Текст книги "Запретные игры с Боссом (СИ)"

Автор книги: Стеффи Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

Глава 34

Всё уже было готово и проверено, кажется, бесчисленное количество раз. Но Антон, как всегда, не успокоился, пока лично не прошёлся по всем пунктам с самого утра.

Я даже не ревновала его к длинноногим красоткам-моделям, которые при любой возможности строили ему глазки, стоило им его увидеть. Потому что знала: они интересовали его исключительно как рабочий инструмент. Как то, что должно сработать идеально.

Я старалась немного отвлечь его и развеять ту нервозность, которая когтями впивалась в его сексуальный тёмно-серый костюм. Но, видимо, сегодня моя ведьмовская сила дала сбой. Или просто плохо ловила связь с космосом.

Антон, конечно, улыбался мне каждый раз, когда я появлялась рядом с ним. Но уже в следующую секунду на его лице снова появлялась маска сосредоточенного начальника. И он устремлялся к Савару. Они с мэтром вообще не расставались с самого утра. Словно не могли дышать друг без друга. И если бы Савар хоть немного был женщиной, я бы, наверное, начала всерьёз беспокоиться…

Дурацкая шутка, согласна. Но давайте не забывать, что я тоже нервничала. И у меня был ПМС.

Наблюдая за Антоном и знаменитым модельером, а также за последними приготовлениями, которые они проводили вместе, я ловила себя на мысли, что мой начальник волнуется куда больше, чем кто-либо другой из персонала галереи.

Для Савара, который, казалось, всю жизнь только и делал, что устраивал показы своих коллекций, всё было привычно. И его лёгкое волнение выглядело скорее приятным, а местами даже немного наигранным.

Что же касается Антона…

Мне постоянно хотелось заверить его, что всё будет идеально. Что все обязательно придут в восторг. И я сказала ему это, когда застала его одного в кабинете. И даже получила в награду искреннюю улыбку и быстрый поцелуй в губы.

– Спасибо, радость моя! Не знаю, что бы я без тебя делал! – прошептал он, и бабочки в моём животе тут же превратились в стаю гигантских динозавров.

Ему точно не стоило так переживать, потому что показ мод в окружении картин Тотти, на мой скромный взгляд и, как я позже узнала, на взгляд моих дорогих девочек, прошёл просто блестяще!

– Радунций, а ты случайно не знаешь, сколько стоит вон то платье? – восторженно прошептала мне Злата во время показа.

– Дорого. – коротко, но вполне информативно ответила я.

– А если примерно?

Я, конечно, понятия не имела, сколько стоит каждое конкретное платье, но в общих чертах представляла себе средний ценник. И тихо озвучила его Злате, на что услышала:

– Как-нибудь проживу долго и счастливо без него.

– Поддерживаю твой настрой.

А через пару минут мне на телефон пришло личное сообщение от Агни, которая сидела слева от меня. В то время как её сестра удобно устроилась справа.

Агнитос:«Можно ли купить это платье сегодня?»

Я тут же убавила яркость экрана, чтобы Злата ничего не увидела. Хотя, конечно, вряд ли она только и ждала, чтобы подсмотреть в мой телефон. И быстро набрала ответ:

Рада:«Да. Савар уже хвастался, что половину коллекции сметут, как только закончится показ»

Агнитос:«Раз моей сестре в кои то веки понравилось хоть одно женственное платье без мотивов эры бабушкиных комбинашек, которые она вечно носит, я просто обязана его ей купить.»

Рада:«Я все организую»

Агнитос:«Ты прелесть, Радуцветик»

Рада:«Мне бы такую сестру с мешком денег»

Агнитос:«Подкат принят. Если понравится какое-нибудь из платьев, просто дай знать.»

Я повернулась к Агни, и она дерзко подмигнула мне.

Ни для кого из нас в нашей компании не было секретом, что первое место по зарплате занимает она. Причём, для понимания, её доход был где-то в космосе по сравнению с нашими земными зарплатами. Она ещё и работала из дома по удобному для неё графику. И, честно говоря, именно этот пункт, а не деньги, вызывал у нас дикую зависть. Поэтому мы и отправили её в офис к сестре-близняшке, надеясь подарить ей опыт офисных будней. Чтобы ей не было так скучно дома. А в итоге – устроили ей личную жизнь! Хи-хи. Но я что-то отвлеклась…

Я хотела сказать, что у Агни есть потрясающая черта – она совершенно некрахоборкапо отношению к тем, кто ей дорог. Хотя, говорят же, что чем богаче человек, тем больше он скупится. Но это точно не про мою подругу.

Сегодня я пришла на работу в умопомрачительных туфлях – подарке Агни по случаю открытия выставки. Ради таких туфель можно пойти на любое преступление!

Если бы Агни была мужчиной, я бы, пожалуй, раньше начала заглядываться на молодых и красивых. И у Антона, возможно, никогда бы не появился шанс завоевать меня.

Видите, я ужасный и меркантильный человек. Просто фу-фу.

Но разорять подругу я, конечно, не собиралась. Поэтому, несмотря на то, что каждое платье из новой коллекции Савара казалось мне настоящим произведением искусства, у меня был хоть какой-то проблеск совести.

Потому я написала:

Рада:Спасибо, наша мисс «денег куры не клюют, не пойму куда бы их запихнуть», но, честно говоря, эта коллекция меня не особо впечатлила.

Рада:И не забудь удалить это сообщение, иначе, если оно попадёт в сеть, меня тут же уволят!

Агнитос:Обожаю шантажировать людей!)))

Агнитос:Скрин уже сделан)))

Рада:Ещё раз спасибо за туфли! :)))

Агнитос:Мой телефон скоро начнёт воспринимать эту фразу как спам. Прекрати, пожалуйста!)

– Почему вы обе в телефонах? – с подозрением шикнула на нас Злата.

– Это по работе, – не дрогнув ни единым мускулом, ответила её сестра.

– И у меня тоже, – поддакнула я.

После показа гости с бокалами шампанского в руках плавно переходили от одной картины Тотти к другой. Мой сверхчувствительный слух улавливал только восторженные отзывы. И у меня не осталось ни тени сомнения в успехе нашего мероприятия.

Мы стояли с девочками возле картины «Утренняя симфония», когда к нам подошла Пелагея. Надо отдать ей должное: её невесомое платье сегодня хотя бы отдалённо напоминало что-то загадочное.

Сияя улыбкой во все тридцать два зуба, она объявила:

– Рада, мне кажется, Фрида Николаевна что-то говорила о премии для нас с тобой, – и, таинственно захихикав, она упорхнула прочь, не вдаваясь в подробности.

– Ты однозначно заслужила эту премию! – улыбнулась Марта.

– Безусловно! – поддержала Агни.

– Наша Радость – умница! – добавила Злата.

И мы дружно чокнулись бокалами.

– Кстати, а это не та самая Пелагея, о которой мы столько слышали? – Злата прищурилась и проследила взглядом за моей коллегой.

– Она самая, – тихо подтвердила я, кивнув.

– Она вроде бы не выглядит, как гадюка, – невинно заметила Марта. – По-моему, она вполне милая. И даже дружелюбная.

– Может, она уже успела слить сегодняшнюю порцию яда, Мартосик, – философски заметила Агни, с которой мы часто сходились во взглядах на женский пол. – С такими лучше не расслабляться и не зевать.

– У нас недавно был с ней совместный кофе-брейк, – мне показалось, что нужно хоть что-то добавить. – И она, как ни странно, вела себя вполне адекватно. Даже поделилась сплетнями.

– Ну вот видишь! – Марта очаровательно улыбнулась.

– Все мы порой совершаем ошибки, – сделав глоток из бокала, сказала Злата. – Может быть, она больше не пытается навредить своим более успешным коллегам.

На губах Агни мелькнула ироничная улыбка.

– Ты тоже ей улыбайся, – посоветовала она мне. – Хочешь – пей кофе, делись сплетнями, но всегда будь начеку и не сливай ей информацию, которую она может использовать против тебя.

– Думаю, я так и поступлю, – я чокнулась с Агни.

Злата и Марта скептически переглянулись.

– А вы не бурчите, наши наивняшки. – хмыкнула Агни.

– С вашего позволения, я пойду поищу Антона Георгиевича, – деловито заявила я.

– Валяй.

– Мы всё понимаем.

– Мчи на крыльях страсти, красотка.

Долго уговаривать меня не пришлось.

Я не понимала, куда он делся сразу после показа. Может, у него от нервов живот скрутило, а может, просто захотелось побыть одному. Но сейчас мне нужно было найти его, прижать к себе в каком-нибудь укромном уголке – что, конечно, было практически невозможно при таком скоплении народа, – и сказать, что мы справились. Точнее, что он большой молодец. Потому что я чувствовала, как ему это необходимо.

И я нашла его. Во втором зале. Рядом с ним стоял мужчина в строгом костюме, с элегантным шарфом, повязанным вокруг шеи, и какая-то женщина. Я не видела её лица, но на ней был костюм от Chanel из последней коллекции, осанка монарших кровей и серьги, которые я бы побоялась надеть, дабы не вызвать приступ неконтролируемой зависти у остальных сотрудниц галереи.

– В целом неплохо, – донёсся до меня холодный женский голос, когда я подошла чуть ближе. Я чуть не споткнулся от такой откровенной снисходительности. – Но, конечно, не совсем то, чего я ожидала. У тебя было столько времени… А ты так… – она сделала паузу, за время которой собеседник, по её мнению, должен был впасть в глубокое самобичевание и, очевидно, отхлестать себя розгами. – Такие неожиданные решения в плане освещения… Должно быть, Савар тоже не в восторге. Мне показалось, он выглядел подавленным.

Я ожидала, что Антон ей что-нибудь ответит. Хотя бы потому, что то, что она несла, было полным бредом. Особенно слова про Савара. Мэтр выглядел более чем довольным и с непроницаемой миной самолюбования принимал комплименты окружающих, как царь, собирающий дань у поданных.

Но Антон молчал, сохраняя невозмутимое выражение лица. То самое суровое выражение лица начальника, которое я так хорошо теперь знала. А еще теперь я точно знала, что это всего лишь одна из его масок.

Откровенно вмешиваться в чужой разговор было бы непростительной дерзостью. Но в то же время я испытала невероятный дискомфорт от мысли, что какая-то хамка отчитывает моего босса. У меня ещё никогда не возникало желания заступиться за своих бывших и выдрать какой-нибудь даме волосы и серьги просто за то, что она говорит моему мужчине гадости.

Я натянула на лицо вежливо-деловую улыбку и осторожно подошла к ним.

– Антон Георгиевич, – тихо обратилась я. – Прошу прощения за беспокойство, но представители «Гала» интересуются, можно ли взять у вас и Савара совместное интервью. Они собираются назвать наш проект одним из самых запоминающихся в этом году.

Я заметила, как мужчина в шарфе улыбнулся, а «мадам, которая любит говорить гадости», кажется, пыталась просверлить дыру в моём правом виске, но меня это волновало в последнюю очередь. Всё моё внимание было приковано к Антону.

Я не врала. Однако изначально шла его искать вовсе не для того, чтобы сообщить новости об интервью. Представители «Гала» вполне могли найти его сами. Но мне хотелось, чтобы эта мадам «серьги размером с отель “Риц”» тоже это услышала.

За те несколько секунд, что Антон смотрел мне в глаза, мне одновременно захотелось поцеловать его, задушить и отдаться ему прямо здесь, несмотря на то, что его взгляд и сам сообщал о предстоящем жёстком сексе.

Он ровно произнёс:

– Спасибо за информацию. – Затем перевёл взгляд на женщину и представил её, – Мама, Матвей, позвольте представить вам Раду, мою помощницу. Она оказала мне неоценимую помощь во время подготовки выставки. – Рада, это моя…

Честно говоря, когда я услышала слово «мама», в моей голове возник оглушительный белый шум, и я перестала воспринимать имена и вообще всё, что говорил Антон дальше.

В моей голове крутилась одна-единственная мысль: «Мама? Мама? Это он про нее сказал?»

Эта безупречная и, безусловно, красивая женщина – его мать?

Получается, не только моя мама может быть не самым приятным собеседником на планете...

Однако, глядя на Антона и его мать и натянуто ей улыбаясь, я убеждалась в том, что моя мама этой мадам и в подмётки не годится.

Я даже не могу вспомнить те пару дежурных фраз, которыми мы обменялись. Вероятно, моё сознание раздвоилось. Одна его часть присутствовала здесь и сейчас. А вторая была где-то очень далеко, в моих мыслях.

– Спасибо, – усмехнулся Антон, когда мы наконец остались одни.

Рядом с картиной «Путь под яблонями» никого не было, так что нас никто не мог бы услышать.

– За что? – притворно удивилась я.

Он прищурился:

– Она права, я упустил из виду многие важные детали, и освещение...

– Нет, – твёрдо перебила я. – Всё просто идеально. На невероятно высоком уровне. Поверь мне! Я, конечно, не то чтобы не люблю себя хвалить – хотя и не вижу в этом ничего плохого! – но ты молодец. Ты проделал огромную работу, и завтра о нас напишут все топовые издания.

Он мягко улыбнулся:

– Без тебя я бы точно не справился.

– Ну, в этом я тебя, пожалуй, разубеждать не стану, – самодовольно хмыкнула я.

Он наклонился ко мне и прошептал прямо в ухо:

– Невыносимо хочу тебя трахнуть.

Кровь мгновенно закипела и ударила мне в голову, затуманив разум.

– Антон Георгиевич, следите, пожалуйста, за языком.

– Мой язык жаждет тебя не меньше, чем я сам, – прорычал он, и по моей коже побежали мурашки. Я с трудом заставила себя сделать шаг в сторону – только чтобы не начать раздевать его прямо там, на глазах у изумлённых гостей и сотрудников галереи. Мы бы тогда точно прославились.

Он, видимо, правильно оценил мой порыв и нагло усмехнулся.

К счастью, нас вскоре прервали.

Я ещё никогда не была так рада услышать голос Мари:

– Рада! – воскликнула девушка, подбегая ко мне, – Наконец-то я смогла до тебя добраться! Ты всё время была окружена какими-то девушками, и я стеснялась подойти…

– Да ладно тебе, стесняшка наша, – скептически заметил подошедший следом брат, а затем тепло улыбнулся мне: – Рад тебя видеть, Рада.

– Я тоже, – кивнула я.

– Да, я очень ранимая и застенчивая, – обиженно заявила Мари, вызвав тем самым усмешки на лицах обоих мужчин.

– Весьма, – поддержал Антон.

– Крайне, – согласился Лейский.

– И всепрощающая, – Мари бросила на них укоризненный взгляд.

– Ты успел что-то стырить? – иронично поинтересовался Антон, обращаясь к своему другу, который тащил в руках картину, обмотанную бумагой.

– Не смотри на меня. Сегодня я здесь в качестве грузчика.

– Мари? – ирония мгновенно исчезла с лица моего босса, когда он перевел взгляд на младшую сестру Олега.

– Я бы не успела. Да и свидетелей тут вагон и маленькая тележка. Плюс везде камеры.

– Как будто тебя бы это остановило, – поддел её брат.

– Тоже очень сомневаюсь, – хмыкнул Антон.

– Это мой подарок тебе, Рада! – сказала Мари, не обращая на них внимания. Она взяла картину из рук Олега и протянула мне, – Теперь она твоя. Но только чур ты посмотришь ее дома, договорились?!

– Но... – я ошеломлённо уставилась на девушку. – Я... я даже не знаю... Спасибо! Это очень неожиданно…

Но не успела я взять картину, как Мари тут же выхватила обратно и снова передала Олегу:

– Чтобы тебе было удобнее, она пока побудет у Олежки, а он отдаст её тебе в конце вечера. Зачем тебе ее таскать.

– Грузчик Олежка к вашим услугам, – иронично представился Лейский, смиренно кивнув, и вся наша компания искренне рассмеялась.

Эпилог

Мои волосы разметались по подушке. На губах играла блаженная улыбка. Мне требовалось время, чтобы вернуться в реальность после оглушительного оргазма.

Я открыла глаза и встретилась с его тёмным, полным тепла взглядом, от которого по коже побежали мурашки.

– Мне нравится твоя улыбка. – глухо прошептал Антон. – Я мог бы смотреть на неё вечно.

– А мне нравится твоё лицо... когда ты кончаешь, – честно призналась я, понимая, что в соревновании на поэтичность я бы точно с грохотом проиграла.

Он весело рассмеялся. А затем скорчил смешную рожицу, как будто его свело судорогой, да ещё и глаз задергался.

– Примерно так я и выгляжу? – иронично уточнил он. – Вкус у тебя, радость моя, довольно пугающий…

И, притянув меня к себе, нежно прижал к груди.

– Просто, когда ты смотришь на меня... – я устроилась у него на груди, – У меня возникает ощущение, будто ты хочешь меня... сожрать. Присвоить... и хочешь меня всю. Даже с моими упитанными тараканами.

– Именно, – прошептал он, нежно поглаживая меня по голове. – Ты сомневалась? Особенно мне нравятся твои тараканы. Но, думаю, я ещё не со всеми знаком… Ты же представишь меня остальным?

– Ой, их очень много, знаешь ли… И не все готовы появиться одновременно. К тому же, это может быть опасно для твоей психики… Не хочу тебя пугать.

– Думаю, я выдержу.

– Тогда… мне надо сверить их графики… Не знаю, как получится будет по времени…

– Ничего страшного, я никуда не тороплюсь. А ты?

Он перевернул меня, уложил на спину, навис надо мной и мягко, но настойчиво поцеловал в губы.

– Нет, – выдохнула я.

– И, чтобы ты понимала, я больше не собираюсь тебя отпускать. Ты – моя радость.

То ли от этих слов, то ли от уверенности, которая в них звучала, то ли от нежности, которая в них сквозила, а может, от всей этой невероятной композиции, но между моих ног стремительно разлилось тепло.

– Только попробуй отпустить такую очаровательную радость, как я. – вызывающе прошептала я и, приподнявшись, жадно поцеловала его в ответ.

Получилось нежно и в то же время остро. Антон уже собирался войти в меня, как вдруг я вспомнила, что совсем забыла про подарок.

– Подожди! – лихорадочно выдохнула я. – Мне срочно нужно кое-что посмотреть! Отпусти, пожалуйста. Ну, отпусти!

Выбраться из-под него оказалось непростой задачей. Его руки никак не хотели выпускать добычу. Но, применив все свое женское коварство, я справилась.

И вернулась в спальню с заветной картиной в руках.

Буцефал сидел на кровати с гримасой недовольства и беззастенчиво выпирающей эрекцией, которую не считал нужной прикрывать.

Я послала ему воздушный поцелуй.

– Ну, не сердись. Я сейчас быстро посмотрю. И мы продолжим.

– Я еще могу понять. Но он… нет. – Антон скрестил руки на груди и театрально отвернул голову.

– Ммм… – улыбнулась я, подыгрывая ему, – Возможно, мои губы сумеют вымолить прощение?

– Идет! – моментально согласился он. – Только, пожалуйста, быстрее.

– Это она! – воскликнула я уже через пару секунд.

– Она? – недоумённо переспросил Антон.

Похоже, его сейчас волновало только одно. И это никак не было связано с подарком Мари.

Но когда я, сияя от радости, показала ему картину с теми самыми фиолетовыми подсолнухами, он вдруг нахмурился. И даже прикрыл своё достоинство тонким одеялом.

– Поможешь мне ее повесить? – воодушевленно спросила я.

– Кажется, у тебя нет подходящего чулана, – саркастично заметил он. Отложив картину, я вернулась на кровать, обвила руками его мужественную шею и мягко попросила:

– Просто посмотри на меня.

Он подчинился, но хмурый взгляд не покидал его лица.

– Ты знаешь художника? Да? В этом дело. Тебе потому она так не нравится?

– Это просто мазня...

– Это… картина твоего брата? – мелькнула у меня догадка.

Он усмехнулся.

– Матвей такого не пишет.

И тогда я поняла.

– Это… ты нарисовал.

Он долго молчал, опустив глаза, словно его тяготили сами воспоминания.

– Мне было семнадцать. Это был единственный раз, когда я рисовал что-то, потому что действительно сам этого хотел. А не для того, чтобы кого-то впечатлить, – и мне не нужны были никакие объяснения, чтобы понять, кого именно он имел в виду. – Я не мог нормально спать и есть, пока не закончил. Впервые я сам возвращался к наброску изо дня в день… А потом…

Он замолчал, и на его губах появилась горькая усмешка.

– А потом? – тихо спросила я, боясь спугнуть его хрупкое признание.

– Оказалось, что я врал самому себе и всё ещё ждал одобрения. – сказав это, он резко отбросил тень прошлого. Вся горечь из его голоса вмиг испарилась. Он широко улыбнулся. – Но потом я повзрослел и понял, что и правда получилась какая-то хрень. Как картина оказалась в доме Лейских загадка даже для меня. Мари может упорно не отвечать на вопросы, если захочет.

Я знала, что он не нуждается в моем утешении. Я знала, что у каждого из нас есть травмы, и мы сами должны наклеить или оторвать пластырь. И у каждого из нас свой путь, даже если мы проходим его не одни.

Но ведь никто не мешает нам составить друг другу приятную компанию, правда?

– Когда я была маленькой у меня была одна дурацкая мечта, – тихо сказала я. – Мне было четырнадцать, и я представляла, как однажды найдут письма, в которых Ван Гог признается, что рисовал свои подсолнухи специально для меня. Конечно, я не была умственно отсталым ребенком, ну, будем надеяться, и прекрасно понимала, что это совершенно невозможно. Но в подростковом возрасте это, как ни странно, меня совсем не смущало. Но… если честно, мне настолько нравится эта твоя картина, что я готова променять все подсолнухи Ван Гога на то, чтобы ты позволил мне думать, что нарисовал когда-то ее для меня. – сказала и потупила глаза.

Я уткнулась взглядом в его идеальный пресс и вдруг почувствовала себя ужасно неловко. И вовсе не из-за того, что сидела рядом с ним совершенно голая, а из-за того, что вывалила на него какую-то абсолютную чушь, которая всегда жила в моей голове. Я никогда никому не рассказывала о своих идиотских подростковых фантазиях, которых у меня было бесконечное число, потому что знала: меня высмеют. А зная чувство юмора Антона, я понимала, что он вполне мог бы это сейчас сделать. Причем, с шиком и фанфарами.

Но я сказала ему это искренне. Без задней мысли. Не задумываясь о последствиях. Так как почувствовала сердцем…

Он молчал. И моя тревога нарастала.Вроде уже взрослая, а говорю мужчине какую-то несусветную ересь.

Антон молча взял мою голову в свои ладони, заставил посмотреть ему в глаза и произнёс с абсолютной серьёзностью:

– Я нарисовал её для тебя. Только для тебя. Радость моя.

А потом он поцеловал меня так страстно и вместе с тем так чувственно и нежно, что во мне расцвели самые прекрасные подсолнухи.