Текст книги "Запретные игры с Боссом (СИ)"

Автор книги: Стеффи Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 16

Я планировала забрать племянницу в субботу, но ее неугомонный папаша сам привез ребенка в пятницу. Им с женой, видите ли, было совершенно невтерпеж в голос покричать...

И как объяснить человеку, что такого рода интимные подробности его жизни мне абсолютны не интересны? Ответ: Никак.

Но любые гневные волны тут же схлынули с меня, когда Вилка кинулась на меня с радостным воплем:

– Тетя Рада, ура! Я проведу выходные с тобой! Как здорово!

Через полчаса выяснилось, что племяшка участвует в школьной постановке. И она начала умолять нас с Мартой помочь ей выучить роль. Ну, врать не буду, умолять ей почти не пришлось.

Когда к нам с подругой в руки попал тоненький сценарий их пьесы, напоминающий переделанную версию Питера Пэна, мы со всей серьезностью углубились в чтение, предвкушая веселье.

Нашли кое-какие огрехи. Но оглашать их при ребенке не стали. Тихо пошептались. Обменялись многозначительными взглядами и выразили полное согласие вжиться в роли.

А для масштабного погружения было решено создать имитацию корабля. Тут мой диван с накинутым на него покрывалом идеально подошел. Диван, конечно, видавший виды, но для пиратского судна вполне сойдет.

Вилка играла роль феечки. А нам предложила взять роль Питера и главного злодея. И вот тут подоспела первая неожиданность. Так как я даже представить себе не могла, что Матроскин вдруг откажется от реплик вредного персонажа.

– Я блондинка, – уверенно заявила я. – А Петруша Пэн, как известно, тоже был блондином. Соответственно его роль – моя!

– Цвет волос – это, конечно, аргумент, – отвечала Марта, откровенно насмехаясь. – Но недавно князя Ростова в западном сериале играл темнокожий актер. Так что давай на цу-е-фа.

Обычно я никогда не проигрывала в камень-ножницы-бумага. Поэтому, почти чувствуя вкус победы, только хмыкнула. И, кивнув, сказала:

– Да, без проблем. Сейчас ты проиграешь, Матроскин. Приготовься к моей великой победе.

Только я не учла, что раньше никогда не играла в несколько нетрезвом состоянии. А пара бокалов вина, тайком выпитых от племяшки, как оказалось, могли сыграть злую шутку даже с самыми идеальными ведьмовскими способностями.

Поэтому я только непонимающе хлопала глазами, когда Марта все три раза обыграла меня. Нагло и безжалостно. Самый милый человек в нашей тусовке безжалостно сломала мои ножнички камнем. Потом выкинула мой камень. А на десерт виртуозно изрезала мою бумагу.

Мне даже не дали времени, чтобы обжаловать результаты. Вилка, чутко следившая за нами, весело огласила:

– Тетя Марта наш Питер Пэн!

Вот так покупаешь ребенку мороженое, а он потом запросто скидывает на тебя злодейское начало. Но обижаться на нее было невозможно, так как уже в следующую секунду она радостно воскликнула:

– Из моей тети получится самый лучший злодей! Самый красивый на свете капитан Крюк! – и я сразу прониклась своей новой ролью.

Раз согласилась, значит надо соответствовать.

И подойти к преображению основательно.

Марта облачилась в мои короткие зеленые шорты и светлую рубашку. А на голову нацепила панаму, о существовании которой я не подозревала. И, если бы не видела собственными глазами, как она достает ее из моего шкафа, то не поверила бы, что она моя. Еще она зачем-то добавила на веки зеленых теней. Я ее макияж не одобрила, а Вилка осталась в восторге.Стилисты…

Под дружный смех племяшки и подруги я натянула на ноги бандажные белые лосины с сердечками и накинула сверху красное платье-халат в мелкий цветочек. Конечно, вряд ли злодей предпочел бы подобные цветастые мотивы, но ничего более подходящего к мультяшному образу, который нравился Вилке, не нашлось.

Девочки мой сценический наряд одобрили.

– Тебе нужны усы, тетя Рада. – задумчиво заявила племянница.

– Иди красься, – улыбнулась Марта, – А я пока поищу тебе шляпу и крюк. Вилка, поможешь? Может смастерим что-нибудь?

– Конечно!

Пока эти двое воодушевленно искали недостающие моему великому и ужасному образу атрибуты, я прошла в ванную. Марта оставила на стиральной машинке свою зеленую косметичку в виде добродушного червячка и, словно ощутив мой взгляд, крикнула из комнаты:

– Можешь смело пользоваться моей косметикой, если что-то надо. Я как раз недавно обновляла карандаши и тени.

У меня и самой хватало этого добра. Но ради интереса я заглянула внутрь. Под грудой помад и карандашей для губ нашелся черный маркер-подводка для глаз.

Надписи на упаковке были, очевидно, на азиатском языке, но назначение было понятно и без перевода. Открыв колпачок, я по достоинству оценила толщину маркера и поняла, что это именно то, что мне нужно.

Быстро собрав волосы в шаловливую гулю, подошла к зеркалу и принялась рисовать усы. А так как в вопросах рисования я была чересчур педантична и не сразу смогла воссоздать идентичные друг другу изгибы, то мои усы в стиле Сальвадора Дали получились несколько толстыми собратьями. Похожими на два упитанных кренделька.

– А вот и я! – воскликнула я, запрыгивая в комнату к девочкам, в предвкушении триумфа.

Вилка восторженно взвизгнула, вскочив на диване, отчего корабль слегка пошатнулся, а Марта захлопала в ладоши.

В комнате уже во всю царил творческий беспорядок. Вилка водрузила на голову Марты пиратскую шляпу из картона, которую, судя по всему, сама смастерила. Края шляпы были неровными, кое-где торчали остатки клея, но смотрелась она вполне себе пиратски.

– Ну что, капитан Крюк готов! – провозгласила я, гордо выпячивая верхнюю губу.

Вилка захихикала, а Марта передала мне шляпу и половник, который я не сразу заметила. А потом невинно спросила:

– Уважаемый Эркюль Пуаро, не вы ли это?

– Это усы Сальвадора Дали. – тихо поправила ее я.

– Тетя Рада, вообще-то тебе досталась роль мистера Крюка. – племяшка поочередно взглянула на нас с подругой и серьезно уточнила: – Вы же прочитали историю, правда?

– Не сомневайся, мы с твоей тетей идеально воплотим нужные роли. – заверила Марта, рядом которой активно завибрировал мой телефон. – О, Рада, это твой.

– Посмотри, пожалуйста, кто там пишет. – бросила я, топая в свою спальню и надеясь найти что-то стоящее для своей роли. Так как, в отличие от девочек, не считала, что половник подходит злодею.

– Рада, тебе пришло сообщение от Буцефала! – отчего-то крайне воодушевленно закричала из гостиной подруга.

Глава 17

На меня сверху чуть было не упала коробка, которую я успела поймать в последнюю минуту.

– Тетя Марта, а кто такой Буцевал? – тоненький голосок племянницы заставил улыбнуться.

– Это кличка коня Александра Македонского. – тут же объяснила Марта.

– А кто такой Александр Македонский? – моя племяшка обладала стойкой способностью докапываться до истины.

Чую, в будущем она станет либо следователем, либо философом.

– Царь древней Македонии.

– И конь этого царя звонит тете?

В голосе Вилки было столько эмоций, что я поразилась тому, как Марта без смеха продолжила серьезно ей объяснять:

– Нет. Просто твоя тетя так называет одного своего знакомого.

– Он так сильно похож на лошадь?

– Будем надеяться, что у него все же больше сходства с конем, чем с лошадью. – ответила Марта, и глубоко-философский подтекст, к счастью, оказался слишком сложен для Виолкиного понимания, отчего она на секунду замолчала, а затем вновь начала оживленно рассказывать про свой предстоящий утренник.

Я искренне поразилась умениям Марты.

Ни я, ни биологические родители Вилки, с которыми ей, будем честны, не очень повезло, не умели так быстро прекращать поток ее нескончаемых вопросов. Однажды я даже умудрилась заснуть, отвечая на ее вопросы.

Через пару минут подруга остановилась рядом со мной, когда я ожесточенно рылась в шкафу и нетерпеливо протянула мне гаджет.

– Вот, держи телефон. Посмотри, что он написал. Ну, пожалуйста, взгляни.

– Погоди, я кажется нашла, что искала. – пропыхтела я, занятая поиском. – Или… Прочти нашла.

Я знала, что Марта никогда не станет читать чужие сообщения, даже если ей под пытками откроют глаза и поднесут телефон к носу. В некоторых вопросах она, на мой взгляд, слишком правильная.Слишком.

– Прочти сама и скажи мне.

– Ты разрешаешь? – говорю же, у нее там тройная внутренняя система супер-контроля от посягательств на чужую территорию.

– Я настаиваю. Ну?

– Л-ладно, – со вздохом смирилась Мартоций. А затем, прочистив горло, произнесла, – Рада, извини, что пишу после работы, но появилось срочное дело. Сегодня первый вечер Меланхолии в особняке графа Берешкова. Будут работы Рембрандта, Боейса и Ланиша. А ещё там должен появится Савар. И нам с тобой было бы неплохо с ним пересечься. Я бы написал заранее, но сам узнал минут двадцать назад. Знакомый удачно подогнал два приглашения. Двери особняка откроются в девять вечера. Я заеду за тобой в половине десятого. – Марта сделала паузу, а затем начала буравить меня сияющим взглядом, – Огого!

– Огого? Это уже твои личные эмоции. Или его приписка?

– Мои. – улыбнулась подруга. – И в чем ты пойдешь?

– Ни в чем. – строго отрезала я, хотя меня, несомненно, прельщала возможность попасть в Меланхолию.

Особняк Берешкова открывал свои двери лишь раз в год. Всего на две недели. И в первую неделю туда попадали только избранные. Потому как билеты на этот период купить было нельзя. Только получить приглашение.

Это как кружок избранных среди избранных. Элита, куда ох как непросто попасть. Художники, поэты, актеры, драматурги….

И то, что я могла оказаться там (к тому же – бесплатно…) соблазняло мою душу, заставляя кровь в венах запеть одно единственное слово:Соглашайся.

То ли слух Марты улавливал особые частоты чужой плазмы. То ли не зря я всегда подозревала абсолютно всех женщин в ведьмовских началах. Но она с точностью повторила гудящую в моих жилах информацию и произнесла:

– Соглашайся! Ты обязана! Обязана туда пойти!

– С чего вдруг? Мой рабочий день давно закончился. И потом, я по твоей интонации не совсем уловила, он поставил знак вопроса в конце последнего предложения или точку?

Марта снова посмотрела в телефон и улыбнулась.

– Ты не угадала, – ответила она. – Там подмигивающий смайлик.

– Тем более. Он даже не соизволил спросить, хочу ли я пойти?

– А ты разве не хочешь? – заинтересованно уточнила Марта. – Это разве не та Меланхолия, о которой ты говорила?

Та.

И да, я хочу пойти.

Но мне не с кем оставить племянницу.

Если позвоню её чудо-папаше, он придумает пятьсот поводов, лишь бы не приехать. А Виолка обидится, решив, что её тетя хочет её кинуть. Такой сценарий меня совсем не устраивает!

Я бы очень хотела однажды попасть в Меланхолию, но обижать ради этого любимую племянницу точно не стану.

– Нет. Напиши ему, пожалуйста, следующее: Антон, извини, у меня не получится. Уже есть другие планы.

– Ты уверена? – Марта посмотрела на меня с сомнением.

Затем, вздохнув, все же выполнила мою просьбу. А через минуту телефон снова завибрировал.

Вот же…

Это опять он?

– Это снова Буцефал. – подтвердила догадку подруга.

– Читай. – строго велела я, пытаясь скрыть внезапно возникшее волнение.

– Хорошо, радость моя. Тогда я напишу Пелагее, – и тут же воскликнула: – Ну уж нет!

У Мартоция определенно имелась какая-то тайная связь с моим внутренним миром, потому что от одной мысли о том, как Пелагея будет потом часами рассказывать всем, как она ходила на закрытую встречу в Меланхолию с Антоном Георгиевичем, у меня начинал дергаться глаз.

– Тетя Рада, тетя Марта, вы там долго? – послышался голос племянницы.

– Сейчас идем, Вилка! – крикнула я в ответ.

– Я скажу ему, что ты поедешь! – непреклонно заявила Марта и, не дав мне и рта раскрыть, перешла на шёпот: – Я сглупила, не сразу поняв, что ты не можешь поехать из-за Виолки. Но если ты мне доверяешь, я с радостью останусь с ней, пока ты не вернёшься. И вовремя уложу ее спать.

Да, я ей доверяю, наверное, больше, чем себе.

Своим подругам я смело могу доверить собственную жизнь, поэтому не боюсь оставлять ребёнка с Мартой. Тем более, если спросить у наших общих знакомых, кто из нас более ответственная, то голоса будут не в мою пользу.

– Я так не могу…

– Почему? Все же не доверяешь, да? Я понимаю, но...

– Конечно, я тебе доверяю! Но мне неудобно оставлять тебя с племянницей, а самой уходить. И Вилка тоже обидится. – призналась я.

– Не говори ерунды. Мы с ней отлично проведем время! – широко улыбнулась подруга, что-то быстро печатая. – Значит, договорились, ты едешь.

– Марта, что ты там печатаешь?

– Всего лишь сообщаю Буцефалу, что смогла изменить планы, так как осознала, насколько важен для работы поход в Меланхолию, – ответила она с лукавой улыбкой.

– Он поймет, что это не я писала.

– Не поймёт, – в глазах подруги горел озорной огонёк, но даже в такие моменты ей удавалось оставаться невыносимо милой.

Вот как ей удаётся всегда быть такой хорошей?

– Спасибо тебе огромное, Марточка. Буду должна.

– Ты мне ничего не должна, – улыбнулась она, а я бы на ее месте накатала целый список.Возможно, страницы на две-три.– Иди лучше одевайся. У тебя всего час на сборы. А зная тебя, это невероятно мало.

– Ты лучшая, – чмокнула её в щёку и побежала объясняться с племяшкой. Вдруг она не согласится остаться с Мартой? Этот вариант тоже нельзя было не учитывать. От Вилкиного ответа очень многое зависело.

В спину прилетело:

– А вот про «лучшую» я бы не прочь услышать в нашем чатике.

– Будет сделано в лучшем виде, – заверила я ее в ответ.

Как оказалось, Вилка даже не думала устраивать мне истерики или обижаться. Ее вполне устраивал вариант остаться с тетей Мартой. Меня даже кольнула небольшая ревность. Очень недостойная, знаю.Но мне сразу же стало стыдно!

Получив согласие ребенка, я побежала к шкафу. Достала струящееся платье из шелка чуть ниже колен. Предвкушение пузырилось внутри, как шампанское. У меня будто появились крылья за спиной.

А еще через пятнадцать минут выяснилось, что в Азии косметику клепают на славу, потому что усы совершенно не желали исчезать с моего лица.

Глава 18

Виолка хихикала, наблюдая, как её тётя пытается смыть с себя усы, а Марта виновато хлопала глазами и шептала, как неутешительное заклинание:

– Этот маркер очень едкий, Радусик. Я совсем забыла, что не вытащила его. Извини. Если бы я только знала. Это моя вина.

– Не говори глупостей! – строго ответила я. – В этом нет твоей вины.Вообще-то немного есть, но ладно.

И я продолжила усиленно тереть лицо маленькой розовой мочалкой. А когда окончательно поняла, что усы не смыть, меня поразила новая идея.

Закрасить!

Марта бросилась отдавать мне свою косметичку. Но на этот раз я деликатно отказалась от щедрого предложения подруги. Я на нее и правда совсем не сердилась.Почти.Но все же усы-крендельки уже так вольготно чувствовали себя на моем лице, что мне совсем не хотелось добавлять к ним новую экспериментальную палитру.

Поэтому я достала из шкафчика свою проверенную временем косметичку и извлекла из нее консилер. Он всегда верно и стойко спасал меня от мерзких прыщей. И начала щедро замазывать свои художества.

Когда я нанесла уже третий слой дорогущего средства, глаза Марты в зеркале как будто стали еще больше. Но я никак не хотела признавать суровую усатую правду.

Еще немного, и все получится!

Однако ребенок пришел мне на помощь.

– Тетя Рада, кажется, стало только хуже…

Как говорится, устами младенца глаголет истина. Вилка, конечно, давно выросла из подгузников, но суть вы уловили.

– Татуаж усов сейчас не в моде? – обреченно уточнила у Марты.

– Вроде бы нет, – неохотно признала она. Как и Виолка, она совсем не умела врать в лицо. – Но знаешь, я тут немного погуглила, пока ты… красилась. И почитала про эту Меланхолию. Так вот, насколько я поняла, мероприятие будет проходить в антураже замка восемнадцатого века. И искусственного освещения не будет. Только свечи, да и то совсем немного.

Марта всегда старалась подбодрить тебя, даже в самой нелепой ситуации.

– Хочешь сказать, при свечах никто не заметит моих усов?

От прямого ответа она ушла:

– В этом году у них тема готической вечеринки. То есть, подборка предметов искусства тоже будет в этом духе.

Готика, говоришь? Интересно.

– Ну да, скажу, что у меня не просто усы, а азиатско-готические…

Марта прыснула, хотя было видно, что она изо всех сил старается сдержаться.

– Вот, тётя! – воскликнула Вилка, которая убежала и вернулась обратно в ванную.

В ее ладошке лежали мои черные очки, которые она, не кривя душой, надевала чаще, чем я, и воображала, что мы на Майорке. Моя племяшка учится только в начальной школе, а уже знает, где хочет отдыхать. Вот что значит дети-индиго.За ней будущее.

– С ними тебя никто не узнает! – заверила она меня.

Поскольку мы сказали, что мне нужно уйти по работе – что, собственно, так и было, – Виолка, видимо, считала, что я боюсь опозориться перед коллегами. Но там будет только один … коллег.

Телефон маякнул сообщением. И я узнала, что этот самый коллега как раз приехал и ждёт меня у подъезда.

Вот и приплыли.

– Он приехал? – взволнованно спросила Марта.

Я лишь кивнула.

Ну что ж, Рада, соберись!

– Ты потрясающе выглядишь, – улыбнулась подруга. И в ответ на мой кисловатый вид ободряюще добавила: – Даже несмотря на усы, ты настоящая красотка! Я бы сказала, они придают тебе особую пикантность.

– Спасибо, конечно, но…

– Тётя Марта права, ты всегда самая красивая, тётя Рада! – искренне присоединилась племяшка. – И даже эти усики тебя украшают!

Как же здорово, когда у тебя есть такая группа поддержки!

Люблю моих девочек!

Надев брендовые туфли, ради которых я месяц сидела на строгой диете, не признающей ничего, кроме гречки, риса и базовых овощей, я авторитетно велела Вилке хорошо себя вести, а Марте – звонить мне сразу же в случае необходимости.

Напоследок они снова осыпали меня комплиментами, и на короткое мгновение я даже поверила, что Антон может не заметить небольшие штрихи черным карандашом над моей верхней губой.

Ну а вдруг?

Его черная машина ждала у подъезда. Я шла, высоко подняв голову и воротник летнего плаща, который накинула поверх платья, так как вечером обычно всегда становилось прохладно.

Антон что-то печатал в телефоне с серьёзным выражением лица. Он был настолько сосредоточен и хмур, что я испытала нечто отдалённо напоминающее лёгкое возбуждение. Но, возможно, мне просто показалось.Или он мне просто нравится?

Нет-нет-нет!

Это меня усы сбивают с верного пути?!!

А потом он убрал телефон в карман. Повернулся ко мне. И когда я подошла к нему вплотную, мгновенно разрушил все те крохи заискрившего волшебства, сказав иронично:

– Вызов духа Сальвадора, как вижу, прошел удачно?

Я с достоинством ответила:

– Как видишь.

Он открыл мне дверь переднего сидения.Галантный засранец.

– Вы теперь делите одно тело на двоих или…

– Пусть это будет для тебя загадкой. – он вовремя подал мне руку, чтобы я могла грациозно взлететь на сидение, а не устраивать шоу «вскарабкаться любой ценой».

– Обожаю загадки. – хмыкнул он, закрывая за мной дверь.

А когда сел на водительское место, серьезно уточнил:

– Но ты хотя бы намекни, как теперь к тебе обращаться? Дали или СальваРада?

– Сам ты СальваРада! – шикнула я. – Но, если ты думаешь, что мне лучше не ехать туда в таком виде, так и скажи. Я понимаю, что тебе может быть некомфортно приводить в особняктакуюспутницу. Особенно, если мы хотим встретиться с Саваром… Просто… мы с подругой развлекали мою племянницу. Мне досталась роль злодея с усами. Я не знала, что этот карандаш не смывается. Но, видимо, проще снять кожу, чем его.

Что я несу?

Я замолчала, уставившись на свои руки. Злая на себя. Зачем я вообще все это сказала?

Мне действительно хотелось попасть в особняк. Но Антон не виноват, что его подчиненная не смогла избавиться от усов. Может, он и бесит меня время от времени, но сейчас это конкретно моя оплошность.

– Думаю, кожу лучше оставить. – серьезно сказал он. И непонимающе добавил: – Говоря «такой», ты какой имела в виду?

Мне пришлось посмотреть ему в глаза. И с удивлением осознать, что он не смеется. И не пытается смутить меня еще больше.

Его очередное перевоплощение?

– Ты хотела сказать красивой?

Мой босс ослепительно улыбнулся. И на секунду я потеряла дар речи.

– Я хотела сказать… с усами. И я не шучу. Тебе еще не поздно заехать за Пелагеей и пойти туда с ней.

Но он уже завел машину и начал медленно выезжать с моего двора.Ну и ладно.

– Тебе не о чем беспокоиться, радость моя. Эти усы тебе даже идут. Насколько вообще могут идти усы женщине. К тому же, в первый день в Меланхолии вроде не должно быть полчищ снобов. Хотя такие экземпляры там не редкость. И потом… Мало ли, может, ты трансгендер в поисках себя, – я фыркнула, давая понять, что не оценила его шутку. – Сейчас популярны квадроберы, а мы скажем, что ты у нас Сальвадробер. Может откроешь сегодня новое направление для перевоплощений.

Он снова обезоруживающе улыбнулся.Вот же… когда он перестанет так делать?

– Оказывается, иногда ты можешь быть очень милым, – тихо заметила я.

– Ты только сейчас это заметила? Да я самый милый из всех существующих начальников. Тебе очень повезло. Я думал, ты сразу осознала своё счастье, как только увидела меня.

– Беру свои слова обратно.

– Сальвадроберы, оказывается, такие чувствительные.

– Не зови меня так.

– Я тоже думаю, что просто «Дали» звучит лучше.

– Не смей.

– Изящно.

Все.

Ты мне больше нравишься.

Хотя, и так, конечно, не нравился.