирая между мной и Олежкой, выберет Олежку?

А так как последний вопрос, в связи с нахлынувшими эмоциями, девушка произнесла чуть громче, чем следовало, то ее брат тут же отреагировал:

– Я тебя слышу.

– Разве я не права? – повернулась к нему Мари. – Кто в нашей семье самый красивый?

Лейский сделал вид, будто задумался, а потом небрежно сказал:

– Симон?

Мари нисколько не обиделась, лишь кивнула:

– Не могу не согласиться.

– А ты самаякрасивая в нашей семье. – мягко добавил хозяин дома.

– Ты лучший брат, – кошечкой ответила она ему. А потом серьезно добавила, – Но Симону об этом не говори.

– Буду нем, как морской петух.

Она бросила в его сторону взгляд-предупреждение, и, наконец, снова вернулась к разговору со мной:

– Так вот. Он взял и ушел к Олежке.

– Других свободных комнат в доме не было?

– Были. – со вздохом кивнула щупающая мужчин во снах нимфа, – Но, думаю, он боялся, что я могу повторить попытку соблазнения. – и судя по ее глазам, Антон правильно боялся. – А на следующий день у нас с ним состоялся серьезный разговор.

– А до этого он с тобой серьезно не говорил на эту тему?

Неужели до него так долго не доходило? И он не мог сразу ей сказать...

– Говорил. – смущенно подтвердила она, – Но, видимо, я тогда еще не была готова полностью принять его слова.

– И что же он сказал?

– Сказал, что я ему как младшая сестра. И что мои поступки его сильно расстраивают. Он бы хотел заботиться обо мне, как старший брат, если я позволю. И любить тоже, только как старший брат. Извинился, что не может испытывать ко мне другого рода чувства. Сказал, что если бы любил, то не посмотрел бы на моих братьев. И, что если бы любил, то уже давно сам бы начал приставать. Еще раз извинился. Он вообще почти через слово извинялся и говорил, что не хочет ранить мои чувства. И про то, как я ему дорога. А потом стал очень-очень серьезным и сказал, что если для меня это так важно, то он может лишить меня девственности, но я должна понимать, что с его стороны это будет только механическое действие, без души. И что после этого мы никогда не сможем общаться, как раньше, да и не будем. Потому что он тут же прервет всякое общение со мной и с моими братьями. Потому что его совесть не позволит ему прежнее общение, ведь он будет считать свой поступок неприемлемым.

– А ты что? – я вдруг поняла, что слушала ее уже без прежней иронии, а с каким-то замиранием сердца.

– Я, конечно, обиделась. Безумно сильно запредельно. Я ведь была тогда подростком. Сказала ему, что он занудно правильный, и это разбивает мое сердце. Но что моя любовь к нему сразу же прошла. Потому что он, насколько я знаю, преспокойно портил кучу девок вокруг, и ничего его не останавливало на пути к коитусу, а теперь не поленился и целую речь толкнул. Фу, говорю, на такого как ты! Ни капли страсти в тебе нет! Как дед столетний! Мы же девочки всегда чувствуем, как мужчина смотрит на нас. И я, наверное, убеждала себя в том, что я вижу искру в его глазах. Но в тот момент я будто прозрела. Поняла, что, хоть он и смотрит на меня с любовью, но не стой любовью, с которой мужчина смотрит на любимую женщину. И тогда я его тут же разлюбила. Я же не совсем ненормальная. – она повернула голову и с теплом посмотрела на Антона, который что-то серьезно втолковывал ее брату, – Я сказала ему, что такого зануду, как он, можно любить только, как брата. И что у меня на него больше не стоит. И даже виагра не поможет. А он рассмеялся и назвал меня маленькой дурехой.

– Ты обиделась?

– Нет, – она махнула рукой. – Братья меня и похуже обзывали.

Теперь уже я посмотрела на Антона. И он вдруг перехватил мой взгляд. Улыбнулся. Но я заметила в его глазах небольшую тревогу. А его губы шепнули: «Все в порядке?».

Я кивнула.

– А почему ты мне все это рассказала? – тихо обратилась я к Мари, продолжая неотрывно смотреть в глаза начальника.

– Потому что тот его поступок и слова помогли мне разлюбить его, а тебе, надеюсь, помогут полюбить. Или осознать свою в него влюбленность. Между вами ощущается особое поле, и я бы не хотела, чтобы вы его вдруг упустили. Понимаешь, я видела его... с разными женщинами. И, честно говоря, терпеть их всех не могла. Но ни на одну из них он не смотрел так, как смотрит на тебя. Даже несмотря на то, что ты немного усатая.. – она улыбнулась. – И ты мне, кстати, тоже нравишься, Рада.

*

Людмила Цымбал, спасибо большое за награду!

Глава 26

В особняке Берешкова, несомненно, было чудесно. Даже немного сказочно, если не брать в расчет некоторые эпизоды с коленями...

Но, несмотря на все это, я то и дело украдкой проверяла свой мобильный телефон, мучительно боясь получить от Марты тревожные сообщения: «Рада, срочно приезжай! Караул! Вилка категорически отказывается без тебя засыпать!»

Однако ни одна из многочисленных проверок так и не оправдала моих робких надежд. На самом деле, именно я была той самой истеричкой, которая частенько строчила короткие и тревожные сообщения:

«Как вы там без меня?»

«У вас всё хорошо?»,

«Девочки, у вас в порядке?»

А в ответ неизменно получала от Марты лишь одно короткое и успокаивающее: «У нас всё просто отлично, Рада! Так что развлекайся от души и ни о чём не беспокойся! 😉».

В конце концов, Антон, о котором я узнала много нового, незаметно подловил меня за перепиской и деликатно поинтересовался, хочу ли я вернуться домой.

И сейчас я, наверное, в очередной раз докажу, какой я ужасный человек, потому что, честно признаюсь – я совершенно не хотела уезжать из особняка. Но, тем не менее, прекрасно понимала – время позднее и мне давно пора возвращаться домой.

Даже если тебя наделили лимитом бессовестной тети, у всего есть предел. Потому я лишь кивнула в знак согласия.

Тепло попрощавшись с гостеприимными и несколько своеобразными хозяевами этого чудного места, мы, наконец, сели в автомобиль.

Весь обратный путь в машине царила тишина. Такая звенящая, что, казалось, можно было отчётливо услышать, как бешено колотится моё сердце. И, судя по задумчивому профилю Антона, он совершенно точно различал каждый его отрывистый стук.

За окном лениво мерцали редкие фонари. Влажный асфальт тротуара поблескивал после недавнего короткого дождя. В салоне едва уловимо пахло терпким мужским одеколоном. И лёгким ароматом той самой вишнёвой настойки, которой меня так любезно угостил Лейский, хотя я выпила всего один небольшой бокал.

Я украдкой поглядывала на Антона, отчаянно пытаясь угадать, что же сейчас творится в его непроницаемой голове.

Мари оказалась права. Её откровенный рассказ о моём начальнике неожиданно заставил меня взглянуть на него совершенно иными глазами. Под другим ракурсом. И я изо всех сил старалась всячески отогнать от себя всякого рода дерзкие и крамольные мысли, которые посещали меня.

Он молча заглушил мотор у моего подъезда. И тишина вдруг стала почти осязаемой. Давящей. Я уже было собралась выдавить из себя дежурное «большое спасибо за прекрасный вечер» и поскорее выскочить из машины, чтобы поскорее сбежать к себе домой, когда он неожиданно произнёс:

– Надеюсь, тебе понравился сегодняшний вечер.

Совершенно, казалось бы, простое предложение заставило меня вспыхнуть. Улыбка сама собой расцвела на моих губах. Я мельком заглянула в его зеленые глаза. Слегка прищурилась и озвучила не дававшую мне покоя догадку:

– Савар ведь и не собирался появляться на “Меланхолии”, не так ли?

Краешек его губ лукаво дернулся в хитрой усмешке. Во взгляде снова заплясали уже хорошо знакомые мне озорные демонята.

Вот же бесстыдник.

Он совершенно бессовестно, с наигранным вздохом, ответил:

– А я так надеялся, что ты все-таки поверила в версию с несварением.

Я сделала мысленную пометку: Он и его знакомые – актеры погорелого театра.

Мне очень хотелось скорчить серьезную мину и ответить ледяным тоном. Но предательская улыбка, вопреки всем моим усилиям, становилась почему-то только шире и счастливее.

Проклятье.

Сдавшись самой себе, я выдохнула:

– Как видишь, нисколько не поверила.

Он широко улыбнулся. Очаровательно. Как настоящий котяра.

– Ты как-то писала, что очень хочешь попасть на “Меланхолию”, вот я и решил немного приукрасить правду, – примирительно сказал начальник, отведя взгляд в сторону.

Неужели он действительно засмущался?

Или же, что вероятнее, он просто прикидывался, чтобы выглядеть в моих глазах…еще привлекательнее.

Редкие фонари мерцали на тёмной улице, освещая его мужественный профиль мягким золотистым светом. А я внезапно испытала совершенно нелепую вспышку восторга от того, что он…помнил.

Он и вправду помнил!

И это открытые оказалось безумно приятным.

Помнил, как я однажды расписывала ему в длинном сообщении свое желание попасть в особняк. То сообщение получилось до неприличия длинным. Хотя я его, если честно, несколько раз сокращала и переписывала. А потом ещё и немного обиделась на него. Так как мне показалось, что Антон ответил слишком пространно и невнятно. Совсем не оценил мой бурный эмоциональный поток. А он, оказывается… до сих пор не забыл.

– Насколько я смогла понять из ваших разговоров, – тихо сказала я, стараясь унять охватившее меня нелепое ликование, – Олег и Мари твои хорошие друзья, с которыми ты знаком долгие годы. А, значит, ты снова обманул меня, сказав, что ни разу в жизни не был на «Меланхолии». Я же сегодня видела, что ты чувствовал себя в их особняке, как дома.

Он вновь усмехнулся. Его тёмный взгляд заметно потеплел, а уголок чувственных губ игриво приподнялся.

– Я не обманывал. На «Меланхолии» я и правда ни разу не был. Меня… никогда не манило это мероприятие. Но было время, когда я довольно часто гостил у ребят, – его бархатный голос звучал мягко и немного хрипло.

– Ясно, – протянула я, стараясь вернуть самообладание, хотя сердце совсем сбрендило и было готово выпрыгнуть из груди.

Спокойствие, только спокойствие, Рада. Не выдай себя.Веди себя уверенно.

– Именно в тот период коварная искусительница Мари изобретательно пыталась тебя растлить? – иронично спросила я.

Он закрыл глаза. Мне почудилось, что он снова немного смутился. Откинул голову на кожаный подголовник. И с притворной горечью в голосе заметил:

– Она пыталась в самые разные и совершенно неожиданные периоды моей жизни. И иногда я думал, что стану заикой.

– А ты не мог просто взять и осчастливить бедную девушку? – я всего лишь хотела немного невинно пошутить, но лицо моего начальника вмиг стало серьезным.

Он неспешно повернул голову в мою сторону. Посмотрел на меня из-под опущенных густых ресниц, заставив всё моё внутреннее естество затрепетать от волнения.

Почему я раньше не замечала этой его чудовищной привлекательности?

Или замечала?

Ладно, сейчас не об этом…

– Она для меня, как сестра, – серьезно произнес Антон, заставив меня почувствовать себя неловко. – У меня никогда не было к ней какого-то романтического интереса. Или банального влечения. Оттого я никогда не думал, что могу осчастливить ееподобнымобразом. Она слишком дорога мне, чтобы бездумно портить наши отношения разовым сексом, который, по факту, совершенно не нужен ни мне ни ей. Я знал, что однажды это её глупое и навязчивое увлечение мной обязательно пройдёт.

– И стойко держался? – саркастично сказала я.

– Ты не знаешь через что я прошел, – он добавил в голос настоящей драмы, и я рассмеялась. – Не смейся. Не будь такой бессердечной. Ты даже представить себе не можешь, как я иногда боялся оставаться с ней наедине.

– Боялся, что все-таки не сможешь сдержаться и переступишь опасную черту? – ляпнула я. Хотя, со всей ответственностью заявляю, что это во мне вещал компотик. Так что я снимаю с себя всякую ответственность.

Антон снова прищурился.

– Я же уже объяснил…

Ну да, ты объяснил, но я успела достаточно хорошо узнать мужчин и давно не верю в благородных принцев, облаченных в золотые доспехи, готовых беречь честь глупой и чуть взбалмошной принцессы.

– Да ну брось. Не хочешь же ты сказать, что занимаешься сексом с женщинами только по большой любви? – мой голос невольно стал ниже и немного хриплым.

Я медленно убрала волосы с плеча, стараясь казаться непринуждённой и уверенной в себе. И, бросив на него мимолётный взгляд, обожглась так сильно, что ощутила настойчивое покалывание между ног.

Этой ночью моё тело предательски откликалось на его близость.

– Нет, – глухо ответил он.

Затем медленно наклонился ко мне, всем своим видом выражая свое намерение.

Его тёмный взгляд внимательно очертил контур моих губ, которые тут же начали слегка гореть от нахлынувшего желания. Сердце бешено колотилось в груди, предчувствуя неизбежное.

– Я не раз трахал женщин без всякой любви и сожалений. Но мы оба всегда прекрасно знали, на что идём. И они, поверь мне, по итогу всегда оставались вполне довольны полученным результатом. – словно дразня и испытывая моё терпение, он нежно заправил прядь моих волос за ухо и с наглой и улыбочкой сказал, – Но трахать кого-то, кто тебе действительно нравится намного приятнее, ты согласна со мной, радость моя?

«Радость моя» прозвучало дерзко и порочно. Заставило кровь быстрее бежать по венам. Его большой палец мягко гладил меня по щеке, вызывая приятную дрожь. Его прикосновения были вполне невинными, но при этом ощущались чересчур интимно, обжигающе горячо и до неприличия откровенно. Моя кожа пылала. И хотела большего.

Его взгляд потемнел, наполнившись необузданным желанием.

Я видела в нём своё отражение – взволнованное и одновременно безумно жаждущее его новых прикосновений.

Но в то же время мне захотелось немного поиграть с ним. Подразнить и испытать его терпение. Потому вместо ожидаемого ответа я шёпотом произнесла:

– Мари обмолвилась, что отправила тебе, по меньшей мере, сотню приглашений на «Меланхолию». Но… раз ты не хотел идти туда сам, разве ты не мог просто отдать мне парочку ненужных тебе приглашений? Или это строго запрещено негласными правилами вашей тусовки?

– Не запрещено, – с усмешкой ответил Антон, продолжая неотрывно смотреть на мои полуоткрытые губы. В его глазах вдруг промелькнула какая-то странная тень. – Но я не хотел отдавать тебе билеты.

– Почему? – искренне удивилась я. И с нервным смешком, которым я отчаянно старалась скрыть охватившее меня возбуждение, добавила: – Ты что, жадный?

Обидненько. Терпеть не могу жадных мужчин... Да и вряд ли найдется женщина, которая будет кричать во время секса: «Дорогой, я кончаю от твоей жадности».

Антон ответил без иронии. Серьезно. Его взгляд стал таким пронзительным, что я почувствовала, как по спине пробежали мурашки:

– Можно сказать и так – да, я жадный, – тихо признался он. – Жадный до тебя. Потому что я не хотел, чтобы ты пошла туда с кем-то другим, Рада. Я хотел, чтобы ты пошла со мной. Только со мной.